Текст книги "Научная дипломатия. Историческая наука в моей жизни"

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 54 страниц)

Разные войны?
Напишут ли историки СНГ общий учебник про Великую Отечественную

26.04.2020, «Российская газета», Елена Новоселова

Юбилей 75-летия Победы вдохнул новую жизнь в дискуссию о том, в какой войне, Великой Отечественной или Второй мировой, участвовали молодые государства, образовавшиеся на месте бывших союзных республик. О том, как разнобой мнений повлияет на содержание нового совместного учебного пособия, наш разговор с научным руководителем Института всеобщей истории РАН, академиком Александром Чубарьяном.

Александр Оганович, послушаешь директоров институтов истории стран СНГ, которые на днях обсуждали онлайн-концепцию нового общего пособия о Великой Отечественной, и получается, что они в разных войнах 75 лет назад победили?

А.Ч.: У большинства – общая точка зрения. Но, да, есть «нюансы». Это прежде всего зависит от прошлого некоторых стран, от их положения в составе Российской империи, а потом Советского Союза. Подход к этим вопросам, мне кажется, особенно важным, потому что он отражается не только в академических работах, но и в учебниках, школьных и вузовских. Это то, что называется «историческая память», которая закладывается в сознание молодого поколения.

Не во всех, но во многих странах бывшего Союза период, когда они находились в составе Российской империи, назван колониальным. Мы, историки СНГ, недавно обсуждали, что такое «советский период», и тоже выявили «разночтения» и особенности трактовок.

Мне казалось, и меня поддерживали коллеги, что тема Великой Отечественной войны и 75-й годовщины Победы для общего пособия вызовет самое большое число совпадающих оценок и подходов. И действительно, большинство стран отнеслись к ней с огромным интересом. Уже сейчас в нашем распоряжении два проекта концепции этой книги. Один прислан из Казахстана, второй – из Белоруссии. Мы сейчас эти тексты рассылаем коллегам из других «бывших союзных республик» для обсуждения.

Но, думаю, что вы уже знаете, какие будут замечания?

А.Ч.: Да, когда мы общались онлайн, интересными и дискуссионными были предложения наших узбекских коллег, в целом поддерживая российскую точку зрения, предлагают собственные методологические наработки в видении истории Второй мировой войны.

В последние годы политика исторической памяти в Узбекистане изменилась. Об этом пишут лауреаты Пушкинского конкурса «РГ» из этой республики. Они приводят в пример историю с памятником Герою Советского Союза генералу Собиру Рахимову. При президенте Каримове его убрали из центра Ташкента. Сейчас вернули на место…

А.Ч.: Я знаю и нынешнего директора Института истории Узбекистана, и старого. И могу сказать: «тенденции», о которых вы говорите, не коснулись ученых-историков. Новое руководство института заверило нас, что готово участвовать в создании общего учебного пособия. А «нюанс» состоит в том, что узбекские коллеги стоят за более глобальные темы, хотят больше методологии – все это, с их точки зрения, позволит нам сотрудничать с коллегами из стран, не входящих в СНГ. В целом сегодня я могу сказать, что Узбекистан проявляет конструктивный подход к совместному труду.

Например, выступает за большую демократизацию и открытость нашей работы в рамках ассоциации директоров институтов истории. И я это поддерживаю.

Однако, согласитесь, мира даже среди историков СНГ, не говоря уже о дискуссиях с украинцами или грузинами, нет. На прошлом онлайн-заседании ассоциации всех поразило заявление вашего коллеги из Молдавии, что заниматься пособием в Молдавии просто некому. Нет специалистов по истории войны…

А.Ч.: Да, существуют определенные сложности с Молдавией. Дело в том, что там практически официально, по крайней мере на уровне руководства академии наук, заявляли, что Молдавия вообще не участвовала в Великой Отечественной войне. А часть территории, которая была в составе СССР, как они пишут, «была оккупирована Советским Союзом». Но эта точка зрения не в состоянии опровергнуть тот факт, что тысячи молдаван вместе с другими гражданами нашей общей на тот момент страны победно воевали с нацизмом. И из опыта нашего сотрудничества с молдавскими историками я уверен, что мы найдем приемлемую для всех формулировку с учетом «нюансов».

Вы считаете, что это возможно?

А.Ч.: Для меня лично ценность работы с поиском общей позиции состоит в том, что мы уходим от устоявшихся старых подходов в описании истории войны: сколько было в одной республике героев, сколько в другой, кто в каких сражениях участвовал и т.д. Именно в таком пособии полезнее перейти от характеристик только военных действий к проблемам антропологического характера. Скажем, «Человек на войне». Или «Война и общество» по отношению к каждой республике. На примере Белоруссии было бы интересно рассмотреть тему «Человек в партизанском движении» и «Человек в подполье». Почти не тронутый учебными пособиями пласт – отношение различных слоев общества к войне: «Интеллигенция и война», «Деятели культуры и война». Если говорить о фронте, то почему бы не выделить тему «Советское офицерство». Какие были настроения офицеров, которые вернулись после освободительного похода в Европу? Это будет интересно всем республикам. Изучение таких тем было бы полезно не только школьному учителю, но и ученым СНГ – как приглашение к диалогу.

«Человек в подполье» – «Молодая гвардия» и Краснодон… Контакты с украинскими коллегами у вас есть?

А.Ч.: Мы хотим привлечь к обсуждению готовящегося пособия коллег из стран, которые не участвуют в нашей работе в рамках СНГ. Я имею в виду прежде всего украинцев. Осторожно скажу, что контакты с Институтом истории Украины НАН в некоторой степени возобновились. Мы вместе с Национальной академией наук сейчас готовим издание одной из рукописей XVII века из наших архивов. Украинцы согласились издать ее у себя. Я думаю, что можно будет поставить перед ними вопрос и об участии в работах, посвященных истории Великой Отечественной войны.

А есть ли точки научного соприкосновения с прибалтийскими странами? Ведь двусторонние комиссии историков прекратили свою работу.

А.Ч.: Найти консенсус здесь очень сложно. У прибалтов своя точка зрения на, как они говорят, «оккупацию» их стран со стороны СССР в 1940 году. В 2020 году – 80 лет событию, которое накладывает отпечаток на позицию историков. В Литве, например, вообще отрицание «оккупации» может стать поводом даже для уголовного преследования. Но все же я хочу предложить коллегам по российско-литовской комиссии, которая возобновляет работу, присоединиться к созданию пособия. На конец августа намечен онлайн-»круглый стол» с литовскими историками по теме «Столетие договора Литвы с Советской Россией», почему бы не попробовать обсудить тему участия граждан республик Балтии в войне против нацизма.

По мнению директора Института истории государства комитета науки минобрнауки Казахстана Буркитбая Аягана, в новом учебном пособии хорошо бы усилить тему вклада антигитлеровской коалиции в победу. А чтобы расширить целевую аудиторию, нужно напечатать его на русском, английском и немецком языках. Какая аудитория, с вашей точки зрения, у этой книги?

А.Ч.: Прежде всего страны СНГ. Но я думаю, что издание на английском языке имело бы большое общественное звучание. Мы смогли бы показать всему миру наши общие подходы к вопросам истории войны. В частности, к вкладу союзников в Победу. Я вспоминаю, что еще совсем недавно российские историки очень плодотворно сотрудничали с американскими по тематике Второй мировой войны. Никто из заокеанских коллег тогда не отрицал решающего вклада Советского Союза в разгром нацизма. Единственное, что их беспокоило, чтобы мы не забывали и их роли. Поэтому я за то, чтобы достойно представить ее в новом учебном пособии, как предлагают казахские и узбекские историки. У нас годами обсуждалось, какой процент от военных расходов составлял ленд-лиз. Недавно президент еще раз назвал эту цифру – 7 процентов. Ее никто не оспаривает. И об этом важно написать в общем пособии.

Вообще, в последнее время я наблюдаю стремление наших коллег из разных стран СНГ расширить сотрудничество с историками государств – участников антигитлеровской коалиции, прежде всего из США, Англии, Франции.

Благородно. Особенно на фоне твитов Белого дома, где в качестве победителей упоминались только Соединенные Штаты и Великобритания.

А.Ч.: Да, я удивился. Но все же направил письмо американским коллегам, предлагая возобновить сотрудничество. В этом заинтересованы прежде всего мы и коллеги из США. В наших учебниках для средней школы по всеобщей истории рассказывается о действиях союзных войск в Северной Африке, о роли американо-английских войск в освобождении Италии. И, конечно же, о втором фронте в Европе. Но я видел многие американские и европейские учебники. И там даже о Сталинградской битве ничего не говорится!

Как вы оцениваете тему особого, отдельного вклада союзных республик в Победу? Тезис «Победил советский народ» для некоторых историков, даже в Белоруссии, неочевиден.

А.Ч.: Такая тенденция есть. Она связана с тем, что эти страны находятся в поисках своей национальной идентичности и легитимизации своих государств. На этом фоне и происходит гиперболизация своего значения в том или ином историческом событии.

Но то, что Белоруссия и Украина внесли гораздо больший, чем другие республики, вклад в партизанское движение, неоспоримо. Все-таки основные военные действия происходили на территории этих республик. Они же понесли наибольшие потери мирного населения в результате оккупации. На этом и основаны некоторые особенности исторической памяти, присущие современным Белоруссии и Украине. С этим надо считаться. Но все же, с моей точки зрения, поиск своей национальной идентичности надо строить на позитиве. В том числе на сотрудничестве с другими странами, а не за счет противопоставления им. Тема войны с таким глобальным врагом, как нацизм, – это неподходящий случай для педалирования своей исключительности. В этом будет главный смысл нашего учебного пособия.

Теперь о немецких историках. Они в меру своих сил противостоят политикам. Я имею в виду директора мюнхенского Института современной истории Андреаса Виршинга, который в соавторстве с министром иностранных дел Германии Хайко Маасом опубликовал в журнале «Шпигель» статью к 75-летию окончания Второй мировой войны. Там было сказано: «Германия единственная несет ответственность» за развязывание страшнейшей бойни XX столетия… Есть у вас общие с немецкими коллегами проекты?

А.Ч.: Андреас Виршинг – сопредседатель российско-немецкой комиссии историков. В январе 2021 года жду его приезда в Москву. Начнем готовить сборник документов по истории XX века, в том числе по истории возникновения и хода Второй мировой войны. Это будет приложение к трем томам российско-германского учебного пособия, которые мы презентовали не так давно.

Переливание крови

15.09.2020, «Российская газета», Елена Новоселова

В информационные войны, которые все лето бушевали по поводу рабства в США и причин Второй мировой войны, вслед за политиками вступили историки. Удастся ли им договориться? Что делать с учебниками, полными устаревших штампов? Почему Польша предлагает тесты, Франция недовольна школьной историей, а Россия озабочена научным плагиатом? Об этом наш разговор с научным руководителем Института всеобщей истории РАН Александром Чубарьяном.

Александр Оганович, мир только что отметил 75-летие окончания Второй мировой войны. В начале лета, сразу после твитов Белого дома, где в качестве победителей названы только США и Великобритания, вы написали письмо своим американским коллегам с предложением возобновить сотрудничество. Получили ответ?

А.Ч.: Только что получил из Гарвардского университета письмо, где высказана готовность к налаживанию контактов. Недавно 100 общественных деятелей бывших дипломатов, журналистов, ученых США, среди которых были и историки, подписали обращение с призывом налаживать отношения с Россией и уходить от стереотипов. Правда, тут же другая сотня выступила с противоположным заявлением, обвиняя нашу страну во всех смертных грехах. Но это столкновение точек зрения на уровне экспертов. Они были, есть и будут. Плохо, что такие «разборки» влияют на молодежь, а молодые люди XXI века не должны ненавидеть друг друга из-за того, что происходило в августе 1939-го. Просто нужно знать, что по этому поводу есть разные точки зрения в Москве, Вильнюсе или Варшаве. Когда мы совместно с поляками издали три тома о Катыни, тогдашний посол Польши в Москве сказал на презентации: политически это дело теперь закрыто, оно останется только для историков. Правильная позиция.

Однако к юбилеям Победы по дурной традиции начинаются информационные войны. Только что МИД Польши «выстрелил» историческим тестом, который предложил пройти нашим дипломатам. Один из вопросов сформулирован так: «Когда Третий рейх и СССР напали на Польшу, развязав тем самым войну?»

А.Ч.: Да, противостояние обострилось. И в эту борьбу втянуты профессиональные историки. На поверхность вышла тема «агрессивной» роли России в мировой истории. Оценки кануна Второй мировой, как мы увидели в этом году, связываются с более глубоким историческим контекстом – с общей оценкой России.

И это вроде бы не новость…

А.Ч.: Как сказать… Все мировые исторические конгрессы прошлого века привлекали к себе внимание тем, что на них сталкивались западная и марксистско-ленинская концепции истории. Сейчас противостояние ученых России и Запада, казалось бы, должно уйти в тень. Однако мы отчетливо видим, что на авансцену мирового научного сообщества вышла идея представить нашу страну в самом негативном свете, начиная с раннего периода ее истории. Не просто Советский Союз одиозен, плоха Россия как таковая. Подчеркиваю, эта тема меньше затронула профессиональных историков академического толка. Но есть и те, кто готов политизировать, идеологизировать и национализировать историю. Начинают вытаскивать на свет божий старые обиды, которые страны и люди наносили друг другу на протяжении тысячелетий.

Если в очередной раз не возвращаться к классике таких отношений – Россия–Польша, то…

А.Ч.: …на ум сразу приходят США. Вот пример, как старые представления замешиваются в контекст современной жизни, причем в самых жестких формах. И мы видим, насколько это бессмысленно, неконструктивно и даже опасно. Снос памятников – одна из форм проявления такой тенденции. Важно, чтобы не начали возводить новые монументы рабовладельцам Соединенных Штатов или колониальным деятелям в Европе. А старый памятник не несет в себе никакого оправдания рабства. Это лишь символ исторической эпохи, которую не вычеркнешь из истории. Этот тренд – превратить далекую историю в аргумент в современных «разборках» есть, к сожалению, и среди историков. Классическая мировая историография должна ей противостоять. Мы обязательно поставим этот вопрос на мировом конгрессе, который в этом году должен был состояться в Польше, но перенесен на 2021 год.

В своей статье, только что опубликованной в одной из российских газет, посол Латвии в РФ Марис Риекстиньш обвиняет нас в тиражировании «мифов, которые сильно напоминают интерпретацию истории периода застоя прошлого века». И приводит цитату из Священного Писания: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». Российские историки не желают становиться свободными вместе с латышскими коллегами?

А.Ч.: У нас был накоплен большой опыт сотрудничества с латвийскими историками в рамках совместной комиссии двух стран, на которой обсуждали поднятый вопрос. Я согласен с цитатой из Библии, но, к сожалению, мы лишены возможности искать истину из-за нежелания латвийских коллег вести диалог. Многие годы существовала российско-латвийская комиссия историков, деятельность которой была приостановлена по инициативе латвийской стороны. По моему мнению, произошла беспрецедентная история.

Около двух лет назад я был в Риге и был приглашен в МИД Латвии, где заместитель министра иностранных дел официально и торжественно заявил, что латвийская сторона решила возобновить работу российско-латвийской комиссии историков. Мы обсудили, какие шаги можно сделать в этом направлении. Я сообщил, что российская сторона готова провести заседание двухсторонней комиссии в Москве или приехать на заседание в Ригу. Но дальше выяснилось, что указанного решения с латвийской стороны как бы и не существует. Я несколько раз обращался с вопросом в Латвию, но никакого ответа не получил. Мои обращения в латвийское посольство в Москве также остались без ответа, были только ссылки на то, что этот вопрос решается в Риге. Для меня этот вопрос кажется абсолютно непонятным. Мы имеем продолжительный опыт в рамках исторической комиссии с Литвой, регулярно проходят встречи с историками Эстонии, не говоря уже о сотрудничестве с историками Польши, Германии, Австрии. Поиск истины, о котором говорилось в статье, осуществляется через диалог, и я хотел бы спросить господина посла, готовы ли к диалогу наши латвийские коллеги?

В США на улицах громят друг друга за то, что было 150 лет назад. Но есть и другой подход: во Франции просто взяли и исключили из учебников период колониализма. Президент Макрон настолько недоволен преподаванием в школе, что представил в Совет Европы свой проект его реорганизации – «Обсерватория».

А.Ч.: Согласен, нужны новые подходы к тому, как учить детей. Мы предложили провести в Москве в 2021 году Всемирный конгресс преподавателей истории. И сообщество европейских преподавателей школьной истории КLIO согласилось быть одним из организаторов этого форума. Там мы и поговорим о новых типах учебников и уроков.

Для нас это обсуждение важно еще и потому, что мы не удовлетворены тем, как освещается российская история в учебниках самых разных стран. Там превалируют старые клише и стереотипы в формулировках. Например, тема тоталитаризма подается только на сопоставлении России и гитлеровской Германии. Сам термин «тоталитаризм» давно подвергнут учеными критическому рассмотрению, но продолжает существовать в учебниках. И это приводит к тому, что образ нашей страны в глазах западного молодого поколения искажается.

Недавно заместитель председателя Совбеза РФ Дмитрий Медведев заявил, что в соцсетях полно «всякой дряни, мусора по поводу Второй мировой войны, Великой Отечественной войны». По его мнению, это или умышленная позиция (как у Госдепа США), или свидетельствует об отсутствии образования. Хотелось бы знать, вошли ли за эти месяцы в публичный оборот какие-то серьезные документы о причинах и начале войны?

А.Ч.: Я внимательно слежу за западными публикациями. В год 75-летия Победы много спорили, но ни одного нового документа, который бы подверг сомнению установившиеся среди российских ученых точки зрения, я не видел. К слову, наши историки подробнейшим образом изучили события сентября 1939 года и реальную роль СССР в них они не отрицают. В конце концов, надо вывести эту тему из современной политики, иначе мы будем находиться во власти непрофессионализма еще очень долго. Дискуссировать надо с документами в руках.

Кстати, с американскими историками мы опубликовали два совместных тома исследований об итогах войны. И никто из коллег даже намека не делал на то, что сомневается в решающем вкладе СССР в победу над нацистской Германией. И когда я сейчас слышу, что победили США и Великобритания (которые, не надо отрицать, сделали много, и это должно быть зафиксировано в наших учебниках), мне просто смешно. Ученому видно, что это политизированная оценка.

Ну вот видите, кругом сплошная политика. Похоже, история как наука изжила себя? Или переживает кризис среднего возраста, когда многие возможности упущены и началась переоценка опыта?

А.Ч.: Во всяком случае, события последнего времени показали, что в исторической науке идут очень сложные процессы поиска новых тем, подходов и ориентиров. Ощущается разочарование в исследованиях, которые до последнего времени были на авансцене науки. Появилась новая терминология, например, новая социальная история, новая интеллектуальная история. Наука присматривается к так называемой публичной истории и даже альтернативной.

А трансферная история изучает «переливание крови» – влияние одной страны на другую в науке, культуре, экономике. Все эти качественные перемены, конечно, скажутся и на российском историческом сообществе. Я бы сказал, что мировая историческая наука сейчас занята поиском новых приоритетов и подходов к истории разных эпох и континентов. И важно, чтобы наше сотрудничество с другими странами касалось именно новых методологических подходов и анализа актуальных тем исторической науки, а ученые не занимались сведением счетов с оппонентами, припоминая события далеких веков и прошлые грехи.

Что потребуется сделать прежде всего внутри страны?

А.Ч.: Со стороны государства нужно поддержать молодых ученых, которые готовы заниматься инновационными исследованиями в гуманитарных науках. В этом плане необходимо переключиться с формальной наукометрии: оценивать не просто публикации в престижных журналах, а качество этих публикаций. Ведь что происходит? Чтобы обслуживать наукометрическую систему, образовалась целая структура по публикации плагиата. В ближайшее время важно провести специальное заседание, которое было бы посвящено проблеме критериев эффективности научной работы. Надо сместить акцент с количества на качество. А для этого придется изменить систему экспертизы. И вообще, нужно в целом больше стимулировать развитие гуманитарных и социальных наук. К слову, последние события показывают, Министерство науки и высшего образования РФ предпринимает усилия, чтобы осуществить дифференцированный подход к использованию наукометрии в гуманитарных и социальных науках.