Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 66 страниц)
Глава 4
Лайгону казалось, что каждое утро начинается одинаково. Чёткого распорядка дня не было, но после завтрака все валинкарцы занимались своими делами. У тех, кто прожил не одну сотню лет, было какое-то занятие, важное для общества, а вот юные валинкарцы предоставлялись практически самим себе. Если недавно проходило какое-нибудь состязание, то мужчины отходили от него несколько дней. А потом принимались готовиться к следующему. Скукота смертная, особенно для того, кому дела нет до физических тренировок.
Мужчина долго сидел в своей комнате, пытаясь познать тайны магии, но получалось бестолково. В итоге голова его разболелась, и он решил пройтись. Особенно много вариантов, куда направиться, у него не было. На улице шёл дождь, причём какой-то неприятный, под который совершенно не хотелось выходить. Страдая от безделья, маг поплёлся к брату. Он отлично знал, где его найти в такое время суток.
Идея прийти именно к нему оказалась не лучшей. Лайгон уже битый час наблюдал за Ферондом, который отрабатывал удары на специальном снаряде. Мужчина работал кулаками резко, быстро и хлёстко, при этом не забывая вкладывать силу в удары. Его длинные волосы выглядели грязными от пота, и рубашка тоже взмокла. Лайгон смотрел на брата с усмешкой, а потом, использовав все свои магические силы, сделал то, чего Феронд никак не ожидал, а именно: снаряд, установленный на мощной пружине, отклонился от удара мужчины, отчего тот чуть не упал, поскольку подался всем корпусом вперёд и на подвох не рассчитывал. Удержало его то, что он опёрся на снаряд, навалившись на него, но удержало ненадолго: тот тут же сбросил с себя валинкарца, при этом сделал это с силой и проворностью, так что мужчина оказался на полу.
Маг, хоть и потратил на этот фокус почти все свои силы, задорно рассмеялся. Феронд поднялся с пола, откидывая с лица налипшие на него пряди волос, и серьёзно спросил:
– Тебе смешно?
– Ага, – подтвердил Лайгон. – Как видишь. Не обижайся... Просто у тебя был такой сосредоточенный вид, будто ты занят важным делом. Я не удержался.
Феронд улыбнулся, видя, что маг не хотел обидеть его и предложил:
– Давай хоть потренируемся!
– Зачем? – удивился маг. – Я в состязаниях участвовать не собираюсь... А если и соберусь, то это будет точно не в ближайшую сотню лет.
– Это уж точно... – криво усмехнулся Феронд, оглядывая брата. – Но ты должен уметь защищаться!
– От кого? – спросил маг с неискренним удивлением. – От твоих друзей, когда они предложат мне помериться с ними силой? Или от вас с Лаивсеной, когда вы в очередной раз захотите пригласить меня созерцать весёлые рукопашные поединки?
Мужчина почесал затылок, но в голову, как назло, не лез ни один мало-мальски толковый аргумент. Наконец, он решил сказать хоть что-то, чтобы взгляд мага был не таким победным:
– А вдруг война? – на большее его не хватило.
Лайгон снова рассмеялся и даже привалился к стене. Смех после сотворения чар отнимал остатки сил, а попытка брата убедить его в необходимости тренировок весьма позабавила его. Он тепло смотрел на брата, который старался оставаться серьёзным, чтобы Лайгон проникся его доводами.
– Феронд... – простонал маг сквозь смех. – Эти слова можно подставить к чему угодно!
– В смысле?
Лайгон улыбнулся и стал приводить примеры:
– Надо успеть пообедать – а вдруг война? Надо быть единым с народом – вдруг война? Надо уметь сражаться... Ну, ты понял... Какая война, брат? Мэггону уже не одна тысяча лет, а на его памяти войн не было!
– Но... – хотел было возразить Феронд, но снова не смог придумать что-то убедительное и нахмурился.
– Слушай, нам подвластна магия! – напомнил Лайгон. – Множество миров и рас и мечтать об этом не могут. Они и не догадываются, что такое возможно. А у нас это есть. Но мы сражаемся железяками и используем свои возможности только для приготовления пищи, хранения этой пищи, изготовления барахла и поддержания дворца в идеальной чистоте. Но магия – это огромная сила! Если как следует изучить её, развить свои способности, то любые войны и состязания могли бы проходить совсем не так, как ты это себе сейчас представляешь!
Наконец, Феронд нашёл, что можно ответить и с чем брату будет трудно спорить.
– Я вообще-то всегда прихожу к Мэггону тренироваться в магии, хоть у меня и мало, что получается, – заметил он. – А вот ты наверно и не помнишь, когда последний раз пользовался кулаками или держал в руках меч.
Лайгон улыбнулся в ответ, но его было не так просто сбить со своих убеждений.
– Я бы, наверно, даже согласился с тобой... – задумчиво протянул он. – Если б твои тренировки не были столь бесполезны. Магия открывает множество возможностей – есть смысл развивать её. Физическая сила даёт лишь физическую силу: то есть, даёт то, что хорошие магические навыки способны заменить.
– Тогда не отвлекай меня, – ответил Феронд и отвернулся от брата, снова подходя к снаряду и ударяя по нему уверенно: он видел, что сейчас Лайгон ни на какую пакость не способен. – Видишь ли, физическая сила мне доступнее, чем магическая. И она больше ценится, если ты не заметил...
Маг усмехнулся. Его брат был слишком видным валинкарцем, чтобы тратить все свои силы на совершенствования того, что никто не оценит. Лайгон подумал, что, пожалуй, достаточно отдохнул от занятий магией. Энергия были истрачена, но зато голова больше не болела. Можно было вернуться в комнату и продолжить прерванное изучение магических премудростей. Что он и сделал, оставив Феронда одного.
Глава 5
Лайгон просидел в комнате долго. Он читал, пытался почувствовать в себе энергию, большую, чем обычно, двигал и расшвыривал предметы, стараясь отыскать грань между простыми лёгкими чарами и сложными, отнимающими все силы. Временами что-то даже получалось, но с непривычки мужчина быстро уставал, растрачивая все силы, и засыпал. Потом просыпался и принимался заново, только энергия не успевала восполняться, и в следующий раз он уставал и засыпал быстрее.
Он пропустил обед, совершенно потерявшись во времени. Уже близился ужин, а маг все изматывал себя, пока не пришёл к ощущению полной опустошённости. Он сидел в кресле, откинув голову на спинку и глядя в потолок. С магией было труднее, чем с физическими тренировками. Намного сложнее, чем приучить своё тело к нагрузкам. Тут нагрузка была и на тело, и на сознание, а это выматывало быстро и основательно.
В дверь постучали три раза. Лайгон даже не стал думать, кому и что от него понадобилось, и отозвался:
– Заходи!
Пришедшим оказался его брат, который справедливо решил зайти к Лайгону и предложить ему перед ужином вместе с его друзьями отправиться поразмяться.
– Чем ты занят? – поинтересовался Феронд, заходя в комнату брата и с усмешкой оглядывая хаотично валяющееся вокруг барахло.
Лайгон был слишком уставшим, чтобы искать достойный ответ и потому сказал правду:
– Пытаюсь создать в себе энергию, способную не только раскладывать вещи по полкам...
В отличие от уставшего мага, Феронд был отвратительно бодр и весел. Он усмехнулся уголком губ, оглядевшись по сторонам:
– Судя по бардаку, который тут царит ты и не пытался разложить вещи по полкам.
– Верно, потому что это недостойное применение магии! – парировал Лайгон, лениво поворачивая голову к собеседнику.
– И чего же ты ждёшь от неё? – поинтересовался Феронд.
– Ну не знаю, можно научиться влиять на живую материю, чтобы крушить врагов, например... раскидывать их по сторонам... – задумчиво перечислил он и, заметив посерьёзневший взгляд брата, передразнил его слова: – Ведь вдруг война?
Лайгон некоторое время смотрел на Феронда, ожидая от него соответствующего ответа, но тот снова утратил серьёзность взгляда и спросил совершенно не в тему. Вернее, для самого Феронда это было как раз темой, ради которой он и приходил: спросить о насущном вопросе:
– То есть ты с нами не идёшь? – поинтересовался он у старшего брата, который улыбнулся и ответил:
– Если вы в горы – то иду!
Феронд вздохнул: стремление Лайгона попасть в горы казалось ему глупым и никак не обоснованным. И хотя ответ был очевиден, мужчина всё же озвучил его:
– Нет, мы не в горы, мы...
– Тогда не иду, – не дал договорить маг, которому было безразлично, что снова удумали друзья его брата.
– Ладно... – не стал настаивать Феронд, который давно привык, что настаивать бесполезно. – Увидимся за ужином.
– Ага, – отозвался маг. – Но если твоя подруга снова станет спрашивать, как прошёл мой день, я просто проигнорирую её, и мне плевать на правила приличия и на то, оскорбит её это или нет! Я сегодня слишком устал, чтобы улыбаться и отвечать на вопросы.
Феронд посмотрел на него снисходительно и с оттенком жалости. Развалившийся в кресле, лениво разговаривающий и с закрывающимися от усталости глазами, маг действительно заслуживал сочувствия. Феронд вздохнул, глядя на него:
– Магия того не стоит, Лайгон.
– Стоит, – не согласился мужчина. – Я уверен, что она того стоит.
Глава 6
Лайгон проспал до ужина. Когда за ним пришла Лаивсена, у него даже не было желания отшучиваться, и потому он просто улыбался сестре. За ужином он молча ел, отвлёкшись лишь на ответ Браве, до которого всё же снизошёл, чтобы не обижать Феронда: День прошёл отлично, разве по мне это не видно?
Пища и хмельные напитки помогли ему немного прийти в себя. К концу ужина он снова мог с удовольствием раздражать Лаивсену своей манерой принимать пищу, не заботясь об эстетике. Он воспрянул духом, но решил, что на сегодня магии явно достаточно.
Так же он подумал и на следующий день, чувствуя, что всё ещё не готов продолжать обучение.
Лишь к исходу третьих суток он почувствовал себя полностью восстановившим силы. Но на ночь глядя решил не загружать голову, и потому перед сном отправился гулять. Из-за противного дождя в последние дни он гулял мало, и потому сейчас с удовольствием улёгся на влажную траву и долго всматривался в чистое ночное небо.
Мерцание звёзд и мягкий свет от далёких планет успокаивали и завораживали мага. Он ушёл довольно далеко от дворца и наслаждался тишиной, которая нарушалась лишь цикадами, но это не портило атмосферу ночной загадочности, а наоборот, дополняло и украшало её. Однажды он станет сильным магом и сумеет побывать в далёких мирах. Узнает, почему раньше Валинкар был открытым для походов в чужие миры, и что послужило истинной причиной того, что теперь никто не покидает эту планету. Ему было всё равно, к чему стремятся валинкарцы. У него были свои стремления. Впереди – целая жизнь, длинная и интересная. Лайгон точно знал, чего стоит достичь в первую очередь: высокого уровня магических способностей. Но спешить с этим не стоило. Маяться несколько дней головной болью и слабостью ему не понравилось. Возможно, Мэггон был прав, и пока они были слишком молоды и следовало довольствоваться малыми умениями. Но то, что маг не пытался больше постигнуть всё и сразу, не означало, что он был готов сдаться. Лайгон просто решил отдохнуть, обдумать, подождать. А потом взяться за дело с новыми силами. Так думал молодой мужчина, лёжа на лугу и глядя в ночное небо, пока посторонний шум не заставил его вернуться в реальность. Шаги. Шли двое и притом молчали.
Маг приподнялся, чтобы посмотреть, кто идёт. Феронд не спеша брёл по лугу, держа Браву за руку и что-то шепча ей на ухо. Лайгон улыбнулся: его брат сочетал в себе несокрушимую силу, внешность сурового мужчины и добродушную простоту и нежность к тем, кто ему дорог. Маг даже не мог отнести его к глупцам и примитивным валинкарцам – настолько трогательно младший брат относился к своей семье и к своей возлюбленной.
Заметив Лайгона, парочка хотела направиться в другую сторону, чтобы миновать его, но мужчина сам окликнул их:
– О, это вы! – его голос был приветливым, словно он ждал их здесь и был рад, что, наконец, дождался. – Идите-ка сюда!
Феронд, ведя Браву за руку, подошёл к брату. Рыжеволосая смотрела на мага с удивлением: никогда прежде она не замечала, что он любит лежать на земле, вглядываясь в небо. А сейчас он делал именно это и, судя по всему, собирался предложить присоединиться к нему.
– Смотрите, эта планета... – он указал пальцем вверх, и девушка со своим спутником запрокинули головы, но посмотрели совершенно не туда, куда маг указывал. – Да не эта, а та, желтоватая... Вот, всё верно, именно она. Она скоро погибнет. Примерно через полчаса эта планета вспыхнет, и небо озарится оранжевыми всполохами, а когда они стихнут, на её месте будет чёрная пустота. Такое не часто увидишь.
Феронд поглядел на мерцающее жёлтое пятно на небосводе, не нашёл его занятным и ответил:
– Чтобы это увидеть, не обязательно лежать здесь полчаса, можно просто вовремя посмотреть в небо.
– Верно, – усмехнулся Лайгон. – Но вы же, вроде как, влюблённые... Вам положено сидеть в обнимку и таращиться на что-то, хоть в пустоту, находя её прекрасной и всё такое, разве нет?
Брава смотрела на него с усмешкой и лёгким сожалением от того, что этому молодому человеку никогда не понять, как можно просто жить и наслаждаться простыми вещами, а не искать чего-то сакрального. Она спросила почти сочувственно:
– Так написано в книжках, которые ты читаешь?
– Нет, – ответил за брата Феронд. – Так говорила Элара, когда мы были маленькими, – воспоминания были тёплыми, и потому мужчина рассказывал с нескрываемой нежностью в голосе. – Видимо, Лайгон унаследовал любовь к чтению от матери: она всегда читала нам какие-то небылицы, рассказывала о любви и дружбе, предательствах и возмездиях...
– И вы с Лаивсеной постоянно засыпали, не дослушав до конца, – напомнил Лайгон, чтобы у Бравы не сложилось ложного впечатления, что её возлюбленный хоть что-то для себя уяснил из тех рассказов, что Элара дарила им каждый вечер.
– Ну да, – не смутился Феронд. – Засыпали. Но мне всё равно нравились эти вечера.
Он посмотрел в тёмно-зелёные глаза своей возлюбленной, и та погладила его по спине, глядя с обожанием. Он особенно нравился ей в такие моменты, когда был простодушен и говорил о чём-то сокровенном.
Лайгон недовольно посмотрел на них. Девушка восхищалась Ферондом, как казалось всем, кроме мага, который считал, что она восхищается не им, а собой рядом с ним. И, к чему лукавить, смотрелись они вместе прекрасно. Крупный и мужественный валинкарец и хрупкая яркая девушка, любящие друг друга. Казалось бы, маг мог порадоваться за брата, но он отвернулся от них и уныло вздохнул.
Спустя добрых пять минут краем глаза маг глянул в их сторону, замечая, что они целуются. Захотелось что-то сказать, чтобы они оторвались друг от друга, и он предложил, пересаживаясь в насиженного места с примятой травой:
– Если захотите посмотреть на гибель планеты, я могу подвинуться.
Брава посмотрела на него с укором:
– Планеты гибнут достаточно часто…
– Безусловно чаще, чем ты замечаешь… – согласился Лайгон.
Феронд решил не ждать, пока их диалог перерастёт в словесную перепалку, и, улыбнувшись магу, повёл девушку в сторону, продолжая что-то тихо говорить, склонившись к её уху.
Маг откинулся спиной на траву и вздохнул. Ослеплённый влюблённостью Феронд в упор не хотел замечать, что его чувство к этой глупой девушке не настоящая любовь. Если бы у Лайгона спросили, почему он так в этом уверен, он бы не смог внятно ответить. Впрочем, никто его об этом и не спрашивал, кроме его самого. Сам он никогда не влюблялся даже так, как его брат, не говоря уже о том, что смог бы назвать любовью. И каких-то веских причин считать, что Феронд не прав, у него не было. Всё, что он знал о любви настоящей – было почерпнуто из книг и сказаний. Девушки, с которыми ему доводилось проводить ночи, не вызывали тех чувств, которые им полагалось вызывать у любящего всем сердцем мужчины, и потому приходилось с ними расставаться, когда они становились излишне навязчивыми и желали проводить с ним не только ночи, но и дни. А на дневное время у мага всегда были планы, интереснее будничной общепринятой валинкарской жизни. И маг справедливо считал, что причина не в нём. Причина была в окружающих, но он не винил их в этом. Его всё устраивало в своей жизни. Кроме того, что Феронд выбрал себе Браву и намеревался сделать её своей единственной спутницей на всю жизнь. Это Лайгона раздражало и он, наконец, придумал, кто может помочь ему открыть брату глаза. Элара. Она всегда умела рассказать какую-нибудь сказку, воспевающую истинные ценности. Был шанс, что это заставит Феронда задуматься о том, действительно ли стоит зацикливаться на рыжей девушке.
Глава 7
Феронд сидел в своей комнате и приводил в порядок недавно раздобытый меч перед завтрашним состязанием. Волосы мужчины были стянуты сзади тесёмкой, чтобы не мешались, а лицо выражало задумчивость. Он вообще часто казался погружённым в глубокие мысли, так как стоило ему стать чуть серьёзнее, чем обычно, так сразу же на лбу появлялись суровые морщинки, и около поджатых губ тоже. Вид у мужчины от этого сразу становился серьёзным. Но это было лишь видимостью: на самом деле, сосредотачиваясь на каком-то деле, он мог ни о чём не думать.
В дверь постучали замысловатым стуком. Лайгон. Только он любил отличаться даже в таких мелочах.
– Ты один? – крикнул из-за двери маг.
– Один. Заходи! – отозвался брат.
Лайгон открыл дверь, но заходить не стал, опершись плечом о дверной косяк и глядя на чистящего или точащего свой меч Феронда (в данной ситуации было трудно определить, что именно он делал). Мечи было принято не затачивать остро, поскольку не было резона валинкарцам ранить друг друга. Феронд явно где-то откопал покрытый ржавчиной меч, зато с красивым резным эфесом и навершием, украшенным сверкающим бесцветным камнем. Замысловато изогнутая гарда тоже украшалась камнями, только матовыми. Из них был выложен какой-то знак, неизвестный Лайгону. В целом вещь выглядела добротной, только клинок был поеден ржой. Феронд старательно счищал её. Маг подумал, что, наверно, брату пришлось долго ползать по пыльным подвалам и старым оружейням, чтобы отыскать этот меч. Но спрашивать Лайгон не стал: ему было отлично известно, что в подвалах Валинкара чего только не сыщется. Он смотрел на то, как крупнозернистый камень в руке брата с характерным звуком двигался по поверхности клинка. Скучное зрелища и неприятный на слух звук. Но брат упоённо продолжал трудиться.
– Это увлекательно? – приподняв бровь, усмехнулся Лайгон.
– Ну да, – отозвался мужчина. – И небесполезно.
Маг улыбнулся и насмешливо спросил:
– Какая разница, в каком состоянии твой меч, если ты никогда никого не пронзишь им?
– Начищенный он лучше смотрится в поединках. И не говори, что не замечаешь красоты этого меча.
Лайгон понимающе кивнул, но вышло слишком неискренно. Брат улыбнулся ему, понимая, что тот считает глупостью его привычку участвовать во всех возможных мероприятиях и быть неизменно на высоте. Лайгон оглядел прибранную комнату. Совсем не так выглядели заваленные вещами, книгами и одеждой апартаменты мага. Он не любил наводить порядок, прекрасно ориентируясь в учинённом самим собой хаосе. Тем более этот хаос защищал его от наведывания незваных гостей – валинкарцы чтили порядок, и магия помогала им не прилагать усилий к его поддержанию. От этого у многих складывалось ложное впечатление, что Лайгон, окромя всех своих недостатков, ещё и слабый маг.
Он пробежал глазами по оружию, висевшему на стене, по портрету Бравы, который нарисовал какой-то весьма талантливый валинкарец, при помощи магических способностей воссоздавший на холсте образ рыжеволосой девушки. Она улыбалась своей привычной ничего не значащей и не дарующей тепла улыбкой, которая вызывала у мага желание отвернуться. Ему вообще казалось, что в Валинкаре не осталось нормальных живых представителей женского пола. Было немало желающих заполучить загадочного принца в свои ухажёры, и иногда он даже поддавался на провокации, но быстро разочаровывался. Впрочем, эти разочарования не расстраивали его особенно сильно: он довольно скоро утвердился во мнении, что валинкарские красавицы в большинстве своём отличаются друг от друга лишь внешностью. И всё равно, даже при этом, Брава казалась ему верхом глупости и отсутствия хоть какого-то внутреннего содержания. Странным было то, что магу казалось, что она не поумнеет и, прожив тысячу лет. А ведь валинкарцы могли бы быть лучше: например, Элара была мудрой (как он тогда считал), Лаивсена сочетала в себе зачатки разума и красоту... Где-то среди этого народа наверняка скрывались подобные им, только Лайгону они пока не встречались.
– Слушай, Феронд... – обратился маг к брату, вспомнив, зачем вообще пришёл. – Пойдём к Эларе? Мэггон наверняка ещё занят своими делами, так что мы не помешаем.
Карие глаза посмотрели на Лайгона с удивлением, и Феронд спросил, как бы не выражая протеста и не отказываясь от посещения матери, а просто желая узнать подробности:
– Зачем мы к ней пойдём? Виделись же за ужином.
Лайгон задумчиво пожал плечами, словно и сам не знал ответа и сказал неопределённо:
– Вспомним детство, послушаем какую-нибудь историю... про любовь, например...
– С чего такое желание? – удивился Феронд, откладывая оружие и камень в сторону.
– С того, что твоя Брава – апогей глупости, – без обиняков ответил маг. – Не говорю, что ты сам очень уж умный, но хотелось бы видеть рядом с тобой ту, которая будет совершенствовать тебя, а не ту, рядом с которой ты будешь деградировать.
Феронд с тревогой посмотрел на брата. Маг ожидал, что его собеседника могут обидеть сказанные слова или возмутить, но они, вопреки ожиданиям, вызвали сочувствие.
– Лайгон, – мягко начал Феронд. – Она не нравится тебе, да и ты пугаешь её. Если ты боишься, что из-за этого однажды я косо посмотрю на тебя – то ты ошибаешься. Если думаешь, что смогу быть таким, как ты, то тоже ошибаешься. То, что со мной Брава, не изменит того, что ты мой брат, и я всегда буду на твоей стороне.
Маг закрыл глаза и безнадёжно вздохнул. Феронд умел красиво и пафосно говорить. Но было бы лучше, умей он понимать, что говорят ему. Лайгон открыл глаза и со снисходительной улыбкой покачал головой, намекая, что его брат не прав, но слов на него тратить, чтобы доказать это, он не намерен.
– Но идея мне нравится, – продолжал младший брат. – Серьёзно. Я с удовольствием послушаю мамины сказки и на этот раз обещаю не уснуть.
Он отложил в сторону ржавый меч и камень. Поднялся с кресла и направился к двери, возле которой стоял маг. Лайгон усмехнулся и вышел из комнаты первым.
Они прошли по коридору, поднялись по широкой каменной лестнице, пересекли зал с огромными причудливыми островерхими окнами и остановились у двери в покои родителей. Лайгон постучал своим замысловатым стуком, и Элара вскоре подошла и открыла дверь, приветливо оглядывая пришедших.
– Не помешали? – спросил маг.
– Нет. Вы же знаете – можно прийти в любое время, – она посторонилась, пропуская их в больше, но изрядно заставленное мебелью помещение. – Давненько вы не заходили ко мне, да ещё и вместе.
– Да, – согласился Лайгон, по детской привычке усаживаясь на пол и опираясь спиной о кровать: именно так он привык сидеть в этих покоях. – Как-то всё некогда, да и… у нас с Ферондом разные взгляды на жизнь, и мы редко делаем что-то вместе, тем более, то, что интересно нам обоим.
Феронд тоже сел на пол, и Элара, улыбнувшись, последовала их примеру. Сев на ковёр, она расправила примятый подол своего светлого платья и поглядела на мужчин с явной ностальгией.
– И всё же мы пришли вместе, – заметил Феронд. – Потому что оба хотим услышать от тебя историю.
– Какую? – удивилась женщина, и маг пояснил:
– Сказку о любви.
Элара широко улыбнулась, посмотрев на Феронда, и усмехнулась:
– Тебя мучает бессонница, и ты решил обратиться ко мне за помощью?
Маг насмешливо глянул на брата. Тот смущённо посмотрел в пол, улыбаясь своим воспоминаниям. Он засыпал почти каждый раз.
– Нет, – ответил он. – Бессонница тут не при чём. Просто Лайгон считает, что я многое упускаю от того, что редко дослушивал сказки до конца. Я действительно редко дослушивал, – он улыбнулся и склонил голову. – Каюсь. Желаю исправиться…
– Боюсь, я уже позабыла почти все истории, а книги, что я читала, перекочевали в подвалы или в покои Лайгона… Но! У меня есть кое-что получше!
Она поднялась и направилась к столу. Взяв какую-то склянку, женщина вернулась и многозначительно показала её сыновьям.
– Это хитроумное снадобье помогает проецировать свои воспоминания. Я как раз помню одну сказку, во время прослушивания которой даже ты… – она тепло посмотрела на Феронда, и он улыбнулся, – …не уснул. Она короткая, но как раз о любви, как вы и хотели. К тому же, это воспоминание дорого мне не самой сказкой, а вашей реакцией на неё.
– Реакцией? – удивился Лайгон. – То есть Феронд даже смог прокомментировать то, что услышал?
Элара не ответила, рассмеялась, открыла крышечку и выпила содержимое склянки. Немного посидела, закрыв глаза, и щёлкнула пальцами, призывая образы из своих воспоминаний показаться всем присутствующим.
На возникшем объёмном полупрозрачном изображении появилась она. Ничуть не изменилась за эти годы. Молодая, красивая и мудрая. Она сидела на полу, устланном длинноворсным ковром, и держала на руках тяжёлый фолиант, обитый плешивым синим бархатом. Женщина заканчивала читать вслух сказку о любви и преданности, а два мальчика и девочка, сидевшие подле неё, внимательно слушали, чем всё закончится.
–…Они прожили много тысячелетий душа в душу, и не было любви сильней, светлей, прекрасней. И никто больше не омрачал их счастливую жизнь… Конец, – закончила Элара и взглянула на детей. – Ну как вам?
Вопрос этот в то время был каверзный, учитывая, что Лаивсена и Феронд прибывали в возрасте романтического максимализма, а Лайгон – резкого отрицания всего, что ему пытались навязать окружающие.
– Очень красивая история! – воскликнула Лаивсена, мечтательно прикрывая глаза.
Лайгон сделал вид, что история вовсе не показалась ему интересной, и фыркнул:
– Ерунда! Я лично никогда не влюблюсь, чтобы прямо так… – он поморщился, и женщина тихо рассмеялась, потрепав его чёрные непослушные волосы.
– Не зарекайся, – лукаво улыбнулась она ему. – Ну а ты что скажешь? – спросила она у Феронда.
– А я найду ту единственную… Влюблюсь раз и навсегда, и проживу с ней всю жизнь… – уверенно ответил он, и Лайгон притворно закатил глаза.
– Не зарекайся, – ответила младшему сыну мать.
Маг, сидя на полу рядом с улыбающимся Ферондом и глядя на полупрозрачную картинку, заметил странное движение на фоне. Пригляделся. Понял, что не на фоне, а в воспоминании. Пригляделся ещё раз и усомнился: здесь эта странная тень или всё же на картинке.
– Останови! – выкрикнул Лайгон, и от неожиданности Элара не успела удержать воспоминание, и картинка пропала.
– Ты чего? – спросил Феронд, настороженно глядя на брата.
– Там была тень, – сказал маг. – В воспоминании… Как будто от человека в капюшоне и с палкой в руке… Он стоял и слушал наш разговор…
– Так могло показаться из-за того, что картинка полупрозрачна… – Элара снова воспроизвела своё воспоминание, но тени Лайгон уже не приметил.
Женщина прекратила волшебство и посмотрела на сыновей.
– Что скажете сегодня?
– Насчёт сказки? – уточнил Лайгон, и она кивнула. – Она всё такая же глупая. А насчёт того, что я не собираюсь влюбляться по уши, то моё мнение тоже не изменилось. По крайней мере, не в ближайшие столетия и не в Валинкаре. Мама, не смотри так… Ни одна девушка не удерживает моё внимание надолго… Да и надо ли? И вообще, я пришёл послушать сказку не ради себя. А ради этого влюблённого в Браву…
Элара снисходительно улыбнулась, переводя испытующий взгляд на Феронда.
– Я тоже не меняю своего мнения, – он с вызовом глянул на старшего брата, на что Лайгон широко улыбнулся.
– Когда мнение ошибочное, не грех и поменять его, повзрослев, – заметил он.
– Ты поменяешь? – спросил Феронд у брата, хитро прищурившись.
– Как знать, – беззаботно пожал плечами он. – Я же не зациклен на традициях и законах, как некоторые. Захочу – поменяю своё мнение, захочу – останусь при нём. Я не отрицаю, что где-то во вселенной есть та, что заставит меня передумать.
Элара посмотрела на него, как на маленького глупого ребёнка и сказала:
– Вселенная огромна, Лайгон, но мы живём здесь… И спутницу жизни ты тоже найдёшь здесь. Рано или поздно ты смиришься с этим фактом.
Маг снова пожал плечами. Он знал, что не отступится от своего желания побывать в других мирах. Сейчас или через тысячу лет, но он узнает, что происходит на других планетах. Он посмотрел на Элару и уверенно заявил:
– В отличие от Феронда, я не принимаю первую же влюблённость за нечто великое. На поиск вечной любви можно и тысячелетия не пожалеть, если она стоит того. А она стоит, ведь так?
Феронд улыбнулся брату:
– Ты просто не допускаешь мысли, что не обязательно тратить долгое время, чтобы найти то, что ищешь. Ты пока не можешь понять меня… – он посмотрел на Элару и обратился уже к ней: – Спасибо, ты помогла мне понять, что я прав и что моя детская мечта почти сбылась. Я нашёл свою любовь… осталось прожить с ней всю жизнь.
Маг тяжело вздохнул и наигранно покачал головой, ничего не сказав. Феронд же, поцеловав Элару в щёку, поднялся и направился к выходу. Он срочно хотел повидать возлюбленную.
– Думаешь, он не прав? – спросила Элара у Лайгона.
– Уверен, что он не прав, – ответил маг, и выставил вперёд открытую ладонь, предупредив: – Объяснить и доказать это не могу.
– Волнуешься за него?
– Наверно, – задумчиво ответил Лайгон. – А, может, просто раздражает Брава со своим самодовольным видом. Она гордится, что заполучила его.
– Он тоже гордится, что заполучил её, – парировала Элара.
Лайгон внимательно посмотрел в светло-карие глаза матери. Она ничего не понимала. В эту самую секунду он чётко осознал, что она действительно ничего не понимала. Элара читала сказки, которые кто-то написал, и не понимала их сути. Она просто читала, просто показывала картинки. Эта женщина была добра, приветлива, прекрасна… но не мудра. Маг смотрел на неё и не мог понять, как же он не замечал этого прежде. Любящая Элара всегда была рада помочь советом, всегда стремилась понять, хоть никогда и не лезла в чужие дела. Лаивсена наверняка, как и в детстве, мечтает о сказочной любви, только, как и Феронд, не понимает, что это такое. Маг и сам толком не понимал этого. Но хотя бы мог распознать неверные варианты. Он знал, что поймёт, как только увидит настоящую любовь. Не обязательно свою, хотя бы чужую. Он знал, как Мэггон трепетно относится к Эларе, но это тоже было не то. Он знал, он чувствовал это.
