Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 66 страниц)
Глава 12
Лайгон начал с того, что изложил любимой план действий. Рассказал о необходимости удостовериться в том, что опасность действительно существует, и Эйдис не солгал им. Потом, если проверка будет пройдена успешно, отдать Друиду ореливий и попытаться вынудить Феронда вернуться в Валинкар.
Алисия лежала на плече мага и задумчиво выводила пальцем узоры на его обнажённой груди, чем изрядно отвлекала от мыслей, несмотря на то, что утро они и так провели бурно.
– А если друид прав, и кипит война, которая может коснуться и нашего мира... Мы отправимся в Эльхалон? – спросила эльфийка, поудобнее устраивая голову на плече валинкарца.
– Нет, – мягко улыбнувшись, Лайгон нежно поцеловал её в макушку и крепче прижал к себе. – Теперь каждый мир сам за себя...
Алисия посмотрела ему в глаза и осторожно спросила:
– Феронд отказался помогать тебе? – маг поморщился при упоминании имени своего брата так, как прежде морщился при упоминании Валинкара.
– Скорее, я отказался помогать ему, – усмехнулся Лайгон и вздохнул: – Я расскажу тебе всё, только не сейчас. Давненько у меня не было столь странного и столь отвратительного денька, каким оказался сегодняшний...
Эльфийка плохо понимала, что происходит. Что маг вернулся из Валинкара недовольным и расстроенным, её не очень удивило. Лайгон никогда не был трусом и не страдал угрызениями совести, но в свой мир на протяжении десяти лет соваться не решался. Это говорило о многом. Однако девушка понимала, что в том мире произошло что-то, чего Лайгон и сам не ожидал, и что вывело его из себя. Судя по тому, как маг реагировал на имя своего брата, тот был причастен к этому. Лайгон и сам говорил что-то об этом в гномьих копях, только воспоминания были туманны, да и маг толком ничего не разъяснил тогда. Алисия поцеловала мага в щёку, и тот широко улыбнулся ей. Любопытная. Он знал, что ей интересно, но рассказывать так не хотелось! Потому что, покидая Валинкар, он искренне надеялся больше не видеть и не вспоминать Феронда. Но он всё же кивнул эльфийке, показывая, что готов отвечать на вопросы. Следовало ответить на них самому, не позволив Алдану попытаться навязать своё мнение.
– Твой брат здесь? – спросила девушка, решив не называть Феронда по имени.
– Да, – вздохнув, ответил Лайгон. – Алдан притащил его сюда... Негодяй... Не удивлюсь ещё, если и на этот раз без Эйдиса не обошлось!
Алисия улыбнулась. Маг не растерял своей категоричности. Девушка мягко укорила его:
– Перестань, Алдан – наш друг и, даже если он привёл его сюда, не спросив тебя, наверняка, не со злым умыслом... И мне кажется, Эйдис не такой уж и плохой... – осторожно добавила она.
– Для тебя все неплохие, – усмехнулся маг. – Если уж тебя угораздило влюбиться в меня тогда, когда мы жили в твоей временной лачуге, то можно точно сказать, что ты склонна видеть во всех что-то хорошее.
– Ты к чему это сейчас вспомнил? – поинтересовалась Алисия.
– Да так, тут недавно меня об этом спрашивали... – туманно ответил маг, но тут же рассказал в подробностях: – Вернее, Эйдис пытался шантажировать меня, думал, я могу захотеть произвести на тебя впечатление, по доброте душевной помогая спасать его мир... Болван! Ты же не считаешь меня милосердным и великодушным? – наигранно строго спросил маг, и в глазах его запрыгали весёлые чёртики.
– Конечно, не считаю, как ты мог так подумать? – в тон ему ответила девушка.
Он улёгся на бок, пользуясь моментом, что эльфийка приподняла голову с его плеча, и, серьёзно посмотрев в серые глаза Алисии, сказал:
– Давай я попробую по порядку рассказать, что произошло в Валинкаре... – эльфийка кивнула, и маг принялся повествовать.
Лайгон постарался ничего не упустить, чтобы изложить всё подробно. Он не стал даже упускать те моменты, где проявлял жестокость по отношению к Феронду, поскольку полагал, что он поступал правильно, а так же надеялся, что Алисия поймёт его. Она слушала, и глаза её распахивались всё шире от удивления. Она никогда не слышала ничего подобного и тоже прежде, как и маг, считала, что на время влиять нельзя. Сам Лайгон пребывал в такой уверенности до того момента, как Эйдис вернул его в этот мир так, что никто и не заметил, что несчастному магу пришлось побывать в страшном для него мире. После того случая, он признался себе, что ошибался, и время не так просто, или, наоборот, не так сложно, как ему представлялось прежде.
Валинкарец долго рассказывал, а Алисия не перебивала. Маг наблюдал за сменой эмоций на её лице. Неверие, ужас, сожаление и растерянность – они сменяли друг друга довольно-таки часто, и Лайгон мог понять это. Повествуя, он словно заново осмыслял всё, попутно пытаясь проанализировать свои действия. Он убеждался, что всё хотел сделать правильно – бросить этого предателя в Валинкаре, и всё. Глаза девушки постепенно наполнялись слезами. Маг видел и старался бережно стирать их пальцами, но говорить продолжал, хоть сердце и болезненно сжималось. Проклятый Феронд! Из-за него приходилось ронять слёзы магу, а теперь и его любимой. Это злило. Маг старался говорить, не скрывая свои чувств, чтобы Алисия смогла понять, насколько больно ему было узнать, что все нападки брата были фальшивыми, как и их взаимоотношения в те годы. Его предал и обманул самый дорогой в то время человек, самый близкий и самый, как казалось, надёжный. Он рассказал так, чтобы Алисия прочувствовала, что ему не было плохо тогда, потому что он сумел найти выход – погрузиться в магию и обзавестись целью: захватить власть хоть над каким-то из миров, чтобы однажды стать правителем Валинкара. Он рассказал, что за годы скитаний по мирам он стал могущественным, злым и перестал нуждаться в ком-либо, будь то друзья, родные или любимая. Ему было одиноко, и он не тяготился этим одиночеством, не замечая его и не желая другой жизни.
Он рассказал обо всём, умолчав лишь о том, что однажды чуть снова не сорвался и не скатился до прежней жизни, когда оказался в мире-двойнике. Лайгону и так было трудно говорить, он постоянно судорожно сглатывал, покусывал губы и чувствовал, что глаза его тоже становятся влажными. Он не собирался доводить себя ещё и воспоминаниями о том гадком мире, где он был готов отказаться от воспоминаний о любимой эльфийке, чтобы они не мучили его душу.
Закончив повествование, маг стал целовать заплаканное лицо Алисии, собирая губами остатки слезинок и думая о том, что Феронд жестоко поплатится за всё это.
***
Алисия заметила Тёмного, который беседовал с Ферондом. Никогда прежде эльфийка не видела этого валинкарца, и он оказался совсем не таким, как Лайгон. Крупный, мускулистый, широкоплечий. Он мог бы быть красивым, если бы не печать печали, заметная в его облике даже издалека. Казалось, этот мужчина старается сжаться, чтобы казаться меньше по размерам и не быть замеченным. Он был ниже Алдана, но не намного. Тёмный эльф говорил ему что-то на человеческом языке. К этому языку эльфийка привыкла, странствуя, и теперь могла легко понимать его и даже изъсняться на нём. Лайгон со своей способностью понимать всех высших существ, даже не подозревал, что на самом деле говорит с каждым на его родном языке. С эльфами – на эльфийском, с друидами – ни друидском, с валинкарцами и людьми – на человеческом.
Алисия подкралась ближе. Она не хотела подслушивать, но ей нравилось появляться неожиданно. Это было её своеобразной игрой с Лайгоном, и она иногда переносила эту привычку на других. Вот и сейчас она неслышно приближалась к беседующим и даже успела услышать последнюю реплику Тёмного:
– Он тебя ненавидит… – заключил Алдан, на что Феронд хмыкнул.
Что Лайгон готов отправить его к праотцам, было прекрасно ему известно.
– И, кажется, мне не стоило приходить к тебе тогда… – добавил эльф задумчиво.
– Стоило, – ответил Феронд. – Иначе я бы с ума сошёл…
Алдан понимающе кивнул: на долю его собеседника выпало много испытаний, и не каждый бы смог пройти их, оставшись при этом в здравом уме.
– Лайгон не любит, когда ему лгут, – заметила Алисия, приближаясь к разговаривающим. – Зачем он тут? – она кивнула на валинкарца. – Его привёл ты, так что ответ должен знать.
Эльф не удивился ни вопросу, ни присутствию Алисии. Феронд смотрел на девушку так, что она поняла: ему известно, кто перед ним и он растерян от того, что чувствует и перед ней некую вину.
– Он пойдёт с вами, – твёрдо сказал Алдан.
– Здорово, – отозвалась эльфийка. – Только Лайгон и правда никуда не собирается идти… – она посмотрела в упор на валинкарца и с чувством спросила: – Как ты мог так с ним поступить?
Феронд отвёл взгляд в сторону. Этот вопрос мучал его всё это время, и ответить на него он так и не смог даже самому себе.
– Не вини его, Алисия… – Тёмный сочувственно посмотрел на мужчину. – Он видел угасание своего мира, знал, что все они погибнут, и Лайгон тоже… Он просто выбрал жизнь…
– Не всегда стоит выбирать жизнь, если речь идёт о жизни лжеца и предателя или благородной смерти!.. – она хотела сказать что-то ещё, но прикусила язык, решив промолчать.
Но Феронд неожиданно поднял на неё взгляд и заговорил:
– Скажи всё, что думаешь, – карие глаза открыто смотрели на неё. – Давай! Никто ещё не сказал мне этого в лицо. Они все пытаются меня понять, я и сам пытаюсь оправдать себя, но тому, что я сделал, оправдания не может быть! Лайгон бы многое мог сказать мне, только вряд ли захочет говорить со мной. Так что не стесняйся в выражениях!
Если Алисия думала, что после прожитых во лжи лет его смогут ранить слова, то очень сильно заблуждалась, и он не собирался скрывать этого. Хуже, чем он сам оскорблял себя в своих мысленных спорах с собой, никто не мог оскорбить его и никто не мог ранить больнее.
Эльфийка смерила его презрительным взглядом и развернулась на месте. На миг серые глаза задержались на тёмном эльфе:
– Алдан, ты ведь любишь копаться в душах и излечивать их? Кажется, это твой случай! – она говорила небрежно, но от неё не укрылись истинные чувства валинкарца, и потому она обратилась к нему, резко меняя тему разговора: – В Валинкаре все такие?
– Какие? – уточнил он, ожидая новых обвинений, но девушка ответила, перечислив:
– Неопрятные, грязные, небритые, не стриженные…
Она говорила уже беззлобно, лишь с лёгкой насмешкой. Феронд припомнил, как он сейчас выглядит, подумал, что наверняка Лайгон, прибыв в этот мир и познакомившись с ней, тоже внешне оставлял желать лучшего и тоже был заросшим и потерянным. Он не нашёл, что ей ответить, и она, усмехнувшись, пошла дальше, оставляя эльфа и валинкарца одних.
– Она становится похожей на Лайгона, – добродушно и тихо заметил эльф, глядя на удаляющуюся фигуру девушки. – Вы с ней ещё подружитесь, вот увидишь…
Феронд дёрнул уголком губ. Он не был уверен, не только в том, что однажды они подружатся, но и даже в том, что вообще смогут хоть раз нормально поговорить без припоминаний его грехов. Алдан осторожно заметил, стараясь не обидеть мужчину:
– Тебе и правда стоит привести себя в порядок… Ты выглядишь неважно…
Валинкарец кивнул, хотя ему по-прежнему было безразлично, как он выглядит.
***
Где-то к полудню, когда маг вовсю собирался в путь к порталу, чтобы наведаться к Эйдису, Алисия решила рассказать ему о том, что видела и даже перекинулась парой фраз с его ненавистным братом. Она не знала, обидит ли это мага и не сочтёт ли он и это предательством: находясь в состоянии аффекта, Лайгон имел привычку становиться мнительным и рубить с плеча раньше времени.
– Я видела Феронда… – поделилась Алисия, глядя, как Лайгон переодевается в походную одежду
– Я боялся этого, – признался маг, усмехнувшись. – И что скажешь?
Девушка не стала говорить, что была неприветлива с его братом и что осуждает его. Как и то, что видела по его глазам, что он заслуживает если не прощения, то хотя бы возможности высказаться.
– Дай ему шанс рассказать… – посоветовала эльфийка.
– Думаешь, он ещё что-то скрывает? – поразился маг, полагая, что итак знает предостаточно, чтобы презирать своего брата за то, в кого он превратил его.
– Нет, он ничего не скрывает… – ответила Алисия. – Просто я думаю, что он не заслуживает прощения… но и ненависти тоже. И тебе следует узнать, почему он пошёл на это. Не причины, а эмоции…
– Мне плевать на его эмоции, – ответил валинкарец, застёгивая рубашку. – Так же, как ему было плевать на мои.
– А если не было? – предположила девушка. – Что, если ему тоже было нелегко? Если тоже было больно тогда, и больно до сих пор?
Маг, справившись с застёжками на рубахе, достал из шкафа тёплую тунику на шнуровке и принялся облачаться в неё.
– Ты говорила с Алданом, – констатировал Лайгон, вздыхая. – Так и знал ведь, что этим всё кончится: Феронд мученик и страдалец, а я снова ничего не понимающий и бесчувственный чурбан…
Эльфийка подошла к магу, прижалась к нему щекой и погладила тёплую ладонь, вычерчивая на ней незримые круги и подбирая слова.
– Помнишь, ты как-то раз обвинял меня, что я спасла тебя ради ощущения себя благородной? – спросила она.
– Помню, – усмехнулся он, пока не понимая, к чему ему припоминают давние ошибки.
– Почему бы тебе не поговорить с братом, чтобы почувствовать себя… даровавшим ему шанс оправдаться? – предложила девушка, лукаво глядя на мужчину. – Заставь его вспомнить, как всё было. Ты ведь ненавидишь Феронда. Если его слова не убедят тебя, то ты сможешь порадоваться хотя бы тому, что этот разговор принёс ему боль.
– Звучит заманчиво, – усмехнулся маг, ласково улыбаясь любимой.
Алисия подумала, что маг вернётся ещё не скоро и решила поторопить его, чтобы Феронд не мучился всё это время.
– Поговоришь с ним перед отъездом? – не то предложила, не то попросила она.
Лайгон посмотрел на эльфийку хмуро.
– Ты ведь хочешь поскорее закончить со всем этим… – напомнила девушка.
Маг вздохнул. Да, хотел поскорее закончить. Он кивнул.
Эльфийка спустилась вместе с магом вниз, но там они распрощались. Лайгон не хотел, чтобы Феронд заметил их с Алисией вместе. Это были его чувства, которые брату не следовало видеть.
Маг нашёл Алдана. Казалось, тот вечно ошивался где-то поблизости, чтобы контролировать своего вспыльчивого друга. Лайгон неприветливо оглядел его, показывая, что всё ещё недоволен его самоуправством. Тёмный молча курил, ожидая нападок, но маг спросил:
– Где Феронд?
– Не знаю, – пожал плечами эльф, показывая, что он не постоянно следит за тем, кого привёл сюда. – Вероятно, спит в гостевом домике. В любом случае, самостоятельно покинуть Заречье он вряд ли бы решил.
Лайгон направился в сторону вечно пустующих домиков, предназначенных для гостей, коих в Заречье обычно не наблюдалось. Он улыбнулся, когда понял, что Алдан не станет давать ему свои указания и напутствия. Это его порадовало: всё-таки эльф хорошо умел отличать, когда маг может наломать дров, а когда он спокоен. Сейчас он был спокоен. И решителен.
Маг уже заглянул в три домика, но они были пусты. В четвёртом зато явно кто-то обитал, поскольку дверь была не плотно закрыта. Лайгон поднялся по винтовой лесенке и, на миг замерев и припоминая, как давно этого не делал, постучался в деревянную дверь своим фирменным замысловатым стуком. Не дожидаясь разрешения, он вошёл в помещение. Феронд лежал на кровати, созерцая потолок.
– Не спишь? – поинтересовался маг, хотя было очевидно, что Феронд лежит с открытыми глазами.
– Не сплю, – тем не менее, ответил мужчина и сел на кровати.
Лайгон обошёл небольшое уютное помещение, выглянул в окошко и, обернувшись через плечо к брату, спросил:
– Ну и как тебе здесь?
– Необычно, – признался Феронд, опасливо глядя на Лайгона, и решил ответить подробно, раз уж его спросили: – Я никогда прежде не видел, чтобы все жили в своих домах, чтобы лес был частью жизни… И эльфы… они удивительны и мудры…
– Рад, что тебе нравится, – неприветливо оборвал его речь маг, отходя от окна и вольготно устраиваясь на деревянном удобном кресле.
Феронд смотрел на него, не зная, чего ожидать от этого неуравновешенного валинкарца. Он мог с равной вероятностью ударить, мог даже, наверно, убить, а мог просто прийти поболтать о всякой всячине. Доверия столь миролюбивый визит не внушал, но Феронд решил для себя принимать любые правила игры, которую мог затеять маг. Потому что перехитрить того, у кого непонятно, что творится в голове, было бы трудно.
Лайгону наскучило молчаливое созерцание брата, и он заговорил:
– Итак, ты пришёл сюда, потому что Алдан пригласил. Захотелось повидать чужие миры? – он задал этот вопрос спокойно, без злости и ехидства, словно просто желал утолить любопытство.
– Я пришёл, чтобы быть с тобой во время опасностей, – признался Феронд, полагая, что сейчас маг рассмеётся ему в лицо и обвинит в самонадеянности.
Но тот несколько мгновений был задумчив. Просчитывал различные варианты, ища, как лучше ответить Феронду с максимально возможной выгодой для себя.
– Хорошо, – решил Лайгон и недобро улыбнулся. – Ладно, ты отправишься со мной в мир драконов, доволен?
– Да… – неуверенно кивнул Феронд, чувствуя скрытую угрозу, но не успел ничего переспросить, поскольку маг неожиданно спокойно попросил, огорошив собеседника:
– Оправдывайся.
– Что? – младший брат не очень понял, что от него требуется и удивлённо посмотрел на Лайгона.
– Оправдывайся передо мной, – пояснил маг, закидывая ногу на ногу и выражая готовность внимать. – Я хочу услышать от тебя, что было в твоей пустой голове, когда ты принимал предложение этого друида, и когда решил изменить реальность, изменить всё… и предать меня.
– Ты же видел всё… – растерянно пробормотал Феронд, не понимая, к чему всё это.
Лайгон хищно улыбнулся. Алисия была права. Даже, если она в душе хотела, чтобы маг проникся чувствами брата, а не издевался над ним, идея у неё оказалась неплохой и всё больше нравилась Лайгону, который смотрел на Феронда и наслаждался его недоумением.
– Не хочешь говорить… – констатировал Лайгон. – Тебе больно говорить, так ведь? Потому что, предавая меня, ты предал и себя. Но я хочу услышать, почувствовать, что же двигало тобой тогда. Ты сомневался? Я видел, что в темнице ты сомневался, но почему-то согласился в итоге! – он сжал рукоять своего меча, висящего на поясе, и голос его стал угрожающе тихим и твёрдым: – Говори.
Феронд прикрыл глаза. В какой-то степени он даже был рад, что брат перестал выказывать ложное гостеприимство и снова стал открыто враждебным. Это как-то успокаивало и позволяло поверить, что сейчас, хотя бы сейчас, брат искренен с ним. Валикарец посмотрел ему в глаза. Злые, светло-зелёные, ненавидящие. Такие, какими он уже привык их видеть.
– Наш мир был обречён, – вздохнув, начал он. – Гринор не смог бы править мудро. Он хотел властвовать. Он угнетал бы народ, наш народ. Он вероломно убил отца. Да, это было честно, по каким-то древним законам, но по совести – это было подло!
– Хм… Мой брат способен отличить, что подло, а что нет? – скептически спросил Лайгон.
– Ты не помнишь, но Валинкар стал бы ужасным. Эларе, Лаивсене и… – он вздохнул. – …и Браве пришлось сбежать и скрыться в горах. Мы с тобой были в этих горах – пойти туда, не зная, куда следует направляться, равносильно смерти. И тот день, когда пришёл Эйдис, был, возможно, последним днём моей жизни. Потом казнили бы меня, и тебя, – он видел, что убедить мага не получится и попытался использовать последний аргумент в свою защиту: – Ты хотел знать, что помогло мне принять решение? Это был твой крик. Ты был в соседней камере и кричал от боли…
– И ты счёл, что будет лучше, если я буду кричать от отчаянья? – не замечая страдания в глазах собеседника, поинтересовался маг.
– Нет… – покачал головой Феронд, опуская взгляд в пол, так как надежды на взаимопонимания больше не было. – Я счёл, что однажды ты сможешь понять меня… Да, я тогда не знал, что всё зайдёт настолько далеко, но… Тот Лайгон, которого я знал… он бы понял меня… Будь он на моём месте, поступил бы так же… Он сделал бы всё, что угодно, чтобы спасти тех, кого любил… – он шумно сглотнул и тихо добавил. – Ты очень любил свою семью…
Лайгон печально закивал, но вовсе не от того, что попытался понять чувства брата.
– Я любил свою семью… – повторил он задумчиво. – Только в итоге один меня предал, а другой отправил погибать в чужой мир… И всё по указке друида…
– Ты не прав! – отчаянно воскликнул Феронд. – Мэггон не знал… Никто не знал, что ты попадёшь сюда, а, попав, спасёшь дракона… Эйдис видел лишь конечный результат – ты спасёшь миры от каарксов. Он не может видеть промежуточные события: он видит повороты, разветвления тропинок судеб и может сказать, к каким событиям это приведёт… может привести. Лайгон, судьба не предопределена, и…
– С каких это пор ты научился размышлять, братишка? – изумлённо глядя на брата, спросил маг, а после хитро прищурился: – Или просто повторяешь чьи-то слова?
Он издевался и получал от этого удовольствие. Мелко мстил. Феронд видел это, но всё же ответил честно, желая показать, что не будет становиться его оппонентом или противником. Он просто хотел, чтобы его поняли или хотя бы попытались понять.
– Да, я научился размышлять. Я занимаюсь этим постоянно, с того самого момента, как Эйдис поговорил со мной и не дал забыть то, что могло стать с Валинкаром.
– Размышляешь? – усмехнулся маг. – И как, небось, с непривычки долго не получалось?
– Прекрати, Лайгон, – попросил Феронд. – Я ответил тебе, почему я здесь, объяснил, почему тогда согласился на предложенное друидом… и, несмотря на то, как ты ко мне относишься, я отправлюсь с тобой в мир драконов… если ты не передумаешь.
– Я не передумаю, – уверенно ответил Лайгон. – Иди во дворец, попроси кого-нибудь проводить тебя на кухню и поешь. Потом приходи ко мне, и мы отправимся к порталу, – маг поднялся с кресла и направился к двери, перед уходом бросив: – Можешь не спешить, но и не тяни время.
