Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 66 страниц)
Лайгон с удивлением обнаружил, что он единственный, кто вообще думает. Во всём Валинкаре пытливый ум был лишь у него, и лишь он видел в глупых сказках скрытый смысл. То, из чего Феронд делал глупый вывод, что надо прожить всю жизнь с любимой, Лайгон видел проблему в поиске этой самой любимой. И теперь он видел, что Элара точно так же не понимает, для чего он хотел, чтобы Феронд послушал её сказки. Она видела его с Бравой, и совершенно не понимала, что не нравится в этом союзе Лайгону. Маг осознал, что пришёл зря. И в то же время ему сразу как-то стало легко. Не было весомых причин разубеждать окружающих в их заблуждениях. Элара смотрела искренно и ласково, отчего Лайгон добродушно улыбался ей. Она, видимо, полагала, что убедила его, так как светло-зелёные глаза засветились умиротворением. На самом деле, он просто принял решение не вмешиваться. У него и раньше не было веских аргументов, чтобы доказывать Феронду его не правоту, но этот разговор с Эларой помог ему понять главное: ничто не мешает его брату прожить с Бравой счастливо, не подозревая, насколько его счастье неполноценно, а любовь не истинна. В любом случае, лучшей альтернативы у Феронда не было. Как, впрочем, и у самого Лайгона. Но маг твёрдо решил для себя, что он-то не сдастся во власть страстям, пленённой чьей-то пустой красотой.
Глава 8
Феронд бегом помчался к Браве. Увиденное воспоминание убедило его в том, что он готов любить одну единственную девушку всю свою несколькотысячалетнюю жизнь. Особенно, когда эта девушка была Бравой – самой прекрасной, нежной, красивой и желанной во всём Валинкаре и, как тогда думал мужчина, во всех иных мирах, если таковые существуют и книги Лайгона не лгут.
Переход со сводчатым потолком, лестница. Он взлетел по ней, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Ещё один переход. Дворец огромен, слишком огромен, чтобы можно было пройти до жилища Бравы спокойным шагом, и прожить всё это время без взгляда её тёмных зелёных глаз.
Ещё одна лестница, ещё длинней предыдущей. И кто придумал, что семья правителя живёт в обособленном крыле дворца, да ещё в самом низу, в то время, как сам дворец постоянно разрастается вверх и вширь, чтобы молодые валинкарцы могли пристраивать свои жилища? И почему Брава жила столь высоко, да ещё в противоположной части этого огромного, слишком огромного дворца.
Он прибежал к её двери, запыхавшийся, мокрый от пота и плохо представляющий, что скажет девушке, когда она откроет дверь. Он привалился к стене и постучал по двери костяшками пальцев. Из комнаты послушался возмущённый голос:
– Вообще-то я собиралась спать!
– Прости, – отозвался Феронд, но уходить не стал, намереваясь отдышаться.
Через некоторое время дверь распахнулась, и рыжеволосая девушка посмотрела на мужчину с интересом.
– Ты чего? – спросила она, оглядывая тяжело дышащего Феронда.
– Я... хотел увидеть тебя, – неловко улыбнулся он, отчего на левой щеке выступила морщина, и Брава ненадолго перевела взгляд на неё.
– Заходи, – девушка отступила от двери, пропуская в ярко освещённую комнату своего возлюбленного.
Феронд закрыл за собой дверь, оглядывая Браву. Она была в бордовом шёлковом халатике, полы которого достигали её пят. Распущенные рыжие волосы спадали по плечам, а глаза смотрели на мужчину с восторгом. Она уж и не ждала, что он придёт сегодня. А он пришёл. Красивый, взволнованный и притягательный.
– Что с тобой? – спросила она.
Он пожал плечами, не зная, как объяснить, приблизился к ней и нежно поцеловал в приоткрытые губы. Его кожа была солёной от пота, на Браву это совершенно не смущало. Девушка обвила руками шею возлюбленного, дотянулась до тесёмки, что стягивала его волосы, и освободила их от неё. Волнистые тёмно-каштановые пряди упали на плечи. Брава отстранилась, разглядывая мужчину и отмечая про себя, что припухшие от долгого поцелуя губы, к которым прилила кровь, были невероятно к лицу ему. Феронд не дал ей всласть полюбоваться собой, принимаясь жадно целовать её лицо, постепенно спускаясь к шее и щекотя её своим носом. Девушка зарылась пальцами в его волосы, причём кожа его головы была влажной после бега. Феронд нежно провёл ладонью по защищённому шёлком телу девушки от подмышки до бедра, и сильнее притянул к себе за талию. Он посмотрел в её прекрасное лицо: на щеках играл румянец, глаза горели желанием, а губы искали поцелуя. Его бросило в жар, и он стал наваливаться на неё, вынуждая отступать к постели.
– Я люблю тебя... – прошептала Брава, убирая одну руку с его шеи, протискивая её между их телами и нашаривая пряжку ремня.
– Я тебя тоже, – отозвался Феронд, наступая слишком быстро, отчего девушка перестала успевать пятиться и практически повисла, подхваченная сильными руками.
– Обещай, что так будет всегда, – простонала она ему в ухо, заставляя в который раз подумать, что с ней он готов остаться навсегда, любить, баловать, восхищать и заботиться о ней.
– Обещаю, – без колебаний ответил он.
Глава 9
Маг сидел на берегу озера, греясь под лучами дневного Светила, и бросал камушки в воду, наблюдая, как те с тихим всплеском тревожат водную гладь и пускают по ней расходящиеся по окружности волны, которые так слабы, что быстро теряются, возвращая воде спокойствие. Лайгон был задумчив, уйдя в философские размышления. Ему были известны две силы, которые могли многое, но обе пока были ему недоступны: магия и любовь. Мужчина проводил параллели между ними и обнаруживал много общего. Для того и другого требовалось что-то раскрыть в себе, найти, отыскать. Причём, как всегда, с магией было сложнее. Если любовь, как казалось магу, могла озарить внезапно и сразу всё прояснить в голове, то с магией так вряд ли было возможно. Или он просто мало знал о ней. Ничтожно мало. Как и о любви. Умел то, что должен был уметь. Делал то, что должен был делать, наряду со всеми валинкарцами. А ему хотелось познать. Хотелось ощутить и то, и другое. Чтобы тело было пронизано магической энергией, сильной, всемогущей. А в душе было тепло от любви, тоже сильной и тоже всемогущей. Ему казалось, что он что-то упускает, что-то самое важное. Что его попытки изучить магию столь же тщетны, как и попытки доказать Феронду, что тот неправ. Маг понимал, что выбрал неверный путь для достижения цели.
Он сидел и кидал камушки в озеро. Механически, бездумно отыскивая их пальцами в песке, он по очереди бросал их в воду. Мысли его были где-то далеко, и он не сразу заметил Феронда, присевшего рядом. Лайгон обратил на него внимание, лишь когда брат успел ловко перехватить в воздухе брошенный камушек. Маг усмехнулся, поворачиваясь к Феронду:
– Провёл ночь с Бравой, и поклялся в вечной любви? – спросил Лайгон без лишних предисловий.
– Что-то вроде того, – ответил мужчина.
– Ну и правильно, – улыбнулся Лайгон, бросая следующий камушек в воду.
Феронд некоторое время молчал. Он был благодарен брату за то, что тот привёл его вчера к Эларе. Это позволило ему многое осознать и принять. И теперь ему хотелось сделать что-то хорошее для мага. Он знал, что при том, какие у них разные предпочтения в жизни, сделать что-то приятное ему будет проблематично, но одна идея у него была. Но он не был уверен, что идея эта хорошая. Мужчина размышлял, стоит ли озвучивать её, и задумчиво вычерчивал восьмёрки пальцем на тёплом песке. Свежий ветер с озера принёс запах багульника. Странно успокаивающий и одновременно будоражащий чувства запах. Феронд закрыл глаза, чтобы больше погрузиться в него и лучше учуять, но не получилось. На губах появилось лёгкое ощущение прикосновения, и мужчина открыл глаза. Лайгон не смотрел на него, снова уйдя в свои мысли. Феронд попытался выделить запах багульника, но ветер уже просто был свежим, без каких-то определённых оттенков.
Мужчина вздохнул, дотрагиваясь до своих губ и пытаясь вспомнить, о чём он думал, пока его не сбил с мысли запах болотной травы. Он потратил на это несколько мгновений, после чего всё же озвучил свои мысли магу:
– Я подумал, что мы можем отправиться к горам, раз они так интересны тебе... Как насчёт сегодня?
Лайгон удивлённо глянул на брата, припоминая, что, кажется, он недавно чистил меч для сегодняшнего дня.
– Неужели? – усмехнулся маг. – Ты решил пропустить турнир ради похода в горы?
– Ну... не весь турнир... – признался Феронд. – У меня идея: ты приходишь к началу турнира, я сегодня там участвую только в начале, в разминке, потому что в прошлый раз повредил руку, и к серьёзным поединкам не готов...
Лайгон покачал головой, улыбаясь:
– Надеешься, что я вдохновлюсь и начну тренироваться, чтобы стать, как ты?
– Нет, на это я давно уже не надеюсь, но, возможно, ты хоть начнёшь присутствовать на подобных мероприятиях, а не избегать их... После разминки отправимся в горы.
Маг не стал пока разочаровывать брата и говорить, что никакая сила не заставит его присутствовать на скучном мероприятии.
– Кто ещё с нами? – деловито спросил он.
– Гринор, Брава, Лаивсена... – перечислил Феронд, замечая удивление мага.
– Лаивсена? – уточнил он. – Она-то с чего вдруг?
– Не знаю... – пожал плечами мужчина. – Наверно, потому что Гринор с нами. Он интересен ей.
– Паршивый выбор, – заметил Лайгон. – Из всех твоих прихвостней он самый отвратительный.
Феронд улыбнулся: категоричность брата иногда зашкаливала.
– Ты так говоришь, потому что вы недолюбливаете друг друга, – заметил он.
– С Бравой мы тоже недолюбливаем друг друга? – поинтересовался Лайгон.
– Да, похоже на то.... У тебя сложный характер, – признался Феронд, и маг удивлённо приподнял бровь, поскольку сложным свой прекрасный характер не считал. – Но ты дорог мне таким, – поспешно добавил Феронд.
– Очень трогательно, – хмыкнул маг. – Ладно, в кого вы влюбляетесь – ваши проблемы. В горы я иду. Но без присутствия на состязаниях.
Маг снова уставился на озеро. Феронд поднялся с песка и, решив не настаивать на своём, сообщил:
– Тогда встретимся здесь же после полудня, – и пошёл прочь, зная, что Лайгон либо не ответит, либо ответит что-то незначительное.
***
Светило всё так же грело землю, и маг всё так же сидел около озера, когда его новоявленные спутники приблизились к нему. Лайгон поднялся и пошёл к ним навстречу, даже не пытаясь прикинуться, что рад такой компании.
– Когда мы, наконец, увидим тебя в бою? – спросил Гринор, насмешливым взглядом оглядывая мага.
– Когда будет повод для настоящего боя, – ответил Лайгон.
– Уверен, что будешь готов к нему? – усмехнулся Гринор, пытаясь приблизиться к Лайгону с весьма очевидным и предсказуемым намерением: показать своё физическое превосходство.
Маг отскочил в сторону, и противник снова попытался напасть, но Феронд сурово сказал своё веское слово:
– Мы идём в горы. Об этом путешествии никто не должен узнать, кроме нас. Давайте относиться к этому серьёзней.
– Но пока что мы не в горах, – заметил Гринор. – И мне интересно, способен ли твой брат хоть на что-то.
Феронд приблизился к нему и объяснил:
– Ты отличный товарищ, но не советую тебе отзываться о моём брате в таком тоне. Он не участвует в состязаниях и не любит рукопашные бои – это его право. И если ты не согласен – можешь рискнуть высказать это мне.
Гринор несколько мгновений просто смотрел в глаза Феронда, решая для себя, стоит ли связываться с ним. Особенно сейчас, когда они выкроили время для мирной прогулки. Он мельком глянул на Лаивсену, которая стояла, прижав руки к груди и ожидала, как будут развиваться события дальше. Гринор вздохнул: драться с её братом, причём что с одним, что с другим, было бы неверным решением. Он обязательно поставит их обоих на место, но позже, когда от этого не будет зависеть отношение к нему прекрасной девушки.
– Пойдёмте, – поторопил Гринор. – Лошадей нужно взять незаметно. Нам следует вернуться к ужину, а до гор ещё долго добираться.
И он пошёл вперёд, первым. С гордо поднятой головой, всем своим видом показывая, что Феронд не прав, но доказывать это было бы слишком низко для него. Маг посмотрел на Лаивсену, которая, подхватив подол своего пышного платья, легко догнала Гринора. Он даже замедлил шаг и подождал её, полуобернувшись, после чего они пошли рядом друг с другом. Брава взяла Феронда за руку и заметила:
– Ты был резок с ним.
– Я так не считаю, – мягко, но уверенно ответил Феронд.
– Он лишь хотел подурачиться, – сказала она магу, полагая, что тот не понял.
– А я не хотел, – высказался Лайгон. – Видишь ли, Брава, когда делаешь что-то, нужно не только о своих желаниях думать.
– Ты тоже хорош, – укорила его рыжеволосая девушка. – Почему вечно за тебя должен заступаться Феронд?
– Он и не должен, – ответил маг. – Я, вроде как, о помощи не просил.
– Брава, пойми ты: он мой брат, – в который раз попытался объяснить Феронд своей возлюбленной эту простую истину. – Никто не смеет плохо говорить о нём или дерзить ему. Я знаю, что ему нет до этого дела, но мне – есть. И это лично моё решение не позволять никому подобных слов.
– Видишь, – улыбнулся девушке маг. – Это его решение. Ты же любишь моего брата – так уважай его решения!
Феронд посмотрел на Лайгона строго: ему казалось, что пора бы уже закончить эти постоянные намёки на отсутствие любви. И вроде маг сам уже хотел перестать постоянно напоминать о своём непоколебимом мнении, но по старой памяти на ум приходили именно такие ответы. Лайгон поймал взгляд брата и виновато улыбнулся, разводя руками. Он ничего не мог с собой поделать, поскольку лишь недавно пришёл к выводу, что всё это не его ума дело и нос свой в чужие взаимоотношения совать не стоит.
Они шли молча. Брава не хотела больше ничего говорить, чтобы маг не начал цепляться к словам, а Феронд вообще не был болтливым, когда его ни о чём не спрашивали. А спрашивал его в основном Лайгон, который был сейчас занят мыслями о предстоящем походе.
Глава 10
Никем не замеченные трое коней со всадниками выехали из конюшен. Брава сидела, прижимаясь к широкой спине Феронда. Лаивсена сидела за Лайгоном, причём сидела боком из-за своей совершенно неподходящей для мероприятия, которое они затеяли, одежды. Маг знал, что она хотела бы ехать с Гринором, но застенчивость не позволила ей принять его предложение. А, может, не застенчивость. Лайгон плохо понимал девушек и вполне мог допустить мысль, что сестра решила поехать с ним, поскольку со стороны понравившемуся ей валинкарцу был лучше виден её наряд и она сама в целом.
Пока дворец был близко, кони передвигались небыстро, словно прогуливаясь. На всякий случай: если кто увидит, то не задастся вопросом, куда они мчатся. Но стоило зайти в лес, скрывающий их от чужих взоров, как лошадей погнали чуть ли не на предельной скорости. Непривыкшие к галопу, обленившиеся валинкарские лошади были недовольны тем, что от них требовалась высокая скорость, но всё же пытались не разочаровать наездников. Они знали, что благодарные валинкарцы всегда щедры и рассчитывали на богатое вознаграждение за столь изматывающую прогулку.
Маг был увлечён созерцанием окружающего мира и постепенно приближающихся гор, которые стали хорошо видны, стоило выбраться из леса. Теперь от них валинкарцев отделяла лишь обширная равнина. Лошади – пожалуй, это было одним из немногих общих интересов Лайгона и остальных жителей Валинкара. Причём тут маг тоже уступал им: они любили соревноваться и в верховой езде, а маг лишь временами с удовольствием совершал конные прогулки. В таких прогулках Феронд и Лаивсена, и даже иногда Брава, любили сопровождать его. Они не любовались природой и не чувствовали, что общаются со своим скакуном – они просто таким образом убивали время, находя этот способ весьма хорошим: и незаметно, и не нудно, и даже занятно. Поэтому Лайгон не чувствовал себя странно в той компании, в которой сейчас был вынужден находиться.
***
Феронд подошёл к поросшему травой каменистому пологому склону и огляделся. Если идти выше, то склоны становились круче и скалистее, растительности на них постепенно становилось меньше, а совсем высоко горы и вовсе были сплошным лысым камнем с редкими клочками каких-то низкорослых кривых кустарников, которые имели толстые стволы и небольшие листики. Но подножие гор цвело и радовало глаз буйством красок. Что-то нравилось растениям в этих местах. Не то было теплее, не то почва казалась им более пригодной для развития. Как бы то ни было, Феронд не очень долго любовался красотой, направляясь вверх и вперёд.
– Мэггон говорил, что горы – пустые камни... – заметил он. – Но они вполне интересны. Здесь есть, где потренироваться в ловкости!
Лайгон хмыкнул. Ему нравились здешние места и привлекали его не только возможностью полазать по скалистым отвесным краям гор. Ему нравился чистый воздух с примесью аромата цветов, нравилось, что впервые он мог смотреть на горизонт и видеть именно горизонт, а не вырисовывающиеся вдали очертания противоположных гор, которые сейчас были не видны. Он долго стоял и смотрел в сторону дворца. Высокий, сверкающий в золотистых лучах Светила, он был отлично виден издалека, возвышаясь над перелесками.
– Ты с нами или с ними? – поинтересовался у него брат, и маг понял, что что-то прослушал.
Оглянувшись на своих спутников, он заметил, что Брава и Лаивсена сидят на камнях и о чём-то разговаривают, а Гринор с Ферондом стоят и выжидательно смотрят на него.
– С вами, – ответил Лайгон, решив не переспрашивать.
Втроём они пошли вверх по склону, и маг всё-таки спросил:
– Почему мы оставили их там?
Феронд оглянулся на девушек, и хотел было сказать брату, что в их одеждах предпринимать попытки взобраться на скалистую гору просто глупо. Но его опередили.
– Потому что они шли посмотреть на горы, а не лазать по ним, – пояснил Гринор.
– И как им горы? – осведомился Лайгон.
– Не знаю, спросишь, когда вернёмся, – отозвался тот, а Феронд высказал своё мнение:
– Не думаю, что они в восторге. Проехать такое расстояние ради камней и цветов – это глупо.
Лайгон не ответил. Он отлично понимал, что девушки шли не ради гор и цветов, а просто, чтобы побыть со своими возлюбленными. Или, если не вдаваться в романтику, просто не отпускать их одних.
Они пробирались медленно. В основном приходилось залезать на отдельно выступающие валуны, явно когда-то свалившиеся сверху и загородившие собой путь. По правую руку была отвесная скала, тянущаяся так высоко, что, будь она даже более пологая, смысла по ней лезть не было. Никогда не видевшие гор вблизи валинкарцы не сумели бы потом спуститься с такой высоты. Прямо перед ними тоже высилась каменная стена, более пригодная для перемещения, но всё же менее заманчивая, чем та, что располагалась слева. Там горы представляли собой более многоступенчатые скалистые образования. По таким выступам можно было передвигаться. И, так как для валинкарцев не было разницы, в какую сторону идти, они выбрали наиболее простой путь.
В этих забытых жителями Валинкара краях не было столь уж прекрасно, как рассудил Феронд. Один раз, конечно, стоило приехать и поглядеть. Так, чтобы составить собственное представление об обрамляющих планету горах. Это не были безжизненные камни. Где-то наверху слышались голоса птиц, которые явно гнездились в труднодоступных щелях или в ветвях убогих коренастых кустиков. Цветы у подножия радовали глаз своей необыкновенной красотой, да и не только у подножия: эти растения умудрялись уцепиться даже за сами скалы. В целом, горы гнетущего впечатления не производили, но и в восторг ввергнуть никого, кроме Лайгона, не могли. Маг же получал удовольствие от этой прогулки. Его спутники ловко перебирались с камня на камень, с выступа на выступ, стремясь всё выше и выше. Сам он тоже, признаться, приноровился к этим действиям и даже вошёл во вкус. Путь был несложен, хотя постоянно были какие-то мелкие, легко преодолимые препятствия. Маг задумался над тем, что, возможно, здесь раньше тоже были неприступные горы, когда планета только была создана, а потом уж местные жители приспособили их для удобства перемещений. Могло, впрочем, быть иначе. И те, кто создавал Валинкар, нарочно сразу сделали более пологие подходы, просто со временем их засыпало камнепадом, и теперь приходилось пробираться при помощи и рук, и ног.
Выбравшись на не заваленное валунами место, валинкарцы огляделись. Небольшая ровная площадка с отсутствием растений смотрелась неестественно. Маг, знающий историю Валинкара, удивлён не был: на искусственно созданной планете вполне могло встретиться столь неестественно правильное и ровное место. Своему неприродному происхождению горы также были обязаны тем, что столь круто и резко возвышались над равниной, отчего в большинстве своём были совершенно недоступными.
С площадки, на которой стояли валинкарцы, открывался прекрасный и захватывающий дух вид. Маг посмотрел вверх. Пики горных вершин тонули в облаках, и увидеть их сквозь эту пелену не представлялось возможным. Но там, до куда хватало взора, горы уже были покрыты белым налётом снега. Что такое снег, валинкарцы не знали, и потому для них горы наверху просто имели ослепительный белый цвет, ни с чем не связанный. Пожалуй, о природе снега знал лишь Лайгон, да и то смутно себе это представлял. Где-то наверху были видны горные перевалы, за которыми виднелись другие горы. Они образовывали собой надёжную многослойную стену, не позволяющую увидеть, что же находится за пределами планеты.
– Здесь красиво и дышится по-другому, – сказал маг, вдыхая свежий, словно утренний, воздух полной грудью.
– Это не значит, что нужно стоять здесь вечность, – заметил Гринор и сразу же принялся взбираться выше, благо окружавшие площадку каменные стены были ступенчатыми, и легко можно было продолжить путь.
Но стоило взобраться ещё выше, до следующего плоского местечка, как стало ясно, что больше лёгкого пути нет. Вокруг высились отвесные, не идеально гладкие, но всё же опасно отвесные скалы. Лишь по самому краю, над обрывом пролегала узкая сомнительная тропа. Лайгон подошёл ближе и глянул вниз: зелёная долина располагалась под ним. Яркая сочная трава показалась необычайно красивой после того, как валинкарец долго глядел только на серые камни. Долина была узкая, разветвлялась, и по ней текла невзрачная речка, поблёскивающая в лучах Светила. От подножия её отделял невысокий горный хребет, словно специально созданный, чтобы скрывать эту речку от посторонних глаз.
– Дальше не пройти, – заявил Феронд, глядя на весьма ненадёжную тропу, что была проложена кем-то прямо по краю обрыва.
– Да, пожалуй. И время уже близится к ужину… – поддержал его Гринор.
Лайгон подошёл ещё ближе и практически ступил ногой на край, словно проверяя его надёжность. Да, тропа была весьма подозрительной и явно древней. Кое-где её и вовсе не было – она обвалилась. Маг посмотрел на товарищей и сказал:
– Я попробую пройти…
– Нам следует возвращаться, – возразил Феронд.
– Но мы так далеко забрались, что нельзя уйти, не посмотрев, куда ведёт тропа. Ведь кто-то наверняка прокладывал её!
Гринор посмотрел на Феронда и сухо признал:
–Твой упёртый брат не отстанет. Мы можем подождать.
Феронд нахмурил брови, отчего на лбу его пролегли суровые морщинки. Ему идея категорически не нравилась. Они итак притащились в горы, и наверняка Мэггон, если проведает, не одобрит этот поступок, так теперь ещё приходилось подвергать брата опасности. Будучи младшим, но более сильным, он чувствовал ответственность за мага.
Но Лайгон не ждал его одобрения, начиная аккуратно ступать по узкой неверной тропе. Почему он вообще по ней пошёл, оставалось для него самого неясным. Он никогда не был любителем показаться окружающим лучше их, сильнее или смелее. Наверно, просто захотелось пройти дальше, увидеть, что же там, выше по скале.
Каменистая поверхность в этих местах была расслоённой и какой-то иссушенной, поэтому стоило Лайгону сделать неверный шаг, как пласт надломился, и удерживающие его камни посыпались вниз с характерным шумом. Нога мага соскользнула, но он устоял, перенеся вес на другую, а после переступив на более надёжную поверхность, прижавшись плечом к скале. Они выбрали опасный путь, хотя вниз падать было бы не очень долго, к тому же там росла трава. Высокая и густая. Было неясно, растёт ли она на ровной нанесённой ветром почве или же скрывает под собой острые булыжники, о которые можно разбиться. Приходилось идти осторожно, чтобы не проверять это на себе.
Впереди виднелось место, где тропа обвалилась, но мужчина легко перепрыгнул препятствие, и прочный камень даже не подумал осыпаться под его весом.
– Ну чего там? – спросил Гринор, когда мага стало не видно из-за того, что тропа повернула.
– Пока ничего, – ответил Лайгон. – Хотя отсюда открывается интересный вид, и скалы дальше вполне годны для путешествия по ним. Там, выше, виднеется что-то вроде расщелины.
– Не ходи туда! – предупредил Феронд и добавил: – У нас мало времени, и стоит поворачивать назад!
– Это верно, Лайгон! – поддержал его Гринор. – Мы оценили твою смелость и непоколебимость, можешь возвращаться!
Маг не ответил. Ему не было дела до того, что о нём думают. Он хотел добраться до более-менее безопасного участка и там уж осмотреться по сторонам. Поворачивать назад у него не было ни малейшего желания.
Он дошёл до места, где тропа снова исчезала. Слоистый камень, структуру которого было хорошо видно на сломе, доверия не внушал, поскольку был изрядно покрошен. Мужчина посмотрел назад – прикинул, сколько уже пройдено. Посмотрел вперёд – прикинул, что скоро тропа выведет на плоский участок. Решил, что осталось немного и отступать не стоит.
Он постарался перепрыгнуть обвалившуюся часть тропы так, чтобы приземлиться не на зыбкий край. И у него даже получилось это. Однако он недооценил хрупкость полуразрушенной тропы, камни которой с опасным хрустом начали уходить из-под ног. Лайгон не успел вовремя отреагировать, как как после прыжка пришлось потратить несколько секунд на удержание равновесия, и этого времени вполне хватило коварным камням, чтобы лишить мага опоры. Он успел ухватиться за край и те обломки камней, что торчали из скалы в месте, где тропа примыкала к ней. Но толку от этого было мало: даже если бы ему удалось вытянуть себя, ему не за что было бы уцепиться дальше, чтобы снова вскарабкаться на тропу.
– Эй, ты там как? – крикнул Гринор.
– Встретимся внизу, – отозвался маг, собираясь с духом и разжимая пальцы, стискивающие каменный выступ.
Полёт был недолог, и мужчина даже не мог бы сказать, какие чувства испытал, и какие мысли успели его посетить, да и успели ли вообще. Он упал на бок, причём, как выяснилось, камни, скрытые в траве, существовали. И об один из них Лайгон сильно приложился голенью правой ноги. К его счастью, больше под ним крупных камней не оказалось. Мужчина подавил стон от боли в ноге, так как не хотел пугать своих спутников.
– Лайгон! – голос Феронда откуда-то сверху звучал громко и взволнованно.
– Я жив! – крикнул он в ответ. – Встретимся у подножия! – он не представлял, как доберётся до туда и сможет ли вообще самостоятельно идти, но голос его прозвучал уверенно.
– Нет уж! – отозвался недовольный Гринора. – Мы идём к тебе, а ты сиди и жди нас!
Маг не ответил и попытался встать. Ушибленная нога отдалась острой болью. Лайгон тихо застонал и поджал раненую ногу. Целостность кости была нарушена. Мужчина не знал, как определить, насколько серьёзно, но понял, что дойти до лошади без посторонней помощи вряд ли сможет.
Уже догадываясь, как много и в каком тоне ему выскажут Гринор и Брава, и что Лаивсена и Феронд тоже наверняка в чём-то будут солидарны со своими друзьями, он обречённо вздохнул и уселся на тот самый злополучный камень. Сидя так, он постепенно чувствовал, как ушибленный бок и плечо наливаются кровью и начинают ныть.
Гринор с Ферондом примчались быстро. Быстрее, чем маг ожидал. Взмыленные, суровые, обеспокоенные. Лайгон поднялся на ноги, стараясь не опираться на правую.
– Нога, да? – безошибочно определил Феронд.
– Да, – подтвердил маг, и брат облегчённо выдохнул.
Нога – это ничего. До лошадей худощавого мага можно было хоть на руках дотащить, а уж во дворце придумать какую-нибудь историю повреждения, чтобы не говорить лекарям истинных причин.
– Давай, надо постараться поспеть к ужину… – сказал Феронд, предлагая магу опереться на его плечо. Тот от помощи не отказался.
– Вот можете сказать, что я не прав, – заметил Гринор. – Но если бы ты, Лайгон, хоть иногда тренировался, этого бы не случилось.
– Камня бы в траве не оказалось? – уточнил маг.
– Камень бы оказался, но ты бы либо удержался на тропе, либо сумел вернуться на неё, либо просто прыгнул бы намного дальше, и камни бы не посыпались. Ты думаешь, что бои на мечах не имеют к этому отношения, но… Советую взяться за дело…
– Все советуют, – отозвался Лайгон. – Ты же не думаешь, что я послушаю именно тебя?
Гринор пожал плечами, ответив:
– Думаю, ты не зря столько читаешь и должен быть достаточно умён, чтобы принимать дельные советы от любого, не смотря на твоё личное отношение к нему.
Маг задумался над этим, продолжая идти. Он старался опираться на Феронда рукой, отчего рука, непривыкшая к постоянным нагрузкам, начала ныть от перенапряжения мышц. Это наталкивало мужчину на мысли о том, что Гринор в чём-то всё-таки прав, как бы ни не хотелось прислушиваться к нему.
Стоило выйти к подножию гор, как Лаивсена и Брава встретили их, тревожно глядя на мага. Тот улыбнулся им широкой ослепительной улыбкой, но это не успокоило их.
– Что с тобой? – заботливо спросила Лаивсена, бросаясь к нему, и Гринор ответил за него:
– Не переживай. Он немного сорвался со скалы, и у него, скорее всего, сломана нога, – он подошёл к ней, наклонился к уху и тихо прошептал: – Не стоит жалеть его. Ему не нужно это.
Девушка посмотрела на брата, и по его виду было действительно заметно, что он не страдает. На самом деле больно ему было, но выслушивать причитания не хотелось. Лаивсена перевела взгляд на Гринора, вспоминая, как приятно его горячее дыхание обжигало ухо. Он смотрел на неё, добродушно улыбаясь, и Лайгону хотелось подпортить им этот трогательный момент бессмысленного смотрения друг другу в глаза. Но он посмотрел на Браву. Рыжеволосая смотрела на Феронда, и маг отлично понял, о чём она думала. Она радовалась, что с ним всё хорошо, и что со скалы сорвался не он.
Маг ощутил себя каким-то злыднем. В конце концов, нет ничего плохого, что кто-то в кого-то влюбляется. Он подумал даже, что виной своему недоверию к чужим влюблённостям является он сам, а вовсе не окружающие. Не может же быть, что все его родственники обречены выбирать себе не тех спутников жизни! Не может быть, что все вокруг так уж не правы, а он – последний оплот абсолютной истины. Думая так, он не стал мешать своим спутникам наслаждаться встречей.
