Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 66 страниц)
Глава 36
Прошло ещё несколько дней, слившихся для Феронда в одно мучительно долгое ожидание. Лайгон не стремился к общению с ним, а мужчина всё пытался придумать, как закрепить результат. Брат смотрел на него скорее с беспокойством, чем со злостью. Это было совсем не то, что нужно. Казалось даже, что попытка испортить отношения провалилась. Маг совершенно не изменился, за ужином по-прежнему пререкался с Бравой и Лаивсеной, временами пытался поддеть Феронда, но тот оставался безучастным и лишь иногда криво усмехался. Когда они встречались один на один, мужчина старался задеть мага каким-нибудь едким комментарием, но, казалось, тот игнорирует его слова напрочь или просто не придаёт им должного значения.
Во время очередного ужина Лайгон, как обычно, покинул зал раньше всех. Феронд постарался напиться. Но не получалось совершенно. Он пил, стараясь дойти до состояния, когда будет неважно, что чувствует маг и что ощущает он сам. Чтобы можно было просто подойти и высказать что-то нелицеприятное и, возможно, подраться. При этом оставить себе шанс потом оправдываться перед Бравой, что виной всему хмель и солод.
Феронд шепнул Браве, что скоро вернётся и отправился за магом. Правда, сделал это настолько открыто, что сестра сразу поняла, что мужчина направился за Лайгоном, а не по своим делам. Он осторожно пробрался к дверям, вышел в пустой коридор и отправился к выходу.
– Ты-то куда? – слегка обиженный голос Лаивсены заставил его замереть.
Он неловко сглотнул, но развернулся к ней лицом с самой обаятельной улыбкой, какую только мог изобразить.
– На воздух захотелось, – ответил он, дотрагиваясь до ворота кителя, словно тот мешал ему дышать. – Душно как-то, не находишь?
– Да нет... – пожала плечами девушка. – Можно с тобой? – она подошла и взяла его под руку, не дожидаясь утвердительного ответа.
Мужчина постарался не выказать разочарования. Ругаться с магом при ней не хотелось, но и отступать было некуда. Он так долго морально готовился, что надеялся сегодня окончательно уверить брата в том, что они не друзья, а соперники или даже недруги. Феронд вышел вместе с сестрой на улицу и направился в сторону облюбованного магом озера. Он шёл, временами поглядывая на Лаивсену, и думал о том, что терять её любовь, конечно, не хочется, но, с другой стороны, если она станет свидетелем их ссоры с Лайгоном, в этом мог быть и резон. Она обязательно заступится за него, и можно будет поиздеваться над этим. Самым трудным было выполнение завета Эйдиса делать вид, что все его выходки направлены на пользу брату. Мужчина плохо представлял себе, как это можно воплотить.
Пока Феронд страдал от внутренних противоречий, озеро было всё ближе. Уже можно было заметить лежащего на траве мага. Тот приподнялся, глянул на тех, кто приближается к нему, не удивился и улёгся обратно.
Лаивсена присела рядом с Лайгоном.
– Что ты там видишь? – поинтересовалась она.
– Звёзды, – отозвался он. – То же, что и все остальные видели бы, если бы смотрели на небо чуть чаще!
– Это глупо, – ответил Феронд, тоже садясь на траву но не рядом с братом, а на подчёркнуто внушительном расстоянии. – Ты будущий правитель Валинкара, но занимаешься всякой ерундой! Звёзды, полосы на небе... Ты должен быть во дворце со всеми нами!
– Тебе не кажется, что я никому ничего не должен? – он спросил об этом спокойно, настолько ровно, что Феронд даже не понял, удалось ли ему хоть немного его задеть.
Пришлось продолжать в том же духе:
– Посмотри на свою сестру. Эта романтичная и ранимая особа и то смотрит на небо лишь мельком, когда интересуется, следует ли готовиться к дождю. То, что ты ценишь красоту – это неплохо... Но остальные валинкарцы не поймут тебя...
– Мне и не надо, чтобы меня понимали, – резонно возразил Лайгон, безразлично пожимая плечами.
– Послушай моего совета: стань таким, как все, и только тогда ты сможешь стать правителем, за которым пойдут остальные. Вместо созерцания звёзд тебе стоило бы озаботиться своей физической подготовкой, потому что я не могу вечно быть рядом и помогать тебе.
Лайгон приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на брата, который в эту минуту мучительно боролся с желанием отвести взгляд. Феронд проклинал себя: никогда прежде он не попрекал брата его слабостями и особенностями характера. Он не считал всё это недостатками и сейчас, но нужно было цепляться ко всему, чтобы достичь нужного результата. Он нервно сглотнул, замечая непривычный холодный огонёк, загоревшийся внутри светлых зелёных глаз. Мысленно умоляя Лайгона не смотреть на него так и не травить душу, он выдавил из себя:
– Так будет лучше для тебя...
– Я подумаю об этом, – сквозь зубы ответил Лайгон.
Лаивсена, затаив дыхание, смотрела на них, но всё же решилась вмешаться:
– Феронд, он всегда был таким, и это никогда не мешало нам быть заодно и всегда помогать друг другу!
– Мы были детьми, Лаивсена! – Феронд старался ничем не выдать, как тяжело ему даются подобные разговоры. – Нельзя вечно рассчитывать на силу своего брата и проницательность своей сестры. Я бы не был столь сильным, если бы не тренировался постоянно и если бы избегал драк. Никогда не научишься отстаивать свою честь, если за тебя это постоянно делают другие. Тем более нельзя считать, что это нормально и обязательное проявление дружбы. Неужели непонятно, что нельзя вечно оставаться детьми: когда ты силён, если твой друг силён. Когда-то нужно становиться мужчиной, и Лайгону давно пора было самому прийти к этому выводу...
Он смотрел на удивлённую сестру, совсем не замечая, как недобрый огонёк в зелёных глазах перерос в пламя ярости. До этого момента Феронд не знал, что добродушного и улыбчивого Лайгона так просто вывести из себя. Он говорил ещё что-то, стараясь подбирать не самые обидные слова. Говорил до тех пор, пока удар в челюсть не заставил его прикусить язык. В прямом смысле слова. Почувствовав во рту солёный металлический вкус крови, Феронд не испытал гнева. Наоборот, он полностью признавал, что заслужил этот удар. Закрыв глаза, он судорожно сглотнул. Маг стоял рядом с ним и смотрел сверху вниз.
Всё шло по плану. Лучшего развития событий и представить себе было трудно. Только вот радости от этого успеха не было ни малейшей. Пришлось воскресить в памяти друида, и темницу, и чувство безнадёжности… Не помогло. В эту минуту казалось лучшим умереть вместе с Лайгоном, будучи ему братом, чем прожить до скончания дней в мирном Валинкаре, ненавидя себя и будучи его врагом. Но брат снова ударил его, отчего Лаивсена вскрикнула. Феронд вздохнул, дотрагиваясь до разбитой губы: кажется, обратного пути уже не было. Оставалось успокаивать себя тем, что друид обещал и ему, и Лайгону светлое будущее, в котором они снова станут друзьями. Хотя сейчас, глядя в горящие ненавистью зелёные глаза, в это верилось с трудом.
Феронд взял себя в руки и поднялся с земли.
– Ты зря это затеял сейчас, – предупредил он.
– Почему же? – усмехнулся Лайгон непривычно холодной и злой усмешкой. – Потому что сильному и непобедимому Феронду не интересно затевать драку со слабым и беззащитным? Так тебе нечего бояться: я никому не пожалуюсь, не беспокойся!
Оба знали, чем закончится эта стычка. Лайгон просто хотел, наконец, избавиться от присутствия брата, который в последнее время стал невыносимым. Феронд был бы рад поддаться или просто уйти от этого глупого поединка, но это был отличный шанс окончательно разозлить Лайгона. Хотя взгляд мага и без того метал молнии, а обескураженность противника лишь подхлёстывала его.
Теперь Феронд верил друиду. Верил, что стоящий перед ним молодой мужчина сможет убить Гринора из-за мелочи. Это было жутко. Осознание того, что он создаёт из приветливого валинкарца монстра, заставляло его смотреть на Лайгона с ужасом и паникой в глазах. Брат не знал, чем вызвано такое замешательство, но решил не медлить.
Он попытался ударить кулаком, но ударил недостаточно хлёстко, и потому сильной боли противнику не принёс. От следующего удара Феронд увернулся и перехватил занесённую руку. Маг постарался пустить в ход ноги, ударил коленом в печень, но тоже недостаточно сильно, поскольку противник предвидел и это и сумел извернуться так, что удар прошёл вскользь. Лайгон знал, что не умеет драться, что бить не умеет и не представляет, какие мышцы когда следует напрягать, когда расслаблять, и вообще плохо мог предугадывать шаги противника. Зато ярости в нём было много. Он мог бы простить слова, услышанные от Феронда кому угодно, кроме него самого. Он не думал, что однажды услышит от брата нечто подобное, а тот в свою очередь не думал, что его слова так хлестнут по самолюбию мага, которое обычно спало где-то внутри беспробудным сном, и потому Феронд полагал, что достучаться до него будет сложнее. А оказалось – нет. Вот он – злой, рассвирепевший, но такой слабый Лайгон, которого ничего не стоит обездвижить. Но, признаться, маг удивил его. Он действительно делал всё возможное, чтобы не проиграть сразу. Этот хилый валинкарец оказался куда изворотливее, чем можно было подумать. Да, умений у него не было, но в юркости ему было трудно отказать. Непривыкшему к такому странному способу ведения боя Феронду пришлось приложить усилия, чтобы всё-таки схватить мага. К тому времени тело его наливалось синяками как минимум в четырёх местах, а Лайгон, казалось, только начал расходиться. Правда, маг тоже чувствовал несколько гематом на своём теле, но это не мешало ему продолжать отчаянные попытки избить противника.
Феронд, решив не тратить больше времени на эту стычку, которая пугала его своей ожесточённостью со стороны мага, сгрёб Лайгона практически в охапку и повалил на траву. Тот почти вывернулся из рук, но Феронд перевернул его и заломили руки за спину. Он придавил мага коленом, на которое перенёс весь свой немалый вес. Лайгон дёрнулся под ним, и Феронд рукой прижал его голову к земле, заставляя уткнуться щекой в потоптанную траву.
– Тебе надо много тренироваться… – констатировал он. – Не обижайся на меня…
Лайгон зарычал и попытался вырваться, хотя было очевидно, что это бесполезно.
– Отпусти его! – воскликнула Лаивсена, и в голосе её слышались слёзы.
Сердце Феронда сжалось от этого, и он поспешил выполнить её просьбу. Поднявшись, он подошёл к ней и хотел приобнять за плечи, но она с силой ударила его по рукам и кинулась к Лайгону. Собрав все остатки хладнокровия, Феронд небрежно бросил магу:
– Надеюсь, в следующий раз ты не будешь вызывать жалость у девушек, даже у своей сестры. Это не те чувства, которые надо стремиться пробуждать своим видом.
Он смотрел, как Лаивсена присела рядом с магом, как он тоже сел на траве. Эти двое больше не смотрели на него. Лайгон пытался успокоить сестру, даже искоса не глядя на Феронда. Он поспешил уйти прочь. Изо всех сил старался идти с расправленными плечами и поднятой головой. Старался идти неспешно, чтобы, если кто-то из оставленных им у озера решит взглянуть на его удаляющуюся фигуру, не смог догадаться, как ему больно и как он хочет поскорее скрыться из виду.
Когда он понял, что увидеть его уже не смогут, он смог, наконец, ссутулиться и прибавить скорости. Он шёл быстрыми шагами, почти бежал. Хотел потратить все свои силы, чтобы, добравшись до своей комнаты, рухнуть на кровать и провалиться в сон. Забыться, затеряться, не существовать. Это желание подстёгивало его, заставляя ещё и ещё убыстрять шаг, переходить на бег, а потом уже мчаться со всех ног.
Он вбежал во дворец. Все ещё ужинали, и потому все коридоры и залы были пустынны. Освещённые коридоры казались слишком яркими. А хотелось темноты, чтобы никто не мог увидеть его. Слиться со стенами дворца, что при отсутствии света казались бы серыми, и стать невидимкой. В ушах стоял собственный холодный высокомерный голос, такой незнакомый и пугающий, что становилось не по себе от того, что он сумел доиграть свою роль на высшем уровне. А стоило закрыть глаза, как перед ними появлялся Лайгон с его горящим ненавистью колючим взглядом, от которого было не скрыться.
Тяжело дыша, Феронд повалился на кровать. С ужасом подумал, что может прийти Брава. Вспомнил, что хотел ночевать на улице, но обратно не пошёл. Опасался встречи с сестрой. Очень не хотелось видеть отражение собственных мыслей о себе в её глазах.
Глава 37
Феронд начинал действительно сомневаться в том, не безумен ли он. Эйдис о себе не напоминал, разве что его тень он однажды видел, да и то не был уверен, не показалось ли ему. Каких-то действительно весомых доказательств того, что всё это ужасное будущее не приснилось ему, у него не было. Думая над этим несколько последующих дней, мужчина пришёл к выводу, что следует отправиться в горы. Не соваться внутрь, а просто один раз посетить, чтобы убедиться, что места, которые он помнит, существуют на самом деле. Это казалось ему верной мыслью. Тем более он начинал вживаться в роль самого себя, и, казалось, никто из жителей Валинкара не замечает произошедших в нём перемен.
Лайгону он решил не предлагать участие в походе к горам, полагая, что тот ненавидит его. Но в этом он ошибался. Маг, хоть и вспылил, всё же сумел совладать в обуявшей его яростью. Феронд совершенно упускал из виду, что его брат полукровка, и то, что было бы единственно верной реакцией для валинкарца, для Лайгона было не всегда таковой.
И поэтому маг, оставшись на берегу озера, не стал сдаваться во власть ненависти. Наоборот, попытался убедить разозлённую поведением брата Лаивсену в том, что Феронд вовсе не заслуживает её гнева. Маг убеждал её, что у Феронда просто плохой день, что ему не свойственно такое поведение и не стоит долго припоминать ему эту оплошность, о которой он, возможно, и сам жалеет. Лаивсена верила. Хотя маг и сам себе не верил. Он чувствовал, что что-то не так, но не намеревался разбираться в причинах столь странного поведения брата. Мстить пока что тоже не собирался. Решил подождать и посмотреть, что будет дальше. За ужинами, правда, старался на Феронда внимания не обращать, но это стало уже привычным и потому оказалось несложным.
Феронд ничего этого не знал. Он вообще думал, что теперь его брат либо к себе и близко не подпустит, либо всё-таки подпустит, но только когда натренируется и решит поквитаться. Поэтому он преспокойно собрался отправиться в горы в компании Бравы. Вспомнился Аринго, желающий разделись всё прекрасное с Итель, и захотелось показать девушке горы. Мужчина допустил стратегическую ошибку, рассказав Браве о том, что следующим утром они отправятся на прогулку на лошадях. Девушка рассказала об этом Лаивсене и Гринору, и тем идея показалась странной, но интересной. Решив присоединиться, сестра Феронда отправилась к Лайгону.
Маг был занят совершенствованием своих магических навыков, но легко отвлёкся на разговор. Хотя в последние дни у него были успехи, о которых он прежде и мечтать не мог. Маг не искал причин этому, просто ловил момент и надеялся, что магические возможности его и дальше будут развиваться.
– Знаешь, – сказала девушка. – Феронд с Бравой собираются в горы, Гринор тоже, и я... Я подумала, что тебе тоже может быть интересно там побывать.
– Я могу и сам там побывать, – пожал плечами мужчина. – Могу и один сесть на коня, отправиться к краю планеты... Зачем мне ехать с вами?
– Доказать мне, что не стоит презирать Феронда, – предположила девушка.
– Тебе нужны доказательства? Того, что каждый вечер я трапезничаю рядом с ним, недостаточно? Создаётся впечатление, что не тебе нужны доказательства, а просто ты пытаешься столкнуть меня с ним, чтобы доказать мне, что ты права и он изменился.
– Не знаю, – вздохнула Лаивсена, откидывая назад косу. – Может, ты и прав... Я не разговариваю с ним уже несколько дней, и, наверно, хочу понять, зря или нет...
Маг тепло посмотрел на неё и поднялся с кресла, в котором сидел. Девушка смотрела на него с надеждой и трогательным доверием. Она и вправду не знала, как теперь относиться к Феронду, который пугал и отталкивал её своим поведением.
– Хорошо, я поеду с вами, – ответил Лайгон и добавил: – Только ради того, чтобы ты разобралась в нём.
Феронд был немало удивлён собравшейся поутру в конюшне компании. Он вопросительно глянул на Браву и та мило улыбнулась. Лайгон верно истолковал взгляды, которыми те перекинулись, и хмыкнул. Феронд оставался непроницаемо глуп и не замечал, что Браве не нужно приключение, если некому будет восхититься ею и позавидовать. Девушка была облачена в платье, распущенные рыжие волосы спадали по плечам волнами, а на губах играла заискивающая улыбка, адресованная Феронду.
Во время стремительной скачки Феронд думал о том, что его, в принципе, не расстроило присутствие лишних спутников. Но какое-то неприятное чувство он испытывал. Сложное чувство, словно ничего нельзя изменить. Словно все его действия были напрасны. Потому что они ехали той же компанией, какой и тогда. К тому же месту. И, казалось, что тем самым, все они ступают в замкнутый круг, выход из которого есть, только он заранее предопределён и заканчивается разговором с Эйдисом в казематах Валинкара.
Руки Бравы обхватывали его торс, девушка смеялась, когда конь развивал слишком большую скорость, и в принципе, это должно было хоть немного радовать мужчину. Но не радовало. И этот ясный светлый день тоже не радовал. Феронд и сам не знал, чего боялся больше: увидеть знакомые места и понять, что всё было правдой или не увидеть ничего из того, что хранила его память и осознать, что он сходит с ума.
Подножие гор порадовало знакомыми пёстрыми красками. Цветы не привлекли внимание Феронда. Он спешился, помог спуститься Браве и, оставив всех позади себя, помчался вверх по склону. Лаивсена выразительно глянула на Лайгона, который с братом не перекинулся ни единым слово за эту поездку. Маг понял, чего от него требуют, и пошёл за Ферондом, мысленно поражаясь, как его брату удаётся так ловко и быстро выбирать верный путь. Брава хмуро смотрела им вслед, не понимая, почему их с Лаивсеной и Гринором бросили здесь и не позвали с собой.
– Пойду посмотрю, куда они так торопятся, – улыбнулся Гринор. – Вернусь – расскажу. Не скучайте. Вон, любуйтесь цветами и камнями, – он усмехнулся и добавил: – Мы ведь сюда за этим приехали.
– Иди уже, – вздохнула Брава, хотя и без её слов он собирался уходить.
Гринор догнал своих товарищей и застал их стоящими на идеально плоской площадке. Феронд смотрел вдаль хмуро, словно был ужасно расстроен и зол. Маг с любопытством разглядывал долину, что пролегала внизу, и временами бросал взгляды на брата, пытаясь понять, что у него творится в голове. Но этого понять не мог даже сам обладатель этой головы. У него все чувства смешались, и он потерял возможность адекватно реагировать на происходящее. Нужно было продолжать быть подлым. Горы, тропа, а, как следствие, и пещера с ловушками от недлов, были реальны. Единственное, что Феронд знал точно – внутрь горы он никого из своих спутников не пустит, чего бы это ему и им не стоило.
Гринор огляделся вокруг, заметил, что по краю обрыва можно пройти. Подошёл ближе и поглядел на то, какой это ненадёжный путь, конца которому не видно из-за изгиба скалистого склона.
– Это похоже на тропу. Словно тут кто-то специально проложил её когда-то, – заметил Гринор.
– В этих горах раньше жили недлы, – небрежно бросил Феронд. – Вымерли уже давно, а тропы их остались.
Поймав на себе удивлённый взгляд зелёных глаз, он насмешливо спросил:
– Думал, что ты превосходишь меня хотя бы в знаниях?
– Откуда тебе известно о недлах, если ты не читаешь книг? – полюбопытствовал маг.
– А почему ты так уверен, что я не читаю? – с вызовом спросил Феронд, и Лайгон не стал продолжать этот разговор, поняв, что настроение брата за последние дни ни капли не изменилось, и он всё такой же склочный.
Маг оглядел тропу и решил пройти по ней дальше. Его спутники не говорили об этом, так как было очевидно, что затея опасная. Но Феронд напомнил о недлах, и Лайгону стало любопытно узнать, куда вела эта древняя, местами теперь обвалившаяся, тропа. Не сразу заметивший действия брата Феронд крикнул, как только заметил, что тот собирается идти над долиной:
– Стой! Не ходи туда! – он выкрикнул это, не успев подумать и понять, что неосознанное желание предостеречь брата от падения идёт вразрез с его интересами уличить его в слабости и никчёмности.
Лайгон удивлённо воззрился на него и спросил:
– Почему же?
Феронд не сразу подобрал подходящий ответ, который бы был ему на руку и лишний раз уверил мага в том, что его брат отвратителен.
– Потому что я запрещаю.
– Запрещаешь? – переспросил маг, поскольку сказанные братом слова прозвучали невыразительно и без должной твёрдости.
Феронд постарался исправиться:
– Слушай, Лайгон. Мы все знаем, что тебе не пройти. А если ты погибнешь, нам придётся объяснять Мэггону, зачем мы потащились сюда.
Лайгон, казалось не услышал его. Он пристально смотрел в глаза Феронда и видел там что-то своё. Поэтому, видимо, и услышанное вызвало у него весьма нелогичный вопрос:
– Кстати, я и сам хотел спросить тебя: зачем мы потащились сюда?
От неожиданности Феронд даже не нашёл, что ответить, но ему на помощь вовремя пришёл Гринор.
– Лайгон, твой брат прав. Тебе не стоит идти туда. Даже мы с ним не идём. Потому что это не только опасно, но и глупо. Если хочешь доказать, что смелее нас, то лучше сделай это на состязании.
Маг улыбнулся уголками губ. Он не собирался идти, чтобы показаться лучше. Ему просто было любопытно. Лайгон слишком любил себя, чтобы тратить силы на попытки завоевать чьё-то уважение. И потому не стал тратить время на болтовню и пошёл бочком по тропе, прижимаясь спиной к камню и стараясь не смотреть вниз.
Феронд облизал пересохшие губы. Ему было прекрасно известно, что под магом посыплются камни. Но всё равно было тревожно. Если они не посыплются, то Лайгон неминуемо выйдет к пещере. Возможно, войдёт внутрь и попадёт в ловушку. Что тогда делать – было неясно. Ведь Феронду по-прежнему была неизвестна численность населения недлов. Возможно, их было в разы больше, чем валинкарцев и высвободить одного пленника даже всеми силами не получится.
Пока он продумывал план спасения ещё пока никем не пленённого брата, раздался грохот обваливающихся камней. Феронд облегчённо вздохнул, но тут же подумал, что маг может в этот раз удариться о камень не ногой, а головой. Мужчина метнулся к краю обрыва и даже немного прошёл по тропе, чтобы увидеть, что происходит. Маг висел, уцепившись руками за уступы и пытаясь опереться на что-нибудь ногами.
– Подтягивайся! – крикнул Феронд ему, хотя знал, что сила тут не при чём: из такого положения выбраться обратно на тропу было никому не под силу. Однако у мага это почти получилось. Феронд не верил своим глазам, что его брат способен так долго удерживаться и пытаться выбраться. В прошлый раз он оставил попытки на первых же секундах и пальцы его разжались. Но теперь он и не думал просто так сдаваться. Сильным физически за столь короткое время он не мог стать, а значит, всё-таки преуспел в магии. Это тревожило Феронда, как и то, что падать маг не спешил. Это было опасно опять же тем, что на этот раз он может упасть не так удачно, как в прошлый.
– Ну что ты возишься! Вылезай! – поторапливал Феронд, желая лишить мага сосредоточенности.
Гринор был весьма доволен комментариями Феронда, а вот сам брат Лайгона боролся с желанием броситься вперёд по опасной тропе и попытаться дотянуться до мага, чтобы вытянуть его. И он всё-таки пошёл по ней дальше, несмотря ни на что. Потому что Лайгон не должен был покалечиться или разбиться. Можно было выбрать и другое время, чтобы поставить крест на их добрых отношениях. Мужчина осторожно пробирался к магу. Когда он дошёл до места, где тропы уже не было, то распластался на каменной поверхности, свешиваясь и протягивая руку как можно ближе к висящему над долиной Лайгону.
– Держись за меня, раз уж не можешь выкарабкаться сам, – сказал он скорее по привычке, совершенно не задумываясь, что на такое предложение помощи Лайгон ответит лишь презрительным взглядом.
– Давай, кто быстрее доберётся до долины, что внизу? – спросил маг с холодной усмешкой и разжал пальцы, отправляясь в свободный полёт до земли.
Феронд попытался дотянуться и ухватить падающего, но не вышло. Почему-то ему казалось, что пальцы маг разжал не от того, что силы были на исходе. Он мог и дальше висеть, но счёл лучшим броситься вниз. Феронд решился глянуть, куда упал маг. Лайгон лежал на спине, раскинув в стороны руки и не шевелился. Поспешно поднявшись и преодолев обратный путь по тропе, Феронд помчался вниз, и Гринор последовал за ним. Хоть приятель Феронда Лайгона и не любил, но ему не хотелось, чтобы смерть этого валинкарца была на его совести.
Лайгон лежал, глядя широко распахнутыми глазами в небо. Могло показаться, что он мёртв или прикидывается мёртвым. Но нет. Он просто был шокирован тем, насколько магия может подпитывать физические силы. Это было удивительным открытием. Слова Феронда, призванные обидеть, в общем-то обижали, причём сильно, поскольку предательство своего единственного друга и брата не могло не задевать. Но при этом они открывали ему новые возможности. Злость и ненависть, которые пока ещё не стали его неотъемлемой частью, а накатывали волнами, приносили с собой силу и возможность использовать свою скрытую магическую энергию. Маг смотрел на плывущие над ним облака и думал о том, что, раз уж друга он всё равно потерял, а от их вражды он становится сильнее, то следует продолжать эту вражду. Не искать оправданий, не давать вторых шансов и не слушать объяснений, если таковые последуют. Надо не позволить Феронду помириться с ним. Тем более, как прежде он бы всё равно не смог относиться к брату. Следовало вытянуть из этой досадной ситуации максимум пользы.
Феронд с Гринором прибежали быстро. В расторопности им было не отказать. Феронд с облегчением заметил, что брат перевёл на них взгляд. Жив, стало быть. Мужчина постарался выровнять дыхание и принять невозмутимо-серьёзный вид.
– Я же говорил, что не стоит идти туда! – напомнил он.
Гринор тоже быстро успокоился, увидев, что маг жив, и потому фыркнул:
– И почему от тебя одни проблемы? Почему ты не можешь осмелиться, наконец, начать заниматься собой. Тренироваться, соревноваться… Ты стал бы ловчее и сильнее. И не падал бы с обрывов. Пора уже и тебе делом заняться – освоить оружие, например. А то, смотри, однажды придётся сразиться со мной, а ведь Феронда может рядом и не оказаться!
Маг презрительно фыркнул. Его брат пытался определить, насколько ситуация повторилась, чтобы предугадать – повреждена нога у Лайгона или нет. Камень вроде рядом был, но ударился маг об него или нет, оставалось не ясным.
– Поднимайся, – сказал он Лайгону и добавил: – Я бы помог тебе…
– Мне не нужна твоя помощь! – перебил его маг. – Можете проваливать, я доберусь до Валинкара сам!
– Слушай, я просто хочу, чтобы ты понял, как важно быть сильным! – возмутился Феронд.
– А я хочу, чтобы вы оба поняли, что противны мне и можете не ждать меня! – в тон ему возмутился маг. – Или опасаетесь, что не все одобрят, что вы бросили меня тут? Вы же не только сильные, но и вообще идеальные!
Он обвёл их презрительным взглядом и, к удивлению Феронда ловко поднялся с земли и направился в сторону лошадей, даже не прихрамывая. Мужчина судорожно сглотнул. Магия развивалась в его брате с удивительной скоростью, даже обгоняя растущую в душе ненависть. Да, он ударился о камень, но его магической энергии хватило, чтобы заглушить боль. Не хватило, чтобы полностью излечить трещину в кости и гематому, но зато он мог идти, не показывая никому своих страданий. Лайгон был зол. На брата и на Гринора. На первого за предательство и безразличие, на второго – за то, что тот теперь чувствовал, что может говорить ему всё, что угодно – Феронд не заткнёт его за пояс. И появилось желание разобраться с этим типом самому. Потом, когда-нибудь, когда тот ещё больше вынудит презирать себя. А что он вынудит, маг не сомневался.
