Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 66 страниц)
Глава 7
Лайгон редко позволял безнаказанно причинять себе боль, особенно душевную. И, конечно, в первые минуты ему хотелось избить Феронда. Только он знал, что это не выход. Это было то, чего его брат вполне логично ожидал, а предсказуемым маг быть не любил. И потому не стал давать выход эмоциям, пусть это и стоило огромных усилий. Он не хотел позволять Феронду думать, что всё так просто. Такое сложное и столь противоречивое предательство заслуживало не менее изощрённой кары, вот только Лайгону совершенно не хотелось иметь с Ферондом ничего общего. Даже мстить не хотелось. Просто вычеркнуть его из своей жизни и памяти. Это маг мог бы себе обеспечить. Только сперва следовало добыть ореливий. Маг не знал, кого больше презирает: друида или брата. Оба были лживыми, а больше всего на свете Лайгон не любил, когда ему врали.
Он уже в десятый раз прошествовал от двери, ведущей в окультуренные туннели до расщелины, через которую они с братом спустились вниз. Там было хорошо, и никто не попадался на глаза. Лайгон был зол, обескуражен и пытался заставить себя не думать. А мысли всё равно лезли в голову. Было бы интересно посмотреть на происходящее не глазами Феронда, а своими и узнать, что тогда чувствовал он сам. Самым обидным было, что его предали даже не по своей воле. Списывая все их с братом стычки на горячность, Лайгон ещё мог простить себе свои поступки, а брату его поведение. Но теперь всё было не так. Теперь он был жертвой и марионеткой. Это ужасно злило.
Стоило прикрыть глаза, как предательские слёзы всё же скатились по щекам, обжигая кожу. Злые слёзы обиды, которые только ещё больше рассердили мага. Этот проклятый Феронд со своим друидом играли с ним. Запросто сделали из милого юноши убийцу, предателя и изгнанника. Да и сам он хорош: так легко поддался, повёлся на провокации и не сумел остаться тем, кем был. И пусть сейчас тот милый молодой валинкарец вызывал у мага непонимание и неприязнь, было обидно за то, что с ним так поступили, растоптав все его чувства и развратив душу.
Спустя примерно час Лайгон смог унять свои эмоции, не жаждать незамедлительной расправы и рассуждать здраво. Перед ним были проблемы. Первая: ореливий следовало добыть, хотя бы для того, чтобы шантажировать им Эйдиса и попытаться показать ему, что все его былые заслуги отныне перечёркнуты. Да, ореливий был бы хорошим козырем, тем более, маг был близок к нему. Вторая проблема заключалась в Феронде. Маг уже собрался с духом и теперь мог точно сказать, что сможет вынести его компанию ради мести. Однако то, какую месть он избрал, теперь казалось Лайгону верхом глупости.
Желание потаскать этого валинкарца по разным мирам, унижая и демонстрируя свою силу, а заодно и его абсолютную никчёмность, было ярким, но спонтанным, и потому быстро померкло. Теперь Лайгон представил, что в реальности значит привести с собой Феронда.
Для начала Алисия. Любящая его, заботящаяся о нём, понимающая и необходимая. Она вполне могла проникнуться сочувствием к этому глупцу, который отравил себе жизнь, пытаясь отравить её брату. Терять из-за Феронда трогательно-нежные отношения с девушкой не хотелось. Знать, что брат увидит, насколько он её любит, тоже было некстати. От этого Феронд мог начать прощать себя, посчитав, что маг обрёл счастье благодаря ему. Да и вообще не хотелось впускать этого предателя в свою душу, а познакомить его с Алисией – первый шаг к этому.
Во-вторых, Алдан. С этим эльфом вообще предстоял долгий разговор. К тому же было очевидно, что Феронду он благоволил уже давно. Зная Тёмного, маг был уверен – стоит привести в его мир Феронда, и эльф попытается помирить их. А это снова долгие нудные разговоры, лезущие в душу, нелепые доказательства и убивающие логикой доводы. Лайгон не хотел снова выслушивать всё это от Алдана.
В-третьих, Эйдис. Друид и без того нервировал мага. Было бы неплохо кинуть Феронда к его ногам и сказать что-нибудь пафосное, чтобы потом развернуться и уйти. И не участвовать больше в чужих играх. Но друид, как ни крути, однажды помог ему выбраться из весьма паршивого мирка, и с этим было не поспорить. Ореливий он, допустим, заслужил хотя бы этим. Да и родители с сестрой живы и процветают – тоже его заслуга. Только благодарить не хотелось. Эйдис точно будет защищать Феронда. И глумиться над ним не позволит. А раз так, то и брать его с собой совершенно незачем.
Решив, что пока Феронду лучше не знать о том, что его участь пересмотрена, Лайгон решительно направился на поиски брата. Его нужно было отыскать и сообщить, что они немедленно отправляются за ореливием.
Маг без труда нашёл Феронда в той самой комнате, где они ожидали Аринго. Феронд посмотрел на него прямо и печально. Маг небрежно бросил холодным тоном:
– Я выполнил свою часть уговора. Теперь с тебя ореливий.
– Да, конечно... – ответил валинкарец, поднимаясь со стула и направляясь к двери.
Лайгон посторонился, пропуская его вперёд, и пошёл следом, стараясь не смотреть на него. Аринго встретился им, но ничего не сказал. Феронд благодарно кивнул ему, а Лайгон лишь мельком глянул. Ему не было дела до этого народа, и вообще до этой планеты, которую так хотелось навсегда покинуть.
– Ты можешь идти быстрее? – радражённо осведомился маг у брата, и тот прибавил шаг.
Он вёл коридорами, которые щедро освещались факелами. Проходившие мимо жители гор смотрели на идущих молчаливых незнакомцев с удивлением, замирая и провожая их взглядами. Когда они добрались до тупика, в котором находились статуи и каменная арка портала, Феронд остановился и пояснил:
– Это портал... – маг зло глянул на брата, так как не любил, когда кто-то считает его болваном, не способным понять, что перед ним. – Я могу запустить его, – продолжил Феронд. – Но... Какое-то время я буду беспомощен.
Лайгон презрительно глянул на него и огрызнулся:
– Ты всегда беспомощен. Запускай портал!
Но Феронд продолжал смотреть на брата, не шелохнувшись.
– Я серьёзно, – сказал он. – Я потеряю сознание, и… если ты оставишь меня там, недлы убьют меня…
Лайгон вздохнул. Ещё не хватало возиться с этим предателем, когда он отключится! Придётся бороться с желанием бросить его и отыскать ореливий самостоятельно. А Феронд стоял и ждал от него чего-то. Маг не мог понять, чего. Неужели уверений, что он не бросит его там? Маг усмехнулся и спросил:
– То есть ты врал мне, когда говорил, что не боишься смерти?
– Не врал, – ответил Феронд. – Просто если я умру, то не смогу проводить тебя в копи и отправиться с тобой в другой мир…
– Да, действительно, какая-то неувязочка… – маг решил пока не говорить о том, что больше не считает разумным брать его с собой. – Знаешь, я могу исцелять… немного, но всё же. Так что, думаю, сумею помочь тебе…
Феронд недоверчиво посмотрел на брата. Поможет? Исцелит? Тот, кто сейчас испепеляет его презрительным взглядом? Лайгон фыркнул, замечая этот взгляд:
– Не обольщайся, мне будет неприятно это делать, но я справлюсь, поскольку это в моих интересах. Давай, включай портал, всё равно вариантов у тебя нет…
Феронд подошёл к выемке для ладони, которая была оснащена каменными шипами. Он прикусил губу, готовясь к боли, и вдавил свою ладонь в выемку, чувствуя, как шипы пронзают кожу. Маг с любопытством глядел на лицо брата, которое постепенно искажалось от боли. Портал отнимал его силы, поскольку они были необходимы ему для открытия. Лайгон ни капли не сочувствовал, но и не радовался: просто наблюдал, пока яркость свечения арки не ослепила его и не вынудила закрыть глаза. Портал втянул в себя валинкарцев и незамедлительно швырнул на каменный пол. Маг, привыкший к подобным перемещениям, устоял на ногах, однако рядом раздался звук падающего тела. Феронд, у которого была отобрана почти вся жизненная энергия, повалился на пол без чувств.
Лайгон, оказавшись в кромешной темноте, тут же соорудил светящийся шар, практически не затратив на это сил. Он усмехнулся, думая о том, каким слабым был когда-то, что ореливий мог помешать ему.
Маг с презрением посмотрел на Феронда, лежащего на полу без сознания. Воспоминания, которыми тот поделился, не захватывали момент перемещения посредством этого портала, и маг не мог знать, что однажды в подобной ситуации он вёл себя совсем не так. Тогда он был напуган, боялся, что Феронд может не очнуться, прижимал к себе бесчувственное тело и был готов биться с недлом насмерть, лишь бы тот не смел пить кровь его брата. Сейчас ему было практически безразлично состояние распростёртого на полу валинкарца. Было бы, наверно, и абсолютно безразлично, если бы не необходимость достичь копей.
Лайгон неаккуратно перевернул Феронда на спину и оглядел. Истощён. Просто энергетически истощён. Не хотелось ему помогать. Очень не хотелось вообще делать что-то хорошее для этого предателя. Тяжело вздохнув, маг присел на корточки рядом с ним и принялся исцелять брата. Получалось не очень-то быстро: мешал ореливий, а также нежелание помогать. Причём второе в значительно большей мере. И всё-таки, после долгих неусердных стараний Феронд тихо застонал. Маг решил, что с него хватит, и поднялся на ноги: Феронд пришёл в сознание, а насколько он слаб, Лайгона не очень волновало.
– Если ты очнулся, то вставай и пойдём искать копи! – поторопил он брата, и тот с трудом сел, пытаясь справиться с головокружением.
Маг не стал ждать, пока тот поднимется, поскольку выход из этого тупика всё равно был один и пока проводник Лайгону не требовался. Он побрёл по туннелю, ведя за собой созданный светящийся шар.
Дойдя до перекрёстка пяти туннелей, маг осведомился у брата:
– И куда нам?
– Я не очень хорошо помню путь, которым вёл голем… – признался Феронд, смело глядя магу в глаза.
– То есть? – елейно поинтересовался Лайгон, хотя взгляд его не предвещал ничего хорошего.
– Я не уверен, что верно найду дорогу, – перефразировал мужчина, и маг хищно улыбнулся ему.
– То есть, ты пошёл со мной просто так? – уточнил Лайгон. – Чтобы, возможно, я по какой-то немыслимой причине вдруг осознал, что ты мой брат, и мы должны жить в дружбе?
– Ты бы не открыл портал… – сказал Феронд. – Его мог открыть лишь чистокровный валинкарец…
Маг нахмурился. Давненько никто не напоминал ему о том, что он полукровка. Хотя, теперь это не имело значения. Кровь человеческого рода была не намного хуже, чем кровь этих глупых созданий, что проживали в Валинкаре. Поэтому маг спокойно заметил:
– Да, но я мог бы оставить тебя там, у портала, и не возиться с тобой… Раз копи всё равно придётся искать!
Феронд быстро облизнул губы и неуверенно напомнил:
– Но ты ведь хотел, чтобы я шёл с тобой в твой мир, воевал…
– Да, ты снова прав, – нарочито нехотя признал Лайгон. – Поэтому мы пойдём туда, – маг уверенно направился в сторону самого освещённого туннеля.
– Стой, – прошептал Феронд. – Там наверняка будут недлы…
– Тем лучше! – небрежно бросил в ответ маг и пояснил: – Хочу поквитаться с ними…
– За что поквитаться? – не понял Феронд. – Ведь мои воспоминания – несостоявшееся будущее…
– А мне плевать! – рявкнул маг, резко останавливаясь и разворачиваясь к брату. – Мне не понравилось видеть себя сидящим в их камере, и теперь у меня достаточно сил, так что их жалкий ореливий не способен блокировать их…
– Ореливий не совсем… – хотел было пояснить Феронд, но маг перебил его:
– Замолчи и иди за мной. Раз в жизни окропи свой меч кровью врагов, используй свои ничтожные навыки! Докажи, что я не зря решил отправиться с тобой в бой! Если ты столь уж благороден и рука не поднимается на невиновных, позволь им ранить тебя для начала… Но не смей погибать!
Лайгон обнажил свой меч, так как вдалеке слышались торопливые шаги недлов. Феронд вздохнул. Он не был против убийства этих тварей, но предпочёл бы обойти их стороной, тем более, что это было возможно. Маг был зол на Феронда, и ужасно хотел выместить на ком-то свою боль. Он отлично помнил, что это не помогает, помнил, что легче не становится, но хотелось хоть немного вымотать себя, чтобы не позволить себе нечаянно убить брата в порыве гнева. Какие-то светлые чувства, как бы этому ни противился маг, у него к Феронду всё же остались, и лишать его жизни он не хотел.
Фигуры недлов уже маячили впереди. Феронд видел хищную улыбку на тонких губах мага и ужасался. Они вполне могли обойти этих недлов, найти проводника и не убивать тех, кто не был для них опасен. Но Лайгон не разделял его мнение. Опешившие недлы замерли, разглядывая незваных гостей. Маг презрительно хмыкнул, обращаясь к Феронду:
– Смотри-ка, они жалкие!
– Они только так выглядят, а физически они сильны, – попытался поделиться опытом Феронд, но понял, что брату неважно его мнение.
– Для тебя – может, и сильны, – ответил маг, быстрыми шагами преодолевая расстояние до недлов, которые приготовились обороняться, поняв, что на них неминуемо нападут.
Недлы были безоружны. Никогда никто не вторгался на их территорию с этой стороны. Выходы из гор недлы снабдили ловушками, а в столь отдалённых туннелях для обороны у них не было ничего. Они полагались на ореливий, который на этот раз подвёл.
– Недлы! – крикнул маг во весь голос, и тот гулким эхо разлетелся по тоннелям. – Идите-ка сюда и попытайтесь одолеть потомка ваших рабов!
Маг позволил себе насладиться эхом и бросился на недлов. Меч рассекал воздух и легко входил в тела противников, которые были совершенно беспомощны против мага. Недлы истошно вопили, некоторые пытались сбежать, но маг методично убивал их. Не мучил, но не позволял надеяться на спасение. Феронд с ужасом наблюдал за происходящим. Маг умело сражался, и не хотелось думать, где, при каких обстоятельствах и на ком он так натренировался обращаться с мечом. Лайгон прикончил всех недлов, что находились в этом тоннеле, догнал и проткнул тех, кто пытался смыться. Стало тихо. И это была неприятная, мёртвая тишина. Оглядев безжизненные тела недлов, Лайгон обернулся на брата. С презрением он оглядел Феронда, который так и не обнажил меч.
– Что же ты не веселишься? – спросил он. – Они бы поймали нас и истязали, они бы убили нас…
Собеседник молчал, угрюмо глядя на брата и понимая, что слова бесполезны. Где-то вдалеке послышался топот и лязг оружия, сливающийся со звоном цепей. Маг подошёл к Феронду и направил лезвие меча на его горло. Его глаза горели злобой, а голос напоминал шипение ядовитой змеи:
– Ты будешь сражаться вместе со мной или я разозлюсь и случайно проткну тебе шею. Теперь у меня нет ни малейшего повода оставлять тебе жизнь, поскольку за пределами Валинкара мне не нужен тот, кто слишком великодушен, чтобы убивать противников.
Феронд слышал, как приближаются недлы. Приходилось признать, что выход один – сражаться. Потому что недлов бежало много, и было совсем мало надежды на то, что это лишь эхо преумножало звуки. Маг нетерпеливо дёрнул руку вперёд, отчего Феронд ощутил незначительный укол остриём меча в шею. Он нахмурил брови, и маг заметил, как шевелятся желваки на его скулах.
– Правильный выбор, – одобрил маг, верно истолковав реакцию брата, и направил меч в сторону приближающейся толпы недлов.
Их было много. Ореливиевые цепи, используемые на манер хлыста, булавы, валашки и дубинки – нехитрый и не пышущий многообразием набор оружия, с которым недлы примчались на клич своих сородичей, а, может, на зов Лайгона. Недлов было больше, чем маг мог представить, и отчего-то тут же подумалось, что Феронд может не справиться. Это была весьма странная мысль для того, кто только что приставлял свой меч к горлу Феронда. Но врать себе и искать причины своих противоречивых желаний у мага времени не было. Он чувствовал, что надо не позволить никому убить его брата, пусть даже в итоге придётся сделать это самому. От этих мыслей он разозлился на брата сильней.
– Ни на шаг от меня не отходи, – зло и сухо приказал ему Лайгон, мельком глянув, чтобы удостовериться, что приказ услышан, а меч обнажён.
Глава 8
Феронд чувствовал себя странно, сражаясь плечом к плечу с магом. Он привык защищать Лайгона или остерегаться, и только сейчас смог осознать, насколько тот силён. Внешне маг не выглядел сильным, оставаясь по-прежнему стройным и гибким. Но если раньше он мог продержаться в бою лишь первые минуты и то благодаря изворотливости, то теперь в нём кипела сила. Феронд понимал, что он подпитывается магией, но всё же следовало признать, что и без неё теперь маг не был столь уж лёгкой добычей для врагов.
Маг использовал и магию, и меч. Иногда направлял свою энергию через лезвие меча, уничтожая сразу ряд недлов. Феронд тоже был неплох, и это Лайгон с неудовольствием заметил. Его брат, хоть и походил на бродягу, сил и навыков не растерял. Он сражался с недлами своим мечом, который однажды нашёл в подземельях и отчистил от ржавчины. Ловко уходил от ударов, смело бросался в атаку и яростно рубил и пронзал противников. Лайгон старался не смотреть на него и полностью отдаться уничтожению недлов. Они, в отличии он орков, гоблинов и волкодлаков, хотя бы не воняли, запах их крови не заставлял кривиться от омерзения, а лица не внушали ни отвращения, ни страха. Магу вообще давно уже ничто не внушало страха. А недлы так и вовсе казались какими-то жалкими. Они попытались бежать, стоило им понять, что даже с оружием в руках этих пришельцев не одолеть. Лайгону не понравилась их затея – злость никак не покидала его сердце, а тело никак не желало уставать, переполненное энергией.
– Лайгон, оставь их!
– Замолчи! – оборвал его маг, вытирая меч об убитого недла и убирая его в ножны.
Он принялся творить магию, чтобы уничтожить всех тех, кто в поиске спасения бежал прочь по туннелю. Феронд набросился на него со спины и повалил на землю, не дав направить смертоносный заряд в недлов. Мага такое обращение возмутило и он с силой отшвырнул Феронда к стене, прошипев:
– Что, тебе жаль их? А меня жаль не было?
– Не жаль мне их, – прохрипел Феронд. – Просто ты не должен убивать так просто... и всех без разбору... Нам нужен проводник, и не более того... Не трать магию понапрасну: ореливий и так вытягивает её из тебя...
Маг приблизился к брату и присел напротив него, глядя в усталые тоскливые глаза.
– Ореливий вытягивает магию... – напомнил маг. – Продолжай развивать мысль. Зачем он её вытягивает?
Феронд не хотел говорить, но по глазам брата понял, что лучше сказать правду и ничего не утаивать. Он нервно сглотнул и признался:
– Он направляет её в зал, помнишь, в моём воспоминании был зал... Если бы ты мог слышать, то понял бы, что там мы разговаривали с магом по имени Ореливий, вернее, с его сознанием. Он изобрёл ореливий, и тот собирал энергию для того, чтобы этот маг сумел поговорить с тобой... Вернее, не обязательно с тобой, а с каким-либо достойным своим потомком...
Маг улыбался. Он видел, как нехотя брат рассказывает всё это, и потому у него крепла уверенность, что Ореливий не так прост и что-то интересное есть в том зале.
– Значит, нужно пойти и поговорить с ним, – сделал он вывод. – Если моя энергию вытягивается ореливием, я смогу отследить её путь... – он поднялся с пола, готовый следовать за отблесками в ореливиевых вставках.
Феронд вздохнул. Он знал, что его слова в любом случае останутся не услышанными, но всё же попытался остановить брата:
– Нет, Лайгон... – попросил он. – Пожалуйста...
– Что? – маг от удивления даже замер и посмотрел на брата сверху вниз, не веря в то, что этому предателю хватает наглости просить о чём-то. – Этот маг изобрёл металл, чтобы поговорить со мной, ты же не считаешь, что разговор окажется бестолковым? Поднимайся, и иди за мной! Проводника найдём позже!
Феронд не стал говорить, что в таком случае проводник не понадобится: тот зловещий зал был недалеко от копей. Его больше волновал вопрос, как отговорить мага от общения с Ореливием. Мужчина встал с пола и поплёлся за магом, испепеляя взглядом его спину.
– Прекрати смотреть на меня! – прошипел Лайгон, не оборачиваясь.
– Тебе опасно говорить с ним! – снова попытался достучаться до брата Феронд. – Особенно сейчас... Я понимаю, что ты ненавидишь меня... Это правильно, я заслужил... И я знал, что так будет. Но говорить с Ореливием тебе не стоит...
– Почему же? – маг усмехнулся. – Феронд, ты такой глупец! Ведь знаешь же, что я не послушаю тебя, знаешь, что сделаю по-своему, а может, и тебе назло...
Феронд промолчал, и маг даже обернулся посмотреть в его глаза. Лайгон понимал, почему он так вёл себя: хотел быть искренним. Каким и был всегда, до встречи с Эйдисом. Только мага ничуть не трогала теперь эта его искренность и доверчивость к нему. Наоборот, Феронд казался Лайгону удивительно глупым от того, что до сих пор на что-то надеялся и во что-то верил.
Они шли молча. Маг отлично находил нужные повороты. Металл вытягивал его энергию постоянно, но она успевала восполняться, поскольку ореливий был несоизмеримо слаб по сравнению с Лайгоном. Мужчина не смотрел на плетущегося позади него брата. Маг обдумывал полученную информацию и потом спросил, не оборачиваясь к Феронду:
– Ты однажды просил меня обещать не ходить в горы именно поэтому? Боялся, что я поговорю с Ореливием?
– Нет, боялся, что ты попадёшь в плен, – ответил Феронд.
– Ах, ну да, – кивнул Лайгон. – Я же нужен был Эйдису живым...
– Мне ты тоже нужен был живым, – признался Феронд. – Всегда. И сейчас нужен. Я... просто хотел спасти тебя...
– Или себя, – заметил Лайгон. – Или свою Браву, ведь в те времена она была ещё твоя. Не надо врать мне и себе! Это был твой выбор, и обо мне ты думал в последнюю очередь!
– Ты не прав... – тихо отозвался Феронд, но пока не стал говорить, что вообще-то именно маг с его криками послужил причиной того, что он согласился помогать Эйдису.
Дальше шли молча. Лайгон прослеживал, куда направляется его энергия, и шёл уверенно. Феронд брёл рядом, понимая, что от него теперь мало, что зависит. Он боялся предстоящего разговора с Ореливием. И без того маг казался ему жестоким, и как могла отразиться на нём эта встреча, было страшно представить. Но Лайгон жестоким не был. За годы странствий он привык, что надо убивать тех, кто хочет убить тебя, не дожидаясь от них первого шага. Так было с орками, гоблинами и волкодлаками, так должно было быть и с недлами. Он отлично видел по воспоминаниям Феронда, что это безжалостные твари, которые были готовы причинить зло. И мага откровенно раздражало то, что Феронд не понимает столь простых вещей.
Лайгон посмотрел на брата. Этот поникший валинкарец никогда прежде не лишал кого-то жизни. От этого Лайгону он показался ущербным. Даже не столько именно от того, что его брат никого прежде не убивал, а от того, что он не хотел начинать это делать. Боялся начинать.
– Расслабься, братишка, – обратился к нему маг. – Не будут убиенные тобой недлы мучить тебя в ночных кошмарах!
Феронд исподлобья глянул на него и ничего не ответил. Он не боялся убивать. И даже не жалел о том, что недлов пришлось убить – это и вправду были отвратительные твари. Он боялся другого: того, что, как ему показалось, магу нравилось убивать.
Два валинкарца шли, ошибаясь друг в друге, и тонули в невесёлых размышлениях. Наконец, они вышли из неприметного тоннеля в ту систему залов, что заканчивалась Залом Ореливия. Феронд интуитивно почувствовал, что они приближаются к тому опасному месту, где состоится разговор, который сможет окончательно убедить Лайгона превратиться из мага в бога. Он не знал, что вся эта ерунда больше не заботит его брата.
Маг победно посмотрел на Феронда, когда тот слишком явно вздохнул, тем самым выдав себя. Что они на месте, маг понял сам. Такого воздуха, как в зале, где они очутились, он прежде нигде не встречал. Весь пропитанный энергией, да так, что дышалось трудно. Маг вдохнул полной грудью, наслаждаясь необычным чувством, что его энергия и переполняет его, и заполняет пространство вокруг. Он создал светящийся шар и отпустил его к потолку. Осмотрелся. Понял, что зал пуст, и даже намёка на голема нет.
– Эй, где ты? Ореливий! – крикнул маг, и слова в этом наполненном магией воздухе прозвучали глухо. – Я пришёл, так где же ты?
Ответом ему послужило молчание. Маг вопросительно посмотрел на Феронда. Тот стоял, замерев и надеясь, что Ореливий не придёт на зов. Это было сомнительно, но желанно. Феронд старался бесшумно дышать, словно его дыхание могло спровоцировать появление невменяемого мага. А Лайгон продолжал кричать, стараясь призвать Ореливия.
Феронд надеялся, что тот бросит это бестолковое дело, но его брат оказался упорным. Кареглазый валинкарец нервничал. Хотелось поскорее уйти, поскольку в душе оставался страх, что Ореливий всё же явится.
– Его здесь нет, это же ясно! – как можно беспечнее сказал он Лайгону.
Брат метнулся к нему и угрожающе заглянул в глаза:
– Вспоминай, как он появился в прошлый раз!
Феронд постарался ответить честно, но так, чтобы убедить мага в том, что Ореливий вряд ли придёт на зов:
– Этот зал питался твоей энергией три недели, прежде чем маг смог прислать к нам голема, который вывел нас сюда! Очевидно, что сейчас он не появится!
– Я дам ему столько энергии, что хватит на десятерых! – рявкнул Лайгон и толкнул Феронда в грудь, чтобы тот не мешался. – Тогда я был никем, а теперь я сильный маг, и ты думаешь, Ореливию не хватит моей энергии?
Брат отошёл от Лайгона, видя, что тот злится. Не хотелось попадать под горячую руку, тем более, на слова маг не реагировал, а физически Феронд теперь был слабее и насильно вывести брата из зала не мог.
Лайгон действительно принялся отдавать свои силы окружающему пространству. Воздух стал сгущаться, насыщаясь магией и, как казалось Феронду, пропитываясь ненавистью. Маг старался, хотя уже ощущал, что слабеет. Он продолжал кричать что-то Ореливию, но энергия покидала его тело. Феронд, видя это, бросился к нему как раз в тот момент, когда Лайгон стал оседать на пол. Голова у мага болела. Он постарался на славу, и был уверен: столько энергии, коей он наполнил сейчас этот зал, и за годы не могло скопиться здесь в прошлый раз, не то, что за три недели. Феронд поддержал брата за плечи, но маг вывернулся из его рук и зло прошипел:
– Ты солгал мне!
– Нет! – воскликнул Феронд. – Я понятия не имею, почему он не появился! Ты же знаешь, что я не стал бы лгать тебе! Да и зачем?
– Затем, что теперь я обессилен и завишу от тебя! – рявкнул маг, отходя к стене и усаживаясь на пол.
– Прекрати… – прошептал Феронд, которому не нравилось, что брат считает его таким подлецом. – Я бы не поступил так! – он сел рядом с братом, и тот гневно посмотрел на него, так как его не радовало такое соседство.
– А я теперь даже и не знаю, как бы ты мог поступить, а как нет. Теперь я вообще сомневаюсь, что у тебя есть какие-либо рамки! – продолжал издеваться Лайгон.
Феронд не стал отвечать. Он понял, что все его слова будут перевраны и направлены против него же. Поэтому он лишь предложил:
– Отдохни здесь, и мы пойдём за ореливием… Он рядом…
– Так пойдём! – фыркнул маг, поднимаясь с пола.
Феронд удивлённо глянул на Лайгона. Тот широко улыбнулся ему язвительной улыбкой:
– Ты же не думаешь, что, отдав свою энергию пространству, я не смогу в считанные минуты забрать её обратно?
Феронд тоже встал. Молча. Не стал ввязываться в спор. Он и вправду испугался за мага, когда тот стал оседать, и в принципе, не был удивлён, что его поддержка была отвергнута. Со смешанными чувствами Феронд представлял себе их совместное посещение чужого мира. Казалось, он понял задумку мага: он просто хотел поиздеваться над ним. Но мужчина не собирался отступать от своих слов. В любом случае жизнь в Валинкаре давно уже не приносила ему ничего, кроме самобичевания.
