Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 53 (всего у книги 66 страниц)
– Чего ради? – с усмешкой спросил он.
– Для меня… – пожал плечами Феронд, поскольку ответ казался ему очевидным.
– На что оно тебе? – продолжал допытываться маг, которому всегда была непонятна эта тяга брата к знанию имён: раньше он полагал, что это издержки жизни в Валинкаре, но теперь понял, что это личная привычка Феронда.
– Мне интересно… – просто ответил магу брат, не считая это чем-то зазорным.
Маг посмотрел на него с непониманием, но больше расспрашивать не стал – Феронд не всегда умел чётко изъясняться, а уж пояснить что-то сложное или объяснить истоки своей привычки точно бы не сумел.
– Ладно, спрошу, – буркнул Лайгон.
Следующие минут десять маг думал о том, как найти эту самую ведьму. Конечно, был шанс, что она по-прежнему околачивается около той поляны, где и была, когда звала его, но мужчина не исключал и возможности, что колдунья могла уйти куда-нибудь в сторону. Так же он не знал, станет ли она искать встречи с ним или, напротив, решит поиздеваться и заставит долго разыскивать себя.
Феронд же в это время раздумывал над полученной информацией. Конечно, что у Лайгона остались враги из прошлого, было логично и вполне естественно, только вот за последние годы кареглазый мужчина совершенно отвык от мысли, что его брат некогда творил зло и вёл весьма опасный образ жизни, стремясь к власти и преумножению своих сил. Почему-то стало неприятно от мысли, на что в те времена Лайгон мог быть способен.
– Что ты сделал с тем, чей это был посох? – спросил Феронд, напряжённо глядя на мага.
– Не хотелось бы тебя разочаровывать, – хмыкнул Лайгон в ответ. – Но ничего я с ним не сделал. Забрал посох, который он, кстати говоря, сам мне отдал, и покинул его жалкий мирок.
У Феронда отлегло от сердца. Это было глупо, ведь он знал, что Лайгон убивал за свою жизнь много и не всегда заслуженно, и всё же было приятно, что хотя бы в тот раз он не стал разделываться со ставшим ненужным мудрецом.
– Ты что, не знал, что у него есть внучка? – задал он следующий пришедший в голову вопрос.
– Не знал… – пробормотал маг несколько раздражённо.
– Но как ты мог не знать? – поразился промаху вечно прозорливого и расчётливого мага Феронд.
Лайгон посмотрел на него как-то обиженно, словно тот уличил его в чём-то, и это было ему досадно. Маг вздохнул и раздражённо ответил:
– Ну ладно: я знал.
– В те времена для тебя убийство не было проблемой, так почему ты оставил её в живых? – прямо спросил Феронд. – Неужели не подумал о последствиях?
– Подумал, – нехотя ответил маг. – Поэтому и берёг этот проклятый посох, только теперь это не имеет значения, потому что его у меня всё равно нет!
– Не уходи от ответа, – Феронд глядел на брата серьёзно. – Почему ты не убил её?
Маг снова вздохнул: он научился быть искренним и настоящим теперь, но признавать свои слабости в прошлом, когда искренность и доброта считались им именно слабостями, он до сих пор не любил.
– Потому что ей не было и десяти! – ответил он резко и добавил: – Да, Феронд, у тебя так и не получилось сделать из меня беспощадного монстра, и я не смог убить ребёнка! Даже догадываясь, что она вырастет и решит отыскать меня, ведь она больше старика бесилась, когда я упёр этот посох! Хотя, тогда я не верил, что это у неё получится… а потом и вовсе забыл и о ней, и о Шарафатдине...
Феронд отвёл взгляд, укорённый напоминанием о том, что, вообще-то, это он сделал мага злодеем, впрочем, как и магом. Желая замять неприятную тему, он спросил:
– Жалеешь, что поступил так?
– Пока нет, – честно ответил Лайгон. – Пока ничего страшного не происходит. У меня выдался не самый удачный день, но за те годы, что мне везло, один день – не так уж и много. И неясно, имеет ли она к этому отношение… Она просто заявилась в этот мир, и мы можем её отсюда выдворить… или заманить к Янтарной Горе, и посмотреть, как изменится её магия защиты, найти слабое место и ударить по нему… Вариантов полно! Проблема только в Алисии… и в том, что в последние дни мне не везёт…
– А ты не думал, что это взаимосвязано? – спросил Феронд, поскольку ему казалось очевидным, что один факт – следствие другого.
– Думал, – отозвался маг. – Но на меня не воздействовала ни она, ни какой-либо другой маг… Так что приходится всё списывать на неудачную полосу в жизни… Или какое-то очень сильное и замысловатое проклятье…
– Спроси у этой колдуньи, что с тобой происходит, – посоветовал Феронд.
– Если она знает, то и сама мне расскажет, – почему-то в этом Лайгон был уверен. – Они притащилась сюда за посохом и отказалась поверить, что его нет. Если мы с ней ещё встретимся, она расскажет всё, чтобы выманить у меня его, ещё и приврёт с три короба, чтоб убедить вернуть.
Феронд не нашёл, что возразить, учитывая упрямство брата. Этот маг должен был сам дойти до решения отправиться и поговорить с колдуньей, иначе его никак не заставишь, ни уговорами, ни угрозами, ни доводами.
Глава 5
Весь следующий день что-то мешало магу жить. Этим чем-то были то мешающиеся под ногами лесные зверьки. так редко забредающие в Заречье, но по весне отчего-то совсем потерявшие страх, то залетающие в глаза мелкие мошки, которых тоже прежде не водилось в этих местах или же они просто лучше умели управляться своими крыльями и не попадали в лицо мага. Помимо мелких неприятностей природного характера, Лайгону не везло и в быту. К вечеру он откровенно устал злиться и был несказанно рад оказаться в своей постели и отдохнуть от долгого безрадостного дня..
– Ты какой-то напряжённый... – заметила Алисия, зарываясь пальцами в короткие волосы мага.
Лайгон вымученно улыбнулся: врать эльфийке было бесполезно, давно прошли те времена, когда она верила в его ложь, и теперь маг не питал иллюзий, что сможет отшутиться или же что-нибудь придумать, чтобы уйти от ответа.
– Я пока не разобрался, – ответил он и ласково потёрся носом о её щёку. – Возможно, всё хорошо, а, может, очень плохо... Так не хочется ничего выяснять...
Маг крепко обнял Алисию, думая о том, что рутина не всегда плохо, и лучше бы никто не приходил, не врывался в его размеренную жизнь и не напоминал о потерянном Шарафатдине.
– Как насчёт распить бутылочку вина? – предложила эльфийка, которую маг, сам того не замечая, сильно сжал в своих руках, и она почувствовала, что ещё немного, и он её просто раздавит.
– Да, вино не помешает, – согласно кивнул Лайгон, отпуская её.
– Ты можешь подождать здесь, я принесу, – улыбнулась эльфийка, накидывая на плечи плащ: вечерами всё ещё бывало холодно.
Предложение было неплохим, но маг тоже пошёл к двери:
– Вместе прогуляемся.
Идти за вином предстояло довольно далеко, но поздний вечер встретил приятной прохладой, отрезвляющей голову и прекрасным небом с россыпью звёзд. Небо было чистое-чистое, ни одного облачка не видно, и листья на деревьях только начали появляться из набухших почек, так что светло было и красиво. Да ещё и цветы, названия которых Лайгон не знал, цвели вдоль дорожек и светились слабеньким белым цветом. Алисия как-то рассказывала магу легенду об этих цветах, только он не запомнил. Понял только, что они зацветают, стоит только сойти снегу и выбирают для цветения три самые холодные ночи, а потом всё лето стоят без цветов и только под осень снова выжидают холодных ночей и цветут. Подумав о холодных ночах. он улыбнулся уголками губ: наверняка ведьме надоест караулить его. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и почувствовать, бродит ли ещё по окрестным лесам его незваная гостья или уже нет. Однако для мага, который в основном использовал магию для ведения боя, да и то давно не практиковался, это оказалось слишком сложной задачей. Будь он один в Заречье, наверняка бы получилось, а так – нет, слишком много народу вокруг.
Алисия повернула к невысокому сооружению, слившему наземной частью входа в погреба. Прошептав что-то и сделав несколько пассов руками, она отворила дверь и потянула мага за руку следом за собой. Эльфийка дунула, что-то шепнула, и в тёмном небольшом помещении вспыхнули факелы, осветившие тёсанную из камней лестницу, ведущую вниз. Лайгон пропустил Алисию вперёд – она, в отличии от него, знала, где что лежит и какое вино лучше подойдёт для этого вечера.
Пройдя первые четыре ступени – а они были довольно удобные, хоть и частые – Лайгон чуть не оступился, пробормотал ругательства себе под нос, и благополучно завершил спуск по лестнице. Однако в самом подполе здорово ударился головой о потолок, что было как-то неожиданно и до обидного больно.
– Проклятье! – прошипел Лайгон, потирая ушибленную голову. – Здесь всегда такие низкие потолки?
– Да... – растерянно ответила Алисия, глядя на негодующего мага. – Не расстраивайся так, просто неудачно вышло, с кем не бывает?
– Со мной... не бывало... – отозвался Лайгон, припоминая, сколько раз приходил в эти погреба за вином и ни разу не ударялся о потолок в этом коридоре.
Следовало срочно что-то решать. Больше так жить было невыносимо.
***
Благородное эльфийское вино всё ещё согревало изнутри, когда маг стоял около последнего дома на окраине Заречья и напряжённо вглядывался во тьму, гадая, есть ли там ведьма, ожидает ли его, и, если ожидает, то заметила ли уже или пока нет и есть шанс напугать её неожиданным появлением.
– Ты далеко? – спросила Алисия, подходя сбоку.
Мага давно не пугали её внезапные появления, и он только улыбнулся.
– Нет, не далеко, – он посмотрел на неё и в который раз залюбовался: в ночном свете эльфийка была особенно прекрасна, её волосы словно светились, и, глаза тоже, становясь в такое время суток зелёными, прямо как у него самого. – Я же сказал – нужно кое-что уладить...
– Это связано с тем, что происходит с тобой последнее время?
– А что со мной происходит? – переспросил он наигранно удивлённо, так как знал: провести Алисию у него не получится, просто хотелось услышать, как со стороны смотрится проявление проклятия.
– Тебе не везёт, – припечатала эльфийка.
– Пожалуй, – не стал отрицать очевидное маг. – И именно с этим я хочу разобраться. Не ходи со мной, ладно? – без особой надежды спросил он и эльфийка его удивила, пожав плечами и ответив:
– Не ходи далеко. Я хочу, чтобы в случае чего часовые успели к тебе на помощь.
Лайгон улыбнулся:
– Мне не понадобится помощь...
Он двинулся во тьму леса, где свет лился только с неба, из ночных неярких светил. Здесь, в отличии от эльфийского города, не произрастало никаких люминесцирующих цветов и растений, даже светящихся гнилушек не наблюдалось. Отчего-то ночь стояла необычайно тёмная, а тропы, которые выбирал Лайгон, проходили под густыми кронами деревьев, не давая валинкарцу никакого шанса разглядеть, что лежит под ногами. В результате он то и дело спотыкался, несмотря на то, что шёл крайне осторожно, справедливо решив, что такими темпами можно угодить и в яму, и в овраг, да и мало ли куда ещё.
Дорога давалась ему столь нелегко, что он совсем не удивился, когда ведьминой полянки не оказалось на должном месте. Маг разочарованно вздохнул: заблудиться в родном лесу – это было уже как-то унизительно, словно клятый Шарафатдин специально издевался над ним.
– Эй! – крикнул он во весь голос. – Эй ты! Колдунья! Поговорить надо!
Он замолк и прислушался. Эта тёмная ночь была тихой, и он без труда смог уловить шорохи где-то слева, в той стороне, где сейчас находилось Заречье. Валинкарец в душе порадовался, что невезение никак не сможет сказаться на его навыках, таких, как приобретённый острый слух. Это было небольшим утешением, но всё же Лайгон решил не двигаться с места, пока девушка-колдунья не явится к нему сама: не очень-то хотелось показывать ей, что проклятье действует вовсю, хотя он не был уверен, что она не наблюдала за ним ранее, втихаря глумясь над его неуклюжестью.
Девичья фигурка всё в том же скромном длинном платье и с едва различимой шалью, тускло светящейся в темноте, подошла к магу. Он сумел увидеть её, лишь когда она приблизилась, хотя слышал каждый её шаг и дыхание.
– Вернулся-таки? – поприветствовала его колдунья, останавливаясь так близко от него, что ему стало неуютно: он не любил, когда нарушали его личное пространство, но отходить не стал.
– Да, вернулся, – подтвердил он очевидное. – И я недоволен, что ты ошиваешься здесь… – он неопределённо мотнул головой в сторону Заречья.
– Неужели пришёл попросить уйти? – издевательски спросила колдунья, точно зная, что он пришёл вовсе не за этим.
– Попросить? – Лайгон усмехнулся, поскольку при желании мог бы вышвырнуть её отсюда в два счёта, не он, так эльфы уж точно. Он улыбнулся неискренней улыбкой: – Нет. Пришёл выслушать тебя, в прошлый раз ты рассказала мне не всё, верно?
Девушка смотрела серьёзно, её тёмные глаза, цвета которых маг так и не мог разглядеть, сверлили его недобро.
– Я рассказала главное: ты должен вернуть мне Шарафатдин, – сухо ответила она.
Маг нахмурился: девушка, кажется, поняла, что он не уничтожит её и теперь вела себя раздражающе, не желая выкладывать всю известную ей информацию. Лайгон не собирался упрашивать: чутьё подсказывало, что он нужен ей куда больше, чем она ему, так что в итоге он всё равно разузнает то, зачем пришёл.
– Как твоё имя? – спросил маг, резко меняя тему разговора, этим самым заставая ведьму врасплох.
– Что? – переспросила она, моргнув несколько раз, словно маг ей чудился и она старалась отогнать видение.
– Хочу знать, с кем говорю! – пояснил своё любопытство валинкарец. – Имя твоё, то бишь.
Девушка прищурилась и спросила с вызовом:
– А ты помнишь имя того, кого обокрал?
Маг вздохнул, мысленно ругая Феронда: не стоило озвучивать этот его глупый вопрос, который создаёт иллюзию заинтересованности личностью собеседника. Из-за этого разговор пошёл совсем не так, как было нужно.
– Не помню, – резко ответил маг. – Кстати, я не крал. Он сам отдал мне посох.
– Но ты обманул его! –воскликнула девушка и даже в сердцах топнула ножкой. – Моего деда звали Ивладий, и он был достойнейшим колдуном моего мира… да что там, многих миров! – кажется, она была готова ещё долго говорить, причём распалялась она с каждым словом, речь её становилась громче, а жесты резче.
Лайгон посмотрел в сторону, вздохнув: он не собирался выслушивать слова, восхваляющие виновника его нынешних неприятностей. И вообще, эта девица так разоралась, что он всерьёз опасался, что сейчас их услышит всё Заречье, и не останется ни одного эльфа, который был бы не посвящён в его личные проблемы.
– Ладно, можешь не говорить мне своё имя… – прервал он всё ещё что-то втолковывающую ему девушку.
Она замолкла сразу, и маг заметил на себе её пристальный изучающий взгляд, при этом по-прежнему глядя в темноту леса.
– Юстика, – сказала колдунья, и маг улыбнулся: как же просто было манипулировать подобными ей созданиями.
– Лайгон, – вежливо представился валинкарец в ответ, слегка кивнув ей и делая вид, что не помнит, как она обращалась к нему по имени в прошлую встречу.
– Я знаю, – сухо заметила девушка. – Твоё имя я запомнила навсегда, поскольку никогда прежде не встречала столь подлое создание!
Лайгон широко улыбнулся: давно никто не упрекал его в подлости, и это навевало приятные воспоминания. Конечно, не от каждого это бы прозвучало, как комплимент, то от Юстики – вполне. Маг внимательно смотрел на неё, и в это время принимал непростое для себя решение: привести эту ведьму в Заречье и познакомить с теми, кому она сможет поверить и понять, наконец, что нет у него больше посоха и ждать от него ей нечего.
– Ладно, пойдём, – вздохнул он так, словно это она уговаривала его привести её в царство эльфов, а он нехотя сдался.
– Куда? – недоверчиво посмотрела на него Юстика.
– К эльфам, – просто ответил маг. – Раз ты так долго искала меня, должна была изучить различные народы и знать, что убивать тебя эльфы не будут.
– Зачем мы пойдём туда? – колдунья всё ещё смотрела с сомнением на мага.
– Я пойду туда, потому что я там живу, а ты – потому что я устал говорить с тобой, а там найдутся те, кому это будет интересно: и про деда твоего выслушают, и про то, какое я подлое создание... Ты же всё равно ничего толком мне не объясняешь, только на уши садишься, а я этого не люблю.
Он пошёл в сторону Заречья, не заботясь о том, последует ли за ним Юстика. Идти приходилось медленно, чтобы не навернуться, и это раздражало мага, поскольку колдунье могло показаться, что он специально не торопится, чтобы она успела его догнать.
Юстика пошла на расстоянии, это Лайгон услышал, стоило ей двинуться с места, и так и шла до самого Заречья. Она ничего не говорила, за исключением коротких фраз, подсказывающих направление:
– Левее. Не сворачивай. Сейчас направо.
Валинкарца это даже устраивало, поскольку приходилось признать: найти дорогу было для него сложно, хотя прежде он отлично ориентировался. К тому же ведьма раздавала указания спокойно, даже как-то устало и робко. Видно, не очень-то хотелось ей идти к эльфам, но находиться в лесу в ожидании, пока маг одумается, ей наскучило, и потому она шла с ним.
– Я много знаю о твоей новой жизни, – сказала она, когда огни Заречья, такие тусклые, как казалось Лайгону прежде, и показавшиеся такими яркими сейчас, были уже видны меж деревьев.
– Молодец, – безразлично похвалил Лайгон.
– Думаешь, твои друзья станут покрывать тебя? – полюбопытствовала девушка. – Или надеешься найти способ сохранить посох при себе и заслужить его прощение?
Валинкарец остановился, подождал, пока Юстика приблизится и внимательно посмотрел на неё. Она что, так и не поняла, что посоха у него нет? Да и какое ещё прощение можно пытаться получить от вещи?
Лайгон смерил Юстику пристальным пронизывающим взглядом. Ему было интересно узнать всё и сразу, но вида он не подавал. Когда девушка отвела взгляд, смутившись, Лайгон усмехнулся:
– Раз ты много знаешь о моей новой жизни, должна знать: мои друзья не станут обижать тебя... если ты расскажешь им правду, которую не хочешь говорить мне.
Ведьма не ответила, и маг двинулся к поселению эльфов, почувствовав, наконец, себя в безопасности и шагая более уверенно.
Глава 6
Лайгон хотел привести ведьму к Элдору, чтобы тот очаровал её своей светлой добротой и сумел выведать всё, что требуется. Оставив девушку ждать, он сбегал за Алисией, но к своему удивлению, дома её не обнаружил. Это не очень понравилось ему, но искать по всему Заречью он её не стал, решив, что так, может, даже и лучше. По его суждениям, у Элдора было больше шансов выведать подробности проклятья, чем у Элдора и Алисии вместе взятых. Маг делал ставку на обаяние и кажущееся простодушие эльфийского правителя, то есть на всё то, что так не понравилось ему в этом эльфе при их первой встрече, и что должно было быть непременно оценено девушкой-колдуньей.
Маг довольно бесцеремонно вошёл во дворец. Стражи и часовые, конечно, видели гостей, но оставались бесшумными и незаметными, за что Лайгон был им благодарен: они могли насторожить Юстику, а ему было нужно, чтобы она чувствовала себя комфортно и прекратила что-то недоговаривать.
Лайгон впервые в жизни вежливо постучал в массивные двери тронного зала и дождался, пока они сами отворятся перед ним. Также он галантно пропустил вперёд Юстику и потому вошёл в помещение вторым и, лишь когда за ними закрылись двери, он увидел, что у Элдора гости.
Гостя было два. Одним из них являлась Алисия, что не очень-то и удивило мага. Зато второй гость давненько в Заречье носа не казал, и его появление весьма настораживало, хотя встреча была приятной.
– Алдан? – маг удивлённо взирал на старого знакомого, даже не пытаясь прикинуться безразличным к его появлению.
Удивить мага и заставить его показать своё удивление было непросто, это Тёмный отлично знал, и потому не стал нервировать Лайгона и ответил честно:
– Вокруг тебя сгущается тёмная магическая энергия, поэтому я здесь.
Маг кивнул в сторону Юстики и сказал:
– Это из-за неё.
– Это из-за тебя! – возмутилась несправедливым обвинением девушка.
Он улыбнулся, и она поняла, что маг специально дразнит её. Поняв это, она снова с прищуром посмотрела на него, и на этот раз он рассмотрел её глаза – зелёные, но не как у него, а какие-то грязно-зелёные, совсем некрасивые, как ему показалось, да ещё и с серебряным отливом.
Элдор, сидящий на лавке у окна, подошёл к ведьме и слегка поклонился в приветствии:
– Моё имя Элдор, я правитель этого города и добрый друг Лайгона. Знаю, что ты давно прибыла в наши края... – он замолк, выжидающе глядя на неё, показывая, что ждёт пояснений.
Лайгон внимательно смотрел на него: пожалуй, эльф был мил, всё, как он и рассчитывал. Да, такому, как Элдор, такие, как Юстика, должны выложить всё.
– Кто это? – шепнула на ухо валинкарцу Алисия, скользнув ему за спину.
– Ведьма, – ответил ей маг так, чтобы Юстика услышала. – Юстикой звать.
– Мне не нравится, когда меня называют ведьмой, – обернувшись на мага, заметила Юстика. – Я колдунья, я умею творить колдовство, но я не ведьма. Ведьмы – злобные существа... – она смерила мага презрительным взглядом и добавила: – Злобные – такие, как ты...
Алисия улыбнулась, заметив, что слова Юстики приятны Лайгону и ткнула его в бок, отчего маг дёрнулся, улыбаясь, и приложил палец к губам, показывая, что следует молча понаблюдать за разговором Элдора и колдуньи. Алдан молча взирал на собравшихся, не представляясь гостье, а лишь приветственно кивнув ей головой. Лайгон ощутил себя белой вороной среди этих двух приветливых эльфов, источающих доброту и обаяние. Когда-то это бы непременно стало раздражать его, но сейчас вызывало лишь улыбку: они забавляли его, и он никогда бы не хотел стать таким, как эти двое: располагать к себе всех, кто встречается на жизненном пути, было совершенно не его манерой общения.
Зато на Юстику общество эльфов хорошо подействовало. Как и было задумано.
– Я пришла в ваш мир с целью найти свою вещь... – принялась излагать девушка, почувствовав себя в безопасности и прекратив волноваться. – Вернее, вещь, принадлежавшую моему деду, которого Лайгон обманом заставил отдать её ему...
Алдан достал трубку и табак, а Элдор кивнул говорившей:
– Да, в былые дни Лайгон был способен на подобное.
Маг подумал, что и сейчас, вообще-то, способен, но ничего не сказал, стараясь быть незаметным, чтобы ведьма рассказала максимально много информации.
– Он сильно изменился, – согласилась Юстика с правителем светлых эльфов. – Но он не желает отдавать мне Шарафатдин...
Алдан, едва закуривший, закашлялся, услышав имя посоха, и тем самым обратив на себя внимание всех, но жестом показал, что не стоит беспокоиться. Юстика продолжила говорить, показавшись магу неожиданно похожей на его сестру, когда та, будучи маленькой, жаловалась отцу на своих братьев:
– Он отказывается понимать, что, пока посох не окажется у меня, проклятье будет лишь наращивать свою силу...
– Проклятье?! – перебила её Алисия, глядя то на Юстику, то на Лайгона широко распахнутыми глазами. – Ты не говорил о проклятье! – она несильно толкнула его ладонью в грудь, упрекая.
Маг поймал взгляд колдуньи: она была довольна, что эльфийка сердится на него.
– Я хотел рассказать... – начал было Лайгон, но решил, что этот разговор ждёт, и предложил: – Давай дослушаем, ладно? – он притянул эльфийку к себе, рассчитывая этим замять тему.
Алисия к нему прильнула, чувствуя, как тёплые руки гладят её предплечья, и тоже решила, что обсудить детали можно и позже.
– Так что там с Шарафатдином? – подал голос Алдан, не сумевший скрыть тревогу от проницательного мага.
– Он у него, – ткнула пальцем в сторону Лайгона Юстика. – Он не мог его никуда деть! Он мог не знать истинной ценности этого артефакта, но интуиция не могла не подсказать, что расставаться с ним нельзя! Так что если ваш друг вам дорог, убедите его вернуть мне посох!
– Хм... – задумчиво выдыхая дым, приятно пахнущий чем-то сладким и терпким, отозвался Тёмный.
– Боюсь, он не сможет вернуть тебе посох, – ответил Элдор. – Понимаешь ли, если я верно понимаю, о чём мы говорим, то он... уничтожен...
– Ты верно понимаешь, – кивнул Алдан. – Я слышал об этом посохе, но никогда не видел, поэтому не узнал его в руках Лайгона. Это действительно добротное изделие, подобных ему просто нет, он был уникален... Некоторые народы считают, что подобные вещи стремятся быть уничтоженными, так что, возможно, всё так, как и должно быть...
Юстика заметно погрустнела, и философские мысли Тёмного эльфа её ничуть не воодушевили. Все присутствующие задумались о чём-то, и повисла гнетущая тишина.
– Его не так просто уничтожить... – пробормотала Юстика растерянно. – Дед говорил, что невозможно...
– Это твой дед забыл нашему дракону сказать, – хмыкнул маг. – Ну что, – победно усмехнулся он. – Убедилась? Нет у меня твоего посоха!
– Но он нужен мне! – упрямо заявила девушка и маг, на миг выпуская Алисию из объятий, наигранно развёл руками, выражая сожаление:
– Извини, помочь ничем не могу.
– Вообще-то можешь... – заметил Алдан. – Знаешь, Юстика права: проклятье станет действовать всё сильнее, если посох не вернётся к той, у кого должен быть.
– И что же ты предлагаешь? – полюбопытствовал маг, чувствуя, что скоро снова ввяжется в какие-то ненужные приключения благодаря очередному простому плану Алдана.
– Достаточно только разыскать того, кто создал этот посох, и он сможет что-то придумать. Возможно, он оставил какой-то обходной путь на подобный случай. Так поступают практически все мудрые создания. А если нет, то можно убедить его воссоздать посох – это необычайно тяжело, но вполне возможно... Пожалуй, именно так и следует поступить... Это вещь принадлежала Юстикиному деду, будет честно вернуть её ей хотя бы так.
Маг посмотрел на присутствующих. Ну и что они все ждут от него? Что он бросится на помощь, желая искупить свою вину перед колдуньей, даже не попытавшись найти иной выход? И при чём тут честность вообще? Единственной возможной мотивацией могло бы быть снятие какого-то приписанного ему проклятья, но об этом Алдан вообще не сказал ни слова, а теперь смотрел на мага хитро так и с любопытством, гадая, что же тот ответит. Лайгон нахмурился и поджал губы, поразмыслил и ответил Юстике:
– Послушай меня: я не собираюсь отправляться куда бы то ни было из своего мира…
– Но посох утерян из-за тебя! – перебила его девушка, и её глаза блеснули обидой. – И твой друг прав: можно попробовать воссоздать его!
Маг устало прикрыл глаза: сколько можно говорить об одном и том же, он же ясно сказал, что не собирается ей помогать, ничуть не сожалеет о содеянном и вообще предпочёл бы подумать, как снять проклятье, а не как воссоединить артефакт с законной владелицей.
– Лайгон, – вступился Элдор. – Юстика права, и стоило бы помочь ей вернуть родовую реликвию…
– Откуда во всех вас такая привязанность к вещам? – поразился маг, глядя на эльфа.
– А у тебя её нет? – поинтересовался Алдан. – Ты сам говорил, что взял с собой посох, когда тебя изгоняли из Валинкара, хотя к тому моменту он был простой палкой и не более того.
– У меня нет привязанности, – ответил маг и, подумав, исправился: – То есть, может, и есть, но не столь сильная. Мне дорого моё оружие, но я, как вы знаете, не очень-то расстроился, когда Шарафатдину пришёл конец!
– Ты не считал его своим, – заметил Алдан. – Кроме того, ты берёг его и был привязан к нему, что не говори… Или взять, к примеру, твой меч, дарованный Эйдисом. Ты ведь не стал бы бросать его и наверняка бы расстроился, случись с ним что.
– С ним и не случится, – прошипел маг, недовольный тем, что этот тёмный эльф посмел в который раз в чём-то уличить его. – А если бы я прощёлкал его, как дед Юстики, то точно бы не стал обращаться к тому, кого считаю подлым негодяем, за помощью! – он посмотрел на колдунью и добавил: – Знаешь, твой покойный колдун не одобрил бы решение отыскать меня.
Маг с удовольствием наблюдал, как лицо девушки менялось. Ему показалось, что она расстроилась, но постаралась не показать вида и быстро вернула себе гордый и уверенный облик.
– Я справлюсь и без тебя, Лайгон, – ответила Юстика. – Я лишь хотела отнять у тебя принадлежащую…
– Некогда принадлежащую, – ехидно поправил маг.
– Некогда принадлежащую мне вещь, – согласилась девушка. – А потом мне показалось, что ты стал намного лучше, чем был тогда, и я захотела предложить тебе искупить свою вину…
– С чего бы мне захотеть искупать свою вину, если виной всему глупость и наивность старого колдуна? – поинтересовался Лайгон, не упустив возможности позлить колдунью.
– С того, Лайгон, – ответила девушка. – Сколько лет прошло с тех пор?
– Я не считал, – хмыкнул маг, который вообще потерял счёт времени, живя безмятежной жизнью.
– Прошло почти двадцать шесть лет. Стоит начаться новому году, и на тебя обрушится проклятие…
– Чушь! – отозвался маг, хотя почувствовал, что Юстика не лжёт и что это и есть причина его невезучести, столь неожиданно ставшей его вечной спутницей. – Полнейшая чушь! – не собирался признавать правоту колдуньи мужчина. – Если бы проклятие существовало, то обрушилось бы сразу, как только я заполучил этот посох.
Юстика поверила в то, что маг не принял её слова всерьёз: для тех, кто знал его плохо, он умел притворяться превосходно, даже когда плохо справлялся с эмоциями, как сейчас. В его голове уже вырисовались все нерадужные перспективы того, что проклятье есть, а посоха нет, и неудачи его будут преумножаться, пока не пройдёт ровно двадцать шесть лет Что будет потом, он даже не хотел думать.
Колдунья же пожала плечами и решила просветить мага:
– Все подобные вещи в моём мире проклинаются, чтобы не попасть в чужие, и тем более, злые руки. Мой дед сделал отсрочку на максимальное количество лет, надеясь, что это поможет ему не быть причастным к мучительной гибели того, кто посягнёт на посох. Ивладий не был любителем вещей и не считал, что посох может стоить чьей-то гибели… Даже если это гибель подлеца и предателя… И даже если этот посох – Шарафатдин…
Она посмотрела в глаза Лайгона с вызовом, словно её слова должны были вызвать какой-то шквал эмоций, но маг так и не понял, каких именно она ждала: раскаянья, что он обидел столь благородного старца, ужаса перед неминуемой гибелью или злости на то, что ему снова напомнили о том, кем он был. Но вместо всего этого он испытывал лишь тревогу: да, он снова попал в неприятности, и на этот раз довольно серьёзные и касающиеся его напрямую. Это тревожило, но для паники было пока рано: Лайгон привык всегда из всего находить выход, а путешествие в мир-двойник, где он впервые впал в беспросветное отчаянье, научил его, что всегда в критический момент придёт какой-нибудь счастливый случай. Только вот был большой вопрос: придёт ли он к тому, кому на пятки наступает проклятье, усиливая невезение с каждым днём.
