Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 66 страниц)
– Мой приятель? – переспросил мужчина, и, нервно сглотнув, уточнил: – Гринор?
– Ага, – отозвалась девушка, и Феронд не удержался от глупого, неуместного вопроса, задав его наивно и растерянно:
– Он ведь нравился тебе?…
– Да, – не стала отрицать Лаивсена. – И ты мне нравился, я тебя другом считала. Я ж не знала тогда, что вы такие бессердечные! Не удивительно, что вы отлично ладили – вы же одинаковые!
Одинаковым с Гринором мужчина себя не считал. Да, он тоже теперь являлся предателем, мерзавцем и чудовищем – но не по своей воле и не в угоду своей корысти. Феронд посмотрел на Лаивсену и с ужасом подумал о том, что, возможно, сейчас решающие минуты.
– Скажи мне, – обратился он к сестре. – Пожалуйста, скажи… Как это началось?
– Как обычно! – огрызнулась недовольная девушка. – А то ты не знаешь? А то ты не умеешь подначивать его? Гринор, как обычно, издевался над ним. И Лайгон впервые не выдержал. Вызвал его на поединок.
– Смертельный? – осторожно уточнил Феронд.
Лаивсена снова смерила его презрительным взглядом и ответила:
– Ты бредишь? Кровь валинкарцев священна! Как поединок может быть смертельным?
Феронд не ответил, начав продираться сквозь толпу. Поединок пока не был смертельным, но мог им стать. Маг не был пока изгоем, но тоже мог им стать. А он, Феронд мог стать молчаливым свидетелем этому, который знает исход, но не вмешивается.
Ему удалось протиснуться практически в первые ряды. На поляне вовсю кипела схватка. Лайгон тянул время, желая помучить противника. Феронд подумал, что ведь не обязательно это должно закончиться смертью Гринора. То есть теоретически маг однажды должен убить его, но не обязательно же это «однажды» должно наступить именно сегодня. Феронд не был морально готов к этому. Он смотрел на поединок, не замечая толком ничего, кроме глаз мага. Мужчина не хотел верить, что Лайгон так просто приговорит своего давнего недруга к смерти. Ради чего? За что? Не могло быть в этом валинкарце столько немотивированной холодной жестокости! И не было. Просто Феронд не знал мотивов, и потому смотрел на брата с ужасом. Зелёные глаза мага горели ненавистью и он, отыскав Феронда взглядом, недобро улыбнулся ему. Тот судорожно сглотнул и сжал в кулаках края своего кителя. С этой минуты у него не осталось сомнений, что сегодня Гринор будет убит. Он поборол желание броситься и вмешаться. Нельзя мешать Лайгону. Это было бы просто глупо. Столько душевной боли оказалось бы напрасной! Он посмотрел на Гринора, который на время отпрянул от мага и теперь они находились друг от друга на почтительном расстоянии. Уверенный, сильный, но ещё не совершивший ничего плохого Гринор. Как можно убивать за то, что он ещё не сделал? Ещё вчера они все вместе ужинали в зале, а сегодня это был последний день для Гринора. Противоречия разрывали душу Феронда.
Лайгон тем временем склонил голову набок, разглядывая противника. Оба тяжело дышали, но было ясно, что маг пока лишь играется. Феронд почувствовал, что не может не вмешаться. Нельзя позволять брату предавать свой народ.
– Даже во имя спасения своего народа? – ответил на его мысли почти забытый тихий голос.
Феронд обернулся: позади него стояла фигура в длинном тёмном плаще с накинутым на голову глубоким капюшоном. В одной руке он сжимал посох, а вторую словно положил на плечо валинкарцу, только вот прикосновения не чувствовалось, равно как и поддержки.
– Он станет убийцей… – пробормотал Феронд. -… из-за меня…
– Однажды ты расскажешь ему всё, и он скажет тебе «спасибо», – ответил друид. – Не сразу, но скажет.
Лайгон тем временем решительно бросился на Гринора.
– Не смотри туда, – посоветовал Эйдис, опасаясь, что мужчина всё-таки сорвётся и всё испортит. – Смотри на меня. И вспоминай, как кричал Лайгон в подземелье Валинкара. Вспоминай и осознавай, что ты молодец. Тебе хватило сил…
Феронд послушно смотрел на друида, на то, как шевелятся его губы, но слова уже плохо доходили до его разума. Он попытался вспомнить крик брата, но в сознание ворвался практически такой же крик Гринора, исполненный боли и отчаянья. Мужчину передёрнуло. Друид заглядывал ему в глаза, продолжая что-то говорить, обещать, успокаивать и призывать поверить. Но крик повторился, и мужчина непроизвольно посмотрел на то, что происходит на площади. Крики Гринора перестали разрывать тут же образовавшуюся тишину. Все замерли, не верящие и ошеломлённые.
Феронд смотрел на то, как его брат отшвыривает в сторону безжизненное тело Гринора. Глаза убитого были открыты. Это было ужасно. Никогда прежде никто не убивал никого на глазах у Феронда. Но самым страшным были не мёртвые глаза Гринора, а равнодушный взгляд Лайгона, которым он обвёл всех собравшихся валинкарцев, замерших в оцепенении. Феронду было бы стократ больнее, если бы он мог знать, какие чувства испытывал Лайгон в те минуты. Какая эйфория захлёстывала его. Он давно не был так счастлив. Нет, даже никогда не был так счастлив. Но он не намеревался показывать своё состояние жителям Валинкара.
Лайгон постарался найти брата глазами, но друид заслонил Феронда от его взора.
– Убийца! – пронзительный девичий крик разрезал тягостную тишину, и тут же всё вокруг заполнилось гомоном.
Лайгон презрительно пнул тело своего поверженного врага, и тут же несколько валинкарцев, состоящих в числе стражи, повалили его на землю. Лайгон не сопротивлялся. Уткнувшись лицом в траву, он позволил себе довольную злую улыбку. Феронд заметил её, и сердце его заныло. Он отвернулся и встретился взглядом с Эйдисом, который всё так же стоял позади него.
Друид посмотрел чёрными глазами в глаза Феронда, замечая, что в них стоят слёзы.
– Ты всё сделал правильно, – прошептал он. – Теперь от тебя мало, что зависит. Мы увидимся с тобой в совершенно другом мире и при других обстоятельствах. Но для меня будет честью сражаться с тобой. А сейчас мои силы тают. До встречи, – Феронд ничего не успел ответить, как друид начал терять чёткие очертания, а вскоре и вовсе исчез.
Феронд нервно сглотнул, глядя, как Лайгона тащат стражники, заломив ему руки за спину. Крики, причитания и пропитанные горечью слова проклятия в адрес Лайгона стояли в ушах Феронда и болью отдавались в сердце. Он не чувствовал, что сделал что-то правильное. Он чувствовал себя куда худшим предателем, чем валинкарцы теперь считали жестокого мага. Все слова, которые народ адресовал новоявленному убийце, на самом деле должны были быть адресованы ему, хладнокровно разрушившему жизнь своего брата. Он до боли сжал кулаки и зажмурил глаза, отчего из-под ресниц по щекам скатились тяжёлые слезы.
– Надеюсь, ты сможешь простить меня, Лайгон, – прошептал он, глядя на тянущуюся к дворцу гомонящую толпу.
Феронд пожалел, что не умер вместе с Гринором. Но пожалел лишь на миг, так как почувствовал едва уловимый запах багульника, принесённый свежим порывом ветра. Но источник запаха отыскать взглядом не удалось: мужчина стоял уже в одиночестве, и вокруг не было ни единой души. Он слабо улыбнулся уголком губ, когда ощутил подобие прикосновения к ним. Всего лишь чьё-то незримое присутствие. Это было так ничтожно мало, и в тоже время так много для того, кому предстояло похоронить своё светлое прошлое окончательно и научиться жить новой жизнью. Ведь надо же с чего-то начинать…
Часть «Чужая игра». Глава 1
Самый верный способ прогнать чудо – это спросить,
зачем оно здесь и что ему нужно. (с)
Солнечный свет осветил деревянную винтовую лесенку, пробежал лучиком по стволу векового ветвистого дуба, вокруг которого и обвивалась лестница, скользнул в открытое окошко эльфийского домика и принялся плясать бликами на потолке, словно невзначай временами попадая на лицо спящей девушке. Алисия морщила нос и сильнее зажмуривала и без того закрытые глаза: просыпаться не хотелось. Ей требовалось не так и много времени на сон, но было столь уютно проводить время в тёплых объятиях мага, что эльфийка стала очень любить сон и никогда не пользовалась возможностью обойтись без него.
Утро в Заречье было тёплым и светлым. Весна вступила в свои права, и пение птиц могло оглушить громким гомоном, возвещавшим о начале новой жизни. Деревья ещё не успели распустить свои листья, хотя из набухших почек уже виднелись светло-зелёные скрюченные побеги. Из-за отсутствия листвы яркое весеннее солнце каждое утро будило Лайгона и Алисию, которые холодный зимний период по обыкновению пережидали в гостях у Элдора.
Если бы раньше магу сказали, что он сможет спокойно находиться в Заречье и не вздрагивать каждый раз, проходя мимо тюрьмы, он бы не поверил. Но со временем все его неудачи и плохие воспоминания выветрились из головы, оставив о себе почти незаметные шрамы в душе, которые давно уже не тревожили его. К таким воспоминаниям относилось и посещение неприятного мира-двойника, и вся прежняя жизнь до изгнания.
Солнечный свет, от которого девушка спряталась на груди мага, скользнул по мифриловой цепочке, что висела на шее Лайгона с тех самых пор, как Элдор подарил ему кулон, полагая, что маг покинет их мир навсегда. А он так ни разу и не выбрался с этой, ставшей ему домом, планеты. Маг достаточно насмотрелся на чужие миры, и никуда больше соваться не хотел. Он полюбил то, что любил прежде, когда-то давным-давно, причём теперь полюбил какой-то особенно трепетной любовью. С ним была Алисия, и потому окружающий мир играл новыми красками. Шум дождя радовал, затяжные ливни лишь усиливали ощущение уюта в доме, где приходилось пережидать их. Ночное небо, солнце, непроходимые леса и призрачный дух приключений, который витал вокруг, но не заставлял с головой бросаться в опасные ситуации. Это нравилось Лайгону. Нравилось просыпаться каждое утро в объятиях, чувствовать себя нужным, счастливым и любимым. Маг достиг того, о чём когда-то грезил: раскрыл свой магический потенциал и отыскал истинную любовь. А так же приятным дополнением к этому было то, что Лайгон практически не вспоминал о Валинкаре. Это не было запретной темой, но всё же никто не заставлял мага лишний раз вспоминать о мире, из которого его изгнали.
Это утро казалось вполне обычным и не предвещало ничего такого, что могло бы изменить устоявшуюся жизнь мага. В последствие он не раз вспоминал этот день, и никак не мог припомнить: с какого момента можно было и даже следовало догадаться, что что-то пойдёт не так. Нельзя сказать, что он бы поступил иначе, если бы смог уловить переломный момент, но всё же ему было интересно понять, с какого момента ситуация вышла из-под контроля и он стал участником чужой игры.
Пытаясь ответить самому себе на этот вопрос, маг неизбежно приходил к выводу, что следовало почуять, что всё очень серьёзно, ещё с самого утра, когда они с Алисией только спустились вниз со своего домика. Да, именно тогда стало ясно, что день приготовил сюрпризы. Потому что стоило оглядеться, наслаждаясь красотой залитого солнцем эльфийского города, как стал заметен знакомый силуэт сидящего спиной к ним эльфа. Он располагался на скамеечке, любовался восходом и курил трубку. Лишь один эльф из всех, кого маг знал, был неравнодушен к табаку.
Алисия вопросительно поглядела на Лайгона, и тот наигранно нахмурился, показывая, что недоволен появлением такого гостя. Девушка шутливо ткнула его в бок и постаралась изобразить укоризненный взгляд. Маг вздохнул, понимая, что теперь уже от него ничего не зависит. Тёмный Эльф пожаловал, а значит, о покое можно будет забыть. Валинкарец сделал неопределённый жест рукой, предлагая Алисии направиться к гостю, так как по виду её было заметно, что она весьма довольна и рада видеть его в Заречье.
Алдан почувствовал, что его заметили, и встал, отложил трубку и приветливо улыбнулся своим друзьям. Алисия ответно улыбнулась и побежала к нему.
– Алдан! – радостно воскликнула эльфийка, с разбегу бросаясь на шею Тёмному.
– Я тоже рад снова тебя увидеть, – добродушно улыбнулся эльф, прижимая к себе старую знакомую.
Она отстранилась и принялась восторженно разглядывать его лицо, которое ничуть не изменилось за то время, что они не виделись, но Алисии ужасно хотелось снова рассмотреть каждую чёрточку, чтобы освежить образ этого эльфа в своей голове.
– Мне казалось, после того, как мы расправились с Вартом, ты со своим народом снова затаишься в Элтарее, – призналась она, тем самым объясняя свой любопытный не верящий взгляд.
– Именно так и было: я и мой народ снова затаились, – ответил он. – Сколько мы не виделись?
Собеседница могла с точностью сказать одно: давно. Но вот более точного ответа она не знала, поскольку время летело с сумасшедшей скоростью: они с Лайгоном не сидели на месте, им вечно было, чем заняться, и потому счёт дням и годам был потерян в водовороте мелких, незначительных, но приятных событий. Девушка задумалась над вопросом Тёмного, и за неё ответил Лайгон, который неспешно приблизился к эльфам со снисходительной полуулыбкой на тонких губах:
– Лет семь мы не пересекались с того момента, как Алисия настояла на совместном посещении гномьих копей через три года после коронации Элдора, – он глянул на эльфа и добавил: – Ничтожный срок, ты даже не постарел.
– Ты тоже, – ответил Алдан.
– Что же заставило скрытного правителя тёмных эльфов выползти из Элтарея? – насмешливо приподняв бровь, спросил маг, делая вид, что не очень-то и рад встрече, хоть это было не так.
– Может, у меня традиция раз в десятилетие навещать старых друзей? – предположил Тёмный, протягивая руку для рукопожатия.
– Может, – согласился маг, пожимая ладонь эльфа.
Алдан, помолчав и поулыбавшись, как бы невзначай спросил:
– Вы по-прежнему странствуете в поисках приключений?
Лайгон посмотрел на Тёмного с привычным недоверием, только теперь оно было наигранным: маг по праву считал этого эльфа своим надёжным другом. И всё же он нарочито строго спросил:
– Ты опять что-то задумал, да?
– С чего ты взял? – приподняв брови, неискренне удивился эльф.
Лайгон усмехнулся, и подробно объяснил:
– С того, что спустя десять лет ты находишь нас и спрашиваешь, ищем ли мы приключение. При чём спрашиваешь таким тоном, словно тебе есть, что нам предложить.
Эльф кивнул, признавая неоспоримость фактов, на которые опирался маг и, луково оглядев собеседников, спросил:
– А если есть, выслушаете?
Лайгон мельком глянул на возлюбленную и усмехнулся:
– Алисия точно выслушает, а за себя я не ручаюсь.
Девушка с любопытством поглядела на эльфа и спросила, ухватив намёк:
– Значит, всё-таки есть? – она прищурила глаза, сверля эльфа испытующим взглядом.
– И да, и нет, – ответил Тёмный. – Приключение есть, но оно для Лайгона и я не имею к этому отношения.
– Ты и не имеешь отношения? – прищурилась Алисия. – Что-то не верится. Ты же пастырь этого мира, как что-то могло произойти без тебя?
Алдан смущённо улыбнулся и заметил:
– Я, кажется, не говорил, что это приключение относится к нашему миру.
Маг нахмурился и осведомился:
– Ты предлагаешь мне отправиться в чужой мир, да ещё и без Алисии?
– Лайгон, там дел всего на полдня! И всё просто! – звучало неубедительно, и потому маг продолжал хмуро смотреть в тёмно-зелёные глаза собеседника. – Мы с Алисией пока поболтаем с гномами, она и не заметит твоего отсутствия.
Маг чувствовал, что дело нечисто. Не к добру этот эльф стращает его на что-то. Валинкарец слишком хорошо знал этого типа, чтобы понять, что он не стал бы беспокоить его из-за мелочей. Алдан отлично понимал, что маг от того, что связал свою жизнь с эльфийкой, не стал оплотом добродетели. Да и сам предводитель тёмных эльфов не был любителем встревать в чужие проблемы, отчего напрашивался вывод, что тот, кто обратился к нему с за помощью, использовал свой последний шанс. Лайгон спросил прямо:
– Если не ты это затеял, то кто?
Эльф улыбнулся. Ему нравилась деловая хватка мага и то, как тот вечно старался выяснить все подробности, чтобы прояснить для себя картину происходящего.
– Помнишь дракона, которого мы спасали? – спросил Алдан, поднимая со скамейки свою трубку и снова раскуривая её.
– Дракона? – деланно изумился маг. – Мы спасали дракона? Что-то не припомню такого в моей жизни, возможно, это был слишком мелкий эпизод… – он заметил смешинки в глазах эльфа и ответил, вздохнув: – Ну, конечно, помню! Ты считаешь, я мог такое забыть?
Алдан усмехнулся и продолжил, вкратце изложив суть проблемы:
– Так вот. Ему нужна твоя… помощь…
Маг удивлённо воззрился на собеседника, а эльфийка переводила непонимающий взгляд с одного мужчины на другого и даже не знала, что лучше в первую очередь спросить.
– Это он тебе сам сказал? – прервал молчание Лайгон.
– Нет, – добродушно улыбнулся Тёмный. – Ты же знаешь, я – не ты: языки не понимаю, а драконы говорят лишь на своём. Они очень горды и величественны, чтобы снисходить до чужой речи. Поэтому его просьбу мне передал… друид.
– Друид… – пробормотал маг, припоминая одного друида, с которым он встречался в одном далёком препротивнейшем мире. – Типа как на том памятнике в Элтарее, да?
– Да, – кивнул Алдан, выпуская изо рта пряный дым. – Я бы даже сказал не «типа как на том памятнике», а именно тот, который на том памятнике.
События, связанные с друидом, а именно одна их короткая встреча, пронеслась в памяти. Да, тот друид, что помог ему незаметно вернуться в этот мир, был очень похож на своего каменного двойника. Только это было несколько странно, даже по сравнению с жизнью эльфов и валинкарцев этот тип в таком случае прожил с десяток жизней.
– То есть… – пробормотал Лайгон. – Тот друид до сих пор жив?
– И да, и нет, – снова туманно ответил Тёмный. – Он Верховный Друид и весьма мудр. Кроме того, он обладает некоторой способностью… вроде как птица Феникс. Когда его жизнь подходит к концу, он убивает себя и возрождается с памятью о прошлых жизнях и со своей привычной внешностью. Я прежде не был знаком с ним и меня, признаться, удивило, что он знает о тебе. Его имя Эйдис и он просил меня передать тебе просьбу о встрече с драконом.
Маг задумался. Подозрительно. Очень подозрительно. Он помнил этого друида. Хоть и пообщались они недолго, впечатление он произвести успел. Лайгон понял две вещи. Первое: именно этот друид был причастен к созданию портала и переселению из Элтарея его прежних обитателей. Второе: этот друид был сильным, раз сумел десять лет назад каким-то образом вернуть его из далёкого мира, да ещё повлиять на время так, что никто и не заметил его отсутствия. Из этих двух фактов было очевидно, что столь могущественному созданию вряд ли можно помочь, не прилагая усилий, если вообще возможно помочь.
– А если это ловушка? – обеспокоенно спросила эльфийка, словно прочитав мысли мага.
Лайгон улыбнулся и приобнял её: девушка научилась у него подозрительности и расчётливости. Это радовало.
Алдан отрицательно покачал головой и уверенно ответил:
– Я бы почувствовал… Это не ловушка. Им действительно нужна твоя помощь.
Маг нахмурился. Сомневаться в Тёмном Эльфе у него причин не было, однако ситуация складывалась престранная. Лайгон догадывался, что он один из сильнейших магов всех миров, но отчего-то он чуял, что вовсе не из-за этого друиду нужен именно он. Маг припомнил, какие у него ещё есть способности, отличающие его от остальных. Он мог понимать язык высших существ. Да, пожалуй это могло зачем-нибудь понадобиться друиду. Например, если он взял в плен какого-нибудь пришельца и теперь не мог разобрать, что тот ему говорит. Решив, что версия вполне имеет право на существование, Лайгон лишь уточнил:
– И это займёт полдня?
– Да, – подтвердил Алдан и справедливости ради добавил: – Если всё пойдёт по плану.
– Когда кто-то говорит эту фразу, то становится ясно, что по плану точно ничего не пойдёт, – фыркнул маг.
– Это зависит от тебя, – добродушно изрёк эльф. – По времени это приключение займёт полдня и сложным физически не будет. Но вот морально… – он замялся и отвёл взгляд.
– Что – морально? – поторопила Алисия, которой всё это было очень любопытно, даже не смотря на то, что её напрямую не касалось.
– Будет трудно, – честно ответил Алдан и посмотрел на мага: – Но я решил, что ничего не буду тебе рассказывать. Тебе лучше узнать об этом от дракона или Эйдиса…
Лайгон насмешливо приподнял бровь и уточнил у эльфа:
– Потому, что если я узнаю об этом от тебя, то точно никуда не пойду?
– Верно, – кивнул Тёмный.
– Что ж, – валинкарец почесал подбородок и признался: – Ты меня заинтриговал…
– Это точно неопасно для него? – спросила эльфийка, пристально вглядываясь в глаза Тёмного.
– Нет, – уверенно ответил эльф, но потом, немного подумав, исправился: – Физически – нет… Да и вообще – нет, – он снова немного подумал и определил: – Точно нет. Там простая просьба…
Лайгон понимал, что выудить из Алдана информацию не получится, и стал строить свои теории. Было как минимум два места, которые могли повлиять на его душевное спокойствие: отстающий по времени мир-двойник, где проживала жестокая копия Алисии, и Валинкар, в котором проживал ненавидящий мага народ. Все остальные когда-либо посещаемые Лайгоном миры не могли бы вывести его из себя, да и вряд ли бы его позвал дракон, чтобы припоминать давние прегрешения. Маг даже подумал, что его могут хотеть зачем-нибудь отправить в мир, который он когда-то хотел поработить, пока находился в первом изгнании. Но это бы его точно не впечатлило.
– Все варианты в голове перебрал? – усмехнулся Алдан, наблюдая за задумчивым магом.
– Да, и их достаточно немного, – признался маг и, наконец, решившись самостоятельно всё разведать, задал последний, скорее, риторический, вопрос: – В конце концов, я могу выслушать Золотого Дракона и отказаться, верно?
– Верно, – кивнул Алдан.
Лайгон посмотрел на эльфийку. Любопытная. Она смотрела на него с тревогой, но любопытства во взгляде было значительно больше. Она тоже верила Алдану. Он сказал, что это не опасно, значит, так и есть. К тому же девушка уже прикидывала, что, даже, если её не берут в другой мир, то в любом случае они все вместе пойдут к горам.
– Мы идём к порталу, да? – оживилась Алисия, осознав это.
– Да, – угрюмо отозвался маг.
– Значит, пока ты разбираешься с Драконом, мы с Алданом можем погостить у гномов? – продолжила развивать свою мысль девушка.
– Можете, – улыбнулся Лайгон, думая о том, что хоть кого-то радует эта затея, но эльфийка посерьёзнела и спросила:
– Дракон… он точно не опасен? В прошлый раз он чуть не убил нас.
Лайгон вспомнил, что его мирное и продуктивное общение с Золотым Драконом осталось для всех неизвестной частью его биографии. Маг не намеревался прямо сейчас обо всём рассказывать. Алдану так вообще не собирался, но решил, что Алисии обязательно расскажет при случае и под настроение. Чтобы успокоить эльфийку и развеять её опасения насчёт Дракона, Лайгон ответил:
– Он сожалел об этом и извинялся.
– Шутишь? – удивилась Алисия, и маг слегка улыбнулся:
– Ничуть. Просто как-то не было времени передать вам его извинения.
Алдан подозрительно глянул на валинкарца, и тот неискренне широко улыбнулся ему. Да, у него есть свои секреты, о которых он никому не рассказывал и считал, что имеет на это полное право. В принципе, Алисии он бы рассказал, но как-то не приходилось к слову, да и не хотелось ему вспоминать пережитые тогда эмоции.
