Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 66 страниц)
Феронд старался выровнять дыхание и успокоиться, но кровь пульсировала в висках, заглушая все мысли и заставляя сконцентрироваться на одной: нельзя терять сознание и оставаться совершенно беспомощным в этом мире, где идёт война. Он старался припомнить хоть что-то, чтобы уцепиться за это сознанием, но ничего не было в голове, поскольку любые вопросы, что появлялись, казались мелкими и несущественными на фоне приближающейся гибели. Выстрелы и крики слышались уже ближе, а уходить не было никаких сил.
Он постепенно начинал терять связь с действительностью. Сначала звуки перестали волновать его, и мужчина прекратил вздрагивать при взрывах или вглядываться в дымку, пытаясь узреть того, кто стонет. Затем он закрыл глаза, и оттого больше не видел ни удаляющихся силуэтов, ни дымки, ни вспышек. Он ощущал только бешено колотящееся сердце, боль в ранах и холод камня, к которому прислонялся спиной. Подумав о том, что Лайгон, должно быть, так всё и задумывал, он провалился в беспамятство.
Временами он приходил в себя, и потому мог примерно представить последовательность событий. Сперва за ним вернулись. Кто – он точно не знал, но догадывался, что не маг. Потом, как ему показалось, он оказался в странном помещении. Причём сразу. Вроде бы даже не терял сознание между тем, как его тело подняли и как он очутился в небольшой комнате, но откуда эта комната взялась, и почему его не пришлось долго до неё тащить, он понятия не имел. И, тем не менее, оказался на твёрдом, устланном жёстким ковром полу. Мужчина приоткрыл глаза, но увидел лишь низкий сводчатый потолок, обитый листами какого-то белого металла. Он попытался посмотреть по сторонам, чтобы найти глазами хоть кого-нибудь живого и спросить у него, что происходит. Но тут же снова провалился в забытье, из которого был выведен громким возгласом той самой девушки, что пыталась помочь ему:
– Эйдис! – воскликнула она. – Спаси же его!
Имя друида заставило валинкарца резко распахнуть глаза и собрать все свои силы, чтобы не отключиться. Физиономия Эйдиса склонилась над ним и друид изумлённо прошептал:
– Феронд? Что ты тут делаешь?
– Истекает кровью, как видишь! – ответила за него девушка, после чего они с Эйдисом как-то странно переглянулись, и она с вызовом спросила у друида: – Это и есть твой хвалёный маг? Тогда прежде, чем тащить его сюда, следовало…
– Я не маг… – слабым голосом перебил её Феронд.
– Какая теперь уж разница! – махнула рукой девушка и снова обратилась к друиду: – Эйдис, он ранен! Сделай же что-нибудь!
– Ты можешь исцелять? – тихо спросил валинкарец, хотя сознание его уже снова начинало меркнуть.
– Нет, – покачал головой Эйдис, осторожно расстёгивая окровавленный китель в попытке добраться до ран. – Я отлично умею путешествовать в пространстве и времени – в этом мне нет равных. Исцелять умеет Алдан – в этом ему нет равных. А Лайгон сильный боевой маг, в котором живёт такая ярость, какой не сыскать и в сотне других магов вместе взятых.
– Это уж точно… – угрюмо подтвердил Феронд, изо всех сил стараясь оставаться в сознании.
Друид грустно посмотрел на него. Он не хотел усугублять плохое настроение валинкарца, и поспешил пояснить, для чего всё это сказал:
– Я к тому, что сейчас мы переправим тебя в Заречье, и Алдан наверняка сумеет вылечить твои раны… Потерпи немного, нужно убраться подальше, пока нас не подстрелили, и тогда я перемещу тебя…
– Мы… не в доме? – спросил Феронд, и прохладная ладонь девушки легла на его горячий, покрытый испариной лоб.
– Я потом объясню тебе, – пообещала незнакомка. – Не трать силы на разговоры.
От её рук пахло гарью, но сквозь этот запах чудилось что-то ещё, знакомое и неуловимое, что было чрезвычайно трудно выделить из въедливого запаха.
– Кто ты? – не удержался от вопроса валинкарец, несмотря на то, что глаза его уже закрылись и ответ девушки он услышал словно откуда-то издалека.
– Друидка я, – ответила она, ласково поглаживая его по волосам и что-то напевая, причём явно нечто усыпляющее.
Валинкарец хотел бы задать ещё несколько вопросов, но провалился в сон.
Глава 15
Феронд очнулся и обнаружил спящую рядом с ним друидку. Она лежала рядом с ним, словно они были как минимум старыми друзьями. Валинкарец не знал, какие у друидов понятия о том, что приемлемо, а что нет. И поэтому он оторопело глядел на девушку, смотрящую в потолок, и в его голове за время созерцания её пронеслось много мыслей. Для начала он рассмотрел свою спасительницу, которая на этот раз была не в закоптелой одежде и с не измазанным грязью лицом. Это оказалась миловидная девушка с овальным лицом, аккуратным прямым носом, пухлыми губами и задумчиво глядящими в потолок тёмно-лиловыми глазами, каких Феронд прежде ни у кого не видел. Волосы у девушки были не длинными и собраны в простую короткую косичку, перетянутую обыкновенной бечёвкой. Но волосы её были пострижены столь странным образом, что большая их часть всё равно оставалась не вплетённой. Это смотрелось неаккуратно и необычно, поскольку в Валинкаре все девушки носили длинные волосы и старались подчеркнуть их красоту. Но друидка, помимо цвета глаз и небрежной стрижки, ничем Феронда не удивила, и мысли о ней сменились более печальными думами о брате. Лайгон бросил его в том мире, хотя наверняка знал, что каарксы убьют его. Значит, на прощение в ближайшее время рассчитывать было нельзя. Феронд вообще всегда не очень верил, что когда-нибудь Лайгон сможет смотреть на него без ненависти, но теперь та хрупкая надежда, которую он лелеял столько лет, разбилась вдребезги. Было обидно. Он прикрыл глаза и сжал кулаки. Как часто он думал раньше, что всё зашло далеко. Сейчас он подумал точно так же. Мужчина тяжело сглотнул, так как в горле стал ком от обиды и безысходности.
– Тебе лучше? – участливый голос его спасительницы заставил открыть глаза и перевести взгляд на неё.
– Нет, – честно ответил он.
Ему не было лучше. Было как-то особенно паршиво на душе: так, что боль ощущалась практически физическая. Однако девушка смотрела на него так открыто и добродушно, что невольно захотелось сменить тему и просто поговорить с ней. Её тёмно-лиловые глаза были выразительными, смотрели прямо, и друидка казалась немного удивлённой. Феронд дотронулся до края одеяла, которым он был накрыт по самое горло. Девушка же лежала рядом в чистой, но явно походной одежде и поверх одеяла. Ситуация казалась мужчине странной, но он решил не вдаваться в подробности.
– Меня зовут Феронд, – представился он, поскольку лично его всегда интересовало имя собеседника, и он счёл, что, возможно, девушке будет интересно узнать, как зовут того, кого она спасла.
– Мика, – улыбнулась друидка и, схватив его руку, крепко её пожала.
Он удивлённо посмотрел на неё и улыбнулся. Улыбка преобразила его лицо, хоть и проявила и без того заметную морщину на щеке. Девушка отпустила ладонь мужчины и убрала руку, которую Феронд так и не удосужился пожать в ответ.
– Я знаю, у вас так здороваются, – пояснила она свои действия.
– Так здороваются мужчины с мужчинами, – снова улыбнулся он.
– А как здороваются женщины с мужчинами? – спросила она заинтересованно.
Он смущённо потёр переносицу. Точного ответа он дать не мог, тем более этому странному созданию, которое могло его неправильно понять или понять немного по-своему.
– Я не знаю, – ответил он. – Это зависит от их взаимоотношений, а общего правила нет... по крайней мере там, откуда я родом...
– Ты из Валинкара, Эйдис говорил мне... – призналась она. – И как там я должна поздороваться с тобой, если считаю тебя неуклюжим, но милым, и мы друг друга не знаем?
– Я не знаю, – повторил он. – В Валинкаре те, кто не знают друг друга, не просыпаются рядом...
– Извини... – она поспешно встала с постели и даже немного отошла от неё. – Я не хотела тебя оскорбить...
Феронд вздохнул. Он не стал пояснять, что это никак не могло оскорбить его, скорее, наоборот, это должно было поставить в неловкое положение её.
– Ничего страшного, – он приподнялся на локтях, понимая, что плечо совершенно не болит, и продолжил. – Признаться, было даже приятно увидеть тебя рядом... – он сел на простынях, замечая, что тонкое одеяло сползло и теперь Мика разглядывает его обнажённый торс, причём делает это открыто, и совершенно не пряча взгляд.
Мужчина снова вздохнул, терпеливо ожидая, что скажет девушка. Он бы не удивился, если бы она как-то прокомментировала его внешность, но сказанное заставило его устыдиться своих мыслей. Мика разглядывала не его рельефные мышцы и волосатую грудь: её внимание привлекло не его тело, вернее, не совсем оно.
– Алдан действительно творит чудеса... – она подошла и беззастенчиво протянула руку к его плечу, однако замерла и спросила, поймав его удивлённый взгляд: – Можно?
Находясь в недоумении от поведения девушки, он только кивнул. Её пальцы осторожно дотронулись до едва заметных белёсых точек на его плече, словно девушка не могла поверить своим глазам и хотела удостовериться, что от каарксовской дроби остались лишь мелкие шрамы.
– Это потрясающе... – прошептала Мика, убирая руку и снова отходя немного назад.
Она продолжала любоваться работой Тёмного, а Феронд принялся припоминать, что вообще произошло. Но понять ничего не удавалось, и потому он простодушно спросил:
– Что со мной было?
– Ты не помнишь? – сочувственно переспросила Мика.
Он смущённо улыбнулся и уточнил:
– Я помню... Но не понимаю...
Девушка осторожно присела на краешек кровати, как можно дальше от мужчины, и начала рассказывать:
– Каарксы стреляли в тебя экспансивными пулями и крупной дробью, и тебе повезло, что они не попали в сердце... А эти пули опасны тем, что, входя в тело, они раскрываются, подобно цветку с несколькими острыми лепестками. Они не проникают глубоко в ткани, но извлекая их, приходится раскурочивать тело так, что потом необходимо зашивать. Каарксы комбинируют разворачивающиеся пули с дробью для достижения максимального эффекта. Ты был отличной мишенью, и в тебя попали без усилий... А Алдан излечил тебя за пару часов.
– Что значит «дробь»? – решил всё-таки выяснить мужчина, для полноты картины, поскольку иначе он по-прежнему мало, что мог понять.
– Ты не знаком с оружием? – удивилась девушка.
– Знаком… – неуверенно ответил Феронд, сам уже сомневаясь в этом, и потому начал перечислять. – Мечи, топоры, молоты…
– Это холодное оружие, – улыбнулась девушка. – Что ещё у вас имелось?
– Луки и арбалеты были в подземельях, но мы их не использовали… – честно ответил мужчина.
Девушка вздохнула, и не то осведомилась, не то подытожила:
– В твоём мире не было огнестрельного оружия?
– Наверно, не было… – ответил он. – А оно стреляет огнём?
– Нет, вовсе нет, – снова улыбнулась друидка. – Просто оно стреляет за счёт огня. Необходимо, чтобы сгорало взрывчатое вещество. У каарксов это порох, а у нас ланасть. Тот запах, что стоял на поле боя – запах пороха и ланасти, хотя порох пахнет ярче. Он искусственный, его нет в природе, а ланасть… это как… как табак. Только свойства у неё другие. Но тоже приходится её сушить, да ещё при определённых условиях, чтобы работала хорошо.
Феронд потёр ладонями щёки. Он ничего не понимал. Девушка радушно рассказывала ему обо всём, а он совершенно не был готов воспринимать информацию, находясь в какой-то прострации, будучи в полном моральном истощении. Однако лежать в постели, как умирающий, он не собирался. Валинкарец решил, что стоит выйти на улицу и проветриться, а уж потом начать обдумывать свою дальнейшую жизнь. Он нашёл глазами одежду, лежащую на столе, который стоял довольно далеко, чтобы дотянуться до него с кровати. Мужчина глянул на Мику. Она смотрела на него, словно он был чудом света, и не намеревалась покидать помещение, а на нём не было ровным счётом никакого белья. Судя по тому, с каким интересом она изучала его исцелённое плечо, под одеяло она не заглядывала, пока он спал, и залеченное бедро не изучала.
Рассудив, что прогонять девушку было бы невежливо, Феронд улыбнулся ей и, указав на сложенные вещи, попросил:
– Можешь подать мне одежду?
Она кивнула, подошла, взяла вещи и положила на кровать рядом с мужчиной.
– Твои вещи чистые, но дырявые от пуль… – прокомментировала друидка. – У эльфов не было одежды на тебя…
Феронд понимающе улыбнулся. Да, эльфы были куда более хрупкими по телосложению, чем он, и у них вполне могло не быть для него одежды. Мужчина заметил, что Мика по-прежнему не намерена уходить или хотя бы отворачиваться. Он не знал, обидится ли она, если её об этом попросить, и потому, вздохнув, принялся одеваться под одеялом. Ловко справившись с этой задачей, он поднялся с кровати, хотя и был ещё полуодет. Друидка следила за каждым его движением, и мужчине даже показалось, что с каким-то страхом в глазах, будто побаивалась, не нападёт ли он на неё. Но, как тут же выяснилось, Мика боялась не этого.
– Ты уже в порядке? – осведомилась она осторожно, всё ещё не веря, что Алдан так мастерски излечил его. – Ничего нигде не болит?
– Всё хорошо… – ответил он, замечая, что девушка всё ещё не верит своим глазам.
Он улыбнулся ей, натягивая рубаху и поражаясь тому, как беззастенчиво Мика его разглядывает. Это не сердило и уже даже не смущало, начиная забавлять. Заметив его пристальный смеющийся взгляд, девушка смущённо уставилась в пол и спросила:
– Что будешь делать? Отправишься домой?
Минуту назад он ещё сам не знал ответа на этот вопрос, но сейчас неожиданно понял, чего хочет, вернее, сперва он понял, чего он точно не хочет.
– Нет, – ответил он. – Я… я не хочу и не могу вернуться к прежней жизни…
– Думаю, Алдан легко сможет подыскать тебе местечко среди эльфов, гномов или людей, – ответила Мика, отчего-то радуясь тому, что он не собирается возвращаться домой.
Но Феронду не нужно было спокойное местечко, и потому он признался:
– Я бы хотел помочь вам… те, с кем вы сражаетесь, очень сильны… и я понимаю, что моя помощь может быть лишь мелкой, но всё же… Остаться здесь и попытаться помочь Лайгону, моему брату – это то, ради чего я был перемещён сюда, – он едва заметно вздохнул и продолжил: – Но ему я не нужен… Так может, пригожусь друидам?
– Конечно, пригодишься! – искренне обрадовалась девушка, уже не пытаясь скрыть своих эмоций.
Феронд улыбнулся ей, хотя она продолжала удивлять его тем, как вела себя. Они вышли на улицу. Весеннее солнце начинало припекать, изо дня в день становясь всё жарче и жарче. Мика протянула руку к небу, и Феронд заметил, как кончики её пальцев начали становиться полупрозрачными и золотиться.
– По весне этот свет самый живительный, – пояснила девушка.
Валинкарец почувствовал, что ещё очень многого не знает и не понимает, но решил не расспрашивать. Они спустились по высокой лестнице, обвивавшейся вокруг дерева, на котором располагался гостевой домик. Друидка молчала, а сам Феронд понятия не имел, о чём можно с ней говорить, а о чём нет. Он вообще не мог объяснить себе, почему девушка идёт рядом с ним до сих пор и чего она от него ждёт, да и ждёт ли вообще. Ему подумалось, что, возможно, она охраняет его. Не то для того, чтобы не сбежал, не то, чтобы маг не заявился довершить несостоявшееся избавление от брата. Но Феронд понял, что ошибся в своих предположениях, когда прогуливаясь в молчании по Заречью, они с друидкой вышли на извилистую тропу, с которой не было ответвлений, и по которой навстречу им шёл Лайгон. Мика, увидев мага, дотронулась до руки Феронда и тихо сказала:
– Увидимся позже… – она ободряюще улыбнулась ему едва заметной улыбкой.
Валинкарец кивнул ей, и она пошла в обратном направлении, оставив мужчину в одиночестве стоять на тропе и ждать приближения мага.
***
Лайгон был недоволен. Встречаться с братом он не намеревался, по крайней мере, сейчас. Возвратившись из Эльхалона, он, проведя полчаса в злобе и негодовании, отправился в замок Эйдиса с целью отдать ему его ореливий. Маг больше не собирался вмешиваться в чужие проблемы и играть в чужие игры. Он выполнил просьбу и считал, что больше не станет ввязываться ни во что, пока это не коснётся этого мира. Маг не желал больше видеть друидов, он был зол. Его вывело из себя то, что Феронд посмел считать, что он хотел его смерти от рук каарксов. Это возмущало. Ведь он просто не успел вовремя вернуться, найдя Верховного Друида и убедившись, что тот не солгал. А, может, и успел бы вытащить брата из Эльхалона, если бы Мика не вмешалась. А она вмешалась, да ещё потащила его куда-то, а он пошёл за ней. Конечно, поверил той, кого впервые увидел. Ведь уверовать в случайную спасительницу проще, чем в то, что Лайгон вернётся туда, где просил брата ждать. Лайгон не собирался избавляться от Феронда – хотел лишь напугать его и показать, что тот делал излишне смелые заявления о желании разделять с ним опасности. Но теперь всё выглядело не так. Это злило и заставляло только успокоившиеся тёмные чувства всколыхнуться вновь.
Маг приближался к замершему Феронду, и на скулах его играли желваки. Он был сердит, только брат сделал совершенно противоположные выводы относительно причин такого состояния мага. Тем более, что дальнейший разговор убедил его в том, что Лайгон действительно желал избавиться от него, а теперь прятал разочарование за ехидством.
– О, ты живой! – маг широко улыбнулся, одаривая брата ледяным взглядом. – А я скорбел!
– Тебя бы порадовала моя смерть? – прямо спросил Феронд, предпочитая не смотреть в глаза мага, поскольку ему, как и прежде, было больно видеть этот взгляд.
– Твоя смерть? Не знаю… – он наигранно задумчиво уставился себе под ноги и пожал плечами с таким видом, словно до этого ему просто не приходилось задаваться этим вопросом. – Но точно не огорчила бы…
Лайгон взглянул на собеседника, но тот смотрел на озарённое солнцем поселение эльфов. Это было красивое и тихое место, совсем не такое, как Валинкар. Место, идеальное для мага. И мужчина не мог понять, отчего Лайгону не удалось стать хоть немного снисходительнее по отношению к нему, живя в этом прекрасном мире. Феронд смотрел на деревья, на неторопливых грациозных эльфов, которые, казалось, наслаждались каждой минутой этого светлого дня, и понимал, что лучше погибнуть здесь, чем продолжать жить в опостылевшим Валинкаре. Он не хотел возвращаться домой, где не осталось ничего родного. Где всё стало совсем не так, как было в счастливые годы, и ему было больше нечего ждать. Раньше он ожидал возвращения мага, но больше рассчитывать на то, что однажды он посмотрит на него без ненависти и презрения, не приходилось.
– Я остаюсь здесь, – посветил в свои планы Феронд, полагая, что это разозлит Лайгона, но рассудив, что лучше признаться самому и сразу. – И постараюсь помочь вам победить…
– Нам? – усмехнулся маг. – Нет, брат, ты снова всё перепутал. Им. Ты можешь помогать им, поскольку я в этом не участвую. А в остальном – это твоё личное дело, на что ты решишь растратить свою жизнь.
Лайгон собирался уходить, так как неожиданная встреча с братом затягивалась, а он вообще не собирался разговаривать с ним.
– Постой… – задержал его Феронд. – Но ведь ты убедился, что Эйдис не лгал тебе…
– Верно, – миролюбиво ответил маг и Феронд даже удивился его спокойствию. – И потому я завтра же отдам ему ореливий. Как мы с ним и договаривались. А моё дальнейшее участие в этих ваших играх – это плод твоего воображения. Понимаешь?
– Но там нужна твоя помощь! – воскликнул брат, не понимая, что маг, пусть и не кровожаден, но всё равно своенравен.
– О, моя помощь всем нужна! – кивнул Лайгон. – И поверь, если каарксы вторгнутся в этот мир – я уничтожу их всех, а потом зачищу от их присутствия все миры, где они только могут скрываться. Я встану на защиту своего мира. Но пока… извини… они меня не касаются…
– Лайгон… – пробормотал Феронд, стараясь воззвать к тому валинкарцу, каким маг был когда-то давно: – Там гибнут…
– Везде гибнут, Феронд, – ответил маг, перебивая собеседника, и посоветовал: – Если тебя заботит это – отдай за них свою жизнь.
Он, не дожидаясь ненужного ему ответа, пошёл быстрыми шагами подальше от брата, не желая больше говорить с ним. Ему не хотелось даже видеть его, потому что он чувствовал, что ему жаль. Жаль, что вышло именно так, и теперь Феронд считает, будто он желает ему смерти. Жаль, что теперь собственное самолюбие не позволит доказать ему обратное.
Магу не нравилось также то, что он начинал бояться за брата. Хотелось запретить ему высовываться из этого мира до окончания войн. Обезопасить, но так, чтобы он не догадался об этом. Продолжать его ненавидеть, но только, чтобы он при этом был жив. Маг не хотел терять его навсегда, хотя сам был уверен, что никогда не простит его.
Он шёл, сам не зная, куда. Прежде, чем отправляться к друиду с ореливием, хотелось отыскать Алисию, чтобы хоть с кем-то разделить свои смешанные чувства. Но вместо любимой эльфийки он наткнулся на Алдана. Тёмный стоял за стволом дерева и объявил о своём присутствии, когда маг уже прошёл его.
– На душе мерзко, да? – осведомился он участливо.
– Нет. Нормально на душе, – ответил маг, останавливаясь и поворачиваясь к эльфу.
– Уверен? – осведомился Алдан, приближаясь к валинкарцу.
– Ну хорошо. Скажу тебе, – сдался Лайгон. – Я боюсь, что Алисия проникнется жалостью к Феронду. Ты ж её знаешь… Ей может показаться, что его судьба трагична и всё такое…
– Боишься остаться один? – перефразировал Алдан. – Опасаешься, что однажды даже она скажет тебе, что ты не прав… Только вот ты действительно не прав, а поддержка Алисии помогает тебе не замечать этого.
– Что ж за вопиющая несправедливость! – возмутился маг. – Вот по совести скажи мне: неужели не очевидно, что предали меня? В угоду своим интересам пробудили тёмную часть моей сущности, заставили впервые убить кого-то, а затем и вовсе выбросили в чужой мир… И всё ради того, чтобы однажды я добыл ореливий. Почему жертва – Феронд, а не я?
– Прекрати, никто не говорит, что твоя судьба легка и прекрасна, но твоего брата тоже можно понять… – принялся за своё эльф, стараясь перебить упрямого валинкарца: – И он не гордится своими поступками, хоть они и стоили ему дорого, и говорят о его мужестве. А ты поступил с ним жестоко…
– Жестоко?!– переспросил маг, поражаясь тому, как этот эльф постоянно умудряется раздражать его своими разговорами и влезать в душу.
– Да, Лайгон, это было жестоко! – заметил Алдан. – Твой брат никогда не видел огнестрельного оружия, он не знает, кто такие каарксы, и ты бросил его погибать! Ты притащил его в мир, о котором он ничего не знает! Да у него не было шансов!
Лайгон был крайне возмущён несправедливостью обвинений, но говорить Тёмному правду не хотел. С этим эльфом у них были хоть и дружеские, но не доверительные отношения, по крайней мере, со стороны мага. Лайгон не жалел обнажать свои истинные эмоции перед ним, несмотря на то, что знал: Тёмный не предаст и не посмеётся над ним. И потому сейчас маг посмотрел на собеседника скептически, показывая несостоятельность кинутых в него обвинений:
– Он сам за мной увязался, когда позволил тебе притащить себя в этот мир. Я говорил, что ему не стоит идти. Он мог помочь мне добыть ореливий, и остаться в Валинкаре! Но нет же, приволокся! Так что это его выбор, – маг дерзко заглянул в тёмно-зелёные глаза и ехидно спросил: – Или твой?
Эльф вздохнул. Он знал, что так быстро Лайгон не простит его самоуправства, но то, как маг поступил со своим братом, было слишком даже для него.
– Это его выбор, – ответил Тёмный, признавая, что в этом маг прав. – Но ты прекрасно понимаешь, что поступил подло и жестоко по отношению к нему!
– Что? – возмутился маг, удивлённо вглядываясь в осуждающие глаза эльфа. – Подло поступил ты, не спросив меня, нужен ли мне здесь Феронд! И жестоко поступил тоже ты, потому что знал, что его не ждёт здесь тёплый приём! Так что всем своим неудачам он обязан тебе! И Эйдису, если мыслить масштабней… – он перевёл дух и покачал головой, после чего тихо добавил: – А я и сам не знал, как в мире драконов проходят сражения…
В голосе мага проскользнуло сожаление, но Тёмный не был уверен, что это не почудилось ему. Он знал, что давить на Лайгона нельзя, но отчаянно хотел убедиться в том, что тот не желал смерти брату.
– Знал бы, не брал с собой Феронда? – испытующе глядя на мага, спросил Алдан.
Маг гневно глянул на него. Злой и обиженный на то, что эльф-таки заставил его проговориться и теперь прицепился к словам.
– Знал бы, что ты всё такой же зануда, не согласился вообще со всеми вами связываться! – огрызнулся он, действительно недовольный тем, во что вылилась его попытка помочь друиду и дракону.
Тёмный улыбнулся ему уголками губ, показывая, что не воспринимает его слова всерьёз. Потом посмотрел на мага лукаво и спросил как можно мягче, надеясь на искренний ответ:
– Лайгон… Мне-то ты можешь признаться, что было приятно, когда Феронд отправился с тобой… Что он не стал задавать множество вопросов и сомневаться, а просто пошёл, доверчиво полагаясь на тебя и желая разделить с тобой то, что ждёт вас в неизвестности. Ведь приятно?
Маг ненадолго задумался. Он ещё не анализировал произошедшее, и теперь впервые прислушался к своим чувствам. Да, Феронд верил ему, но верил-то он потому, что больше его в мире живых ничто не держало, и он был готов умереть. Так казалось Лайгону. Он вообще отказывался верить, что брат просто хочет быть рядом. Не ради прощения и не ради попытки искупить вину, а просто потому, что так правильно. Поэтому маг, сердито глянув на эльфа, ответил:
– Смотреть, как дробь вонзается в его тело, было приятнее…
– Перестань… – покачал головой Алдан. – Он твой брат, и, отправляясь в Валинкар, ты был готов помириться с ним…
– Тогда я думал, что мы оба перегнули палку, – пояснил разницу маг. – Мне казалось, что он вёл себя, как скотина, а я, вместо того, чтобы изменить его, изменился сам и превратился в ещё большую скотину, чем он. Думая так, я был готов вернуться в Валинкар и поговорить с ним. Но, видишь ли, оказалось, что всё немного не так, и Феронд – жалкий предатель.
Алдан вздохнул. Он не считал Феронда предателем, просто обстоятельства застали его врасплох, а он подчинился им ради блага своего народа и своих близких. Что он не докажет магу этого, Тёмный уже понял, и потому решил попытаться действовать методом «от противного». А именно, доказать магу, что он не прав, а уж потом разбираться, прав ли был Феронд. Эльф попытался растолковать это Лайгону:
– Бросив брата сражаться с каарксами, ты, выражаясь твоими словами, стал превращаться в ещё большую скотину, чем он. Феронд хотя бы не желал тебе смерти…
– О да, он желал мне жизни в изгнании и с изъеденной ненавистью душой! – маг фыркнул и пошёл дальше, по-прежнему надеясь отыскать Алисию раньше, чем ей взбредёт в голову проведать Феронда.
В этом маг ошибся: Алисия не собиралась навещать его брата. Она в это время просто общалась с Элдором. У правителя светлых эльфов было не очень много забот, но он за это десятилетие ещё не привык к своей роли и потому старался ничего не упустить, становясь похожим на перфекциониста. Эльфийка отправилась к нему, собственно, чтобы развеяться. Присутствие Феронда в Заречье делало Лайгона несколько нервным, и эльфийка переживала за него. За его брата тоже, хотя и старалась гнать от себя эту нелепую мысль. Но всё же девушка не была ослеплена личной обидой, и потому оценивала состояние Феронда объективнее, чем маг. И ей казалось, что он несчастен. Вполне возможно, что заслуженно, но девушка по натуре своей была не жестокой, и потому ей не хотелось пересекаться с ним лишний раз: относиться к нему по-доброму она не могла из-за Лайгона, а упрекать и делать ему больно тоже было ей не по душе.
Мага она встретила, уже возвращаясь из дворца. Он смотрел на неё, словно боялся чего-то. Девушка подошла и привстала на носочки, чтобы поцеловать мужчину в губы. Он на поцелуй ответил, но и после него смотрел на любимую настороженно.
– Что с тобой? – спросила она, замечая столь непривычное выражение зелёных глаз.
– Ты была у Феронда? – прямо спросил он.
– Нет, не была, да и с чего бы? Но я слышала о вашем посещении Эльхалона…
– И? – пытливо заглядывая в серые глаза, спросил Лайгон.
Алисия обняла его и прижалась щекой к его груди.
– Все думают, что ты бросил его умирать, – тихо сказала она.
Он кивнул, подтверждая ей слова и показывая, что это для него не новость. Уткнувшись носом в шелковистые русые волосы, маг тихо спросил, словно опасался своего вопроса:
– А как думаешь ты?
– Думаю, ты бы не позволил ему погибнуть, – ответила эльфийка, не задумываясь, чтобы не мучить мага ожиданием. – Я не ищу оправданий твоему брату и не хочу давить на тебя… Просто считаю, что «ненавидеть» и «желать смерти» – это разные вещи. Даже желать смерти и реально бросить умирать – это тоже не одно и то же. Ты ненавидишь Феронда. Это правильно и обоснованно…Возможно, это пройдёт со временем, а может, и нет. Не думай об этом. Он жив, сейчас весна… Мы можем уйти из Заречья, и будет шанс, что ты никогда больше не увидишь его.
– Нет, теперь я хочу не этого, – ответил маг. – Теперь все на его стороне… – он вздохнул, не зная, как объяснить, что он не собирается оставлять всё так, как есть.
Из-за Феронда и Мики те, кто был его друзьями, теперь тоже верили в то, что он толстокожий, беспринципный и жестокий. И, хоть ему и нравилось казаться таковым, он и сам не заметил, как свыкся с тем, что определённый круг друзей знают, что это неправда. А теперь из этого круга осталась одна Алисия. По вине Феронда. Маг поразился, как верно подсказывало ему чутьё, что лучше оставить брата в Валинкаре. Его брат, и без того покорёживший его судьбу, продолжал разрушать его жизнь и теперь.
– Ты не переубедишь их… – поглаживая мага по спине, печально сказала эльфийка. – Ты так часто всем врёшь, что им трудно догадаться, что ты прячешь в душе. Если даже Алдан поверил в то, что ты хотел бросить брата, то ты точно никому ничего так просто не докажешь…
– Я и не собираюсь, – ответил Лайгон с вызовом.
– Тогда что ты намерен делать? – поинтересовалась эльфийка, желая вызнать планы любимого.
Маг задумался. В конце концов, с ним была Алисия, в которой он был уверен, пожалуй, даже больше, чем в самом себе. Она не разочаровывалась в нём в различных ситуациях, не разочаровалась и теперь. Значит, пока всё было не из ряда вон плохо. Да и тот же Алдан… Обидно, конечно, что он на стороне Феронда, но вроде как, эльф от мага отворачиваться тоже не собирался. Спешить было некуда, и следовало немного остыть, чтобы определить, насколько жестокого возмездия заслуживает Феронд.
