Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 66 страниц)
– Нам пора возвращаться, – мягко сказал Феронд, глядя на Браву с теплотой и нежностью. – Всё хорошо.
– Всё хорошо? – возмущённо переспросила Лаивсена. – Он ранен!
– Я имел в виду, что всё могло быть хуже, – поспешно исправился Феронд, начиная продвигаться к привязанным коням.
– Он прав, – заметил Гринор. – Лайгон легко отделался, так что не стоит так беспокоиться о нём. К тому же он ведь редко калечит себя. Считай, боевое крещение.
Девушка прикинула, сколько ушибов и ран случается получать валинкарцам в состязаниях, и ответно улыбнулась идущему рядом мужчине. Он был прав – вечно оставаться невредимым маг просто не мог.
Глава 11
Лайгон провёл в лазарете почти неделю. За это время лекарь постоянно колдовал над треснувшей костью, так что свободного от лечения времени у мага почти не было. Илрух, лучший в Валинкаре заклинатель недугов, заботился о нём, стараясь как можно скорее поставить на ноги. Маг читал книги и не очень-то скучал, пытаясь изучить теорию магии исцеления и наблюдая за практическим её применением.
– Илрух, – обратился он как-то к лекарю. – Ты долго обучался своему умению?
– Нет, – ответил тот. – Я и не обучался.
– Здесь написано, что способность исцелять проявляется постепенно, и нужно тратить много сил, чтобы раскрыть весь заложенный в лекаря потенциал. Нужно постоянно работать над собой и самосовершенствоваться. Ты вот работал над собой?
– Нет, – покачал головой Илрух и продолжил водить ладонями параллельно голени Лайгона, но не касаясь его кожи. – Я просто делаю своё дело. От того, скольких я лечу, я не лечу их лучше. Мне кажется, опыт не имеет значения здесь. И тренировать свои умения, в отличии от физических сил, совершенно незачем.
– То есть, если ты год не будешь никого исцелять, твои умения не уменьшатся? – удивился маг.
– Даже наоборот, – улыбнулся Илрух. – У меня накопится много нерастраченной энергии, и тот, кому посчастливится оказаться первым пациентом после долгого перерыва – получит первоклассное лечение.
– То есть, книги врут? – уточнил Лайгон.
– Выходит, что так, – ответил лекарь немного виновато. – Я не знал, что способен исцелять, пока это резко не понадобилось лично мне. Я помогал возводить надстройку у дворца и был неаккуратен. Сорвался с огромной высоты, лежал и почти умирал. Мэггон пытался мне помочь, но всё тщетно. Кровь из разорванной плоти было не остановить. И у меня было два варианта – закрыть глаза и умереть или попытаться самому спасти себя.
– И ты спас? – поразился маг. – Вот так, просто? Без подготовки и тренировки?
– Да, – он задрал край своей рубахи, показывая кривые шрамы от рваных ран в области рёбер.
Маг нервно сглотнул, представив, как в этих местах торчали переломанные кости. Его начало мутить от ставшей перед глазами картинки.
– Слушай, Лайгон, – вздохнул лекарь. – Брось ты эти книги. Магия – она в тебе. Либо есть, либо нет. И ты никогда не угадаешь, что заставит тебя проявить её. Но почувствовав свои способности однажды – ты уже не сможешь забыть или потерять их. Их не надо удерживать или развивать – они часть тебя. Только раскрываются... ступенчато. Как знать, может, если я буду помирать с голоду – выяснится, что я могу создавать пищу из ничего. А, может, не смогу и издохну. Но это я увлёкся, ты суть улови: нет в книгах мудрости. Их невесть кто писал и невесть для чего...
Лайгон внимательно смотрел на валинкарца и думал о том, что тот ему сказал. Илрух больше от своего занятия не отвлекался, продолжая водить руками вдоль повреждённой ноги. Магу подумалось, что, быть может, если бы этот целитель старался развиваться, то мог бы вылечить его гораздо быстрее.
– Сколько лет ты уже исцеляешь? – спросил Лайгон.
– Ну и вопросы у тебя, – хмыкнул Илрух. – Не считал я. Уж больше полутора тысяч лет всяко будет.
– И тебе никогда не хотелось большего? – поинтересовался маг.
– Большего? – переспросил лекарь. – Воскрешать, что ли?
– Ну хоть бы и воскрешать, – пожал плечами молодой мужчина.
– Нет, не хотелось, – честно ответил Илрух. – Воскрешать – это уже игры с мирозданием. Это не по мне.
– Ну а если не воскрешать, а... – маг задумался, прикидывая, как лучше задать вопрос, чтобы быть понятым. – Неужели не хотелось, например, излечивать не за несколько дней, а, скажем, за час?
– Ты куда-то торопишься? – задал встречный вопрос целитель.
– Нет, – признался Лайгон, и тот удовлетворённо кивнул:
– Вот и я нет. Вообще, странный ты. И вопросы у тебя странные. Дело тебе говорю – оставь книги гнить в подполе, там им самое место.... – он понял, что маг настроен на разговоры и всё равно не даст ему сосредоточиться и сказал: – Ладно, я пойду, дела помимо тебя у меня тоже есть.
Лайгон кивнул на прощанье и проводил Илруха взглядом. Последнее время больно много кто советовал ему заняться делом и прекратить изучать магию, по крайней мере, по книжкам. Лекарь заставил задуматься и о том, что, возможно, для раскрытия своих способностей нужно какое-то событие. Вот только какое? Критическое? Смертельно опасное? Но это было слишком рискованно – оказываться на грани жизни и смерти ради призрачной надежды узнать, есть в нём магические способности, подходящие для спасения своей жизни, или нет. Маг закрыл глаза и подумал, что попытается стать более похожим на своих сородичей. По мере сил. В качестве эксперимента.
Глава 12
Стоило его ноге поправиться настолько, что она снова могла служить полноценной опорой, маг отправился в подвалы Валинкара. На этот раз он не искал книги и письмена. Впервые его интересовало оружие. Он перерыл горы обломков мечей, которые пока никто не удосужился переплавить на что-то полезное. Пересмотрел каждый кинжал, что встретился ему. Но ни к чему не лежала душа привередливого мага.
Решив попытаться стать ближе к образу добропорядочного валинкарца, Лайгон не собирался признавать все их привычки. Он просто тоже решил освоить какое-нибудь оружие. При этом участие в состязаниях по-прежнему казалось ему пустой тратой времени. В связи с этим он выбирал оружие, которое ему понравится, а не то, которое могло бы понравиться остальным.
Два дня поисков завершились успехом. Лайгон, наконец, нашёл то, что пришлось ему по вкусу.
Часом позже он уже шёл по пролеску, что рос за дворцом. Ушедший в свои мысли, мужчина даже не заметил следующего на почтительном расстоянии от него Феронда. Прихрамывая на правую ногу, Лайгон вышел на поляну и натянул тетиву лука, целясь в толстое дерево. Стрела со свистом рассекла воздух, но не попала в цель.
– Проклятье! – рассердился он, вынимая из колчана следующую стрелу.
Но и следующая, и послеследующая стрелы упрямо не попадали в дерево. Да и лук оказался весьма тяжёлым, так что маг вообще не представлял, как с ним можно идти в реальный бой. Таскаться с ним тяжело, стрелы имеют тенденцию заканчиваться, да и тоже немало весят, если их много. Впрочем, в бой он не собирался, а ради развлечения вполне можно было посвятить своё время тренировкам в меткости.
Пока Лайгон не оставлял бесплодных попыток, стараясь по-разному держать рукой лук и по-разному отпускать тетиву, его брат приблизился и скромно наблюдал, не привлекая к себе внимания. Но маг заметил его, хотя тоже не подал вида, пока брат первым не заговорил с ним.
– Чего это ты удумал освоить стрелковое оружие? – осведомился Феронд, слегка улыбаясь, отчего морщинка на его левой щеке стала отчётливо видна даже издалека.
– Знаешь, Гринор прав, стоит заняться делом, – ответил маг, решив про разговор с лекарем не упоминать, и добавил, улыбнувшись: – Мало ли что. Вдруг война.
– Гринор говорил о мече, – заметил Феронд и лукаво спросил: – И вообще, с каких это пор моего брата волнует мнение окружающих?
– Меня и не волнует, – улыбнулся Лайгон. – Просто он натолкнул меня на мысли об оружии, и я решил попробовать лук. Несправедливо забытое средство обороны.
– Что ж, дело твоё, – не стал спорить Феронд. – Знаешь, Гринор хотел о чём-то поговорить с тобой...
– Так пусть говорит, – безразлично пожал плечами маг, который не представлял, что от него могло понадобиться приятелю Феронда, но и любопытства по этому поводу не испытал.
– Я хочу поприсутствовать, – заявил кареглазый мужчина, и Лайгон удивлённо глянул на него, после чего Феронд пояснил: – Мне интересно просто...
Маг выпустил очередную стрелу. Снова неудачно. Опустив лук, он посмотрел на молчащего, но не собирающегося никуда уходить брата и спросил:
– Я так понял, ты будешь стоять над душой, пока мы не узнаем, что твоему прихвостню от меня надо?
– Верно, – кивнул тот. – Но я тебя не тороплю. Продолжай стрелять... учиться стрелять...
Лайгон недовольно глянул на него. Не уйдёт ведь. Маг вздохнул. Пожалуй, эта затея с луком не задалась с самого начала, а от присутствия наблюдателя и вовсе пропало желание продолжать. Мужчина нехотя пошёл к дереву, вокруг которого в приличном радиусе валялись стрелы, и принялся собирать их, надеясь однажды возобновить попытки научиться стрельбе. Феронд даже принял участие в сборе стрел. Участливо передал те, что подобрал, магу, и тот вложил их в колчан. Лайгон был не в духе. Его раздражала вынужденная хромота. Вроде и больно от неё не было, но нога упрямо не хотела нормально вставать и слегка подкашивалась при каждом шаге. Илрух не был великим целителем. Да, кое-что он умел, и его навыков вполне хватало мирным валинкарцам, но маг был уверен – исцелять можно и качественнее. Думая так, он снова ловил себя на мысли, что он чересчур придирается к окружающим. Сам он к своему почти тридцатилетнему возрасту не умел толком ничего. Но то тридцать лет, а Илрух прожил больше полутора тысяч лет, и не мог нормально зарастить трещину в кости.
Они шли молча. До дворца было не очень далеко, но Феронд разумно решил не надоедать магу разговорами. Он отлично знал – если Лайгон настроен на общение – то всегда сам начинает диалог, причём каждый раз пытаясь вывести брата на какой-то бессмысленный спор о простых вещах, в котором Феронду неизменно приходилось проигрывать. Он не всегда умел найти достойный ответ или красиво сформулировать свои мысли. Лайгон знал это и нагло пользовался, хотя все их дискуссии всегда носили дружески-насмешливый характер.
Найти Гринора удалось быстро и неожиданно. Он сам шёл им навстречу, весьма довольный собой. Он заулыбался издали, и маг понял, что ему точно скажут или предложат какую-то гадость: Гринора он не любил и ничего хорошего от него не ждал.
– Тебе уже лучше, Лайгон? – спросил тот, поравнявшись с магом и дружески пожимая его руку в качестве приветствия.
– Да, мне лучше, – отозвался Лайгон, пристально глядя в лукавые глаза собеседника.
– Рад видеть, – снова улыбнулся Гринор, задерживая взгляд на луке во второй руке мага, но, видимо, решив воздержаться от ехидных комментариев, перешёл сразу к делу: – Я хотел предложить тебя отправиться в горы.
– Отправиться в горы? – нахмурился Феронд с непониманием глядя на приятеля: – Зачем?
Гринор пожал плечами, словно недоумевал, для чего ему задали вопрос, если ответ очевиден:
– Это должно быть естественным желанием: в прошлый раз он потерпел неудачу, должен захотеть отправиться туда снова. Взять реванш или что-то вроде того.
– Гринор, перестань! – одёрнул его Феронд. – Это опасно и бессмысленно!
– А я не против, – отозвался маг. – Не горю желанием идти в компании Гринора, но горы прекрасны, и можно прогуляться туда ещё раз.
Гринор посмотрел на Феронда победоносным взглядом и заметил:
– Ты слишком привык оберегать его. А он всё ещё хочет в горы, и это похвально, – он перевёл взгляд на Лайгона, и в нём проскользнуло что-то вроде уважения. – Признаться, думал, ты откажешься.
– С чего бы? – усмехнулся маг. – Кость в ноге восстановлена – у меня нет причин отказываться.
– Что ж… – задумчиво протянул Гринор. – Тогда предлагаю отправиться ночью…
– Ночью? – переспросил Феронд.
– Да, именно так, – подтвердил собеседник. – Если к рассвету добраться до гор, то у нас будет много времени на то, чтобы изучить их. И вернуться к ужину.
Феронд ни секунды не сомневался, что отправится с братом. Сам Лайгон тоже знал это, принимая предложение Гринора. Зачем этому нелюбимому магом валинкарцу снова захотелось в горы, он не знал. Догадывался, что взять реванш хотел как раз он сам – пройти туда, куда другие побоятся идти, доказать Лайгону, что тот по-прежнему всего лишь книжный червь, не способный на преодоление настоящих препятствий. Это было бы вполне в духе Гринора. Но магу сейчас не было дела до его резонов. Ему и самому хотелось снова оказаться на скалистых склонах, но имея в запасе больше времени, чтобы можно было найти окольные пути, добраться до той расщелины, что привлекла его внимание в прошлый раз или найти что-то интересное вроде той заброшенной тропы, которую давно вымершие аборигены проложили много тысяч лет назад.
– Так, – строго сказал Феронд. – Лаивсене и Браве незачем идти с нами. Поэтому они не должны ни о чём узнать.
– Это зависит от тебя, – улыбнулся Гринор. – Лично я ночью могу добраться до конюшни незамеченным, Лайгон, думаю, тоже. Проблема в тебе. Если ты не придёшь к Браве – она придёт к тебе.
– Мы отправимся во второй половине ночи, – заметил Феронд. – В любом случае, Брава будет в это время спать.
Гринор кивнул и усмехнулся напоследок, уже разворачиваясь и собираясь покидать собеседников:
– Постарайся не очень утомляться – для похода в горы тебе понадобятся силы.
Глава 13
Феронд уснул, сидя в кресле. За ужином он выпил много спиртного, сам не зная, что на него нашло. Предстоящий поход в горы, и, как следствие, необходимость лгать Браве, не нравились ему. Он хотел напиться, и это ему удалось. Он хотел напиться так, чтобы поскорее уснуть и проснуться лишь, когда нужно будет отправляться в путь. Мужчина и сам не понимал, отчего на душе тревожно, но сделал всё, чтобы забыться, и теперь мирно сидел и спал, уронив голову на грудь. Было неудобно, но он совершенно не замечал этого.
Его разбудило чьё-то присутствие. Не голос, не взгляд и не шаги. Просто ощущение, что он не один в своих покоях. Это не насторожило мужчину. Сперва. Он даже долго боролся с желанием посмотреть, действительно ли кто-то пришёл к нему, но любопытство сумело победить лень и сонливость. Феронд открыл глаза.
Человек в балахоне и с покрытой капюшоном головой стоял и разглядывал висящее на стене оружие, словно пришёл именно за этим, и до хозяина покоев ему дела никакого не было. Феронд плохо помнил, запирал ли он дверь, но, кажется, не запирал: ждал, что Брава заглянет. И хотя после выпитого голова плохо слушалась, он был уверен, что того, кто стоял перед ним, он видит впервые. Разум отрезвился быстро, однако движения мужчины были далеки от чётких и выверенных. Он неловко встал с кресла, пытаясь угадать по виду гостя, зачем он пожаловал. Гость тем временем соизволил перевести взгляд на валинкарца. Чёрные глаза, почти сливающиеся с казавшимися тёмно-лиловыми зрачками, смотрели печально, но строго. Тонкие пальцы обхватывали деревянную палку, служившую посохом, хотя пришедший не производил впечатление немощного, которому необходима дополнительная опора. Рукава балахона были расклёшенными и спадали складками, обнажая жилистые руки почти до локтя. Судя по рукам, пришедший был силён и достаточно молод.
Феронд подождал, не заговорит ли гость с ним, но гость не заговорил: стоял и молча смотрел на подвыпившего валинкарца. От него, или от его посоха исходил приятный древесный аромат, и Феронд повёл носом, позволив себе пару секунд насладиться этим запахом. Но не более, чем пару секунд. Взгляд карих глаз был настороженным. Пришедший не был жителем Валинкара, уж в этом Феронд был абсолютно уверен, а, учитывая, что планета была закрытой, присутствие незнакомца пугало.
– Кто ты? – хрипло спросил мужчина у гостя.
– Это не важно, – ответил незнакомец и слишком резко перешёл к указаниям, в результате чего Феронд вообще мало понял, что происходит: – Ты должен понять, что от твоего отношения к Лайгону зависит слишком многое. Покажи ему, что он хуже всех валинкарцев, сделай так, чтобы он понял, что трон никогда не станет его!
Кто этот странный гость и отчего его глаза так беспокойно смотрят, Феронд не понимал, равно как и то, почему от него хотят добиться пренебрежительного отношения к брату.
– С какой стати? – рявкнул мужчина и подался вперёд, желая отнять у гостя посох, на который тот опирался.
Но тот ловко отскочил назад. Феронду показалось, что кончиками пальцев он задел-таки деревянную палку, но только не ощутил этого, поскольку пальцы прошли сквозь неё. Решив, что это только показалось, мужчина сердито уставился в красивое лицо с тонкими чертами, которое вызывало у него раздражение.
– Иначе вы все погибните... – предупредил незнакомец, ничуть не обидевшись на выпад хозяина комнаты и вкладывая в свой голос столько печали, что Феронд содрогнулся и решил не нападать пока на жутковатого собеседника.
– Ерунда какая-то... – прошептал он себе под нос, а потом спросил: – С чего нам погибать? К нам вторгнутся враги?
Гость вздохнул, тепло и печально глядя в мутные карие глаза. Он смотрел на него, словно на давнего неизлечимо больного друга, и отчего-то валинкарец ощутил доверие к этому странному, говорящему чушь, мужчине.
– Ты примитивно мыслишь, Феронд! Врагам не обязательно вторгаться, им достаточно проявиться.
– Проявиться? – сбитый с толку мужчина запустил пальцы в свои густые волосы и выдохнул. – А когда они проявятся?
– Скоро, – пообещал гость. – Ты не представляешь, как скоро... Но есть шанс. Небольшой, но пока что есть. Не ходите в горы, – он заметил, что не произвёл должного впечатления на собеседника и спросил: – Ты слышишь? Нельзя вам туда ходить!
– Почему? – спросил валинкарец, искренне не понимающий, что вообще происходит.
– Феронд! – воскликнул гость, глядя совершенно обезумевшими глазами. – Вспомни меня! Я знаю, что это практически не возможно, но сотвори чудо и вспомни!
Феронд провёл ладонью по своей щеке и подумал, что нужно побриться. В его голове были совсем не те мысли, на которые надеялся гость, продолжая глядеть своими чёрными глазами на валинкарца.
– Я не знаю тебя... – покачал головой Феронд, и, заметив, как это расстроило гостя, миролюбиво предложил: – Расскажи мне, что за враги?
Гость переступил с ноги на ногу и взгляд его постепенно сделался усталым и он безнадёжно вздохнул, прежде, чем сказать:
– Враг один. И это Гринор, – он с сочувствием смотрел в лицо валинкарца. – Ты просил меня явиться к тебе и направить на верный путь, чтобы спасти Валинкар. Вы не должны идти в горы...
– Я понял! – воскликнул Феронд столь искренно чему-то радуясь, что на мгновение гость поверил, что тот действительно его понял, но нет. – Тебя подослал Гринор! И попросил сказать, что он опасен, что к Лайгону мне стоит относиться холодно, да и горы соваться не следует...
– Феронд... – гость прикрыл глаза и покачал головой. – Не идти в горы и отдалиться от Лайгона – единственный шанс! Я не могу больше возиться с тобой и потакать тебе!
– В каком смысле? – переспросил мужчина и гость, направившись к двери, небрежно бросил:
– Об этом, я надеюсь, у нас не будет повода поговорить. Послушайся моих советов... в конце концов, это твои советы самому себе...
– Бред какой-то…
– Смотри! – выкрикнул гость, указывая тонким пальцем на окно, что располагалось за спиной валинкарца.
Взгляд чёрных глаз был столь взволнованным, что Феронд, недолго думая, глянул в указанном направлении. Но за окном было темно, и что ему хотел показать таинственный незнакомец, осталось неизвестным.
– Куда смотреть? – переспросил мужчина, но ему никто не ответил.
Феронд оглядел свои покои. Он был совершенно один. Гость ушёл столь же беззвучно, как и появился. Мужчина потёр лицо руками, приходя в себя и пытаясь понять – почудилось ему или нет. Он крайне редко так напивался и не мог с уверенностью сказать, что разговор с чудаком в балахоне не был игрой его воображения.
Но подумать об этом вдоволь он не успел, так как в дверь постучали, и ручка на ней задёргалась.
– Эй, откроешь мне дверь? – бодро вопросил голос Бравы.
***
Феронд уснул. Тщетно старался бодрствовать и выжидать, но не удержался. Девушка ласково обнимала его, и он, уставший, нетрезвый, потративший последние силы на бурную ночь, сам не заметил, как уснул под тихое сопение Бравы. Это было несвойственно ему, словно какая-то сила вынуждала его спать и не ходить ни в какие конюшни за лошадьми, и не отправляться в горы. И мужчина, которому было уютно в объятиях любимой, действительно никуда бы не захотел уходить, если бы проснулся и вообще вспомнил, что надо куда-то идти.
Но в дверь тихо и настойчиво скреблись. Этот звук проникал в сознание сквозь сон и сперва даже органично вписывался в сновидение, но со временем мужчина осознал, что звук настоящий, и кто-то за дверью начинает скрестись громче, теряя терпение. Феронд с трудом разлепил веки. В комнате было достаточно светло от ночных светил, что разноцветной россыпью украшали небосвод. Мужчина осторожно вытянул свою руку из-под головы девушки, так же аккуратно высвободил ногу из мягкого плена женских бёдер, которыми она была обхвачена. Кажется, не разбудил. И, кажется, осталось лишь бесшумно одеться и выбраться из покоев. Но уходить действительно не хотелось. Красивое лицо возлюбленной, разметавшиеся по подушкам рыжие волосы, улыбка на очаровательных губах. Феронд наклонился к девушке и поцеловал её в щёку, мысленно извинившись за то, что должен идти.
Он оделся быстро и вполне бесшумно, как ему казалось. Однако тот, кто был за дверью, явно услышал, что мужчина проснулся, и больше не скрёбся. Это навело Феронда на подозрения и он прихватил с собой меч. Зачем? Он и сам не мог объяснить. Но чувство тревоги прочно сидело где-то в глубине души. Он что-то чувствовал, но не мог понять, что именно. Смятение и… какое-то отчаянье. Словно он проиграл в самой важной игре, какая только могла быть в его жизни, причём знал, что проиграл, но как, когда именно и в какой такой игре – понятия не имел. Это странное, трудно передаваемое словами чувство грызло его душу с прошлого вечера. И любовь Бравы, подаренная ему этой ночью, не помогла избавиться от него, лишь загнав на время в какой-то дальний закуток сознания. Но теперь, когда мужчина делал невыносимо долгие три шага к двери, это чувство вырвалось, ослепило и обожгло, а после въедливо засело в душе.
Феронд тихо отодвинул щеколду и приоткрыл дверь левой рукой, в правой держа обнажённый меч. Рядом с дверью, на полу у стены сидел Лайгон и, запрокинув голову вверх, взирал на брата с недоумением. Мужчина выдохнул, и, выйдя в коридор, закрыл дверь в свои покои. Оглядевшись по сторонам, как параноик со стажем, он убрал меч в ножны.
– С тобой всё хорошо? – шёпотом спросил маг, поднимаясь с пола и пытливо заглядывая в лицо брата. – Ты нервный какой-то…
Брат ответил не сразу, жестом приглашая Лайгона идти вниз и не терять время. Поговорить можно было и на ходу.
– Я… – мужчина немного задумался, и ответил то, что и сам считал правдой: – Я просто проспал, и мне снился паршивый сон…
– Сильно паршивый? – участливо спросил Лайгон, поскольку выглядел его брат так, словно не спал несколько суток, сидя в засаде в тылу врагов.
– Да нет, – Феронд попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутая и кривая. – Просто сон странный и реалистичный. Никогда такого не было.
– Ты и не напивался так никогда, как за ужином, – подметил маг.
– Верно, – кивнул Феронд, припоминая вчерашний вечер.
– Ну и что причина, а что следствие? – полюбопытствовал Лайгон, но его собеседник был слишком подавлен и не желал задумываться над невнятно поставленными вопросами.
Несколько мгновений он ждал, что маг пояснит, чего хочет услышать от него, но тот не пояснил, и пришлось признаться:
– Не понял вопрос.
Лайгон вздохнул и переформулировал попроще:
– Ты был нервным и напился, или ты такой нервный от того, что напился?
– Я не хотел напиваться, – соврал Феронд. – И наверно, из-за этого мне приснился дурной сон, и теперь я нервный. Но это скоро забудется… я надеюсь…
Маг не нашёл, чем подбодрить брата. Самому ему кошмары не снились никогда, и с обнажённым мечом он гостей тоже не выходил встречать. Как бы то ни было, у них был план действий и отступать от него пока никто не собирался. Ночью предстояло скакать на лошадях, а днём, когда Светило согреет всех своими лучами, Феронд позабудет о том, что ему почудилось и, возможно, никогда больше и не вспомнит.
Гринор уже сидел на своём гнедом коне, когда в конюшню вошли Лайгон с Ферондом, и пришедших встретил усмешкой, но ничего не сказал. Настроение у мага было неплохое, но он счёл наилучшим тоже не заводить разговоров и дать брату время оклематься.
Трое всадников прокладывали путь к горам примерно по следам своей первой вылазки. Лайгон не выказывал своего стремления попасть именно в те места, где они были тогда, но Гринор явно разделял это желание, осознанно или неосознанно. Магу почему-то казалось, что если он выкажет свою заинтересованность вернуться на то же место, то Гринор обязательно попытается убедить их в том, что надо ехать к горам с какой-нибудь другой стороны. Маг краем глаза следил за братом. Ветер в лицо и ночная прохлада привели его в чувство. Хоть Феронд и не светился счастьем, и лицо его было суровым, а брови нахмуренными, но всё же чувствовалось, что прежнее напряжённое состояние прошло. Теперь он просто был недоволен и мрачен.
В голове Феронда роились мысли. Столь разные и смутные, что им просто не было места в его сознании. Образ человека, посетившего его не то во сне, не то наяву, мешал трезво мыслить. Дверь ведь была закрыта, а проходить сквозь стены не умел даже Мэггон. Или умел, но не показывал? Да даже, если незваный гость пришёл сквозь стену, было непонятно, откуда он пришёл и как следует понимать весь тот бред, что он наговорил? Как ни крути, получалась ересь какая-то. Гринор был врагом, по версии гостя. Врагом, который пока им как бы и не был, но мог стать. Это представлялось весьма сомнительным: Гринор был заурядным валинкарцем, которого отличало лишь то, что они с Ферондом дружили, с магом – не любили друг друга, а с Лаивсеной – флиртовали друг с другом. Ничего такого, что могло бы сделать его опасным для всех валинкарцев. Кроме того, не идти в горы, опять же, по словам незнакомца, было недостаточным условием для спасения Валинкара. Почему-то (это уж было совсем непонятно, почему) его пытались науськать против брата без каких-либо на то причин. И самым странным была уверенность гостя в том, что это всё не его требования, а требования не кого иного, как самого Феронда. Что, впрочем, незнакомец тоже никак не пояснил. Из всего этого следовал очевидный вывод: даже если гость по какой-то причине был реальным, то нёс он откровенную чушь.
