Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 66 страниц)
Глава 31
Феронд вошёл в зал, который теперь был освещён достаточно тускло – всего несколькими факелами. Элдор сидел не на троне, а на низком подоконнике, так что валинкарец даже не сразу заметил его. Эльф был задумчив, но доброжелательно улыбнулся пришедшему. Феронд подошёл к нему и стал смотреть в окно сквозь разноцветные стёкла. Тёмное Заречье было усыпано неяркими огоньками, коими казались светящиеся растения и цветы. Эльф продолжал сидеть на подоконнике, демонстрируя отсутствие своего превосходства. Он был не только правителем, он ещё по-прежнему оставался простым эльфом, которого так ценила Алисия за его искренность.
– У тебя был нелёгкий день, – заметил Элдор. – Алдан рассказал, и Эйдис рассказал... Сам Арлин бы тоже рассказал, но он всё ещё спит. Ты герой дня.
– Да уж... – пробормотал Феронд. – Всё так быстро произошло, что... Я даже не знаю, смогу ли не в экстренных ситуациях использовать свои силы.
– Сможешь, – уверенно ответил эльф. – Дай себе отдохнуть, и почувствуешь, что магия – часть тебя. Вообще, тебе лучше поговорить об этом с Алданом, я обладаю совсем простой магией, мне даже нечем тебя наставлять... Прости...
– Я пришёл не за наставлениями, – признался Феронд, глядя в голубые спокойные глаза.
Эльф ничем не выдал своего удивления, лишь чуть склонил голову набок, ожидая продолжения разговора.
– Элдор... – начал Феронд, всё ещё сомневаясь в том, что хочет задать свой вопрос: -Помнишь, я помогал тебе раскладывать кристаллы? – эльф кивнул. – Скажи, а для чего они... Ну вообще, зачем они нужны не вам, а друидам?
– Друиды ценят камни, они чувствуют их...– пояснил эльф. – Из этих кристаллов, в основном, друиды делают украшения для больных...
– Больных? – переспросил валинкарец, перебив и даже не дослушав. – Чем больных?
Он смотрел на светлого эльфа во все глаза, и его тревожность весьма удивила Элдора, хотя он и постарался не подать вида, что удивлён. Эльф спокойно предложил:
– Не волнуйся так, и лучше объясни толком, что случилось.
Феронд кивнул и, немного подумав, кратко рассказал, в чём проблема:
– Мика... У неё на шее цепочка, на которую нанизаны кристаллы...
– Украшение? – предположил Элдор.
– Нет, не похоже, – помотал головой Феронд. – Они что-то значат, но она не рассказала мне, что... – припомнил он и посмотрел в голубые спокойные глаза, поторопив: – Элдор, не молчи...
– Слушай, нет ничего страшного в том, что она носит кристаллы, – уверенно заявил эльф. – Вообще друиды закупают их не для себя, а для своих грифонов... больных грифонов.
– Чем болеют грифоны? – осторожно поинтересовался валинкарец, чувствуя, что разгадка где-то совсем близко, но она снова ускользнула, когда он услышал краткий ответ:
– Страхом.
Оторопело глядя на эльфа, Феронд пытался упорядочить в голове полученную информацию и спросил почему-то совсем не то, что его больше всего волновало:
– Страх – это тоже болезнь?
– В смысле – тоже? – не понял Элдор, глядя на мужчину с появившимся в глазах любопытством.
– Просто однажды я слышал, что где-то магию считают болезнью... – невнятно ответил Феронд, припоминая Ореливия.
Чего только не считают болезнью – практически всё, что хоть немного отходит от нормы. Только от мудрой расы друидов такой глупости валинкарец просто не ожидал.
– Но... – пробормотал он. – Как можно лечить страх?
– Его не лечат, от него просто избавляют с помощью ношения кристаллов, – Элдор видел, что мужчина ничего не понимает, а вопрос считает важным, и потому принялся объяснять: – Феронд, тебе ведь известна история Элтарея... Видишь ли... Не все грифоны смогли прижиться в новом мире, и у некоторых развились различные фобии от того, что они попали в чужую среду...
– Фобии? – переспросил валинкарец, которому этот термин был незнаком.
– Да, неконтролируемый беспочвенный страх перед, казалось бы, какими-то простыми вещами. Чужой мир никому из них не казался враждебным, но какие-то отдельные его детали пугали. Понимаешь? Одни боялись рыжих бабочек, хотя те совершенно безвредны, но один их вид вселял панику в некоторых грифонов. Другие боялись, как стрекочут тамошние кузнечики...
– Мика чего-то боится? – спросил Феронд у эльфа, и тот пожал плечами. – Зеленоватые кристаллы – от чего они? – задал новый вопрос валинкарец.
– Я не ведаю этого, прости, – покачал головой эльф. – Мы лишь посредники в процессе продажи, и не знаем подробностей. Я даже не могу утверждать, что эти кристаллы действуют на кого-то кроме грифонов...
– Нет, она боится... – пробормотал мужчина, припоминая ночь, проведённую с друидкой и недосказанности.
Чего она могла панически бояться? Феронд не мог припомнить, была ли на её шее цепочка, когда они впервые встретились. Да и было ли это важно? Мужчине казалось, что важно, поскольку он был уверен: она стала бояться чего-то из-за него. Чем он мог спровоцировать страх, валинкарец пока не понимал, ведь, вроде как, он никогда не навязывался ей. Наоборот, она всегда стремилась быть рядом.
Элдор молча смотрел на задумчивого Феронда, а тот всё больше запутывался в своих мыслях.
Никто не заметил, как Лайгон, тихо стоящий у приоткрытой двери, бесшумно отправился прочь, решив поразмыслить, что из услышанного может оказаться ему на руку.
***
Мику разбудил стук в дверь. Она посмотрела на спящего рядом Феронда, потом на дверь. Девушка дотронулась до плеча валинкарца и принялась трясти его. Мужчина приоткрыл глаза и ничего не успел сказать, как Мика шёпотом оповестила:
– К тебе кто-то пришёл.
– Почему именно ко мне? – не понял Феронд. – Все видели, что мы вместе ушли ночевать сюда... – стук повторился, и мужчина спросил у друидки: – Будешь прятаться или прикинемся, что нас нет?
– Ни то, ни другое, – ответила Мика, улыбнувшись. – Пусть заходит… если только это не твой брат…
– Вряд ли это Лайгон, – ответил Феронд, помня о том, что постучаться в дверь простым стуком было бы для мага нонсенсом. – Открыто, – крикнул он, и ручка двери зашевелилась.
Вошёл Алдан, приветливо улыбаясь. Он немного смутился от того, что застал друидку и валинкарца лежащими в постели, но, раз уж пришёл, сказал:
– Вчера вы сделали немало для победы над каарксами, но, сами понимаете, придётся уничтожить их, поскольку даже без магии они способны причинить много зла. Простите, что я с порога начинаю о деле, но скоро к вам наверняка заявится Эйдис. Он станет убеждать вас не ввязываться больше ни во что и поберечь себя, но мне почему-то думается, что вы его не послушаете.
– И ты хочешь самолично запретить нам? – попытался угадать валинкарец.
– Я не могу запрещать вам, – ответил эльф с нотками печали в голосе.
– Но ты можешь запретить мне, – напомнил Феронд. – Я прибыл в Заречье по твоей воле…
– Нет, я ничего не стану запрещать, – опроверг версию Алдан, а потом добавил: – Но мне нужно поговорить с Микой.
– То есть, мне выйти? – переспросил валинкарец.
– Да, если можно, – кивнул Тёмный.
Феронд глянул на друидку, и та пожала плечами. Алдан уточнил:
– Достаточно, если ты выйдешь за дверь.
– Ладно, – валинкарец встал с кровати и направился к выходу, на ходу натягивая на себя тунику.
Алдан подождал, пока за Ферондом закроется дверь и подошёл ближе к сидящей на постели и недоумённо глядящей на него друидке. Она понятия не имела, что ему нужно, но эльф, в отличие от Лайгона, не внушал страх, и было такое чувство, что на зло он просто не способен.
– Мика… – Алдан тепло посмотрел на девушку. – Знаешь… Эйдис мастер перемещений, мастер видеть разные варианты, разветвления возможных реальностей… Лайгон – сильнейший маг, в бою которому равных нет… А я… я целитель… И…поэтому возьми этот амулет, – он протянул странный не то камень, не то кусок оплавленного золотистого металла. – Эйдис не пускает меня в ваш мир, я нужен ему здесь, в тылу… А тебе эта вещица может помочь… Только сперва он будет приспосабливаться к новому владельцу и отнимет все твои силы, – девушка с сомнением посмотрела на эльфа. – Не переживай, поспишь полдня, и с новыми силами рванёшь в бой.
– Но я вроде и так могу за себя постоять… – неуверенно ответила девушка, желая отказаться от амулета.
– У меня плохое предчувствие… – признался эльф. – Так что… так будет лучше. Я знаю, вы с Ферондом захотите снова броситься в бой… И я тревожусь за тебя…
Мика неуверенно приняла подарок и надела себе на шею.
– Феронд знает, зачем ты носишь кристаллы? – поинтересовался Алдан глядя, как девушка расправляет цепочку амулета.
– Нет, не знает…– растерянно пробормотала девушка. – А ты знаешь?
– Я-то знаю, – ответил Тёмный. – Но я – это не беда. Лайгон знает. Так что советую рассказать самой и чем быстрее, тем лучше. В идеале, прямо сейчас, пока амулет не усыпил тебя, забирая силы.
– Нет, но надо подумать об этом… – ответила друидка, которая хотела оттянуть момент признания на неопределённо долгое время.
– Я предупредил, – вздохнул Алдан, решив не настаивать: он не был ей другом и не считал, что имеет право лезть к ней со своими настойчивыми советами, коих обычно не жалел для Лайгона.
Он направился к выходу, чувствуя, что стоило бы настоять: он не знал наверняка, но догадывался, что маг сумеет распорядиться своими познаниями весьма неблагородным образом.
Эльф открыл дверь и позвал Феронда, который стоял на небольшом балкончике, опираясь локтями о перила. Валинкарец заглянул в комнату, где Мика лежала на кровати, и удивлённо глянул на эльфа:
– Она спит? – шёпотом спросил Феронд.
– Не спит, но засыпает, – ответил Алдан. – Ей нужно отдохнуть… Не спрашивай ни о чём, с ней всё в порядке.
– Я побуду с ней? – почему-то спросил Феронд, словно просил позволения остаться.
– Побудь, – улыбнулся ему Алдан и стал спускаться вниз по лестнице.
Оставшись один на один со спящей Микой, Феронд нерешительно потянулся рукой к её руке. Исцарапанная и с тоненькими белёсыми шрамами от старых боёв – такой никогда не могла бы выглядеть рука валинкарской девушки, и, тем не менее, прекраснее её не было. Феронд никогда не был романтиком, никогда не умел видеть то, что не бросалось в глаза, и уж тем более не был склонен к беспричинным проявлениям нежности. Но сейчас ему ужасно хотелось прикоснуться к спящей, пусть она и не узнает об этом. Ему, не романтику, казалось, что она почувствует его любовь. Обязательно ощутит её сквозь пелену глубокого сна, в который погрузил её эльф. Он дотронулся до её кожи и осторожно провёл пальцами по предплечью. Потом бережно взял её руку в свою и поднёс к губам. Невесомо поцеловал и в который раз понюхал ничем не пахнущую кожу.
Он признался себе, что хочет быть рядом с ней. Просто лежать рядом и обнимать. Он впервые любил настолько, что просто быть рядом казалось достаточным, а о чём-то большем можно было не думать, наслаждаясь всего лишь присутствием. Он не хотел думать о том, что причиной взаимности этого чувства была субстанция.
Глава 32
– Что тебе нужно? – не очень приветливо спросил Феронд у вошедшего Лайгона, из-за спины которого выглядывала Алисия.
– Пришёл посмотреть, как дела, – пожал плечами маг. – Ты не выходишь на улицу, хотя уже полдень, и это навело меня на мысли, что с тобой могло что-то случиться... – он хищно улыбнулся и добавил: – Я волновался, как ты после вчерашнего, и решил проведать...
Феронд поднялся с постели и подошёл к магу:
– Чего ты хочешь?
– Ничего, – снова пожал плечами Лайгон. – А что с Микой? – он постарался заглянуть за спину брата, который загораживал ему обзор.
– С ней всё нормально, – холодно ответил Феронд.
– Серьёзно, что с ней? – спросила Алисия, обходя обоих мужчин и направляясь к друидке. – Она последнее время вела себя странно с тобой, – заметила девушка. – Как раз после вашего возвращения с планеты людей, где вы испытывали йишиль... А теперь она спит, и поверь, я могу отличить здоровый естественный сон от вынужденного. Что ты с ней сделал? – она посмотрела на Феронда серьёзно.
– Ничего я не делал. Алдан погрузил её в сон или что-то вроде того, подробности мне не известны, – ответил Феронд, желая поскорее избавиться от незваных гостей.
Эльфийка провела ладонью по лбу друидки и взяла за руку. Что она хотела почувствовать и понять, осталось загадкой, но спустя несколько секунд Алисия тихо вскрикнула и ошарашенно уставилась на Феронда.
– Что? – спросил он, не понимая, почему она так на него смотрит.
– Расскажи правду, – посоветовала она, и голос прозвучал как-то угрожающе.
Маг ничего не понял и, обойдя брата, подошёл к Алисии и уставился на Мику, пытаясь понять, что в ней насторожило эльфийку.
Феронд вздохнул и приготовился повторить ранее озвученное:
– Я уже сказал тебе правду: Алдан...
– Что это? – строго спросила Алисия, глядя на обнажённое плечо спящей Мики, где среди небольших белёсых шрамов виднелась покрасневшая точка с припухшей вокруг кожей. – След от укола?
Феронд не ответил, нервно сглотнув. Он посмотрел на Алисию растерянно, не зная, что сказать ей. Лайгон припомнил, что ему рассказывали о той планете людей, и довольно улыбнулся. Он планировал разговор по-другому, но то, как он оборачивался, нравилось ему куда больше, так как позволяло продумать ещё более коварный план мести.
– Отвечай! – прикрикнул он на Феронда. – Тебе вопрос задали! Итак понятно, что это не спроста – до похода на ту планетку Мика лишь любовалась тобой, а ты не смел и приобнять! Ответ очевиден!
Он чувствовал, что это беспроигрышный вариант и заранее самодовольно улыбался. Наконец-то была возможность действительно сделать подлость, которую Феронд так ждал всё это время. Алисия продолжала ошарашенно смотреть на кареглазого валинкарца. Она никак не могла поверить, что он мог так поступить.
– Ты вколол ей субстанцию? – спросила эльфийка.
– Нет, – глухо ответил Феронд. – Вколол не я, но... – он не стал договаривать, поскольку результат был очевиден: они с друидкой были вместе.
Эльфийка закрыла лицо руками и покачала головой. Она предостерегала Феронда об опасности общения с Микой, а следовало поступать наоборот. Лайгон видел, что Алисия искренне расстроена и ещё больше злился на брата, который умудрялся портить всё, к чему имел хоть малейшее отношение.
– Должен существовать антидот! – воскликнула Алисия, отнимая руки от лица и подходя к магу. – Конечно! На любой яд можно найти противоядие! Или Алдан...
– А если я не хочу, чтобы существовал антидот? – тихо спросил Феронд, понимая, какую реакцию вызовет его вопрос, но не в силах оставаться безучастным к обсуждению практически его дальнейшей судьбы.
– Ты что, совсем сдурел, что ли? В ней, – Лайгон ткнул пальцем на друидку, – сыворотка, которая позволяет видеть в тебе единственного подходящего ей мужчину. Тебе мало Бравы, которая не любила тебя? Хочешь всю жизнь прожить в своих иллюзиях и бояться, что однажды они рухнут?
– Вам-то что? – поразился мужчина и напомнил: – Вы же ненавидите меня!
– Нам за Мику обидно! – парировала Алисия. – Не такой, как ты, ей нужен! Потому что никому не нужен тот, кто пытается заставить быть с ним, используя субстанцию!
– Вообще-то я пытался помочь... – попытался оправдаться Феронд под испепеляющими взглядами. – Решил, что лучше это буду я, чем... – договорить ему не дала эльфийка, чьи глаза зло сверкнули:
– Это Мика пыталась помочь тебе! Спасла, обучила всему... Хорошо же ты ей отплатил, привязав к себе!
– Ты же считала, что она использует меня! – напомнил валинкарец, и маг с интересом стал вслушиваться в разговор, понимая, что он принимает куда более любопытный оборот, чем ему поначалу казалось.
– Феронд, неужели ты не понимаешь! – поражалась Алисия. – Одно дело использовать кого-то в военных целях ради спасения многих жизней, и совсем другое – заставить навсегда любить только себя! Это в обоих случаях подло, но... это очень разные вещи... Тем более, она – друидка, они все такие и им нет дела до других рас, если только они не видят выгоды для себя... Но ты... – она облизнула губы и всплеснула руками от досады: – Ты же был таким...
– Каким? – поторопил замолкнувшую эльфийку маг. – Благородным? Несчастным? Обиженным мною? Правильным и доверчивым? Честным и наивным? Но мой брат валинкарец – это намного хуже, чем друид или кто бы то ни было ещё! И знаешь, однажды в нём, – он кивнул на брата, – точно так же, как ты сейчас, разочаровался я, а до этого – моя сестра, а ещё раньше – его возлюбленная. Потому что это его судьба – разочаровывать всех, кому он хоть немного симпатичен. И знаешь, Феронд, что меня больше всего радует? – он, улыбаясь, посмотрел в глаза брата и ответил на свой же вопрос: – То, что следующей разочаровавшейся в тебе станет Мика, которую Алдан излечит, когда узнает правду, которую он не заметил... Наверно, потому что тоже доверял тебе и считал честным... Надо же, как многих тебе удастся сегодня разочаровать!
Алисия видела, как больно ранят Феронда слова мага, видела также, что он ничуть не удивлён этим. Ей даже стало жаль его, и она могла бы сказать, что Лайгон не совсем прав. Лично она не окончательно разочаровалась в его брате, просто считала, что Мику стоит излечить.
– Я прав? – спросил Лайгон у эльфийки, и она заметила взгляд Феронда, обращённый на неё.
Она решила не отвечать, сердито глянув на мага. Он перегибал палку, пытаясь окончательно добить и без того поникшего валинкарца.
– Я иду за Алданом! – сказала она, направляясь к двери. – Он сможет очистить организм Мики от этой дряни, и пусть они потом с Ферондом сами разбираются, кто из них кого использовал!
Лайгон посмотрел на решительно удаляющуюся Алисию и улыбнулся брату коварной улыбкой:
– Заметь, Феронд: я тут ни при чём!
Брат не ответил, и маг тоже удалился прочь. Феронд устало вздохнул. Он подошёл к спящей Мике и прилёг около неё. Пользуясь последней возможностью побыть рядом, он уткнулся носом в шею друидке. Попытался вдохнуть её запах, который сводился к не выветрившемуся после вчерашнего запаху пороха, и закрыл глаза. Алисия была права. Нельзя привязывать к себе того, кого любишь, но не уверен во взаимности. А в ней он теперь был более не уверен, чем прежде. Мика с самого начала говорила, что любит его, но теперь-то он знал, как она умеет любить. Как умеет смотреть, что взгляд невозможно отвести, как умеет касаться: нежно, но совершенно не с той нежностью, с которой касалась его прежде. Он не хотел терять всё это, но другого выхода не было.
Феронд не знал, сколько времени прошло, но ему показалось, что практически через миг двери распахнулась.
Алдан заглянул в комнату, оглядывая Феронда, который лежал рядом с Микой. Мужчина открыл глаза, вздохнул, поднялся с кровати и молча направился к выходу.
– Ты куда? – спросил Тёмный, удивлённо глядя на валинкарца.
– Подальше от неё, – ответил Феронд и, подумав, спросил: – Она будет помнить?
– Да, – кивнул Алдан. – Эта субстанция не действует на сознание и память… Как бы тебе объяснить. Оно действует на организм и чувства. И она всё будет помнить, даже если её чувства и поведение потом покажутся ей глупыми, – валинкарец кивнул, обходя Алдана. – Феронд… – попытался задержать его эльф. – Ты пробыл рядом с ней столько времени, а теперь уходишь? Друиды чувствительны. Она знала, что ты был с ней рядом сейчас. Как я должен объяснить ей то, что ты ушёл?
– Я не знаю, – отозвался мужчина, покидая комнату.
На балконе стояли Алисия и маг. Феронд не стал дожидаться комментариев брата и быстро спустился вниз, намереваясь побыть в одиночестве. Эльфийка последовала за ним, а Лайгон долго смотрел им вслед. Он давно заметил, что Алисия сочувствует его брату, но сейчас это было даже выгодно: отвязаться от всех. Он хотел поговорить с Микой. Наедине.
Маг спустился вниз и притаился под лестницей, ожидая, когда Алдан покинет комнату. Из своего укрытия он продолжал наблюдать за общением эльфийки и своего брата, хотя они уже были далеко, и маг не мог слышать их голоса.
Алисия догнала Феронда и постаралась развернуть к себе. Он не стал противиться, остановился и посмотрел на неё.
– Лайгон не прав, – сказала она. – Ты поступил отвратительно, но это не означает, что все станут презирать тебя за это.
– Мне неважно, – честно ответил он.
Ему действительно не было важно, кто и что будет думать о нём, кроме Мики. А мужчина был уверен, что он не сможет внятно объяснить, почему просто не увёл её, а решил поцеловать.
– Мика выслушает тебя и наверняка поймёт, – постаралась обнадёжить его Алисия.
Ей ужасно не нравилось, в какое состояние она ввергла этого валинкарца, сама того не желая.
– А ты бы поняла? – спросил Феронд.
– Не знаю… – честно ответила эльфийка. – Но ты был влюблён… а она что-то замышляла с твоим участием в войне, так что не думаю, что, отправляясь с тобой на ту планету, она не осознавала риск того, что ты воспользуешься ситуацией…
Феронд грустно улыбнулся Алисии. Она так забавно пыталась подбодрить его, при том, что не далее, как несколько минут назад он видел по её глазам всё, что она думала о нём, когда увидела след от укола. И он не был готов увидеть такие же эмоции в тёмно-лиловых глазах возлюбленной.
Мужчина отвернулся и пошёл дальше, желая просто бездумно и бесцельно побродить по Заречью.
***
Маг подождал, пока эльф уйдёт. Пришлось даже затаить дыхание и замереть, в надежде, что стук сердца не выдаст его. Хотя по-утреннему щебетали птицы, и можно было полагаться на то, что их голоса не позволят Алдану определить присутствие мага, но рисковать не хотелось. Лайгон знал, что второго такого случая может и не представиться.
Он пробрался в комнату и долго ждал, пока девушка проснётся. Спустя несколько часов ожидания и продумывания разговора он услышал собственное имя из уст удивлённой друидки.
– Лайгон? – спросила Мика, открывая глаза и обнаруживая в поле зрения мага.
Маг сидел рядом, на полу, прислонившись головой к каркасу кровати. Услышав своё имя, он отстранился, поднял голову и посмотрел в лиловые глаза. По его виду было ясно, что он сидит тут настолько давно, что успел уснуть.
– Где он? – настороженно спросила девушка, поскольку Лайгону она не доверяла и даже немного побаивалась.
– Кто? – нахмурил брови маг, зевая в кулак. – Феронд? – он посмотрел на девушку с сочувствием и жалостью. – Он ушёл. Проникся к тебе презрением и ушёл. Ты, должно быть, помнишь, что в тебя попали шприцом, а он поцеловал тебя. Знаешь, почему он так сделал? Мой брат влюбился в тебя, доверчивый болван! Он даже немного боялся, что может потерять тебя… и я решил это исправить. В общем, я рассказал ему некоторые подробности, и он ушёл… Понял, что ты лгала ему, и… не пожелал больше оставаться в этом мире… На родину его потянуло, и я не нашёл причин отказать ему в воплощении желания вернуться домой.
Мика тяжело вздохнула, глядя в наигранно участливые холодные светло-зелёные глаза.
– Лайгон, ты монстр… – прошептала она, замечая, как от её слов в глубине его глаз запрыгали лукавые чёртики.
– Я знаю, – улыбнулся он.
– И я тебе не верю, – призналась Мика. – Не верю, что он ушёл, что-то там узнав!
– А это напрасно, – покачал головой маг. – Посуди сама: до этого ты была прекрасной девушкой, спасшей его от смерти. Милой, трогательно не знающей валинкарских обычаев и всё такое… Затем стала его возможной спутницей на всю жизнь… А потом я рассказал ему правду. Про то, что ты с Эйдисом заодно, пор то, что ты давно наблюдаешь за ним, за тем, во что вы его превратили. Как каждая его победа, стоящая ему душевных мук и терзаний совести, вызывала у вас глумливую улыбку, поскольку приближала вас к цели. И знаешь, никто не хочет быть игрушкой в чужих руках, а особенно неприятно, когда это ещё и скрывают. Поверь, уж я-то знаю, каково это – узнать, что близкий человек лгал тебе ради своих мнимо благородных целей. Ты же знаешь, как я стал таким… С Ферондом, можешь считать, тоже было нечто похожее: он ненавидит Верховного Друида, хоть и скрывал это, как мог, а теперь ненавидит и тебя…
– Но… – растерянно начала девушка.
– Я не прав? – приподняв бровь, спросил маг, перебив собеседницу. – Ты действительно познакомилась с моим братом в Энидуне?
– Ты прав… – призналась она. – Частично… Но мы с Эйдисом никогда не глумились над ним! Мы сопереживали ему, и я рыдала каждый раз, когда он страдал…
– Но страдал-то он из-за вас, – заметил маг.
Мика посмотрела в лицо Лайгона. Он был слишком зол на брата и слишком отрешён от всех окружающих. Мика вообще не понимала, почему Алисия с ним. Даже в лучшие годы жизни в Валинкаре, когда Мика видела его, он не был ничем привлекателен. И почему-то сейчас, глядя в холодные насмешливые глаза, казалось, что этот валинкарец вообще не способен чувствовать что-то кроме злости, презрения и самодовольства.
– Лайгон, – обратилась к нему Мика. – Я знаю, что для тебя это пустой звук, но… я люблю его. С тех пор, как впервые наблюдала за ним, когда Эйдис явился к нему в темницу…
– Поди докажи теперь, что это правда, – пожал плечами Лайгон. – Хочешь – верь, а хочешь – нет: он ушёл. Он решил вернуться к прежней жизни. Валинкар – его родина, там ему всё знакомо, а от вас с Эйдисом он теперь и не знал, чего ожидать… Ты же обманула его. Думаешь, я не знаю, для чего ты навешала на себя кристаллы, предназначенные для страдающих ольфактофобией грифонов?
– Осмофобией, – машинально поправила девушка. – Эти кристаллы скрывают лишь запах тела. Для боящихся каких-то иных запахов мы используем другие кристаллы… – она говорила медленно и растерянно, а потом посмотрела на мага и спросила: – Как ты узнал?
– Подслушал разговор брата с Элдором… случайно, разумеется, – усмехнулся Лайгон. – Ты думала, он не догадается? А мой братишка оказался не столь беспросветно глуп и смог сопоставить факты… Знаешь, в чём мы с ним оказались похожи? – спросил он и с удовольствием ответил: – В неспособности простить ложь…
Маг видел, как тёмно-лиловые глаза наполняются слезами. Он сумел довести её – то, чего он хотел и к чему сам оказался совершенно не готов. Сердце предательски сжалось, а потом бешено заколотилось. Он почувствовал себя гадким. Желая причинить боль брату, он зачем-то издевался над друидкой. Заставив себя думать, что она, как и Эйдис, испортили его судьбу и нагло использовали в своих целях, он поборол в себе минутный порыв жалости.
– Тебе лучше вернуться в Эльхалон или в свой мир, причём как можно быстрее, – тихо сказал Лайгон. – Ты напоминаешь мне о Феронде, а я хочу забыть о нём… чего и тебе желаю… – он поднялся с пола и направился к двери, стараясь не слышать приглушённые всхлипывания за спиной.
Но взгляд всё равно непроизвольно упал на рыдающую девушку, когда он закрывал за собой дверь. Магу снова потребовалось титаническое усилие воли, чтобы не прекратить всё это.
