Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 66 страниц)
Глава 14
Рассвет встретили у подножия гор. Ждали его около часа, так как в предрассветном сумраке лезть в горы не хотелось. Стоило Светилу озарить первыми, несмелыми и не палящими лучами прекрасный Валинкар, как сидящие возле лошадей путники поднялись с земли и решительно зашагали в уже знакомом направлении.
Дойдя до той самой тропы, с которой сорвался Лайгон, все остановились.
– Должен быть другой путь, – сказал маг. – Более длинный, но должен быть.
– Ты просто боишься, – попытался подначить его Гринор, но тщетно.
Феронд отрезал, строго посмотрев на приятеля:
– Его нога ещё не надёжна, и потому мы будем искать другой путь.
– Ты прав, – виновато кивнул Гринор. – У нас есть время и не за чем рисковать.
Они обошли все возможные щели и закутки, но везде были отвесные стены из камня. Пришлось вернуться к тропе. Гринор посмотрел вверх. Скала уходила не очень высоко, и была не слишком ровная. При желании можно попробовать вскарабкаться на неё. Правда, ни у кого из троих опыта в скалолазании не было, но попытаться стоило. Он высказал свои мысли:
– Если один из нас пройдёт по тропе и окажется наверху, то остальные смогут залезть по скале, а там уж первопроходец подаст руку.
– А как назад? – осведомился Лайгон. – Забираться всегда проще, чем спускаться!
– Это верно, – кивнул Гринор. – Но другого пути наверх я не вижу. Так что обратно спрыгнешь как-нибудь. Впрочем, можно проехать вдоль гор и попробовать забраться с другой стороны.
– Нет, – уверенно сказал маг. – Давайте попробуем так, как ты говоришь.
Соглашаться с Гринором не хотелось, но Лайгон всегда признавал здравый смысл больше, чем личные неприязни. В этот раз разум снова возобладал над негативными чувствами, что он испытывал к этому валинкарцу.
– Я пройду по тропе! – вызвался Феронд, но Гринор отговорил его:
– Давай лучше я. Я вешу меньше, подо мной тропа не обвалится. А вытянуть вас наверх я смогу.
Мужчина не счёл аргументы убедительными, но и не нашёл, что можно возразить, поэтому кивнул. Лайгон улыбнулся уголками губ. Рисковать Гринором было лучше, чем рисковать братом.
Вызвавшийся валинкарец шёл бочком, осторожно, проверяя каждый шаг. Гринор при этом перемещался довольно резво. Гораздо быстрее, чем Лайгон в прошлый раз. Всё-таки свойственного валинкарцам бесстрашия в маге было чуть меньше, чем в его сородичах. Он считал это благоразумием, и потому зависти не испытал, глядя на ловкие, но аккуратные движения своего неприятеля.
Гринор скрылся за поворотом, потом послышалось падение камней, но явно несущественное, и не прошло и десяти минут, как мужчина свесился со скалы и победоносно сказал:
– Тропа хрупкая, так что лезьте здесь.
– Ты первый, – улыбнулся брату Лайгон. – Не хочу хвататься за руку Гринора.
– Не доверяешь? – усмехнулся Гринор, который отлично всё расслышал, хотя маг и не скрывал своего отношения к нему.
– Скорее, не хочу обременять, – ответил Лайгон с елейностью в голосе.
Феронд полез наверх. Это оказалось не таким уж сложным занятием, если не смотреть вниз и не думать о плохом. Уступов было много. Не в каждый рука удобно ложилась, но всегда можно было выбрать, потратить время на подбор опоры, но всё-таки уцепиться за надёжный выступ и подтянуть тело наверх. Гринор смотрел за тем, как его друг ловко взбирается, и понял, что тот обойдётся и без его помощи. Действительно, вскоре Феронд оказался на скале. Там была небольшая площадка, зато длинная, тянущаяся куда-то, словно дорога, только из неё кое-где торчали кустики с мелкими, закрученными в трубочки листиками. Не то эти растения были чем-то больны, не то это было их особенностью.
Лайгон тоже начал восхождение. Ему было труднее, чем брату. Нога по-прежнему раздражала, да и ловкости в нём было не так много, чтобы легко взобраться наверх. Маг старательно выбирал уступы, и перемещался медленно. Но никто не торопил его. Гринор смотрел в сторону дворца, а Феронд следил за действиями брата, свесившись, чтобы в случае чего попытаться подстраховать. Но мужчина справился без посторонней помощи.
Когда все трое были на месте, они направились к расщелине, которую заметил Лайгон в прошлый раз, и которая не осталась незамеченной Гринором при его прохождении тропы.
При ближайшем рассмотрении расщелина оказалась пещерой, просто от её верха по скале шла трещина, так что издалека это смотрелось, как нечто естественное. Вблизи же было очевидно, что это творение разумных существ. И маг поёжился отчего-то. Хотя ещё недавно его манила тропа и мысли о том, что когда-то по ней ходили древние жители гор. Теперь же в душе Лайгона засела холодящая жуть, замешанная на дурном предчувствии.
Тёмная пещера была таинственной и заманчивой, но трое валинкарцев стояли перед входом и каждый осознавал, что не хочет познавать её тайны. Каждый в глубине души желал поскорее уйти, но привычка валинкарцев не отступать, ярость в стремлениях и гордость не давали им признаться друг другу в этом. Лайгон смотрел в неприветливое тёмное нутро пещеры, от которого веяло холодом и какой-то угрозой, и, первым нарушив молчание, предложил:
– Может, пора повернуть к дворцу? – это было идеальной формулировкой, на которую два его спутника могли ответить утвердительно, не расписываясь в собственном малодушии.
Но шансом никто не воспользовался, а Гринор посмотрел на Лайгона презрительно и осведомился:
– Устал? Или болит нога? Или боишься не успеть посмотреть на ночное небо с сытым желудком?
– Там опасно, – спокойно ответил маг. – Раньше горы были населены, и от прежних обитателей могли остаться ловушки или...
– Или ты просто боишься темноты и каменных мешков, – закончил за него Гринор.
– Не смей обвинять его в трусости! – воскликнул Феронд, но маг остановил его гневную речь:
– Не стоит путать трусость с благоразумием. Одно дело идти в горы, собираясь лазать по ним, и совсем другое – сунуться внутрь.
– Вы оба ничего не понимаете! – заметил Гринор, глядя на своих спутников. – Лайгон сказал, что прежде горы были населены, но нынче они пусты и безжизненны. Из этого следует, что там могло остаться много полезных вещиц…
– И опасных, – добавил маг. – Мы не можем утверждать, что там есть что-то полезное, но что там опасно – это очевидно.
Феронд задумчиво смотрел на тёмную пещеру, которая так и манила зайти и посмотреть, что же там внутри. Гринор был прав. Там могли оказаться богатства, артефакты и много полезностей. Он посмотрел на Лайгона и подумал, что, если судить объективно, его брат всегда был излишне осторожен и, возможно, даже трусоват. И сейчас зелёные глаза обеспокоенно смотрели на брата, надеясь, что он примет верное решение. Мужчина вздохнул: Лайгон, хоть и был старше, всё равно всегда признавал его авторитет и сейчас ждал от него вердикта относительно вопроса, идти или нет внутрь гор.
– Мы пожалеем, если не сходим туда, – как бы оправдываясь перед магом, сказал Феронд.
– Если сходим, то тоже наверняка пожалеем, – буркнул Лайгон, хотя по карим глазам, загоревшимся азартом, было ясно, что решение уже принято и заставить мужчину изменить его никто теперь не в силах.
– Феронд, как всегда, прав, – поддержал своего друга Гринор и посмотрел на мага с усмешкой: – Тебя никто не заставляет идти с нами.
Лайгон покачал головой, глядя на брата. Тот отлично знал, что маг не позволит ему идти одному. Феронд ободряюще улыбнулся и направился первым в темноту. Гринор последовал за ним, а Лайгон потрудился наспех соорудить факел, отломав от какого-то полузасохшего низкорослого горного деревца сук, обмотав его бинтами, снятыми со своей ноги и прошептав несколько заклинаний.
Он вошёл в пещеру последним, но спутники его недалеко ушли: они стояли около развилки и не знали, в какую сторону лучше направиться. Феронд улыбнулся брату, завидев его с горящим факелом, и тот укоризненно покачал головой: не стоило соваться в пещеру не подготовленными. И этого жалкого подобия факела тоже не могло хватить надолго, сколько над ним ни колдуй.
– Что ж, Феронд, выбор за тобой, – легко и ненавязчиво переложил на него ответственность Гринор.
– Ещё не поздно повернуть назад, – напомнил Лайгон, но брат с улыбкой посмотрел на него:
– Ты же хотел в горы. Вот они, изнутри, так сказать. Это совсем не то, что просто созерцать их или карабкаться вверх по уступам. Тут действительно жутковато, но в этом вся прелесть! – Феронд выбрал направление и повёл товарищей вправо.
Маг посмотрел на стремительно пожираемые пламенем бинты и подумал, что зря во всё это ввязался. Инстинкты и предчувствия молили повернуть назад, но нежелание бросать брата было сильнее.
Глава 15
Они шли по пустому туннелю с довольно низкими потолками. Впрочем, пригибать голову не приходилось, но стены и потолок словно давили на мага, и он ощущал себя в западне, из которой нет выхода. Он обернулся назад, так как ему почудилось, что кто-то тихий и невидимый смотрит ему в спину. Но позади была лишь темнота и небольшой участок света от факела. Преследователя не было. Или не было видно. Лайгон почувствовал, что ему становится не по себе. Он не мог пока понять, что именно не так, но что-то с ним происходило, и это было нечто нехорошее. Лайгон попытался взять себя в руки и не поддаваться страху. Самым мерзким было то, что этот страх он не мог объяснить себе. Это ожидание опасности, чувство, что позади, там, в темноте, кто-то есть и он следит за ними, было хуже, чем если бы эта опасность была явной.
Феронд и Гринор тоже притихли. Маг чувствовал их волнение, но эти двое были слишком горды, чтобы показать его и слишком упрямы, чтобы повернуть назад. Магу стало решительно плевать, что его сочтут слабаком и трусом, и он попытался ещё раз вразумить своих товарищей:
– Пока выход недалеко, мы ещё можем вернуться. И прийти потом, с хорошими факелами и...
– Тихо! – шикнул на него Гринор, и Лайгон замолк.
Но тот лишь рассмеялся, правда, неестественно и нервно:
– Что, боишься?
– Да, – честно ответил маг, не видящий ничего постыдного в своём инстинкте самосохранения.
Гринор не успел ответить, так как факел догорел и погас. Это подействовало на всех удручающе и несколько мгновений все трое молчали. Лайгон ждал, что хотя бы один из его товарищей сообразит, что идти в темноте искать сокровища – это глупо, но внезапно вдалеке забрезжил свет. Маг нахмурился.
– Там кто-то есть... – прошептал он, но Гринор ответил бодро:
– Вот и выясним, кому ещё не сидится во дворце, и не дадим им найти наши артефакты! – голос его прозвучал уверенно, и маг с ужасом осознал, что его спутники просто не понимают, что там может быть кто угодно, а вовсе не валинкарцы.
Однако свет в глубине гор показался Феронду и Гринору добрым знаком. Они приободрились и смело пошли вперёд. Лайгону ничего не оставалось, как последовать за ними, хотя теперь он уже точно знал, что за ними кто-то наблюдает, но решил не говорить об этом, чтобы идущие с ним валинкарцы не подумали, что он снова отговаривает их от опасной затеи.
Однако свет был от факелов, и ни одной живой души поблизости не было. Просто туннель, в который вышли путники, оказался освещён факелами, равномерно воткнутыми в специальные углубления в стенах. Факелы были самые обыкновенные, без каких-либо следов магии. Это означало, что их постоянно поддерживали в рабочем состоянии.
– Нам лучше уйти, – не выдержал маг. – Такое количество факелов требует обслуживания не одним существом. Эти горы кем-то населены, и здесь нам точно нечего ловить.
– Он прав, – согласился Феронд. – Это не брошенные горы и не одинокий рыщущий в них валинкарец. Здесь кто-то живёт, и вполне возможно, не обрадуется встрече с нами.
Гринор нехотя кивнул, глядя на освещённый загибающийся туннель, стены которого расширялись к потолку. Где-то раздался скрежет, но эхо так разносило по переходам этот звук, что хотя бы примерное расположение его источника определить было невозможно. Феронд и Лайгон переглянулись. Оба начинали паниковать, но младший брат старался сохранять спокойствие, однако меч свой он тут же обнажил. Гринор посмотрел на него, и стало ясно, что он тоже напуган.
– Уходим! – скомандовал Феронд, и все трое бросились обратно в тёмный туннель, который должен был вывести их к выходу из пещеры.
Однако скрежет, который столь напугал их, возвещал собой о ловушке, которая открылась за счёт сдвига напольного металлического листа, замаскированного под каменный пол толстым слоем каменной крошки. Спешащие к выходу валинкарцы не заметили зияющей в полу черноты, поскольку в непроглядной тьме узреть это у них не было ни единого шанса. С криками и руганью все трое рухнули вниз и вскоре приземлились, ударившись о твёрдый пол. Там, куда они попали, было темно, и вскоре послышался скрежет на потолке – плита встала на место. Маг ушибся несильно, поскольку потолок, как и в туннелях, не был высоким, и потому падение явилось скорее неожиданным, чем болезненным. Гринор и Феронд, однако, умудрились расшибиться сильнее, чем Лайгон. Они шипели от боли и громко ругались на неведомого противника, грозили ему и проклинали. Лайгон отлично понимал их: они чувствовали себя униженными из-за того, что были напуганы и из-за того, что так глупо попались. Они, лучшие валинкарцы, оказались в кромешной темноте в неизвестном месте и без каких-либо радужных перспектив. Да и вообще было неясно, бросят ли неведомые обитатели гор их здесь умирать или хотя бы покажутся.
Когда первые бурные эмоции улеглись, и стало очевидно, что никто не спешит к угодившим в ловушку валинкарцам, они стали потихоньку изучать и обдумывать своё положение. Каждый про себя подумал, что очень хорошо, что на полу не было ни шипов, ни битого стекла и ничего такого, что могло сильно поранить их. Они были здоровы (немного ушибов не в счёт), полны сил и оставались все вместе. Поразмыслив, они молча принялись ощупывать стены и пытаться разобраться с тем, что же делать дальше.
Лайгон сразу подумал, что на что-то это место было похоже. Этот зал: тёмный, мрачный, сырой... каменный. Точно! Он казался очень похожим на тот, в котором Мэггон любил тренировать их. Только вот здесь было невозможно сосредоточиться. Вроде бы он был так же пуст, и ничто не отвлекало, но даже у Лайгона не получалось собрать светящийся шар. Он понял, что чувствовал Феронд в своих попытках хоть что-то создать. Сколько ни пытайся, а воздух был единым целым. Из него было невозможно выделить ничего. Маг ощутил, что дышит слишком шумно и часто. Нервничает. Магия, такая незначительная часть его существа, была недоступна ему сейчас, и это приводило его в ужас. Он и не думал, что это такая неотъемлемая часть его сущности. Вроде мог вполне обходиться и без неё... Но это было естественным – ощущать свои, путь невеликие, но силы. Сейчас же Лайгон чувствовал себя беспомощным. Гринор с Ферондом хотя бы обладали физической силой. Лайгон, конечно, тоже совсем уж слабаком не был, да и зачатки ловкости у него присутствовали, но драться он попросту не умел, и потому, если встретятся враги, противопоставить им ему будет нечего.
Маг провёл рукой по каменной поверхности и понимал, что она странная на ощупь. Приглядевшись, он заметил сверкающие ультрамариновые полосы, словно кто-то вживил в камни какой-то странный металл. Лайгон нервно сглотнул, припоминая всё, что когда-то читал. Это был ореливий. Сомнений не оставалось: они провалились в пещеры, где некогда обитали исконные жители их искусственно созданной планеты. Древние предания, которые маг считал сказкой, оказались правдивы. Давным-давно горы были населены. И ореливий блокировал магические силы. Здесь, в одном этом зале, ультрамаринового металла было так много, что об использовании своих способностей Лайгон мог и не мечтать. Кроме того, прежние обитатели старательно сделали обычные каменные стены ореливиевыми. Боялись магии? Да, очевидно боялись. Вот только чужой или своей собственной? Лайгон нахмурил свои чёрные брови, пытаясь припомнить. Обладали ли магией жители древнего Валинкара. Нет, не обладали.
Лайгон в который раз ощутил, что на него смотрят. В темноте снова было ничего не разглядеть, но чувство это крепло с каждой минутой. Чужой взгляд нервировал, заставлял вести себя осторожно и продумывать каждое действие. Этот кто-то хорошо видел в темноте, и маг чувствовал себя уязвимым и беспомощным, не видя ровным счётом ничего.
– Здесь выход, – сказал Феронд откуда-то слева, и маг направился в сторону звука, слыша шаги Гринора, который сделал то же самое. Они подошли к позвавшему их почти одновременно, и Феронд сказал им:
– Здесь угол, а дальше идет стена. Потрогайте…. Стоит туда идти?
– Не стоит, – ответил Лайгон. – Но и сидеть здесь тоже нет смысла. Если бы нас хотели убить – убили бы уже…
– Даже ты осмелел, – хмыкнул Гринор. – Что ж, пойдёмте, действительно, не сидеть же здесь!
Они направились по туннелю, проверяя каждый шаг и держась за стену. Но это не помогло им избежать пленения. Стоило всем трём собраться более-менее рядом, как на них откуда-то сверху упала тяжёлая сеть, сделанная из цепей, которая заставила мужчин упасть под своим весом. Впрочем, Феронд и Гринор быстро вскочили на ноги. Лайгон поднялся медленно, так как понимал: теперь уже спешить некуда. Феронд ударил мечом по цепи, надеясь перерубить их. Он никогда прежде этого не делал, но решил, что стоит попытаться. Однако меч не выдержал удара, и в руках мужчины оказалась рукоять с обломком клинка, вторая часть которого со звоном упала за пределы сети.
– Это ореливий, – пояснил Лайгон. – Бесполезно противостоять ему – он тяжёл и прочен.
Но спутники не слушали его. Они словно взбесились от того, что оказались не готовы к ловушке, а осознание безвыходности лишь подстёгивало их, ранило самолюбие и заставляло биться в этой тяжёлой каменной сети в тщетных попытках выбраться.
А маг, глядящий в темноту туннеля, узрел того, кто следил за ними. Возможно, это был не конкретно тот, но наверняка, следящий за ними из темноты относился к тому же роду, что и тот, чей силуэт вырисовался впереди. Лайгон даже и не знал: радоваться или печалиться. Вроде и хорошо, что они не умрут голодной смертью в этой сети, а вроде и неясно, какие на них планы у неизвестного существа. Мага временами пихали локтями его спутники, которые продолжали дёргаться, совершенно не замечая появление чужого создания. А маг тем временем разглядывал его.
Он был на голову ниже валинкарцев. Тощий, но не болезненно, а как-то вполне органично тощий, при этом мускулистый и со странным серебристым цветом кожи. Было неясно, естественный ли это цвет или он чем-то вымазался. Впрочем, так идеально вымазаться было бы трудно, но тем не менее кожа его немного светилась в полутьме. К отчаянно пытающимся выбраться из сети валинкарцам приблизился он медленно, и Лайгон, меньше всех занятый сопротивлением, разглядел его лицо.
Серебристая кожа, изогнутые волной ярко выраженные брови, огромные, жутковато огромные, светло-голубые почти прозрачные глаза со странными зрачками: зрачок правого глаза был похож на стареющую луну, а левого – на растущую. Длинный тонкий нос придавал облику этого создания несколько забавный вид, но глаза его горели недобрым огнём, словно он был готов порвать пленников в клочья на этом самом месте. Тонкие розоватые губы расплылись в довольной, но злой улыбке, обнажая ровные ряды белоснежных остроконечных зубов. Кроме того, это создание носило бороду и усы, но они были столь реденькими, что казались просто жалкими. Да и весь незнакомец почему-то вызывал у мага жалость: скрюченные пальцы на руках, коротенькие волосы на голове, лопоухие ушки и ощущение, что это создание просто не умеет выпрямлять спину. Если бы не глаза и улыбка, маг мог бы подумать, что не ошибся в своих чувствах к поймавшему их. Но Лайгон был уверен – перед ним сильный и жестокий противник.
Зеленоглазый мужчина засмотрелся на невиданное существо и получил от Гринора локтём под рёбра, причём весьма чувствительно.
– Хватит пялиться! Помогай лучше! Твои силёнки хоть мало, да помогут!
В этом Лайгон уверен не был. Феронд мог бы ответить Гринору, но не услышал его слов, поскольку издавал сердитое рычание, заглушая для самого себя всё вокруг. Маг попытался принести пользу, но безрезультатно. Физические силы его не позволяли порвать или хотя бы разогнуть сооружённую из цепей сеть, а магические под действием ореливия и вовсе отказывались просыпаться, словно и не было их никогда.
Гринор, высказав Лайгону, что хотел, потерял к нему всякий интерес и теперь с ревностным усердием пытался высвободиться. Он не раз старался приподнять сеть с пола, но она словно приросла к нему и ни за что не хотела отрываться от каменной поверхности. Феронд был в бешенстве, остервенело сражаясь с непокорными цепями и неистово низко рыча, словно зверь.
Маг смотрел, как эти двое впали в исступление, потеряв всякое самообладание и чувство меры. Они напрочь отказывались признавать, что они пойманы и из сети своими силами не выбраться. Ярость, столь присущая всем валинкарцам, захлёстывала их, но не подчиняла себе Лайгона.
– Хватит! – пытался докричаться до них маг. – Вы попусту тратите силы! Перестаньте же! – но его голос тонул в звоне цепей, рычании Феронда и шумном дыхании рассвирепевшего Гринора.
Наконец, силы стали покидать их, и в подземном зале постепенно стало заметно тише. Маг понял, что именно этого и ждал незнакомец, с довольным видом наблюдавший за отчаянными попытками пленников вырваться.
– Вы бросили нас! – прошипело скрюченное создание, и голос его прозвучал неожиданно громко и чётко. – Когда были так нужны! Отвернулись от нас, а теперь заявились к нам, когда мы на грани вымирания!
От его обвинительной речи пленники на некоторое время замерли в удивлении.
– О чём он говорит? – шёпотом спросил у Лайгона Феронд.
– Пока не знаю, но догадываюсь. Молчи и слушай, пусть побольше выскажется.
Неизвестный был не один, постепенно зал наполнялся ему подобными созданиями, а тяжёлая сетка, в которой бились пойманные валинкарцы, никак не хотела поддаваться.
– Прекратите дёргаться! – попросил Лайгон своих спутников. – Вы только раздражаете их!
Гринор одарил его презрительным взглядом, продолжая попытки высвободиться:
– Не все готовы так просто сдаться, как ты!
– Я и не собираюсь сдаваться – надо узнать, почему нас поймали! – попытался объяснить свою позицию в данном вопросе маг.
Но Гринор не успел ответить, а Феронд не успел заступиться за несправедливо заподозренного в слабости брата. Причиной тому стало то, что голоса загомонили со всех сторон, перебивая и заглушая друг друга:
– Это они!
– Вернулись! Но теперь им нечего ждать здесь!
– Вернулись, чтобы остаться здесь навсегда!
– Кануть в вечность, но остаться навсегда!
– Сеть удержит их? – обеспокоено вопрошал кто-то неуверенный.
– Сеть блокирует все их магические силы, теперь они всего лишь пленники… – уверенно и ехидно отвечал кто-то.
Вскоре выкрики и эхо от них слились в единый гвалт, оглушающий, пугающий, заставляющий понять: это враги и их много.
– Хватит!!! – прогремел мощный голос Феронда, и все крики разом стихли.
Валинкарцы и сами замерли. Феронд тяжело дышал, Гринор тоже. Лайгон чувствовал, как бешено колотится сердце в ожидании действий горных жителей. Молчание и наступившую тишину нарушили шаги.
Одно из существ приблизилось, и, напрочь игнорируя пленников, молча зацепило карабином толстый трос к сетке. Существо было близко, и Гринор с Ферондом попытались дотянуться до него протянутыми через сеть руками, но неприятель был готов к этому, отпрянул и усмехнулся:
– Мы ждали вас. Давно ждали… Мы давно уже не интересны вам, вы наигрались нами и бросили здесь! Но зато теперь всё будет по-другому: вы нужны нам.
Гринор достал кинжал и попытался проткнуть существо, стоило ему снова приблизиться. Но тонкие крючковатые пальцы противника оказались ловкими, сильными и с удивительно прочной серебристой кожей. Он схватил кинжал за лезвие и выдернул из рук валинкарца, так, что тот не сумел удержать его, а противник даже не поранился.
– Мы предусмотрели всё. Здесь вы беспомощны, и вам не удастся сбежать, использовав свои фокусы! – он обернулся на своих сородичей, которые издали согласный дружный вопль, и приказал: – Тащите к жёлобу!
Трос натянулся, увлекая за собой другой трос, который стал стягивать сеть у ног валинкарцев. Они повалились на холодный каменный пол.
– Ноги подтяните к себе! – крикнул Лайгон, и его товарищи едва успели выполнить это, иначе бы ноги их могли оказаться перетянуты тросом.
Существа, напавшие на них, оказались сильными и расторопными, несмотря на свой жалкий угнетённый вид. Они все вместе ухватились за трос и теперь тянули за собой сеть с достаточно быстрой скоростью, так что подняться на ноги у валинкарцев не получилось бы. Да они и не пытались: их сил не хватило бы, чтобы остановить этих странных созданий. Сеть была настолько толсто сплетённой, что по полу валинкарцы не волоклись, но это было предусмотрено злобными созданиями, которые явно не намеревались делать для пленников это перемещение комфортным. Все поверхности звеньев цепей, из которых состояла сеть, были снабжены небольшими, но острыми и редкими шипами, которые пронзали одежду и царапали кожу. Не впивались глубоко, но доставляли противную, несильную, но досаждающую боль. Валинкарцы старались не шевелиться, но существа волокли их небрежно, а может, специально делали извилистый путь, постоянно ударяя сеть то об одну стену коридора, то о другую. Больно от этих ударов не было, зато шипы на звеньях впивались с новой силой.
Существа переговаривались о чём-то своём, используя какой-то неведомый валинкарцам язык.
– Откуда они знают наш язык? – спросил Феронд, поняв, что эти создания между собой общаются на каком-то ином наречии.
Лайгон лежал, подложив под голову руку, чтобы шипы не впивались в кожу головы. Он повернулся к брату и ответил:
– Это не они знают наш язык, а мы знаем их. У них два языка – один свой, а другой был создан специально для нас.
Гринор, не обращая внимания на шипы, переметнулся к магу и с силой вжал его в землю, заставляя зашипеть от того, что звенья цепи впечатались в его спину.
– Ты знал о них, но не рассказал нам?
Феронд резким движением отшвырнул Гринора к правой стене, отчего сеть увлекла пленников немного вправо.
– Я же предупреждал, что никогда не позволю тебе обращаться так с моим братом!
Гринор, тяжело дыша, посмотрел на мага и виновато покачал головой:
– Прости, Лайгон, это подземелье дурно на меня влияет…
Феронд сурово посмотрел на говорившего:
– Сейчас нельзя позволять себе ссориться!
– Именно поэтому забудем об этом, Гринор, – поддержал брата Лайгон. – У нас есть проблемы похуже выяснения отношений.
– Ты знаешь, кто эти создания? – спросил Гринор.
– Это недлы, жители гор, – кивнул маг. – Когда-то они были богатейшими и сильнейшими созданиями в своём мире… Но однажды им стало негде и некуда развиваться. И большинство жителей впало в депрессию и постепенно многие стали нигилистами: им казалось, что существование бессмысленно и они стали отрицать всё то, что раньше считалось важным. Когда их цивилизация стала угасать, те, кто ещё не потерял остатки разума, сумели предсказать гибель планеты. Помнишь, Феронд, я придлагал вам с Бравой посмотреть, как гибнет планета? Примерно так погиб и мир недлов. Но к тому времени, как это случилось, они сумели создать вещество ореливий, из которого сделана наша планета… Они воссоздали свой мир: горы, леса, поля, слои плодородных почв. Это вполне можно считать миром. Это и стало отдельным миром, который мы называем Валинкар.
– Откуда ты знаешь? – Гринор недоверчиво смотрел на мага.
– Много читаю, – улыбнулся тот. – Недлы создали наш мир, чтобы спастись. Ореливий дал возможность создать искусственную гравитацию, и обеспечить атмосферу, правда только на высоту гор… Плоских планет не бывает в природе… по крайней мере в нашей вселенной…
Феронд постарался принять услышанное и спросил после недолгих раздумий:
– Почему тогда они прячутся в горах?
– Они сперва жили на поверхности, но Валинкар постоянно движется. Это практически незаметно, но это так. Постепенно день становится длиннее, поскольку мы приближаемся по спирали к Светилу. Можно подумать, что однажды, через миллионы лет оно выжжет всё, что есть на нашей планете, но к тому времени Светило погаснет, так что бояться нечего. Валинкар приблизится к другому источнику света, и сперва будут тысячелетия сумрака, когда день будет несоизмеримо короче ночи, но наш мир не погибнет…
Гринор начинал злиться и потому перебил увлёкшегося рассказом мага:
– Погибнем мы, если ты не прекратишь умничать и не станешь говорить по существу!
Мужчина был настолько прав, что Феронд даже не стал одёргивать его, а Лайгон ничуть не оскорбился:
– Это было предисловие, – пояснил маг. – Чтобы вы поняли, почему недлы ушли в горы. Потому что постепенно близость дневного Светила стала мешать им, и они стали вести ночной образ жизни, а после и вовсе перебрались в горы, где вечный мрак… Потому что в сутки на сон у них требуется лишь несколько минут. Они создали эту планету, населили её растениями и всем прочим… Взяли несколько десятков рабов и могли бы жить припеваючи, если бы не яркий свет. Они не рассчитали, что ореливий не позволит планете пристроиться к какому-нибудь объекту и стать его спутником. Валинкар блуждает по вселенной, очень медленно, но тем не менее. Я с детства люблю смотреть на небо ночью, и тех звёзд, что были прежде, там уже не увидишь…
– Допустим, это недлы и ты прав, – кивнул Гринор. – А откуда взялись мы?
– Мы… то есть наши далёкие предки были рабами недлов, только через несколько десятков тысяч лет всё изменилось: они постоянно деградировали и у них начался регресс, а мы, наоборот, эволюционировали и стали теми, кто мы есть. Бесправные рабы, которые могли жить при свете Светила, не стали подчиняться погрязшим во мраке хозяевам. Они покинули горы, так как знали, что никогда недлам не поймать их. Но ночами эти создания всё же пытались поймать непокорных рабов. Но ничего не вышло: они ушли в самый центр планеты, чтобы добираться до их дворца было дольше, чем сутки. Так появился дворец, и так родился тот Валинкар, который теперь мы зовём нашим домом.
– Ты всё врёшь! – воскликнул Гринор.
– Зачем мне врать? – удивился маг нелогичности обвинений.
Гринор зло посмотрел на него, словно он нанёс ему личное оскорбление и унизил своим рассказом:
