Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 66 страниц)
– Ты не мог рассказать мне раньше? – спокойно спросил Лайгон, хотя его ярость уже начинала прорываться сквозь пелену успокоительного действия цветов. – До того, как я притащился в Валинкар за помощью?
Друид посмотрел в землю. Тяжело было с магом. Тяжелее, чем он мог подумать. Лайгон не оставил шанса на реабилитацию даже своему некогда любимому брату. Надеяться, что он поймёт друида, было глупо. Но вопрос был задан, и друид, не отступая от своей манеры общения, постарался честно ответить:
– Прости… Мне казалось, вы с Ферондом должны были поговорить наедине…
– Должны? – переспросил маг, и Эйдис понял, что защита прорвана: ярость Лайгона больше ничего не сдерживало, и он был готов разорвать друида на куски, вот только желание получить ответы не позволяло сделать этого. – Я ничего не должен тебе!..
– Ты обещал доставить ореливий в Эльхалон, – поспешно напомнил Эйдис, надеясь на преданность мага своим словам. – Этот металл погасит мою магию, я не так силён, как ты. Никто так не силён, и поэтому переправить его сможешь только ты…
– Не смей напоминать мне об обещаниях! – прошипел Лайгон. – Не тебе строить из себя честного и порядочного!
– Лайгон, я пытался помочь! И Феронд тоже! – воскликнул друид.
– Помочь? – переспросил Лайгон. – Не надо врать самому себе, Эйдис! Ты пытался спасти себя, потому что каарксы уничтожат твой мир и твоих пернатых друзей, а ты ничего не сможешь с этим поделать. И ты возомнил, что судьбы двух валинкарцев – ничто, и их можно принести в жертву, когда речь идёт о мирах. Друид решил помочь! Пришёл к почти сломленному валинкарцу и предложил отличный план, как исправить все ошибки! Подумаешь, это превратит его брата в чудовище, а его самого – в предателя! Отличная помощь, Эйдис! То есть получше способа ты придумать не мог? – зелёные глаза метали молнии, глядя на печального друида. – Отвечай!
– Что я мог ещё придумать? – тихо осведомился Эйдис, открыто глядя в полыхающие ненавистью глаза.
– Что-нибудь попроще, чем игры со временем! – огрызнулся маг. – Например, не думал, что сам мог убить Гринора и просто попросить моей помощи? Если я был таким милым и хорошим – наверняка бы помог страждущим!
Друид покачал головой, показывая, что Лайгон совершенно не прав в своих словах.
– Убить его сам я не мог, – принялся растолковывать Эйдис. – Валинкар для меня недоступен, так как содержит много ореливия, и там я лишь бесплотный дух. Лайгон, то был не тот ты. Магия тебя интересовала, но была недоступна тебе, и ты не смог бы помочь при всём желании. Какими бы сильными ни были положительные эмоции, отрицательные всегда лучше способствуют достижения подобных целей. Ненависть заставила тебя достигнуть столь высокого магического уровня…
– Ты ведь разрушил не только мою жизнь! – зло напомнил маг.
– Считаешь, что я разрушил её?.. – тихо спросил друид. – Лайгон, я знаю, что это было очень жестоко по отношению к тебе и Феронду, но это был единственный выход. Мы с твоим братом не раз пытались избежать всего этого… А ты… магия – часть твоей сущности. Скажи, что ты ощутил, познав всю силу своей энергии? Что почувствовал, когда сумел раскрыть в себе то, о чём смутно догадывался, но не решался поверить? Ты стал полноценным и настолько сильным, что теперь даже все маги окрестных миров, вместе взятые, не смогут заблокировать твои силы. И остаётся всего ничего – перенести олеривий и помочь нам выиграть войну…
– Я не пойду в твой мир больше! – прошипел Лайгон. – И не смей пытаться переубедить меня!
Эйдис безнадёжно вздохнул и прошептал:
– Но… тогда все страдания окажутся напрасными… Они доберутся до твоего мира, а потом и до Валинкара…
– Вот и поквитаюсь с ними там, в моём мире! – резонно заметил маг. – Пусть приходят! А когда от твоего мира останутся лишь пылающие руины, я хоть почувствую какое-то удовлетворение!
Он справился с желанием выместить зло на этом друиде, развернулся и пошёл прочь. Вся его жизнь была подстроена. Ну, может и не вся, но самые переломные события в ней оказались лишь прихотью Верховного Друида. Он замер, повернувшись к Эйдису, некоторое время разглядывал печального друида.
– Однажды я должен был погибнуть вместе со своей планетой, на которой родился, – задумчиво проговорил маг. – Ты заставил Мэггона отправиться за мной?
– Лайгон… – вздохнул друид. – Ты переоцениваешь меня и мои возможности. Я могу влиять на время, но не могу влиять на принятые кем-либо решения. Знаешь, сколько раз приходилось возвращать Феронда назад, прежде чем он всё-таки сделал всё, как нужно? Знаешь, сколько сил и времени…
– Тебе ли говорить о времени! – оборвал его пафосную речь Лайгон.
– Хорошо, просто сил… – не стал настаивать Эйдис. – Очень много сил ушло на то, чтобы понять, что нужно сделать, дабы изменить ход истории. Ты всё это время был прав – темпоральных перемещений не бывает. Я не перемещаю во времени… я изменяю время… Но и в этом я не всесилен. Я могу как бы отмотать время назад… Словно раскручивая планету в обратную сторону преодолеваешь некий барьер, когда время перестаёт существовать. Но лишь на некотором участке. К тому моменту, как я понял, насколько важна твоя роль во вселенной, я бы просто не мог вернуться к тому моменту, когда твой отец вспомнил про тебя и решил забрать в Валинкар.
– То есть ты не перемещаешь во времени… Это же… – маг не мог подобрать слов. – Это… ещё более странно…
– Да, и более трудоёмко, – кивнул друид. – Приходится разбираться не только с одной планетой, но и заметать следы на других, подгонять всё… Это трудно. Но иначе бы за то время, что потратил твой брат на пустые попытки исправить всё, оставшись твоим другом, наша вселенная успела бы погибнуть.
Маг обвёл глазами облачённого в балахон собеседника и, прикинув что-то, поинтересовался:
– Ты умеешь драться?
Эйдис понял, к чему задан столь неожиданный вопрос, но ответил честно:
– Немного. Умею уходить от ударов и потом скрываться, перебрасывая себя в пространстве подальше от врага.
– Жаль… – вздохнул Лайгон, которому бы очень хотелось попытаться избить этого надоедливого друида, но драться с немощным он считал неинтересным для себя.
Это было то чувство, которое он, как ему казалось, всегда должен был испытывать к Алдану, но отчего-то не испытывал. Эльф часто раздражал, но всё же располагал к себе, а если и совершал ошибки, то по неведению. А Эйдис совершенно в наглую испортил ему жизнь, да ещё и до сих пор смел утверждать, что всё идёт правильно. Но друид как-то тяжело вздохнул и устало сказал, сдаваясь:
– Ладно, я скажу тебе то, чего никто не знает.
– Да? – наигранно обрадовался маг. – Я польщён! И что же это?
Эйдис посмотрел на него печально и, снова вздохнув, признался:
– Вся эта затея со временем будет стоить мне жизни. Как только последний кааркс будет уничтожен, я тоже погибну. Множество тысячелетий я убивал себя на пороге смерти, чтобы возродиться вновь с памятью о прошлых жизнях и с прежней внешностью Больше этого не будет.
– То есть? – переспросил маг.
– Такова цена, – тихо ответил Эйдис, понурив голову. – Я могу сколько угодно раз возвращать всё к тому моменту, где вы с Ферондом ещё ни разу не были в горах и являетесь друзьями. Цена за это – моя жизнь.
– Цена? – снова переспросил маг. – Но кому ты платишь эту цену?
– Никому, – пожал плечами Эйдис. – Мировому равновесию, наверно… Я должен быть уничтожен, чтобы никто не смог заставить меня вернуться к тому переломному моменту и пустить всё на самотёк. Поэтому, как только мы исправим ситуацию с каарксами, я погибну. Это правильно, и я так решил.
С минуту маг ошарашенно смотрел на глядящего в пол друида, осмысляя полученную информацию. Но, быстро вернув себе самообладание, а заодно и маску безразличия, небрежно спросил:
– Ну и что? Я должен пожалеть тебя или восхититься твоей самоотверженностью?
Друид поднял на Лайгона печальный взгляд чёрных глаз и ответил:
– Ты должен понять, что ошибаешься, полагая, что я заставил тебя ввязаться в чужую игру. Это наше общее дело… Да, вы с Ферондом заплатили немало, но и я заплачу тоже… просто чуть позже.
Но мозг Лайгона уже искал подвох. Он не верил в благородство Эйдиса и старательно отыскивал в сказанных им словах какую-нибудь нестыковку или лазейку. И нашёл. Он усмехнулся, показывая, что не впечатлён речью Верховного Друида:
– Никто не сможет помешать тебе не убивать последнего кааркса, а, например, запереть его в темнице. Сколько они живут в среднем?
– Лет пятьдесят… – ответил друид, понимая, в чём его обвиняют и надеясь, что эта цифра заставит мага понять, что он ошибся.
И цифра мага действительно удивила, хоть он и не признал, что его версия ошибочна: прожить лишние пятьдесят лет – это мелочь для того, кому положено жить тысячелетия.
– Так мало? – искренне поразился маг. – Да, что-то ты просчитался… или ты задумал разводить в неволе каарксов, тем самым делая свою жизнь… – друид перебил мага, не дав дорассказывать о возможностях спасения его жизни без нарушения его слов.
– Лайгон, моя конечная цель – спасти свой мир. Но сейчас основная задача – защитить Энидун, что находится в мире драконов, – в который раз попытался втолковать Эйдис. – И я не просчитался… Доставь ореливий в Эльхалон, и большего от тебя никто не потребует… Подумай сам. Отдашь ореливий – и сможешь вычеркнуть из своей жизни и памяти и меня, и дракона, и Валинкар. Не отдашь – будешь думать, правильно ли поступил. А когда каарксы придут в твой мир и примутся уничтожать его, тебя станет мучить совесть…– маг хотел возразить, но друид продолжил: – Станет, Лайгон. Мы оба знаем, что твоя душа светла, как бы ты ни пытался замаскировать её едкими словами и вредностью характера.
Маг не любил, когда его уличали в добродушии, и потому сердито посмотрел на собеседника. Валинкарец проанализировал их разговор. Друид стоял на своей версии, и узнать, лжёт он или же нет, можно было лишь окольными путями.
– Ты так и будешь тут ошиваться? – спросил у Эйдиса маг, и тот не сразу понял, о чём речь. – Я имею в виду, ты долго будешь отсиживаться за стенами дворца или замка?
– Нет, – ответил Эйдис. – Я и не отсиживался. У нас было совещание. А если ты прекратишь отвлекать меня, то я смогу перераспределить войска и продолжить оборонять наши рубежи.
– То есть завтра я тебя здесь уже не застану? – переспросил маг.
Друид кивнул:
– Да, здесь меня не будет ближайшую неделю. Я буду в Энидуне. Ты можешь оставить ореливий, где тебе удобно, лишь бы это было в Эльхалоне. В любом случае, не я изготавливаю йишиль, и не я буду вплетать в неё ореливиевые волокна. Это дело лерриков. Так что можешь приносить ореливий прямо сюда, когда надумаешь…
– Ладно, я подумаю… – пробормотал маг и зло прошипел: – Но не смей влиять на время!
– Не буду, – пообещал Эйдис и тихо добавил: – Потому что так далеко мы ещё ни разу не заходили… Не думаю, что я и Феронд способны повторить этот путь… Так что теперь всё зависит только от твоих решений, Лайгон.
– Хорошо. Люблю, когда так, – широко улыбнулся маг, начиная сосредотачиваться на возвращении домой, поскольку то, что ему было нужно, он выведал.
Глава 11
Маг не стал возвращаться в Заречье пешком. Он нашёл Алисию, убедил её распрощаться с гномами и, после долгих прощаний, она смогла покинуть их. Маг и эльфийка вернулись на поляну к порталу друидов, и Лайгон перенёс их обоих к самой окраине Заречья, где протекал ручей. Хотелось прогуляться, тем более погода располагала к прогулкам. Вечернее солнце золотило верхушки деревьев, на которых начинали появляться молодые нежно-зелёные листочки. Пахло так хорошо и приятно, что маг поражался, как мог находиться в Валинкаре или Эльхалоне – там ему совсем не нравился воздух, не то, что здесь.
Лайгон шёл, приобнимая девушку за талию и рассказывал ей о том, что увидел, посещая друида, делился своими чувствами и радовался, что девушка понимает его. Они спустились к ручью, в котором маг всё-таки умылся, пытаясь избавиться от липкого ощущения предательства и заговора. Неторопливо брели они вдоль ручья, когда Лайгон заметил, что Алисию клонит в сон. Она пила с гномами всё то время, что он путешествовал, и потому теперь ей просто хотелось спать.
– Пойдём домой, – предложил он, подхватывая её на руки.
Лёгкая, практически невесомая, она не была тяжкой ношей для мага. Он прижал её к себе, и она прильнула к нему, удобнее устраиваясь в сильных руках. Лайгон поцеловал её в макушку, и эльфийка в ответ потёрлась носом о его шею.
– Засыпай, – шепнул он ей, и она ответила ему что-то неразборчивое, поскольку сон уже начинал овладевать ею.
Маг бережно донёс её до дерева, взобрался по винтовой лестнице и, при помощи магии отворив дверь, вошёл в комнату. Мужчина уложил Алисию в постель и, бережно укрыв одеялом, лёг рядом, глядя в закрытые глаза.
– Я прогуляюсь, – прошептал он ей. – Извини, мне нужно подумать, а на ходу думается лучше...
Она не слышала его, и он знал это. Просто знал так же и то, как странно засыпать в одиночестве. Сам недавно засыпал. И потому полагал, что просыпаться в одиночестве тоже странно, и хотел предупредить, что он уходит, а также объяснить причину.
Поцеловав приоткрытые губы девушки, маг поднялся с постели и направился к выходу.
Спустившись вниз, он пошёл, решив для начала обойти Заречье по его окраинам, а потом уж решить – пойти ли бродить в лес или же вернуться и уснуть с любимой в надежде, что удастся не терзаться ночью своими мыслями. А пока был вечер, и мысли даже не собирались покидать его голову.
Отдать ореливий. Пожалуй, маг морально был готов к этому, и оттого бесился. Лайгон был зол. На себя. Не хотел ведь соглашаться, а сдался довольно-таки быстро. И пусть пока о том, что он сдался, знал лишь он сам, это всё равно злило. Даже не помогали мысли о том, что он ещё не окончательно принял решение, что ещё надо кое в чём убедиться, и только тогда можно будет сказать, что он сдался. Он шёл не спеша и размышлял. Ореливию, конечно, здесь не место и стоит отдать его мерзкому друиду. С другой стороны, Эйдису он не доверял, а значит, следовало сперва собственными глазами узреть, что творится в мире драконов на границе Энидуна. Если верить Золотому Дракону, там должны кипеть нешуточные бои. Войн маг повидал достаточно, и потому мог с уверенностью сказать, что для него подобная вылазка окажется безопасной. Оставалось сообщить о своём решении Алисии, запретить ей даже думать о том, чтобы отправиться с ним, а самому ненадолго посетить друида, выждав момент, когда он должен быть в бою.
Маг хотел было повернуть назад, так как планы на будущее были определены, и потому можно было спокойно отправиться спать, но взгляд светло-зелёных глаз уцепился за знакомую фигуру, сидящую на скамейке спиной к магу. Но даже со спины он ни с кем бы не смог его спутать. На миг Лайгон замер, не веря своим глазам, но спустя мгновение до боли сжал кулаки. Какая разница, как, почему и зачем его брат оказался здесь! Он не имел права появляться в этом прекрасном мире и омрачать его своим присутствием.
Феронд сидел на скамейке под раскидистым деревом. Можно было бы подумать, что он наслаждается пейзажами Заречья, но спина гордого валинкарца была ссутулена и плечи понурены. Маг не мог точно сказать, возможно, теперь его брат всегда был таким. Но то, что он мог бы откинуться спиной на спинку, сделав своё времяпрепровождение более комфортным, было очевидно.
Маг приблизился неслышно и быстро. Он надеялся, что Алисия ещё не успела встретиться с этим субъектом, и ему удастся выдворить его в Валинкар до их знакомства. Лайгон резко оказался возле Феронда, присев рядом на скамейку. Несколько секунд вглядывался в растерянные карие глаза, удостоверяясь, что не обознался. Не хотелось бы душить невиновного незнакомца. Мужчина сидел, положив руки на колени, и действительно не ожидал появления мага. Вернее, ожидал, но Лайгон всё равно появился для него неожиданно: отчасти за счёт бесшумности, а отчасти из-за того, что Феронд не был готов говорить с ним.
Убедившись, что перед ним действительно его брат, Лайгон одной рукой перехватил оба его запястья, а тонкими сильными пальцами второй руки стиснул его горло.
– Кажется, тебя сюда не звали! – прошипел маг, не ощущая ровным счётом никакого сопротивления со стороны Феронда, который, кажется, предоставил магу возможность решать его судьбу так же, как сам он однажды распорядился судьбой Лайгона.
– Ошибаешься, – голос Алдана заставил мага отвлечься от Феронда и зло взглянуть на эльфа.
Лайгон несколько мгновений молча испепелял взглядом Тёмного, который спокойно курил трубку, стоя рядом со скамейкой. Проклятый эльф! Он отлично знал, что маг никогда не причинит ему вреда. После всего пережитого вместе просто рука бы не поднялась. Лайгон тоже не обманывался на этот счёт, и оттого злился ещё сильнее. Маг резко убрал руки от брата и поднялся на ноги.
– Ты помог этому... предателю прийти в свой мир? – спросил он у эльфа, причём с такой обидой, что Алдан почувствовал себя подлецом.
– Послушай…– виновато начал он. – Я уверен, вы помиритесь…
– Если он не сдохнет раньше! – парировал маг, резко разворачиваясь и уходя от этих двух существ, вызывающих у него неприязнь.
Лайгон чувствовал, что его снова предали. А если не предали, то уж точно снова решили всё за него. С чего этот эльф решил приволочь в этот мир Феронда, который не смог найти себе место даже в своём мире, где всё было создано, словно специально для него? С чего взял, что они помирятся? А главное, почему он решил, что Лайгон захочет помириться с братом? Ведь маг хотел дать ему шанс остаться живым, хотел оставить в Валинкаре… Теперь Лайгон за себя не ручался.
Он уходил подальше от них, но позади явственно ощущалось присутствие Алдана.
– Да постой же ты! Лайгон! – крикнул он, наконец, поняв, что маг не намерен останавливаться и разговаривать. – Остановись!
Лайгон прошёл ещё немного и резко остановился, поворачиваясь к эльфу. Светло-зелёные глаза потемнели и теперь метали молнии. Алдан смотрел в них серьёзно, не считая себя предателем. Их взгляды схлестнулись, и эта молчаливая борьба могла бы продолжаться долго, но маг зло прошипел:
– Ты ничем не лучше его!
Эльф с сожалением вздохнул, но потом решил парировать:
– Лайгон, ты же не думаешь, что сравнение с Ферондом может оскорбить меня?
Глаза мага гневно сверкнули. Он был рассержен, но любопытство не позволяло просто прекратить этот разговор.
– Зачем ты это сделал?! – прошипел маг, приближаясь к Тёмному.
– Лайгон… – примирительно поднимая ладонь, начал Алдан, даже не пытаясь сделать вид, что не понимает о чём речь: – Он страдал там! Он…
– Ну и что? – недоумённо спросил Лайгон, насупившись. – Какое дело тебе до него?
– Он же твой брат! – напомнил Алдан, полагая, что это должно всё объяснить, но Лайгон лишь презрительно фыркнул на это заявление, а после придрался к словам:
– Вот именно – мой брат! Мой! К тебе он не имеет никакого отношения! Зачем тебя вообще понесло в Валинкар?
Тёмный пожал плечами и ответил правду, хотя понимал, что эта правда вызовет новые вопросы:
– Я думал, ты приведёшь его сюда, но когда ты вернулся один…
Лайгон нахмурился, недовольно и подозрительно глядя на эльфа. Интуиция подсказывала, что на этот раз его подозрения будут оправданными.
– С чего ты взял, что я решу привести его сюда?! – зло сверкнув глазами, спросил он, чувствуя, что подловил Алдана.
Тёмный и сам понял, что отвертеться не получится, тем более, он не собирался врать своему другу. Недоговаривать он мог, но врать – никогда, и потому ответил честно:
– Я так подумал, потому что он был в таком состоянии… Мне показалось, валинкарцы редко настолько запускают себя…
– Что? – переспросил маг, прищуривая вспыхнувшие ненавистью глаза. – Ты встречался с Ферондом прежде? – он знал правду, но хотел услышать признание эльфа, чтобы проверить, солжёт ли он.
Алдан не отвёл взгляд и признался:
– Да, перед коронацией Элдора я остался на поляне, потому что хотел проведать твоего брата…
Маг наигранно изумлённо глядел на эльфа, хотя ему было известно, что он действовал за его спиной не впервые. Но не это было самым удивительным:
– Зачем? – тихо спросил Лайгон. – А главное, почему именно его?
– Я подумал, что твои родные беспокоятся о тебе, но было ясно, что ты не собираешься посещать свой мир… Я хотел лишь сообщить им, что с тобой всё хорошо. А Феронда выбрал, поскольку он твой брат, и я полагал, что вы были близки… Женщины могли испугаться меня, а Мэггон… он же закрыл свой мир, и потому вряд ли обрадовался моему появлению…
– Алдан! – перебил его маг. – Ты подлец!
Тёмный покачал головой. Всё было не так драматично, как казалось Лайгону, и эльф никогда бы не предал его и не сделал что-то во зло ему. Алдан вложил в голос все чувства, которые могли убедить мага в этом, и заговорил:
– Лайгон, я увидел Феронда, и поверь мне, он сейчас выглядит лучше, чем тогда! – попытался оправдаться Алдан, поскольку всё же чувствовал, что поступил не совсем честно по отношению к другу. – И я полагал, что ты заберёшь его сюда, раз там ему плохо…
– Ладно, хватит! – остановил его Лайгон. – Он здесь, а ты – подлец, с этим разобрались… – он вздохнул и устало взъерошил свои волосы, проводя по ним рукой. – Плохо ему там! А он не рассказал тебе, почему ему там плохо?
– Рассказал… Сегодня он рассказал мне свою историю, – сочувственно глядя на мага, сказал эльф. – И я понимаю, почему ты хотел оставить его в Валинкаре, но это не выход… вы братья и вы нужны друг другу… Вас связывает не только родство крови Мэггона, но и общее прошлое…
– Паршивое прошлое, – заметил маг.
– Но ведь когда-то оно не было паршивым, – возразил Алдан. – Феронд всегда заботился о тебе, столько лет оставался на твоей стороне, даже если не понимал тебя, оберегал… Ты мог бы проявить снисходительность и…
– И простить предательство? – закончил за него Лайгон. – Простить, что он пытался сломать меня, а в результате сломался сам? Может, ещё пожалеть его? Посочувствовать и помочь начать новую, счастливую жизнь здесь, в этом мире? Ты этого от меня ждёшь? На это рассчитывал, приволакивая его сюда? Он предатель – ясно тебе? И не напоминай мне о светлом прошлом и о том, что он мой брат – именно поэтому он до сих пор жив! А это милость и, поверь, мне было трудно сдержаться, когда я узнал, что они с друидом со мной сделали!
– А что они сделали? – спросил эльф. – Они сохранили тебе и всем твоим близким жизнь и…
– И сделали из меня монстра, которого теперь Феронд сам боится! Хотя это всё его заслуга!
Алдан был не согласен. Не только Феронд виноват в том, что маг чуть не превратился в злодея. Эта была тёмная сторона его сущности, о которой просто никто не знал, и эльф был уверен, что Феронд не превратил Лайгона в чудовище, а лишь разбудил это чудовище, что спало внутри мага.
– Послушай, Лайгон, – попытался объяснить он. – Ты ведь понимаешь, что рвётся там, где тонко, а искра способна зажечь лишь то, что может гореть…
– Замолчи, Алдан! – рявкнул маг, понимая, что сейчас эльф начнёт разглагольствовать о том, что Феронд не корень всех проблем. – Ты тоже хорош – втихаря посетил Валинкар и поболтал с моим братом…
– Я тогда предлагал тебе отправиться, ты же сам отказался! – напомнил Тёмный.
– Алдан, – прошипел еле сдерживающийся Лайгон. – Этот проклятый друид вместе с Ферондом заставили меня озлобиться на мир. А благодаря тебе и твоему миру я начал думать, что был жесток, я чуть было не стал раскаиваться, а теперь выясняется, что это было частью их плана по спасению миров. Они хотели сделать меня таким, каким я им нужен. И не пытайся доказать мне, что я должен прощать и помогать им! Иди к Феронду и передай, что он зря заявился в этот мир!
Маг резко развернулся спиной к собеседнику и быстрыми шагами пошёл дальше, оставив Тёмного молча стоять и смотреть ему вслед. Вскоре маг добрался до своего жилища, взлетел по лестнице, наспех разделся и нырнул под одеяло. Крепко обнимая спящую эльфийку, он думал о том, что должен при первой же возможности рассказать ей обо всём в подробностях, пока кто-нибудь другой не опередил его и не позволил усомниться в том, что Феронд – жалкий предатель.
