Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 66 страниц)
Глава 5
Они спешились. Лайгон огляделся. Это было не то место, где однажды они бывали. Совершенно не то. Маг посмотрел на брата с любопытством и некоторым уважением. Выходило, что Феронд не так прост, как ему всегда казалось. Этот скучный приверженец традиций, любитель пиров и сражений, да и в общем-то недалёкий, как и все жители Валинкара, субъект имел свои тайны. По крайней мере, одну. Зачем-то он бывал в горах и зачем-то пожелал посетить их вместе с неожиданно возвратившимся братом.
– Ну и как тебя сюда занесло-то в первый раз? – усмехнувшись, спросил маг.
– Долгая история, – признался Феронд. – Скоро узнаешь... я надеюсь...
– Я тоже на это надеюсь, – заметил Лайгон, разглядывая неприветливые горы и тёмные расщелины. – Может, подождём рассвета?
– Нет, – ответил Феронд коротко.
Он не мог больше ждать. Не мог больше позволять себе оттягивать неприятный момент раскрытия тайн. К тому же не было уверенности, что Аринго выполнит его просьбу и поможет странному незнакомцу рассказать свою невесёлую историю. Хотелось поскорее узнать, что ждёт его в подземелье. Поскорее увидеть реакцию мага и не тешить себя надеждой, что тот сможет простить его или решит постараться понять. Маг тем временем пристально смотрел в мрачное лицо брата. Любопытство разгоралось всё сильнее, и он поторопил:
– Веди уже!
Феронд подошёл к краю ущелья и осторожно стал спускаться на дно, поскольку не совсем уж отвесная стена позволяла это сделать. Маг смотрел за его действиями с интересом, но тоже решил спуститься примитивным способом: хватаясь за уступы и выверяя каждый шаг. Для мага сложности в этом не было никакой, и вскоре он стоял в ущелье и разглядывал обступившие его со всех сторон горы. Мрачновато это смотрелось в полутьме. Но магу было действительно нечего бояться: меч и магия были при нём. Он дождался, пока брат спустится и вопросительно уставился на него.
– Здесь есть расщелина, и можно спуститься вниз, – пояснил тот. – Там живут наши предки...
– Меньше слов, Феронд... – попросил маг. – Всё равно сегодня у тебя плохо получается облачать в них свои мысли.
Мужчина не стал настаивать и пошёл к зияющей чёрной расщелине, уходящий глубоко вниз. Ореливиевый трос был на месте и надёжно закреплён. Феронд принялся спускаться вниз, держась за него и упираясь ногами в каменную стену. Лайгон свесился вниз и попытался разглядеть дно. Не вышло. Но брат спускался на редкость медленно, и это немного раздражало нетерпеливого Лайгона.
– Прыгай, – сказал маг.
Феронд посмотрел вниз. Там было темно и совершенно не хотелось отпускать ореливиевый канат и бросаться туда, чтобы сэкономить время.
– Нет, там глубоко, нужно спускаться по тросу... – ответил он Лайгону.
Маг наблюдал за осторожными движениями брата и понимал, что это на редкость скучное и незанимательное зрелище. И всё же он какое-то время не настаивал на своём предложении, пока ему окончательно не надоело ждать.
– Хватит! – попросил он. – Говорю тебе, прыгай! Не разобьёшься ты, я подхвачу...
Феронд поднял голову и посмотрел на брата. Тот хмуро глядел на него в ожидании.
– Это как? – спросил Феронд, не очень представляя, как Лайгон сможет помочь ему не разбиться.
– Это магией, братишка! – ехидно отозвался Лайгон. – Ты, возможно, забыл, но я маг!
Нет, этого Феронд не забывал никогда. Только вот подлый металл, из которого состоял и сам трос и основа планеты, внушал мужчине опасения.
– Но горы содержат ореливий! – напомнил он магу.
– О, да! – кивнул Лайгон. – Поверь, я это чувствую, и это неприятно. Но силы всё ещё при мне. Прыгай уже, мы тратим время!
Решив довериться магу, Феронд, вздохнув, разжал пальцы и прекратил упираться ногами в стену. Недолгий полёт вниз закончился зависанием тела над каменной поверхностью пола и последующим на неё приземлением. Лайгон не обманул и не попытался проявить вредность или подшутить. Феронд почувствовал, что магу действительно неинтересно больше досаждать ему.
– Может, отойдёшь в сторону? – предложил Лайгон, которому Феронд своим присутствием внизу мешал прыгать.
Лайгон прислушался к шорохам внизу и сделал вывод, что брат послушался. Маг решительно прыгнул в тёмную расщелину. Левитацией он владел не на высоком уровне, но мог обеспечить безболезненное приземление при прыжках или падениях с высоты. Оказавшись в темноте, но на твёрдой почве, Лайгон тут же сотворил светящийся шар. Феронд смотрел на мага во все глаза. Ореливий действительно не успевал отбирать его энергию.
– Ну что ты так смотришь? – спросил Лайгон, неверно истолковав оторопь брата. – Да, мне нужен ореливий и я не собираюсь сводить с тобой старые счёты.
– Это пока, – заметил Феронд и, подумав, тихо сказал: – Я должен признаться тебе, что однажды совершил то, за что ты вправе ненавидеть меня...
Маг посмотрел на виноватого понурого брата и ответил:
– Ты полюбил говорить загадками. Но мы здесь, как ты и хотел. Что дальше?
Он отнёсся к словам брата не серьёзно, полагая, что вряд ли Феронд привёл его именно сюда, чтобы покаяться. Маг осмотрелся, но камни, окружающие путников, были серыми и неприметными.
– Если я правильно помню, ореливий должен быть ярко-синий или что-то вроде того... Здесь его нет, – заметил Лайгон.
Феронд решил ввести в курс дела брата и потому рассказал ему о дальнейших планах:
– Нам нужно найти одного... в общем, того, кто зовётся Аринго...
– Аринго? – переспросил маг, глядя на Феронда с удивлением и некоторым уважением: он и не думал, что кто-то, помимо него, знает имя этого давно почившего раба. Лайгон был настолько поражён фактом, что в голове его брата есть некоторые знания, которые можно было почерпнуть лишь из книг, что даже переспросил: – Валинкарца, что жил много тысяч лет назад и бесследно исчез перед поединком с предком Мэггона?
– Да, именно его, – кивнул Феронд и вздохнул, поскольку маг ещё более ошарашенно уставился на него. – Это долгая история, но… она не имеет отношения к тому, что хочу поведать тебе я.
– Ладно, пойдём, – согласился маг и жестом предложил Феронду идти первым, поскольку сам он не знал дороги.
Они шли по знакомым Феронду туннелям, и мужчина уже знал, что скоро они попадут в ухоженные коридоры, где в аккуратных комнатах и залах проходит жизнь доброжелательных недлов и полумагов. Оставалось надеяться, что они встретят гостей мирно и выслушают.
У двери, разделяющей неуютные холодные каменные туннели и те, за которыми недлы и полумаги следили, Феронд остановился в нерешительности. Он посмотрел на мага и счёл уместным предупредить:
– Что бы ни случилось, не нападай на них первым…
– На кого – «на них»? – уточнил Лайгон.
– Ни на кого не нападай, – ответил Феронд. – Я поговорю с ними…
Маг скептически посмотрел на брата, но решил не спорить. Последнее время Лайгон был вполне адекватен и уравновешен, так что не бросаться на незнакомцев не казалось ему невыполнимой задачей.
Феронд открыл дверь, за которой оказался аккуратный хорошо освещённый коридор. Валинкарцы вошли в него, и практически сразу оказались замечены проходящими мимо недлами. Маг вопросительно и насмешливо глянул на растерявшегося брата.
– Не молчи, – шепнул он ему.
– Эээм… – начал Феронд и добродушно улыбнулся, чтобы недлы поняли, что он не враг. Двое недлов, мужчин, стояли, замерев, и смотрели на незваных гостей без страха, а лишь с интересом, и валинкарец продолжил: – Я… мы… хотели бы повидать Аринго… если можно…
– Можно, – ответил наименее ошарашенный недл. – Только… как вас представить и… почему у вас оружие? – он посмотрел на меч Феронда, висящий в ножнах на поясе и на рукоять меча, видневшуюся из-за спины мага.
– А они наблюдательны, – шепнул Феронду Лайгон.
Феронд глянул на мага и ответил недлам:
– У нас оружие, потому что пришли мы издалека и собирается направиться в ту часть гор, куда вы однажды спровадили своих сородичей, которые унижали рабов.
Маг смотрел на брата с нарастающим удивлением, а вот недлы, казалось, проникались к нему доверием. Лайгон не мог понять, когда, а главное, зачем Феронд успел изучить горы и познать все их тайны. Но ещё больше поразило мага следующее признание брата:
– Аринго не знает меня, но мне необходимо встретиться с ним…
Маг помотал головой. Он перестал вообще что-либо понимать. Феронд приволок его к тому, кого и сам не знал, не говоря уже о том, что этот Аринго должен давно уже быть покойником. Лайгон видел, что недлам любопытно, но слова Феронда почему-то внушили им доверие. Может, и не слова, и доброжелательно-просительная интонация, выразительные печальные глаза или что-то ещё в облике Феронда заставило недлов понять, что этот гость пришёл не с дурными намерениями, а в поисках помощи.
– Идите за нами, – переглянувшись, решили недлы.
Они пошли вперёд, а валинкарцы последовали за ними. Феронд старался идти на расстоянии, чтобы не пугать недлов. Он вообще поражался тому, что они так просто повернулись спиной к странным гостям. Лайгон разглядывал недлов и находил их весьма похожими на людей, да и на валинкарцев. Временами маг искоса смотрел на Феронда. Тот, казалось, не был рад тому, что всё прошло гладко. Его тяготило что-то такое, на фоне чего эта маленькая победа просто терялась. Маг не стал ничего говорить ему, полагая, что скоро всё само прояснится.
– Подождите здесь, – сказал недл, открывая дверь и предлагая валинкарцам располагаться в комнате для гостей. Феронд хорошо помнил это помещение – здесь в прошлый раз проживал Лайгон. Но для мага это помещение ничего не значило. Он зашёл в него вслед за Ферондом и не позволил недлам закрыть дверь. Те удивлённо воззрились на него своими голубыми глазищами со странными зрачками в форме полумесяцев.
– Мой брат не любит замкнутых пространств, – миролюбиво пояснил Феронд. – Мы из Валинкара, и там в каждом помещении есть окна… – он посмотрел на недлов и попросил: – Оставьте открытой дверь…
Те спорить не стали и пошли куда-то дальше по коридору.
– Феронд… – усмехнувшись, покачал головой маг. – Ты когда-нибудь прекратишь стремиться быть приятным для всех?
– Давно уже прекратил, если ты не заметил, – отозвался мужчина, присаживаясь на стул. – Потому что не получается нравиться кому-либо, когда противен сам себе.
Маг оглядел хмурого запущенного валинкарца и спросил с лёгкой издёвкой:
– Ты не пробовал мыться, стричься или носить чистую одежду? Может, валинкарцы бы к тебе потянулись?
Феронд глянул на него и вздохнул. Легко было говорить магу, который пока ничего не знал. Феронд боялся представить, какой будет его реакция на открывшуюся правду. И потому потупил взгляд, переводя его в пол. Маг подумал, что это начинает надоедать. Он пришёл в Валинкар не для того, чтобы разбираться в проблемах и душевных терзаниях своего брата, но тот всем своим видом, поведением и словами провоцировал на это. Лайгон решил не поддаваться, зная, что всё равно правды ему так просто не скажут.
Он подошёл к столу и уселся на него, разглядывая комнату. Действительно, отсутствие окон несколько угнетало, но не удивляло: Лайгон много путешествовал по мирам и чего только не встречал. Продолжая изучать помещение, маг отметил, что мебель в комнате была не новая, но добротная. Деревянные стулья, стол, резная кровать, двустворчатый шкаф, расставленные на полках каменные статуэтки, изображающие животных и птиц.
Маг услышал шаги издалека и перевёл взгляд на дверной проём. Вскоре в нём показался мужчина, весьма похожий на валинкарца, с тёмными, местами поседевшими волосами до плеч и приветливыми светло-карими глазами.
– Вы искали меня? – спросил он у гостей. Лайгон посмотрел на брата, предоставляя ему возможность начать разговор.
Феронд встал и, приложив правую руку к груди, слегка поклонился в приветствии. Аринго ответил ему тем же, а маг наблюдал за ними, продолжая восседать на столе и ждать, что будет дальше.
– Мы пришли к тебе… потому что однажды мы уже встречались… Я знаю, что ни ты, ни мой брат, – он кивнул в сторону Лайгона, – не можете помнить этого, но, тем не менее, мне известно многое… и… – он замолк и безнадёжно покачал головой, понимая, насколько нелепо звучит всё, что он говорит.
Аринго подошёл ближе к нему и всматривался в незнакомое лицо. Феронд ненадолго закрыл глаза, а после посмотрел на Аринго. Мужчина не узнавал валинкарца, и этому не следовало удивляться. Хотя бы принял мирно, и на том спасибо.
– Как твоё имя? – поинтересовался Аринго, пристально вглядываясь в гостя в надежде припомнить его, хоть ранее гость и сказал, что это невозможно.
– Феронд, – ответил валинкарец. – Однажды ты и твой народ спасли нам жизнь…
Маг приподнял брови, поражаясь тому, как много последнее время его брат говорил несусветных вещей, но промолчал, с интересом глядя за реакцией собеседника Феронда. Тот был удивлён и некоторое время молча продолжал разглядывать валинкарца.
– Зачем же вы снова пришли? Вам нужна защита? – предположил Аринго.
Маг не сдержал смешок. Да, учитывая внешний вид Феронда, версия была правдоподобной. Такому потрёпанному субъекту могла понадобиться помощь и защита. Лайгон заметил, как Феронд глянул на него с немым укором, и примирительно улыбнулся ему, но тот быстро перевёл взгляд обратно на Аринго.
– Ты показывал нам свою лабораторию, – прямо сказал Феронд, огорошив собеседника этим заявлением. – У тебя есть снадобья, чтобы делиться впечатлениями… – продолжил валинкарец. – Если ты позволишь воспользоваться ими, то всё поймёшь…
Лайгон не знал, кто из них двоих – он или Аринго – поражён больше. Кажется, Аринго, поскольку маг уже немного попривык к тому, что его брат сегодня чудит.
– И я тоже всё пойму? – уточнил Лайгон у него на всякий случай.
– И ты поймёшь, – кивнул Феронд и тихо добавил: – Всё объяснится…
Аринго посмотрел на потрёпанного собеседника, потом глянул на ухоженного озадаченного Лайгона и пришёл к выводу, что стоит поверить Феронду. Он действительно смотрелся довольно-таки жалким, и при взгляде на него в первую очередь бросалась в глаза не запущенная внешность и несвежая одежда, а отрешённость и боль во взгляде. Он смотрел на Аринго с надеждой, поскольку не представлял, как рассказать брату обо всём словами. Феронд понимал, что от этого воспоминания Аринго не будет толку, осознавал, что это нужно лишь ему самому, потому что в силу собственной слабости он не мог решиться поговорить с магом.
– Хорошо, – согласился Аринго, желая помочь этому валинкарцу. – Но я пока не создал универсальное снадобье. Так что придётся выбирать: изображение, звук, запахи…
– Изображение, – не стал слушать дальше Феронд. – Вы будете чувствовать то, что чувствовал я и видеть происходящее моими глазами?
– Да, именно так всё и будет, – кивнул Аринго. – Только если воспоминание слишком большое, лучше выделить ключевые моменты и показать их, потому что иначе оно будет не в реальном времени, и мы не будем успевать воспринимать информацию… И учитывай, что без звуков мы мало поймём суть… Можно будет после этого поделиться слуховым воспоминанием…
– Вряд ли мне позволят… – пробормотал Феронд, предполагая, что Лайгону хватит и увиденного, чтобы примерно понять всё, что произошло на самом деле.
Аринго посмотрел на него с сочувствием и пригласил следовать за ним. Феронд отлично помнил путь к лаборатории, хоть и бывал в ней лишь однажды. Знакомая дверь с резными узорами и картинками отворилась перед ними, и Аринго зажёг факел, от которого по цепочке и под действием магии зажглись остальные. Лайгон пробежал взглядом по полочкам и расположился в кресле, не дожидаясь приглашения. Он сел, закинув ногу на ногу, и наблюдал за тем, как Феронд тревожно смотрит на него. Маг нахмурился. Это взгляд начинал нервировать его.
Пока Аринго отыскивал необходимую колбу, Феронд вспоминал своё прошлое посещение лаборатории. Он давно не чуял запаха, который однажды вспоминал здесь, но счёл время не уместным для того, чтобы просить у Аринго зелье, хотя снова ощутить присутствие покинувшего его спутника хотелось, пусть ненадолго и не по-настоящему.
Лайгон начинал строить неправдоподобные гипотезы относительно этой лаборатории, но счёл, что для столь сильного мага она не должна быть опасной, и потому остался сидеть на месте. Ему казалось, что сейчас выяснится, что просто часть памяти была стёрта в этой самой лаборатории. Такое могло быть, ведь когда-то Лайгон был слаб и не мог противостоять всяким снадобьям и влиянию на сознание.
– Я удивлюсь? – поинтересовался он у Феронда словно между прочим.
– Не знаю… – пробормотал он и честно предупредил: – Одно скажу точно – ты возненавидишь меня.
– Опять? – усмехнулся маг. – Что ж, нам ведь с тобой не привыкать к этому, верно?
– Не верно… Я так и не смог к этому привыкнуть, – ответил Феронд, и Аринго протянул ему колбу с бледно-серебристой жидкостью. – Пока мы не начали… – он взял колбу в руки, не решаясь открыть. – Лайгон… знай: я всегда хотел быть твоим другом… – он посмотрел в глаза мага, и тот фыркнул, отвернувшись.
Магу не нравилось то, что происходило с Ферондом. Он не мог найти этому объяснение, но чувствовал, что ещё немного, и он тоже проникнется к нему сочувствием и состраданием.
– Давай уже, пей! – поторопил Лайгон. – Сколько можно ныть!
Феронд кивнул. Действительно, всё, что он в последнее время говорил брату, смахивало на нытьё и наверняка раздражало мага. Феронд постарался припомнить что-то мирное, чтобы показать Лайгону, какими были их отношения раньше. Феронд надеялся, что где-то в глубине души маг помнит те давние времена, а это воспоминание лишь поможет ему понять, как дороги были эти моменты его брату. Феронд собрался с мыслями, воскрешая в памяти их непринуждённое общение за ужинами, и снял крышку с колбы. Последний раз он взглянул на любопытствующего не озлобленного мага, мысленно попрощался с ним, закрыл глаза и глотнул вяжущую язык жидкость. Лайгон и Аринго тоже закрыли глаза, чтобы видеть то, что вспоминал Феронд. Это не требовалось, поскольку вспоминать образы можно и с открытыми глазами, но всё же так было проще сосредоточиться.
Глава 6
Феронд вспоминал отрывками, как Аринго и советовал. Для начала вспомнил несколько мирных эпизодов из простой обыденной жизни, которая тогда была столь проста и приятна. Вспомнил первый поход к горам, где падение Лайгона напугало его и заставило со всех ног бежать к нему на выручку. Вспомнил, как маг пытался стрелять из лука и как они собрались отправиться в горы вторично. Вспоминая всё это, Феронд прочувствовал каждую эмоцию, царящую тогда в нём. Это было ужасно от того, что теперь этого не могло быть. Никакой дружбы и поддержки от мага больше нельзя было надеяться получить. Но тогда это было так естественно, трогательно и благородно. Словно мир в то время был идеален, и Феронд жил в счастливой сказке, которую ему пришлось потом разрушить. Он почувствовал, как от воспоминаний и светлых чувств его ресницы начинают тяжелеть, намокая. Но валинкарец мужественно продолжил. Вспомнил, как к нему заявился друид. Почувствовал, как тревога и паника начали заполнять его сознание. Вспомнил, как тогда вышел из комнаты, готовый к бою, и встретил встревоженного Лайгона. Дальше, пропустив лишние детали, показал, как их угораздило попасть в ловушку недлов, и как Гринор ушёл, бросив их в камере. Феронд старался не упускать важных моментов, да и немного их оказалось, учитывая, что три недели в плену проходили весьма однообразно.
Феронд подробно показал встречу с Аринго и общение с ним, позволил почувствовать, насколько он доверял и симпатизировал этому седовласому мужчине и насколько радушно тот принял гостей. Он постарался показать Валинкар и, когда события тех дней стали яркими образами и вновь вспыхнувшими чувствами безысходности, Феронд почувствовал, что из крепко зажмуренных глаз по щекам его покатились слёзы. В те далёкие дни, когда он переживал всё это впервые, он был сильнее. Гораздо сильнее, чем сейчас: предательство своих идеалов сильно подкосило его. Он показывал тот день в подробностях, надеясь, что Лайгон сможет, прочувствовав его отчаянье, попытаться понять его.
Но маг оставался магом. Он чувствовал то, что переживал Феронд, но его сознание по-прежнему было при нём, и он осознавал, что это не его чувства и эмоции. Он видел то, чем стал бы Валинкар, приди Гринор к власти. Не впечатлило. Видел Эйдиса, говорившего с Ферондом. Это удивило. Сперва Лайгон даже не понял, почему Феронд продолжил показывать, хотя пошли воспоминания того, что маг и так прекрасно помнил. Позже он понял, зачем: пытался показать, что он чувствовал на самом деле, обижая своего брата. Теперь Лайгон видел, как после каждой стычки с ним, Феронд подолгу сидел, обхватив руками голову и проклиная себя. Это не вызвало жалости, лишь холодное презрение. Он видел, как умирал Гринор. Это вызвало лёгкую самодовольную улыбку. Пусть всё было подстроено, пусть он играл не по своим правилам – но были моменты, которые дарили ему истинное наслаждение.
Феронд решился открыть глаза и посмотрел на Лайгона со смесью боли, страха и отвращения к себе. Глаза мага были открыты. Злой огонь ярости бушевал в них и они выглядели потемневшими, а не светлыми, как обычно. Маг сидел, не моргая, и следил за сменяющимися в голове образами. Его ладони сжались в кулаки, и Феронд видел, что энергия выходит из-под контроля: кисти рук мага опасно светились синеватым светом и тёмный синий туман начинал расползаться, появляясь в зажатых кулаках и просачиваясь сквозь пальцы. Дыхание Лайгона участилось и стало тяжёлым, а крылья носа раздувались в такт дыханию. Феронд понимал, что лучшее сейчас – сбежать. Постыдно скрыться подальше от разъярённого мага. Но он не собирался этого делать, готовый принять на себя гнев, который брат неминуемо обрушит на него, как только досмотрит воспоминания до конца.
Феронд снова прикрыл глаза и продолжил вспоминать. Он хотел закончить на том разговоре, который состоялся у них давным-давно перед изгнанием Лайгона в далёкий мир. Последний их разговор на долгие десятилетия, пропитанный его страхом за брата и непониманием его поступков. Но потом решил показать встречу с Тёмным Эльфом, чтобы брат понял, что он ждал вестей от него и был рад хоть что-то узнать о его судьбе.
Когда изображение исчезло, Лайгон ещё долго смотрел в одну точку. Аринго вздохнул и, кивнув Феронду, покинул помещение, оставляя братьев наедине. Феронд нервно ожидал реакции Лайгона, и не смог скрыть страха, когда маг перевёл на него свой горящий бешенством взор.
Мгновение он смотрел на брата, словно видел его первый раз в жизни. Причём словно перед ним было самое презренное существо на свете, которое следовало немедленно уничтожить. Феронд нервно сглотнул, но взгляда не отвёл. Его покрасневшие влажные глаза смотрели прямо и красноречиво говорили о том, что их обладатель готов к любому развитию событий. Он предполагал, чем всё закончится. От отчаянья в голову полезли мысли о том, что друид обещал ему счастье и жизнь с любимой. Обманул? Хотел вселить надежду, чтобы он выполнил всё, что нужно? Сейчас совершенно не казалось, что у него будет шанс выжить и, тем более, помириться с братом. Лайгон казался совершенно безумным и не контролирующим себя, а это было опасно.
Додумать он не успел, поскольку магическая энергия с силой вырвала его из кресла и впечатала в стену, не позволяя ни осесть на пол, ни пошевелиться. Руки мага были направлены на своего врага, и туман, ползущий от них, оказался удушливым. Лайгон раскрыл ладони, готовый в любой момент швырнуть в Феронда смертельную дозу энергии.
– Что же ты молчишь? – спросил маг насмешливо.
Феронд постарался выдохнуть. По крайней мере, в одном он ошибся: Лайгон отлично контролировал свои силы, и даже сохранил свою привычку издеваться даже в самых неподходящих ситуациях, даже превозмогая собственные душевные страдания. Но ответить магу было нечего, да и туман не позволял набрать в лёгкие необходимое для произнесения слов количество воздуха. Что он мог сказать? Воззвать к жалости по отношению к его семье, напомнив, что его будут оплакивать? Может, и не будут, если узнают всю правду. Попросить прощения? По горящим ненавистью холодным глазам было ясно, что для него это прозвучит ничтожно. Попытаться доказать, что всё было сделано правильно? Да он и сам давно не верил в это. Поэтому промолчал.
Маг ударил его в челюсть, и Феронд про себя отметил, что его брат силён. Защищаться он не стал и снова посмотрел в глаза магу. Было страшно. Очень хотелось узнать, правильно ли Лайгон всё понял из увиденного, но спросить было невозможно. Маг смотрел в покрасневшие глаза противника и презирал его. Лайгону хотелось убедиться в том, что его брат действительно жалок, потому что лишь ощущение, что он не достоин, чтобы с ним драться, могло спасти его от незамедлительной расправы.
– Боишься смерти? – снова усмехнулся Лайгон, с неудовольствием замечая, что страх покидает карие глаза, оставляя их совершенно пустыми, равнодушными и безучастными. – Боишься? – повторил он свой вопрос требовательнее.
Феронд отрицательно покачал головой. Боялся бы – не стал показывать воспоминания. Но и этого он не сказал вслух.
Маг резко приблизился и прошипел ему в лицо, разгоняя своим дыханием удушливый туман:
– Думал, я убью тебя? Думал, я подарю тебе то, чего ты так хочешь – забвение? Ты ненавидишь себя. В этом мы похожи: я тоже тебя ненавижу! – он смотрел, как глаза собеседника снова наполняются эмоциями и улыбнулся: это были боль, смятение и отчаянье – как раз то, что он и хотел сейчас в них видеть. – Ты отправишься со мной! – к чувствам, что смешались в карих глазах, добавилось неверие и непонимание. – Ты втянул меня в эту историю, и теперь пойдёшь со мной. Будешь сражаться бок о бок со своим братом, в надежде однажды искупить свою вину, спася мне жизнь! Я, видишь ли, обещал друиду ореливий. Так вышло, что теперь я, вроде как, обещания свои держу. Так что металл мы ему доставим. Дальше – крутитесь сами!
Он говорил с усмешкой, и даже без должного презрения. Но глаза его с лихвой окупали недостаток отрицательных чувств, вложенных в слова, хотя при этом они блестели от начинавших наполнять их слёз.
– Как скажешь, Лайгон, – ответил Феронд и закашлялся, так как дым попал в лёгкие.
Маг не удержался и отшвырнул брата в сторону, на пол. Даже не взглянув на него, он покинул помещение. Требовалось побыть одному и осознать то, что он увидел и почувствовал.
Феронд поднялся на ноги, откашлялся и подумал, что всё прошло подозрительно мирно. Он ожидал, что Лайгон выместит на нём свою ярость, но он не выместил. Складывалось впечатление, что маг что-то задумал или взял время, чтобы задумать. Мужчина сел на диван и, запрокинув голову, уставился в потолок. Он думал, что станет легче, если рассказать, если Лайгон узнает правду. Оказалось не легче. Наоборот, только успокоившийся маг теперь снова пылал ненавистью к нему.
Спустя некоторое время Аринго нерешительно заглянул в лабораторию и спросил у сидящего на диване мужчины:
– Живой?
Феронд глянул на него и кивнул. Живой, только этого казалось так мало. Аринго устроился рядом с ним и сказал:
– Знаешь, я думаю, всё будет хорошо… Ты многое пережил, и однажды твой брат поймёт твои чувства.
– Ты считаешь, их можно понять? – поинтересовался мужчина.
– Конечно, – убеждённо ответил собеседник. – Он вспыльчив, но все вспыльчивые обычно отходчивы…
– Это не про него, – невесело усмехнулся Феронд. – Лайгон вспыльчив и… – он не стал договаривать, задумавшись.
Можно ли было назвать отходчивостью то, что Лайгон спустя десятилетие пришёл в Валинкар без желания поквитаться? Феронд не был уверен, что приди он раньше, был бы столь же миролюбив. Он вспомнил давний разговор с Тёмным Эльфом и то, что тот говорил о хорошем отношении Лайгона к своей семье, хоть тот пока и не признавался в этом. Только, казалось, теперь-то он уж точно не признается, особенно Феронду. Да и не знал эльф всей правды, чтобы делать верные выводы. Валинкарцу очень хотелось бы поговорить с Эйдисом или Тёмным Эльфом… да с кем-нибудь! Он так давно не разговаривал с кем-то мудрым, а так хотелось чьего-то совета или доброго слова.
– Аринго, скажи, стоило показывать всё это? – тихо спросил он.
– Стоило, – ответил он уверенно. – Иначе бы ты всю жизнь мучился, а так скоро всё разрешится. Главное, не кори себя: если твой брат решит быть тебе врагом – это будет его выбор, а не твоя вина.
Сказать было проще, чем поверить в услышанное. Феронд устало и безнадёжно вздохнул.
