Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 52 (всего у книги 66 страниц)
Глава 3
Несколько дней мага ничто не тревожило. Он умел отрекаться от ненужных мыслей, и ни разу не вспомнил о странной гостье, кроме одного раза, когда всё же рассказал о ней Алисии. Он не стал говорить эльфийке о Шарафатдине, не стал рассказывать истории из прошлого, и вообще минимизировал своё повествование. Повезло, что Алисия была чем-то увлечена, и потому удалось провести её, не выдав волнения: на тот момент Лайгону было не по себе от произошедшего, и чувство скорой и неминуемой опасности было очень остро.
Ничего не происходило, и больше мага никто не звал. Это должно было насторожить, поскольку не могла гостья, искавшая его столь долгие годы, просто отступиться от своей цели или поверить столь отъявленному негодяю, что у него нет того, что она ищет. Но мага это насторожило лишь спустя пару дней, когда он проснулся неожиданно простуженным.
– Можно обратиться к тому, кто исцелит тебя быстро, – не понимала, что так расстраивает мага Алисия. – Наверно, ты простыл, пока бродил ночью по лесу...
Маг покачал головой: это было неправдоподобно. Он не простывал никогда, хотя бывал в самых разных условиях. Валинкарская кровь, хоть и была не идеально чиста, но не позволяла организму подхватывать подобные болезни. Лайгон не собирался обращаться за помощью ни к Алдану, ни к Феронду. Эти двое, хоть и были целителями, но могли заметить что-то неладное и начать расспрашивать. Рассказывать Лайгон не хотел. Уверенности, что хворь носит магический характер, не было, но лишних вопросов следовало бы избежать на всякий случай. Были и другие версии, и спустя некоторое время, когда стало совершенно ясно, что он всё же болен, стали появляться и новые.
Лёгкие мага разрывались от кашля, принося боль и просто раздражая. Скрывать свой недуг больше не получалось, да и следовало обратиться за помощью к кому-нибудь, поскольку способностей Лайгона к исцелению не хватало, чтобы справиться с неожиданной болезнью. Где он мог заболеть? Самой логичной версией было то, что пришедшая недавно гостья была больна и успела заразить его. Более того, маг даже начал подозревать, что именно за этим она и искала его – чтобы заразить какой-то болезнью, поскольку иного способа причинить ему вред у девушки не было. Лайгон нашёл это коварным, но весьма изящным ходом: сам он так никогда не делал, и решил взять на заметку, что такой вариант возможен в борьбе с превосходящим противником.
Лайгон попытался самоизлечиться, но это не дало никаких результатов. Он не был сильным в целительстве, но полагал, что на столь несерьёзную болезнь его навыков должно хватить. Не хватило. Более того, к вечеру этого же дня он стал чувствовать себя значительно хуже, и оттого начал верить в свои самые страшные догадки. Проклятый Шарафатдин некогда принадлежал тому, кто вполне мог позаботиться и устроить сюрпризы даже после своей смерти. Да и ведьма эта легко могла что-то притащить с собой. Заразное. А сама за все те годы, что они не встречались, адаптировать свой организм к этой заразе.
– Алисия, – обратился Лайгон к эльфийке этим же вечером. – У вас в мире есть неизлечимые болезни?
– Нет, – отозвалась она. – Есть сложные болезни или запущенные, которые вовремя не вылечили и потом не хватило времени, а неизлечимых нет. Твой кашель не проходит? – она обеспокоенно посмотрела на него, подошла, погладила ладонью по щеке и шее, а потом тепло улыбнулась. – Давай, я приготовлю отвар, и всё пройдёт...
– Думаешь, пройдёт? – поразился её самонадеянности маг.
– Ну да, – ответила она, целуя его в щёку и не понимая, почему он подставил именно щёку, уйдя от поцелуя в губы. – Не бойся, не заразишь, – улыбнулась она. – Это просто аллергия на цветочную пыльцу, она попадает в лёгкие, и они... – она готова была объяснить ему подробно, что происходит с его организмом, но Лайгон перебил:
– Почему раньше такого не было?
Она улыбнулась вновь: иногда Лайгон напоминал ей того мужчину, каким она увидела его впервые: недоверчивого, скрытного, осторожного. Это были те качества, которые было невозможно изжить и которые лишь на время могли затаиться в маге, пока всё хорошо. Сейчас его что-то тревожило, и Алисия знала: он до последнего будет молчать, не желая её во что-либо впутывать.
Лайгон продолжал ждать ответа, хотя, залюбовавшись на улыбающуюся Алисию, ответно улыбнулся. Он отлично знал этот взгляд – так глаза эльфийки светились нежностью только, если она думала о нём. Это магу определённо нравилось, так что он даже не поторапливал её с ответом, зная, что она не забыла про вопрос и обязательно ответит.
– Раньше эти цветы не расцветали столь рано, сейчас ещё довольно прохладно для них, да и вообще они цветут раз в пятьдесят лет... – она ненадолго задумалась о чём-то, помрачнев, и это не очень понравилось магу, однако девушка быстро продолжила: – Но не переживай, через день они увянут, и твоя реакция на них пройдёт... А сейчас нужно выпить отвар, чтобы не мучиться остаток дня... и ночи.
Маг согласно кивнул. Непривыкший к подобным предательствам своего организма, он и вправду тяготился навалившимся на него недугом. Радовало одно: Алисия смогла легко установить причину и, хоть причина и показалась им обоим несколько странной, она хотя бы нашлась. Лайгон не стал говорить, что валинкарцы, вообще-то, к аллергии не склонны, рассудив, что человеческая кровь могла сыграть с ним такую злую шутку, однако и сам он в это верил слабо. Он был уверен: пролить свет на это смогла бы девушка, ищущая Шарафатдин, вот только пока было проще избавиться от неприятных ощущений с помощью отвара, чем тащиться к ней. В конце концов, все иногда болеют, и то, что такого не случалось с ним прежде, не могло быть гарантией, что не случится никогда.
Алисия ушла ненадолго. Кажется, отвар не был сложным по составу, и потому Лайгон осведомился:
– У эльфов такое бывает?
– Аллергия? Да, бывает, – спокойно ответила эльфийка: его состояние не беспокоило её. – У всех существ бывает... А у валинкарцев нет?
Маг странно посмотрел на неё и несколько секунд молчал, однако казалось, что он не обдумывает ответ, а просто унёсся мыслями куда-то далеко.
– У валинкарцев – нет, – ответил он таким тоном, что стало ясно: сам себя к ним он не причисляет.
– Выпей, это должно помочь, – она передала в руки мага крынку, от содержимого которой поднимался густой ароматный пар. – В Заречье так редко бывают другие расы… Знаешь, возможно, у всех людей такая реакция на эти цветы – они растут лишь здесь… В тебе присутствует человеческая кровь, и некоторые их несовершенства ты не в силах обойти... Это не должно так расстраивать тебя… – она села рядом с ним и запустила пальцы в короткие волосы мага.
Лайгон некоторое время смотрел на пар, задумавшись. Человеческая кровь никогда особенно не досаждала ему, так что он уже давно не думал о своей некоторой принадлежности к этой слабой, лишённой магических возможностей расе. Теперь выяснилось, что их может ослабить даже цветение простого растения. Почему-то этот факт показался ему до омерзения противным, будто он узнал что-то пакостное про тех, к кому хоть немного относится по факту рождения. Сам он давно не относил себя к какой-либо расе. Он был полукровкой, но это означало лишь то, что он уникален. Он жил среди эльфов, но никогда не считал, что они равны ему, а он равен им. Маг был особенным, уникальным, и только сейчас вдруг ощутил, что несовершенным. Свои недостатки и прошлые грехи он отлично знал и помнил, но что его тело способно подвести, выяснилось впервые. Это открытие было неприятным и отчего-то пугающим, словно отныне Лайгон не мог доверять себе и теперь следовало отовсюду ждать опасности.
Голос Алисии и прикосновения к волосам оторвали его от этих мыслей, которые были скорее даже не мыслями, а ощущениями, не успевшими оформиться в мысли и какие-либо выводы.
– Пей, а то остынет, – поторопила его эльфийка, и Лайгон тут же поднёс крынку к губам и, не задумываясь, сделал первый глоток.
Вкуса он не почувствовал, зато в полной мере ощутил, насколько отвар свежий и горячий. Маг на мгновение замер. Напиток ошпарил ему язык, и Лайгону показалось, что он прочувствовал, как обжигающая жидкость прошла по горлу и лишь в желудке немного начала остывать.
– Проклятье! – возмутился он, чувствуя, как обожжённый язык начинает болеть и, кажется, распухать.
– Этот отвар всегда пьют горячим, Лайгон, – заметила Алисия, сочувственно и несколько виновато глядя на него. – Я не думала, что тебе будет больно…
Лайгон глянул на неё и вздохнул. Она действительно хотела помочь, а он просто ушёл в свои мысли, и потому так получилось. Или не поэтому? Прежде проблем с употреблением горячей пищи и напитков, только снятых с огня, у него не возникало.
– Ерунда! – отозвался маг, обнадеживающе улыбнувшись. – Всё хорошо… – он подозрительно посмотрел на содержимое крынки, которая уже начинала обжигать ему руки, нагревшись от отвара, и, вздохнув, продолжил пить целебный напиток.
К его удивлению, жидкость оказалась не такой уж и обжигающей и причиняла боль лишь в тех местах, где успела обжечь в первый раз. Лайгон нахмурился: сегодня всё было как-то против него, маг даже поискал на себе следы магии, но ни сглаза, ни порчи не обнаружил, после чего обругал себя за мнительность: таких магов, как он, просто так не сглазишь, и нечего было даже допускать подобные глупые версии.
Была уже почти ночь, когда Лайгону удалось выкроить время, чтобы зайти к Элдору. Этот эльф не мог ответить на все его вопросы, но хотя бы немного помочь было в его силах. Идти к нему следовало в одиночку, и в этом была основная трудность. Не хотелось врать Алисии, и пришлось выжидать, пока она отвлечётся от него на Мику и Феронда. Воспользовавшись удобным моментом, Лайгон направился прямиком в тронный зал.
Сегодня явно был не его день, поскольку Элдора на месте не оказалось. Маг выругался, снова подумав о том, что больно часто ему нынче не везёт, но потом справедливо рассудил, что глупо полагать, что предводитель эльфов только и делает, что восседает на своём троне и ждёт случайных посетителей. Тем не менее, эльфа не было долго. Лайгон уже несколько десятков раз измерил шагами зал, полюбовался видами из окон, с удовольствием отметил тот факт, что кашель его покинул, и уселся на трон, который показался ему жестковатым и изготовленным не для него уж точно: спине было неудобно, а подлокотники оказались излишне высокими. Маг хотел было пересесть на одну из лавок, что находились в зале, но не стал, потому что ушёл в свои мысли, основной из которых был вопрос: связывать ли ему происходящее с ним и гостью, что вызвала его недавно в лес. С одной стороны, ничего столь уж опасного и тревожного с ним не случилось, а с другой все эти мелочи не казались ему случайными, и, более того, маг склонен был видеть в них предвестников чего-то страшного.
Лайгона отвлёк звук открывающихся дверей. Элдор вошёл в зал неспешно и беззвучно, ничуть не удивившись присутствию мага. Он приветливо улыбнулся посетителю своей скромной полуулыбкой, но взаимной не получил.
– Элдор, где тебя носит? – не очень вежливо поинтересовался маг, поднимаясь с трона правителя светлых эльфов. – Кстати, неудобный трон – спинка отвратительная!
– Я рад, что ты не жалеешь, что отказался от него, – слегка улыбнулся светлый эльф, присаживаясь на лавку и приглашая мага сесть напротив. – Я обедал, Лайгон, или ты считал, что эльфам не нужна пища и Алисия кушает лишь с тобой за компанию? – Элдор редко позволял себе общаться с кем-либо в подобном шутливом тоне, и Лайгон широко улыбнулся ему: магу нравилось влиять подобным образом на тех, кто рядом, заставляя их перенимать его манеру общения хотя бы частично.
– Ладно, у меня к тебе дело, – маг устроился на лавке напротив Элдора и посмотрел на него неожиданно серьёзно. – Твои эльфы охраняют границы и контролируют территорию Заречья, однако мне нужно, чтобы ты узнал, присутствует ли за границей одна ведьма…
– А сам почему не можешь узнать? – спросил эльф из чистого любопытства, безо всякого намёка на то, что он не готов помочь.
– Могу, но не хочу, – поморщился Лайгон. – Она узнает, почувствует, что я приходил… И подумает, что… В общем, она не должна знать, что мне интересно, покинула она наш мир или нет…– он посмотрел в голубые внимательные глаза эльфа и спросил: – Элдор, ты можешь мне подсобить, причём так, чтобы это осталось между нами?
– Лайгон, ты недооцениваешь мой народ, – слегка укоризненно глянул на мага эльф, при этом губы его растянулись в полуулыбке. – Да, некая девушка с неплохими магическими возможностями уже с неделю находится неподалёку от границ Заречья, и время её появления совпадает со появлением в твоей душе тревоги... – Лайгон хмыкнул: тон Элдора напомнил ему Алдана: тот бы в этой ситуации сформулировал бы предложение точно также, и, конечно, задал бы и тот вопрос, что задал, помолчав, эльф: – Ничего не хочешь рассказать?
– Не хочу, – ответил маг, не желая откровенничать. – Хотел бы – уже рассказал… А… – он замялся, подбирая слова для своего вопроса, но эльф и так понял его.
– Нет, она не знает, – ответил он на незаданный вопрос. – Алисия не интересуется подобными вопросами, она далека от всего этого, ты же знаешь.
Маг кивнул и не стал напоминать о просьбе оставить этот разговор между ними: Элдору он доверял и был уверен, что тот сделает всё, чтобы о том, что он прозорливо догадался, что таинственная гостья их мира имеет отношение к Лайгону, никто не узнал, по крайней мере, точно не от самого правителя светлых эльфов.
Глава 4
Вечер был тихим, совсем не таким, каким полагается быть ясному весеннему вечеру. Маг сидел в кресле и наблюдал за Алисией. Девушка не замечала его взгляда, хотя, она и не делала ничего примечательного, а просто сидела у окна, погружённая в свои мысли. Этот неторопливый вечер вообще располагал к задумчивости, и потому оба, и маг, и эльфийка, уже довольно давно сидели вот так: молча и не рядом. Лайгону давно не приходилось решать сложные задачки, и теперь он даже не знал, с чего начать. Девушка, что принесла смуту в его прекрасную жизнь, по-прежнему находилась не так далеко, как хотелось бы, а, значит, ждала его и была уверена, что не зря. Хотя, что значит пара дней, да и даже пара месяцев в сравнении с десятками лет, которые эта ненормальная потратила на его поиски? Сомнений не было: сама она не покинет этот мир. Можно было бы и вправду убить её или насильно выпроводить, но маг чуял, что не так просто решение, как может показаться на первый взгляд. Шарафатдин был и вправду мощным и сложным артефактом, и его прежний хозяин мог оставить много неприятных ловушек тому, кто завладеет столь ценным предметом. Вариантов было множество, и один хуже другого. Лайгон видел многих магов, и знал, что даже не самые сильные и умелые, но здорово сроднившиеся со своими артефактами, могли принести множество неприятностей. А тот, с кем однажды угораздило связаться Лайгона, был наделён весьма недурными магическими способностями, да и умом не обижен. Рассказать обо всём Алисии означало посеять панику, но маг пока не был уверен, что всё действительно серьёзно и опасно. Предчувствия нечасто подводили его, но иногда ужасно не хотелось верить им. Так было и сейчас.
Алисия долго задумчиво смотрела в окно, а потом резко обернулась на мага и предложила:
– Мы скоро уходим, хорошо бы зайти к Элдору, а то давненько мы просто не сидели все вместе и не болтали о жизни! – это было правдой, последнее время они нечасто навещали правителя и ещё реже находились с ним без посторонних, своей тёплой компанией.
– Куда мы уходим? – спросил Лайгон, занятый своими мыслями и потому не сразу уловивший смысла сказанного эльфийкой.
– Не знаю, куда, – ответила девушка. – Но близится весна, и можно спокойно путешествовать. Мы давно не были у гномов, например. Знаешь, Лайгон, мы увлеклись путешествиями по чужим мирам, и совсем позабыли про свой... да даже в мире друидов мы не были ужасно долго, Эйдиса не видели! Может, в этом году хотя бы начнём с посещения своих старых знакомых?
– Не нужны мне старые знакомые, – фыркнул маг, вспоминая недавний визит колдуньи. – Но ты права, и, пожалуй, мы и вправду увлеклись путешествиями... Я как-то был в мире людей, и там говорили, что счастлив тот, кто счастлив у себя дома. И, знаешь, лично я счастлив с тобой в Заречье и в этом мире... – маг старался выстроить логическую цепочку так, чтобы Алисия ничего не заподозрила и не стала вдаваться в подробности. – Так что предлагаю никуда вообще этой весной не уходить!
Эльфийка посмотрела на него удивлёнными глазами и даже вопросительно изогнула изящную бровь, показывая, что такое предложение для неё неожиданно и странно, хоть в принципе против она не была.
– Слушай, Алисия! – Лайгон словил кураж, и теперь мог говорить столь уверенно, что рисковал и сам поверить в то, что озвучивает свои истинные мысли, а вера в собственные слова была залогом убедительности. – Вспомни, когда в последний раз ты была в Заречье поздней весной? – он вскочил на ноги, подошёл к эльфийке, приобнял за талию и вывел в распахнутую дверь на балкончик. – Смотри, видишь эти кустарники... как бишь их там... а, неважно! – маг указал рукой на начавшие зеленеть кусты, растущие вдоль выложенных камнями тропинок. – Вот когда ты видела их цветущими? Лично я вот видел лишь однажды – в тот год, когда убил Энфиля и когда познакомился с тобой. С тех пор мы ни разу не задерживались здесь до весны... – он заглянул в глаза девушке и убедился, что направление выбрано верно, осталось только немного спровоцировать её согласие остаться каким-нибудь нелепым обвинением: – Если это потому, что тебе весна в Заречье напоминает о тех давних событиях и причиняет боль, то так и скажи, и мы тут же отправимся в путь!
– С чего бы воспоминания о тех событиях должны причинять мне боль? – вскинула на мага удивлённый взгляд Алисия.
– Мне казалось, ты скорбела о Энфиле, – ответил Лайгон честно.
– Ну и что? – не поняла девушка. – Нет, Лайгон, не говори глупостей! Это совершенно не при чём, просто как только становится тепло, мы всегда уходили отсюда... Мне казалось, тебе не нравится находиться в Заречье излишне долго...
Маг нахмурил брови: да, он действительно не любил излишне долго гостить здесь, поскольку начинал чувствовать, что привыкает ко всем жителям Заречья, пусть многие из них и были высокомерными и спесивыми, и совсем не походили характером на добродушного Элдора. А в жизни мага теперь было и без того много привязанностей.
– Это так, – ответил он. – Но на этот раз предлагаю понастальгировать и вспомнить то цветущее Заречье, каким я... – он вздохнул, припоминая, что впервые Заречье он увидел не в этом мире и при паршивых обстоятельствах: – ... увидел его, когда во второй раз в жизни оказался в твоём царстве.
Маг глянул на эльфийку просящее, и брови его, ставшие немного домиком, заставили её улыбнуться ему. Алисия отлично знала, что иногда Лайгона накрывала нежность или романтическое настроение, и то, что сейчас он смотрел на неё тепло и ласково, словно ему было действительно важно остаться в Заречье на всю весну, ничуть девушку не удивило. Она прижалась к груди мага и тихо ответила:
– Конечно, мы можем задержаться здесь, можем хоть вообще никуда не уходить!
Лайгон уткнулся носом в её волосы и довольно улыбнулся: её ответ его полностью устроил и, хоть он теперь и старался врать нечасто, ему по-прежнему нравилось, когда в его ложь верят.
***
Магу не спалось, а в те редкие минуты, когда он всё же засыпал, ему являлось нечто неразборчивое, гнетущее и неприятное, так что он был рад проснуться вновь. В связи с этим на утро он решил, что встретиться с колдуньей всё-таки надо, хотя бы для того, чтобы выяснить у неё подробности.
На этот раз Лайгону даже удалось не потревожить Алисию. Вернее, она, конечно, заметила его уход, но ничего не сказала и не подала вида, предоставив ему возможность рассказать обо всём тогда, когда он сочтёт это необходимым. Эльфийка точно знала: ничего плохого не случится с её магом в Заречье и далеко за пределами его – стражи могли видеть и чуять опасности достаточно далеко.
Однако Лайгон не желал признавать поражение и заявляться к колдуньи. Почему-то, стоило выйти ночью на улицу и вдохнуть свежий воздух, любуясь подсвеченными ночными светилами деревья и травы, как ожила вера в то, что может быть, он ошибался и всё не так уж и плохо, а просто у него и вправду был неудачный день. Маг в раздумьях дошёл почти до границы, и, чем ближе он подходил, тем больше ему не хотелось никуда идти. Возможно, в глубине души он боялся услышать правду, которая могла быть весьма неприятной, страшной и неотвратимой, учитывая, какого артефакта она касалась. Но Лайгон не признавался себе в страхах, а просто поддавался своим желаниям: не ходить и не расспрашивать, а подождать ещё некоторое время и посмотреть, станет ли хуже.
Лайгон немного постоял, вглядываясь в тёмный лес и жалея, что зрение его не такое острое, как у эльфов и он не может заглянуть далеко, чтобы попытаться узреть что-то важное и потаённое, оставшись незамеченным. Маг даже подумал о том, что увлёкшись боевой магией, он упустил многие иные её направления и надо бы как-нибудь исправить эту ситуацию, поскольку в будущем и другие навыки могут оказаться полезными. Учитывая его прошлое, в любой момент могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, и сейчас, думая о Шарафатдине, маг был вынужден признать, что не все проблемы можно решить силой магии и обаянием. Очень не хотелось оказаться правым.
Он брёл обратно, куда более медленно, чем направлялся к границе: не было уверенности, что стоит ждать и терять, возможно, драгоценное время, которое можно было бы потратить на решение проблем, если только сперва узнать, в чём всё-таки проблемы. Вскоре маг смог различить в предрассветных сумерках очертания дерева, на котором располагался его дом, но зоркий взгляд заметил фигуру мужчины, сидящего на небольшом холме и глядящего в небо, которое ещё не начало озаряться лучами Солнца, но оно вот-вот должно было появиться светлой полосой у горизонта. Маг сразу узнал сидящего и направился к нему, жалея, что не умеет перемещаться столь неслышно, как эльфы: иногда ему нравилось появляться неожиданно. Но, хоть лёгкостью эльфийских шагов маг похвастаться и не мог, всё же сидящий на холме мужчина и так не услышал подошедшего к нему и даже вздрогнул, услышав рядом с собой слегка удивлённый голос брата:
– Феронд? Чего, не спится?
Мужчина посмотрел на него и улыбнулся, немного смущённый тем, что неожиданное появление мага застало его врасплох и немного напугало.
– Вообще-то я всегда просыпаюсь незадолго до рассвета, – пожимая плечами, ответил он. – Эта привычка осталась у меня с Валинкара... – поделился он. – Там мне просто было тоскливо и необходимо встречать новый день вдали от всех. Сейчас всё по-другому, а привычка осталась… Правда, Мика любит поспать подольше. Я успеваю встретить рассвет здесь один и вернуться к ней…
За все эти годы маг ни разу не замечал здесь Феронда, да и вообще-то в такое время он обычно спал. И хотя ему не было дела до того, чем развлекается его брат, отчего-то он даже ощутил лёгкий укол вины: словно недостаточно внимательно относился к этому валинкарцу и чего-то не замечал, пусть это что-то и не было очень уж важным.
Несмотря на это Лайгон не сдержал пренебрежительной усмешки на слова брата, но издеваться не стал. Не то у него было настроение. Незнакомка из далёкого мира и из его бесчестного прошлого выбила его из колеи. Зачем-то время дала на раздумья. Хотя какие тут раздумья? Нет у него посоха, как ни крути. Нет его и во всех мирах и вселенных… Кроме, пожалуй, одного… Мужчина поморщился, припоминая мир-двойник и свои невесёлые приключения в нём. Мог ли посох сохраниться в нём? Да не всё ли равно, в тот мир маг больше не ногой! Лайгон брезгливо передёрнул плечами, и Феронд спросил:
– Что с тобой?
Его брат давно уже прекратил притворяться перед ним и казаться чёрствым, и потому Феронд быстро смекнул, что это не реакция на услышанное, а что-то другое. Лайгон посмотрел в карие обеспокоенные глаза и вздохнул, присаживаясь рядом, отчего ему вдруг вспомнилось, как они сидели примерно так же в Валинкаре много лет назад. Феронд хотел помочь тогда, и был готов прийти на помощь и теперь, это Лайгон чувствовал во взгляде тёплых карих глаз и не собирался противиться желанию принять поддержку. Пожалуй, стоило сперва рассказать обо всём именно брату, поскольку посвящать Алисию в подробности своего прошлого он всегда не любил. Знал, что эти рассказы ничего не изменят, но не любил. Хотя бы потому, что они напоминали ему самому о том, каким он был и о том, какой непростой путь ему пришлось пройти ради того, чтобы найти свой дом.
Феронд ждал ответа, хотя не удивился бы, не получив его: хоть Лайгон и стал с ним искренним, характер его по-прежнему оставлял желать лучшего и иногда он мог просто вредничать или упрямиться.
– Помнишь мой посох? – спросил маг у Феронда. – Тот, что я просил отдать мне, когда вы с отцом вышвы… – он осёкся, решив не припоминать брату старые обиды. – … изгоняли меня сюда…
– Помню, – ответил Феронд. – Он был дорог тебе, даже когда стал бесполезной игрушкой, утратив свою силу… Это поразило тогда и меня, и Мэггона… Нам казалось, что ты стал бесчувственным абсолютно ко всему, и твоя привязанность к этому посоху впечатлила нас… Именно поэтому отец решил отдать его тебе… – Феронд припомнил те давние события, и, казалось, что боль, которую он испытывал тогда, начала возвращаться.
– Перестань, – заметил его настроение маг. – Прекрати нести эту сентиментальную чушь: я просто спросил, помнишь ли ты его, – вспоминать всё это магу тоже не нравилось, и тем более не нравилось то, что это мучает Феронда, поэтому он поспешил прервать его речь.
– Ладно, – кивнул Феронд, благодарно глянув на брата. – Я его помню. Что с ним стало? – задал он, как ему казалось, нужный вопрос.
– Разлетелся на осколки, пока я пытался спасти дракона, – просто ответил Лайгон, словно говорил о чём-то незначительном и ничуть его не расстроившем. – Это неважно сейчас, а важно то, что посох был не мой…
– Ты украл его… – прошептал Феронд, словно боялся, что если брат услышит его слова, то обидится или же разозлится.
Но Лайгон услышал, поскольку жизнь с эльфами приучила его слух реагировать на малейшие звуки. Услышал, но совершенно не обиделся, не разозлился, а ответил с вызовом, показывая, что ничуть не стесняется своего поступка и не стыдится.
– Да, украл! – ответил он. – У старого немощного колдуна, который всё равно бы скоро отправился к праотцам! Украл красиво и изощрённо, если хочешь знать! Твой брат – не уличный воришка, не постыдный карманник и не жалкий форточник: я украл то, что было мне нужно, и сделал это поистине элегантно, так что не смотри на меня так, словно впервые узнал, что я бываю не чист на руку!
Феронд примирительно улыбнулся уголком губ:
– Ладно, и к чему ты вспомнил про него?
– К тому, что теперь внучка этого колдуна преследует меня… – нехотя поделился своими проблемами Лайгон. – Понимаешь? Ей удалось отыскать меня и теперь она хочет получить назад этот посох… а у меня его нет!
– Лайгон, – Феронд тепло посмотрел на него, и маг сперва даже не понял, чем вызван этот взгляд, но мужчина пояснил: – Я рад, что ты больше не считаешь, что убийство – самый простой способ решения проблем.
Лайгон вздохнул и покачал головой: наивный глупый Феронд, так и не понявший, что врагов маг способен убивать хладнокровно, не вдаваясь в подробности и не предоставляя второго шанса, и теперь веривший, что Лайгон хочет решить проблему без убийства не потому, что смерть девушки вряд ли поможет, и даже, возможно, усугубит ситуацию.
– Не обольщайся, Феронд, я считаю так до сих пор, только эта колдунья обладает сильно развитой магией защиты. Причинить вред она мне не может, но и мне её не убить... – он потёр ладонью шею, признаваясь: – Это выводит из себя… Хорошо ещё, что эта колдунья не знает, что я не могу убить её, так что не наглеет…
Феронд мало понимал в особенностях той или иной магии, так что ничего достойного ответить не смог. Он хорошо понимал, каково это, не знать о своих возможностях и потому не уметь ими пользоваться, но как маг мог узнать о способностях девушки, было выше его понимания. Всё-таки он был далёк от магии, и потому решил перевести разговор в доступное для него русло, тем более, вопросы, которые было недосуг задать, у него имелись.
– Поэтому вы с Алисией не покинули Заречье по весне? – спросил Феронд, которого очень удивило то, что эта весна стала исключением, и эти двое не двинулись в путь.
– Да, – нехотя ответил маг. – Кто знает, что сможет колдунья, когда Алисия останется без защиты чарами эльфов. Меня ей не достать, но Алисия слабее, и я решил не рисковать… Думаю, ведьма не станет ждать меня вечно, и скоро уйдёт… Хотя, признаться, она оказалась терпеливее, чем я мог ожидать, – признался он. – Я думал, дело не дойдёт до того, что нам с Алисией придётся оставаться в Заречье…
– Алисия знает? – поинтересовался Феронд, уже догадываясь, какой ответ услышит.
– Нет, – предсказуемо ответил маг. – Она еле простила мне, что в прошлые битвы я не брал её с собой, а теперь ещё выяснится, что не позволяю путешествовать даже по своему миру… Она, конечно, не так беззащитна и неудачлива, как твоя Мика, но это не значит, что стоит бросаться с ней в пекло…
Некоторое время оба валинкарца сидели молча, глядя, как светлеет горизонт, освещаемый ещё пока неуверенным утренним солнцем. Лайгон ощущал какую-то лёгкость от того, что рассказал правду хотя бы одному из близких ему людей. Хотелось бы открыть свои секреты и любимой, но маг отлично знал, что она сразу же ввяжется в это пока неясное дело, а этого он не желал.
– Как её зовут? – неожиданный вопрос Феронда вывел мага из задумчивости.
– Кого? – не понял Лайгон.
– Колдунью, – охотно пояснил Феронд. – У неё же есть имя?
Маг улыбнулся и покачал головой, глядя на брата: кажется, некоторые привычки у него оставались неискоренимыми, как например, эта – всегда интересоваться именем собеседника или же того, о ком он слушает рассказ.
– Извини, Феронд, я как-то не удосужился спросить её имя! – усмехнулся маг.
– Спросишь? – его вопрос прозвучал, как просьба, и Лайгону, который в любом случае уже принял решение поговорить с колдуньей, было несложно эту просьбу выполнить, но он не собирался просто так соглашаться:
