Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 66 страниц)
– Вы все живёте в домах? – осведомился мужчина, продолжая созерцать незнакомый мир.
– Да, все друиды живут в своих домах, – ответила Мика. – Знаю, в Валинкаре все живут в одном дворце…
Феронд был слишком расслаблен, чтобы думать и спрашивать, откуда ей известно о Валинкаре то, чего он не рассказывал. Если бы он задумался над этим, наверняка бы спросил, говорила ли она о нём с Лайгоном, Алданом или Эйдисом, и если говорила, то что узнала. Но он вместо всего этого решил пояснить, почему они в Валинкаре живут все во дворце:
– Наверно, это пережиток прошлого, – задумчиво пробормотал он. – Предки моего народа были угнетёнными созданиями и вместе они были сильнее.
– Ты скучаешь по дому? – сочувственно спросила девушка.
– Нет, – честно ответил он. – Последние десять лет там тянулись для меня вечность. Здесь… – он усмехнулся: как же трудно было формулировать мысли, когда хотелось снова ни о чём не думать. – Спроси у меня об этом позже, хорошо? – попросил он.
Мика улыбнулась и неожиданно обняла его, прижимаясь щекой к широкой груди. Феронд резко вспомнил о субстанции и о поцелуе. Он совершенно выпустил из вида этот фактор, принимая всё происходящее в таверне за игру и традиции. Но теперь он понимал, что Рыскун действительно подумал, что они вместе, потому что друидка постоянно обнимала его или прикасалась к его руке. Посещение таверны напрочь вышибло из памяти предшествующие события, и теперь, когда они всплыли в памяти, сердце валинкарца тревожно забилось. Мика почувствовала это и отстранилась. Однако мысли в голове мужчины сейчас надолго не задерживались, и потому он быстро прекратил мучиться.
– Располагайся, – мило улыбнулась девушка. – Сейчас тут утро… Но слишком раннее, Эйдис наверняка спит, не будем его беспокоить. Да и нам нужно отдохнуть.
Она указала на широкую кровать с резной спинкой у изголовья, застеленную не то ворсистым одеялом, не то пледом. Феронд был действительно не в силах уже стоять, думать и спорить, а потому, сняв ботинки, повалился на кровать поверх одеяла. В голове было как-то мутно и пусто, но на удивление легко. Он больше не мучился мыслями о том, что поцеловал девушку, тем самым став для неё единственно привлекательным. Не думал о том, что на самом деле не было стопроцентной уверенности, что поцелуй с кем-либо неизбежен: они могли успеть сбежать из того мира. Он просто лежал, прикрыв глаза и глупо улыбаясь. А потом спросил:
– Ты специально опоила меня?
– С чего ты это взял? – усмехнулась Мика, и мужчина даже не удивился тому, что голос её прозвучал у самого его уха.
– То, что мы пили… и табак этот… – он не знал, как высказать свои подозрения, не обидев девушку, но он был уверен, что она знала, как расслабляюще на него всё это подействует и как легко можно будет потом вить из него верёвки.
– Тебе плохо? – заботливо спросила друидка.
– Нет, – улыбнулся он. – Наоборот, хорошо…
– Так и славно! – обрадовалась Мика. – Не бойся, привыкания не возникнет. Просто отвлечёшься от всяких дум на время…
Феронд перевернулся на бок, лицом к собеседнице. Она лежала и смотрела на него, прямо как в Заречье, только теперь во взгляде её было нечто особенное. Тёмные лиловые, почти чёрные глаза смотрели с любовью. Так на него не смотрела даже Брава. Мужчина судорожно сглотнул. Мика искушала его. Знала, чем напоила и что предложила выкурить, а теперь дразнила своим присутствием и своим взглядом. Феронд попытался мыслить, чтобы отвлечься. Его интересовал один вопрос: понимает ли друидка, что её влечение к нему – результат действия субстанции? Он протянул руку к её предплечью, указывая на место, куда воткнулся пущенный врагами шприц, но прикасаться не стал и спросил:
– Ты помнишь, как субстанция… – начал он, и Мика поняла его вопрос.
Она приложила палец к его губам, призывая замолчать, и он послушно перестал пытаться сформулировать вопрос. Девушка же провела пальцем по его губам. Невесомо и едва ощутимо, так, как прежде умел прикасаться лишь давно позабывший про валинкарца дух. Феронд замер, а девушка с любопытством наблюдала за его реакцией. Но затуманенный разум не смог долго удерживать воспоминание и потому мужчина улыбнулся: было щекотно. Мика, как ни странно, про его незаданный вопрос не забыла. Она проворно расстегнула застёжки на своей походной рубахе и стянула её с себя, оставаясь в подобии майки. Мужчина чувствовал, что его соблазняют, и что он на это ведётся с удовольствием и без угрызений совести. Руки у друидки были сильными, совсем не такими, как у валинкарских девушек. Феронд впервые видел эти руки полностью обнажёнными. На коже виднелись мелкие шрамы, указывающие на боевое прошлое: Мика явно не была из числа тех, кто отсиживается в тылу. Хотя это мужчина понял уже давно. Он дотронулся до её щеки и осторожно погладил, вглядываясь в её влюблённые глаза. Он не успел подумать о том, о чём Мике показалось, что он подумал, и она спросила:
– Ты хотел узнать, помню ли я, откуда это? – она протянула ему руку и указала на след от укола – небольшую красную точку с припухшей вокруг неё кожей.
– Да, хотел узнать… – неуверенно ответил он, признавая, что хотел, но не будучи уверенным, что хочет до сих пор.
– Да, я помню, – она отвела взгляд, и голос её стал печальным. – И понимаю. Ты лишь хотел спасти меня, вот и всё…
Он, кусая губы, решил задать вопрос, и друидка видела, как он нервничает. Даже выпитое и выкуренное не позволило ему сохранить беспечность, поскольку говорить было нелегко: он боялся того, что может услышать в ответ.
– А если желание спасти – не всё? – тихо спросил он. – Если я… просто воспользовался случаем, чтобы сплести наши судьбы? Не попытался сделать всё, чтобы увести тебя оттуда и дать шанс на выбор, а решил быть с тобой? За обоих за нас решил, ты понимаешь это?
– Ну и что? Это же хорошо… Значит, ты хочешь быть со мной, раз так решил… – она подалась вперёд и коснулась носом его носа, а потом снова отпрянула.
Её глаза счастливо и призывно блестели, словно она отказывалась понимать очевидную проблему или для неё эта проблема и проблемой-то не была.
– Я вообще не понимаю, чему ты радуешься? – поразился мужчина.
Девушка поджала губы, подумала немного и ответила на полном серьёзе:
– Феронд, если бы ты увёл меня из того мира, я бы влюбилась в первого, с кем поцеловалась. Не то, чтобы я часто с кем-то целуюсь, но… Не вини себя. Твоё поспешное решение не было неверным. Лично я довольна, что это был именно ты.
Она смотрела на него с любовью и радостью. Мужчина печально вздохнул. Ну конечно, она была довольна, ведь кроме него, ей теперь никто не был нужен. Она любила его. Она радовалась, что нравится ему. Его признание в том, что он не только спасал ей жизнь, не обидело её, а порадовало. Потому что субстанция работала отменно: девушка любила его. Феронд пытался не допустить потерю мысли. Но сосредотачиваться получалось плохо. Эти люди, что придумали субстанцию, были не так и глупы, как показалось Феронду. Для абсолютного счастья нужно лишь вколоть друг другу изобретённый ими состав и торжественно поцеловаться. Конечно, наверняка были и проблемы, и какие-то законы, на чужаков не распространяющиеся, но оберегающие своих. Но в этот момент Феронду показалось, что это здорово. Он тонул в глазах друидки и понимал, что нечего теперь раздумывать: всё равно она любит его и остальные мужчины ей не только не нужны, но и попросту неинтересны.
Девушка смотрела на него и ждала, что он будет делать. А он исчерпал все возможности своего разума и больше думать не мог. Он любил и его любили. Подробности ни к чему, а значит, следовало предаться этой самой любви, отбросив все сомнения. Феронд погладил девушку по волосам и придвинулся ближе к ней, практически вплотную. Губы их встретились. Поцелуй был долгожданный для обоих. Практически их первый поцелуй, которому они отдались осознанно. Феронд почувствовал, как девушка вздрогнула, и только тогда понял, что в процессе поцелуя переместился на неё. Он прервал поцелуй, поглядев в лицо Мики. Она выглядела счастливой, немного испуганной и безумной. Валинкарец подумал, что стоит быть аккуратным с ней и ненароком не причинить боль: все мужчины её мира, да и мира, в котором обосновался Лайгон, были гораздо более мелкими, чем он. Да и сильная друидка за счёт своего небольшого роста и миниатюрного телосложения казалась беззащитной и хрупкой, особенно сейчас, когда лежала под крупным валинкарцем, а он боялся раздавить её своим телом.
– Если вдруг сделаю больно – говори… – не то предупредил, не то попросил он.
– Не думай об этом, – ответила Мика, и он почувствовал её ладонь на своей шее: девушка ненавязчиво пыталась пригнуть его голову к своему лицу, ища поцелуя.
Не думать получилось проще, чем он ожидал. То ли давно он не оказывался ни с кем в постели, то ли действие принятого в таверне давало о себе знать, то ли существовала какая-то ещё причина, которая была не столь проста, но того, что валинкарцу довелось испытать, он прежде не испытывал. Он не помнил, как они разделись, не помнил, что он шептал ей, а она ему. Все мысли улетучились из головы, и мужчина растворился в чувствах. Ему казалось, что сливаются не только тела, но и души. Казалось, что он может чувствовать то, что чувствует друидка. И ему было интересно, какие эмоции она испытывает. Он не мог спросить, и был не в состоянии думать, но мог наблюдать за её лицом, пока она не спрятала его у него на плече. Девушка сжимала пальцами кожу на его спине, но не царапала и не причиняла боли. Мика была столь нежна, что казалось, будто она боится сделать что-то не так. Сам Феронд уже ничего не опасался – он полностью отдался во власть наслаждения, лаская друидку и упиваясь получаемой от неё ответной лаской. На какое-то время окружающий мир перестал существовать. Не осталось проблем и тревог, не осталось мыслей и страхов, пропали сомнения и печали, уступая место захлёстывающей страсти, которая больше не граничила с трогательной нежностью, перерастая в опьяняющие всепоглощающие ввергающие в экстаз эмоции.
Когда способность думать вернулась к нему, ему стало не по себе. Отчего-то казалось, что Мика заглянула в его душу, узнала обо всех его тайнах, о страхах, надеждах, мечтах – обо всём. Словно теперь она знала его абсолютно. Или знала всегда, но почему-то он ощутил это лишь сейчас. Он лежал и смотрел на неё, расположившую голову на его плече и вглядывающуюся в его лицо. Мужчина по глазам понял, что, даже если он и вправду полностью раскрылся перед ней и девушке известна вся его жизнь, то она всё равно любит его. В общем-то, что и не удивительно: субстанция. Феронд не знал, радует это его или гнетёт.
Не зная, что сказать и надо ли вообще что-то говорить, он просто гладил Мику по волосам. Он ведь любил её. А если любил, то как мог так поступить? Она всегда что-то недоговаривала, когда говорила о том, что он нравится ей. И он никогда не допускал мысли, что он действительно мог ей нравиться. Сейчас ему было интересно, смогли бы они быть вместе, если бы не поход на ту планету, или нет? Феронд даже подумал об Эйдисе. Пожалуй, ради него он не стал бы пускать время вспять даже так ненадолго, но вот ради свободы Мики…
– Когда Эйдис узнает, наверняка всё исправит, – зачем-то поделился он своими мыслями, не скрывая того, что они печалят его. – Он ведь умеет влиять на время…
– Значит, он не должен узнать, – просто ответила девушка, перебирая пальцами его волосы. – Хотя он в любом случае не сможет повлиять на время, уж поверь мне… Так что расслабься.
Феронд грустно улыбнулся уголком губ, поражаясь своей наивности. Нашёл, с кем поделиться и чьим чувствам верить. Обидным явилось то, что ему действительно не было никогда так хорошо. Осознание того, что причиной этому является какой-то изобретённый препарат, рушило всё его мировоззрение. Получалось, что одним уколом можно обмануть сердце, тело и душу. Он ведь чувствовал, что Мика не притворялась. Это было ужасно.
Размышляя так, он гладил волосы Мики и любовался ею. Девушка приподнялась, чтобы поцеловать его в нос, и мужчина заметил странное украшение на её шее. Нанизанные на цепочку, на ней висели несколько небольших необработанные кристалла зеленоватого цвета. Должно быть, это были одни из тех кристаллов, что добывали гномы и зачаровывали светлые эльфы. Чмокнув мужчину в нос, Мика проследила за его взглядом. Он тем временем уже посчитал: пять кристаллов разной величины и никакой симметрии. Девушка взяла их в руку, расправляя на ладони, чтобы Феронд мог получше разглядеть, раз уж они так его заинтересовали.
– Эти кристаллы что-то значат? – спросил он, полагая, что украшения должны быть красивыми или артефактными, а с первым у этой подвески были явные проблемы, при том, что понятия о прекрасном у друидов, эльфов, валинкарцев и людей отличались мало.
– Да, значат… – вздохнув, ответила девушка, убрала ладонь, на которой покоились кристаллы, и нашла ею руку мужчины, переплетая их пальцы.
– И что же они значат? – настороженно спросил мужчина, привыкший, что короткие нераспространённые ответы вкупе с подобными вздохами не сулят ничего хорошего.
– Этого я пока не скажу, – виновато посмотрела ему в глаза Мика и крепче сжала его руку.
Феронд нахмурился, предполагая самое худшее, что они могли бы означать, и осторожно осведомился:
– Это случайно не значит, что у тебя кто-то есть?
– В смысле? – удивлённо подняла брови девушка, и удивление её было неподдельным.
Феронд замялся, поскольку ему показалось, что даже если он спросил глупость, то сформулировал вопрос вполне чётко, но всё же постарался уточнить:
– В смысле: любовник, мужчина, муж, спутник жизни… Я не знаю, как это у вас называется… – он посмотрел на неё тревожно, так как снова боялся того, что услышит в ответ.
– Нет, – улыбнулась его предположению друидка, но он не успел облегчённо вздохнуть, как она невинно добавила: – У меня не было никого до тебя, если ты об этом…
Валинкарец присел, чтобы лучше видеть глаза собеседницы. Она не врала. И не делала вид, что открыла ему тайну. Просто он спросил, а она ответила и теперь не могла понять, отчего он так ошарашенно на неё смотрит. Ей казалось, что он боялся узнать как раз противоположное, и её ответ должен был его если не порадовать, то успокоить. Но он смотрел на неё, а все слова вылетели из головы, и он задал вопрос, запинаясь:
– Ты… никогда не была с мужчиной… до сегодняшнего дня?
– Ну да… – подтвердила друидка. – А что-то не так?
Он не знал, как объяснить. Не знал, что бы изменилось, сообщи она об этом заранее, но почему-то казалось, что тогда он бы устоял и не стал поддаваться соблазну. И даже посещение таверны не смогло бы повлиять на его решение не прикасаться к невинной девушке, которую он по прихоти своей заставил полюбить себя.
– Почему ты не предупредила? – тихо спросил он, хотя теперь это уже не имело значения.
– Не хотела, чтобы ты думал об этом, – последовал логичный и простой ответ. – Не переживай, было не больно. Ты и так был нежен и осторожен. Мне было очень хорошо.
Он закрыл глаза, ощущая себя ничтожеством, которое воспользовалось действием субстанции. И до сих пор пользуется, вынуждая Мику говорить ему то, что он так хочет услышать: что всё правильно. Не успел он домыслить, как девушка мягко поцеловала его в губы и сказала:
– Я люблю тебя.
Если она ожидала, что это обнадёжит его и утешит, то напрасно. Мужчина посмотрел на неё, и увидел, что она сказала о своей любви искренне, участливо и нежно глядя на него. А как ещё она могла на него смотреть? Он думал, хуже уже не будет, но девушка задала ему такой простой и такой убийственный вопрос, что он нервно сглотнул.
– А ты? – спросила она. – Ты меня любишь?
День назад он бы ответил на этот вопрос утвердительно и не задумываясь, но теперь он не был уверен, что снова не ошибается. Однажды он уже признавался в любви, только Лайгон оказался прав: не любовь это была вовсе. А теперь, после этого дня, валинкарец вообще не был уверен, что имеет право любить и говорить об этом чувстве. Феронд тихо спросил:
– А когда любят, поступают в угоду своим желаниям, не думая ни о чём?
– Иногда – да, – уверенно ответила девушка, дотрагиваясь пальцами до висящих на цепочке кристаллов и перебирая их. – Только потом бывает стыдно и нет сил признаться. Но это не значит, что любовь ненастоящая…
– Это странное чувство… – задумчиво пробормотал мужчина, хотя мысленно он был доволен её ответом и её уверенности в том, что она говорила.
– Ты когда-нибудь испытывал его? – спросила девушка, пытливо заглядывая в переставшие быть растерянными карие глаза.
Он ответил честно:
– Раньше думал, что да. Теперь понимаю, что нет… Зато сейчас испытываю, – он замолк, подбирая слова и на миг испугавшись собственной уверенности. – И, что бы там ни было дальше… Я люблю тебя. Очень люблю, и хотел бы всегда быть рядом.
Он говорил то, что чувствовал. А чувствовал он, что любит эту девушку, и что если она покинет его жизнь, он не сможет пережить это так просто, как уход Бравы. И, осознав и приняв этот факт, он принял твёрдое решение: Эйдис не должен узнать об уколе и изменить то, что произошло.
– Тогда можно тебя попросить? – нерешительно обратилась к нему Мика.
Феронд даже не знал, что она может попросить. Обещаний? Доказательств? Он неожиданно понял, что всё это готов ей дать. Он вдруг вспомнил слова Лайгона, которые он никогда не говорил и которые должны были прозвучать в споре с Аринго. Слова о том, что настоящую любовь точно ни с чем не спутаешь и сразу поймёшь, что перед тобой она, как только встретишь. Валинкарец точно знал, что встретил именно её. Что если Эйдис тогда намекал не на его жизнь с Микой, а с кем-то другим, то лучше вообще не жить, и потому он готов сдержать любые свои обещания или умереть.
– Да, конечно, – ответил он друидке, улыбнувшись. – Чего тебе хочется?
– Поспи со мной… – она посмотрела ему в глаза так, словно просила о чём-то необыкновенным и трудно выполнимом.
Феронд не очень понял, чего от него хотят, и потому переспросил, поскольку нашёл вопрос деликатным:
– В смысле – «поспи»?
– В прямом. Я хочу уснуть рядом с тобой и проснуться в твоих объятьях…
Он всё ещё непонимающе смотрел на неё. Она только что отдалась ему, совершенно не сомневаясь, а теперь трогательно стеснялась просьбы уснуть рядом с ним. Мика заметила непонимание и пояснила:
– Телесная близость – не самое ценное для нас. Мы ценим единство духа… То, что ты кого-то любишь – это прекрасно, но… во сне наши биополя взаимодействуют, наши ауры сплетаются, и наши души начинают чувствовать друг друга… мы всегда стараемся ночевать с теми, кого любим, не только ради удовольствия, а ради того, чтобы души сплетались, делая нас одним целым…
Феронд оторопело смотрел на неё. Она говорила серьёзно, и почему-то казалось, что верно. Было мало обнажить своё тело, было необходимо обнажить душу. Только мужчину смущало, что Мике может не понравиться его израненная душа, поскольку она была не столь безупречна, как его тело. С другой стороны, разницы теперь не было. Он был единственным для неё из-за субстанции, а она для него – из-за того, что он действительно полюбил. Пока он осмыслял и размышлял, девушка тихо сказала:
– Ты можешь отказаться…
– Ни за что, – ответил он, подвигаясь ближе к ней и заключая в объятия.
Засыпая, он отметил про себя, что Мика совершенно не пахла потом, в отличие от него, хотя бегали они одинаково долго и резво. У девушки словно не было собственного запаха. Её волосы пропахли табаком, а тело не имело совершенно никакого запаха. Феронд погладил её по спине и быстро провалился в сон, пригревшись рядом с Микой.
Глава 27
Мика вела Феронда между огромными толстыми каменными столбами, что неровными гигантами высились к небу. Мужчина никак не мог отделаться от навязчивой мысли: если спать рядом с кем-то так интимно для друидов, то почему он проснулся после своего первого посещения Эльхалона рядом с Микой? Она не выглядела девушкой, которая способна влюбиться с первого взгляда в потрёпанного незнакомца и решить принадлежать ему, ровным счётом ничего о нём не зная. Зато стало понятно, почему она однажды опасалась, что её присутствие в его постели может оскорбить его.
– Магурс остался там, где мы его бросили? – уточнил Феронд.
– Да, но его можно призвать сюда, – ответила Мика. – Он ориентирован на место своей стоянки недалеко отсюда и может возвращаться сюда практически из любой точки. Магия часто ориентирована на то место, которое пропитано твоим запахом и твоей энергетикой... Нам следует вернуться в Заречье, пока нас не спохватились.
Феронд удивлённо посмотрел на девушку и задумчиво припомнил:
– Когда мы пришли в твой дом, ты говорила о Эйдисе... о том, что сейчас мы не станем беспокоить его, потому что раннее утро...
– И... что? – смущённо отводя взгляд, спросила она.
– Получается, что Эйдис не при чём, – поделился своим логическим выводом Феронд. – Можно просто призвать Магурс и отправиться в Заречье... А значит, не было необходимости оставаться здесь...
Мика виновато посмотрела на него и призналась:
– Мне просто хотелось побыть с тобой, но ты... ты наверняка бы сразу решил вернуться...
Феронд тяжело вздохнул. Она обманула его. В общем-то, это было вполне предсказуемо, учитывая, что девушке очень хотелось быть с ним, она была отравлена субстанцией и немного пьяна.
– Прости меня... – попросила Мика, опуская взгляд вниз.
– Да нет, это ты меня прости, – ответил он и приобнял её. – Давай вернёмся поскорее в Заречье. Чем раньше мы это сделаем, тем меньше придётся всем объяснять.
Мика вела его всё дальше и дальше. Феронд, петляя между гигантскими столбами, всё никак не мог определить: они – творение природы или друидов. Разницы для него особенной и не было, просто хотелось думать о какой-нибудь ерунде вместо тех мыслей, что пытались просочиться в голову. Столбы были неотёсанные и кривые, отчего всё-таки казалось, что они имели естественное происхождение. И всё-таки Феронд решил спросить:
– Что это? – он провёл рукой по каменной шероховатой поверхности столба, мимо которого они проходили.
– Это камни. Я же говорила: мы выращиваем не только живую материю. Когда-то моя семья занималась выращиванием камней. Раньше они были очень нужны, поскольку велось строительство гор, похожих на Элтарей. Для грифонов. Камни также требовались архангелам, которые переселились с нами в этот мир. Мы не всегда можем вырастить что-то нужной формы, и потому проще было выращивать подобные столбы. При необходимости крайний можно уронить, и он расколется на части. Из них уже можно что-то создавать... – она посмотрела вверх, где виднелось бесчисленное множество верхушек столбов. – Теперь это мало, кому нужно. Давно уже так, но мои родные продолжали выращивать камни. Это стало их хобби, их творением. Бесполезным творением, но они занимались этим до последнего... – она печально улыбнулась, но мужчина видел, что хоть она и считала эти столбы бесполезными, они нравились ей и были дороги её сердцу.
– Что с ними стало? – тихо спросил он, не зная, можно ли спрашивать.
– Ничего, – ответила девушка, удивлённо глянув на него и не понимая причину такого вопроса: – Они перебрались в другое место. Эйдиса очень беспокоила их приверженность к этим садам, – она обвела рукой местность, по которой они шли, и Феронд подумал, что садами бы никогда это не назвал. – Тогда мы с Верховным Друидом и стали общаться. Вместе нам удалось уговорить их переселиться на побережье океана. Они там добывают различные морские дары, и теперь им это действительно нравится, к тому же это полезно для общества.
– Ты видишься с ними? – спросил Феронд, подумав о том, что сам он вряд ли когда-нибудь увидит своих родных, разве что Лайгона, встречи с которым приносили мало положительных эмоций.
– Да, я часто навещаю их. Но они не желали покидать эти места, и уехали только с условием, что я останусь здесь и стану оберегать их творение. Иногда они прилетают сюда и часами бродят по этому саду. Каждый раз после таких прогулок эти столбы становятся шире и мощнее, – она посмотрела на мужчину и улыбнулась: – Ещё пара тысячелетий, и протиснуться между ними станет невозможно.
Феронд возвратил ей улыбку, и она спросила:
– Тебе было бы интересно посмотреть на моих родных?
Мужчина отвёл взгляд. Он не знал, как сможет кому-то объяснить, почему они вместе, при этом не рискнув нарваться на непонимание и гнев. А посмотреть на её родных и не объяснить, тоже было бы странно для валинкарца.
– Не сейчас, – ответил он и признался: – Знаешь, я не привык с кем-то знакомиться... В Валинкаре мы все знали друг друга – одних хуже, других лучше. Но... мне не приходилось думать о том, каким я покажусь, и поймут ли меня при первой встрече... С тех пор, как Алдан вытащил меня из Валинкара, я со многими пообщался, но... это были те, чьё мнение обо мне не имело значения для меня...
– Ты боишься не понравиться им? – догадалась Мика и нежно посмотрела на валинкарца. – Думаешь, что они отговорят меня быть с тобой? Но это глупо: я ведь люблю тебя!
– Я знаю, – улыбнулся он, вздохнув, но решил не напоминать ей, почему она его любит. – Но всё равно, давай не сейчас отправимся к твоим родным? У меня за последнюю неделю столько всего произошло, что я просто не успеваю осмыслять все события.
– Хорошо, – легко согласилась Мика и, лукаво глянув на него, спросила: – Почему ты не спрашиваешь, куда мы идём?
– Потому что ты снова обманешь меня, если мы идём туда, куда я могу не захотеть идти, – беззлобно улыбнулся он. – Так что в любом случае, от твоего ответа или моего пожелания ничего не изменится.
– Феронд… – виновато посмотрела на него девушка. – Я не хотела обижать тебя…
– Я и не обиделся, – успокоил он. – Я понимаю, что ты не совсем осознавала, что делаешь… А я…
– Я осознавала, – обиженно перебила Мика.
Мужчина неуверенно улыбнулся, решив не продолжать больше этот разговор. Друидка, видимо, приняла аналогичное решение, и больше ничего не говорила. Девушка что-то нашёптывала себе под нос на неизвестном Феронду языке, а он, хоть и поглядывал на неё, ничем не отвлекал. Так они продолжали идти по саду, пока он не закончился. Оказалось, что он примыкал к настоящему саду. Или лесу. Феронду было трудно судить, но, во всяком случае, деревья здесь росли уже настоящие, и росли весьма хаотично. Мика остановилась на небольшой поляне, которая каким-то чудом оказалась не заросшей мелкой порослью. Это было удивительно, поскольку лес был действительно непроходимым. Верхний ярус принадлежал хвойным деревьям, но не таким, с какими Феронду удалось познакомиться в окрестностях Заречья. Это были какие-то другие породы деревьев с плакучими ветвями, не отстающими далеко от стволов. Далее росли более низкие лиственные деревья, на которых уже вовсю зеленела листва. А ещё ниже располагались молодые деревца, кустарники и высокие мясистые травы. И только прилегающая одной стороной к каменным столбам поляна пустовала, оставаясь покрытой лишь низкой, привычной валинкарцу травой.
– Сюда я по пути призвала «Магурс», – сказала Мика, радостно улыбаясь мужчине. – Это место его стоянки в мирное время, и он легко может вернуться сюда практически из любого мира.
Феронд постарался присмотреться и, как Арлин, определить, где границы магфлуга. Но это было трудно. Мика обняла его за пояс, и он прижал её к себе. Отчего-то было страшно возвращаться в Заречье. Казалось, что там всё закончится. Всё, что только-только начиналось. Почему-то Феронд был уверен, что Эйдис всё узнает и всё-таки постарается исправить ситуацию. Возможно, вообще сделает так, что они с Микой не познакомятся. А Феронду больше не интересно было, что за запах преследовал его в Валинкаре и какую судьбу видел Эйдис, когда обещал светлое будущее. Он просто хотел остаться с любимой девушкой, потому что чувствовал, что это то, о чём говорил ему когда-то Лайгон – истинная любовь, познав которую, ничто другое не сможет уже иметь значение. И он неожиданно понял, почему брат передумал забирать его из Валинкара. Потому что сейчас мужчина осознал, что боится мага. Теперь боится. Потому что теперь было, что терять. Потому что Лайгон обязательно увидит все его чувства к Мике и решит воспользоваться этим, чтобы сделать больно.
Валинкарец поцеловал волосы друидки и прижался щекой к её голове. Он попытался вдохнуть запах её волос, но они ровным счётом ничем не пахли. Запах гари, пороха и ланасти выветрился, не оставив о себе ни следа, а собственного запаха у них не было. Мужчина вздохнул. Всё было так просто, но при этом столь запутанно, что он совершенно не знал, что правильно, а что нет. Желания не совпадали с возможностями, а страхи заставляли сомневаться и вселяли неуверенность.
– Лайгон сделает всё, чтобы отнять тебя у меня, – предупредил Феронд, выдыхая ей в волосы. – Это то, чего он ждал всё это время…
Мика погладила его по спине и беззаботно ответила:
– Перестань, мы же действительно любим друг друга, против этого магия бессильна, поверь мне!
– Он не только маг, Мика… – вздохнул валинкарец. – Он хитрый полубог, не стоит забывать об этом.
– Полубог? – переспросила девушка.
– Получеловек, вообще-то… – поправился Феронд и пояснил: – Но его оскорбляло сравнение с человеческой расой, и потому он полубог… полувалинкарец, правильней сказать… Не важно, кто он, важно – что он хитёр, и он сможет разведать тайны и надавить на больное, сможет переврать события и заговорить зубы так, что всё перевернёт с ног на голову… Не говори с ним, хорошо? Избегай общения…
– Хорошо… – растерянно согласилась девушка. – Но твой брат ни разу даже не пытался заговорить со мной.
– Зато теперь попытается, – уверенно ответил Феронд.
***
Оказавшись в Заречье, Феронд сразу вспомнил, что его интересовало. Хотелось получить ответ хотя бы на один вопрос, тем более, что мужчина догадывался, кому его можно задать. Только следовало как-то попросить друидку оставить его одного, поскольку ей не следовало знать о его излишней любопытности или подозрительности: он сам не мог дать чёткого определения тому, что подталкивало его выяснить всё и как можно скорее. Они с Микой шли по тропе на территории эльфийского города, когда Феронд решил поставить её в известность о своих планах.
– Ты не против, если я пообщаюсь с Элдором? – зачем-то спросил разрешения валинкарец, наверно, потому, что находил не совсем честным по отношению к Мике выяснение подробностей за её спиной, но по-другому он не мог.
