Текст книги "Научная дипломатия. Историческая наука в моей жизни"

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 54 страниц)

О пользе и вреде истории для жизни

04.12.2015, «Научная Россия», Дарья Менделеева

Для чего человеку нужна история? Как должен быть написан современный учебник и чем полезен Борис Акунин? Почему новый фильм о Екатерине II бьет рейтинги просмотров и какую роль играет история в системе образования – об этом и многом другом нашему корреспонденту рассказал научный руководитель Института всеобщей истории, глава новообразованного УМО укрупненной группы специальностей «Истории и археология» академик РАН Александр Оганович Чубарьян.

– Традиционно общественное сознание причисляет к наукам те, что относятся к естественным и точным. К сожалению, ей же часто следует логика государственного финансирования. Скажите, а что вообще может дать простому человеку история?

– Процесс не настолько однозначный. С одной стороны, то, про что вы сказали, – правда. Но одновременно среди широких слоев населения происходит бум интереса к истории. Он сейчас наблюдается по всему миру, в том числе и в нашей стране.

Интерес к истории пробудился, потому что люди ищут в ней ответы на вопросы сегодняшней жизни, аналогии с сегодняшним днем. Плюс – история – главная формирующая дисциплина для мировоззрения и воспитания, в широком смысле, патриотизма и гражданственности.

Сегодня история, наряду с литературой и обществознанием, – это главный предмет в школе, который формирует представление людей о своей стране, своей идентичности. Руководство нашей страны очень высоко оценивает значение истории, но, к сожалению, в реальной практике происходит явная недооценка всего гуманитарного знания, в том числе истории.

– Примеры каких исторических событий вы могли бы привести как основу для формирования патриотизма?

– Возьмем прошедший год. Семьдесят лет победы в Великой Отечественной войне – об этом и говорить нечего. Но еще было двести лет победы в Отечественной войне 1812 года – событие, которое также вызвало всплеск интереса к истории. Юбилей образования древнерусского государства – событие, интерес к которому возрос в том числе и благодаря вмешательству церкви.

Это все факторы общенационального интереса, которые можно и нужно использовать для патриотического воспитания. Мы даже порекомендовали проводить в школах специальные уроки на эти темы. Или, например, первого сентября прошлого года школы начинали с урока о Первой мировой войне.

– А какие качества, помимо патриотизма, воспитывает история?

– Гражданственность. Это значит – терпимость людей друг к другу, отрицание насилия. Уважение к людям другой расы и другой национальности. Это важнейшие качества, помимо отношения к своей стране.

– Сейчас, поскольку люди застали некоторый пересмотр исторических концепций, часто можно встретить суждение: «История – всего лишь оправдание текущей политики».

– Это было всегда. К сожалению, история связана и с политикой, и с идеологией, как следствие того, что многие политики пытаются использовать историю. Она стала как бы заложницей политических спекуляций. Это есть, но этому нужно противостоять.

– Где при написании учебных пособий проходит граница здравого смысла между изложением фактографии и ее интерпретацией?

– Каждый автор находит такие границы самостоятельно. Когда-то один крупный английский специалист по нашей стране написал: «Историй столько, сколько историков». Дело в том, что фактов миллионы, и все они пропущены через голову создателя учебника. Это, конечно, преувеличение, но некий элемент здравого смысла в нем есть.

– Вы могли бы привести примеры отечественных пособий с таким подходом – по российской и всеобщей истории.

– Здесь очень многое зависит от учителя. Учебник сейчас иногда даже неглавное средство. Очень многие дети имеют представление о фактах через Интернет. Но мы рекомендовали авторам, чтобы в новых учебниках было больше материалов для самостоятельного осмысления.

Поэтому я, например, «за», если в учебнике написано: «Есть такая точка зрения, а есть – другая». И чтобы учитель выяснял позицию детей по тем или иным вопросам.

– А как вы относитесь ко всевозможным научно-популяризаторским мероприятиям? Например, выставка в Манеже была в этом году посвящена истории XX века.

– Я считаю, что всякая популяризация полезна. Даже историческая беллетристика, которую многие ругают, и я со многими в этом вопросе не согласен. Если она не формирует у человека отрицательных гражданских качеств, она полезна.

Например, романы Акунина, о которых мы иногда спорим. Это всегда было, и это побуждает интерес к истории. Сейчас руководители телевидения говорят мне: «Новый фильм про Екатерину II имеет колоссальный рейтинг». Просто потому, что людям интересно, что происходило в то время. И чем больше про это рассказывать, тем интереснее.

– А если авторы или устроители подобных мероприятий недобросовестны?

– Вот это плохо. Конечно, если это художественный вымысел, он имеет право на существование. Но при этом надо иметь такт, какое-то общее понимание истории и понимание своей ответственности за массовое сознание.

– А еще сейчас в книжных магазинах лежит масса книг по альтернативной истории.

– Факты, если они были, от них же никуда не денешься. Но важно научить молодое поколение: в истории всегда был выбор, события могли пойти либо так, либо так. Кстати, это важно, потому что в нашей сегодняшней жизни тоже есть выбор.

Сейчас столетие русской революции. Вот ответьте на вопрос: «Что было бы, если бы не было Ленина?» Может, не было бы всей этой линии развития – это возможная вещь. Это, конечно, гипотеза. Но как раз именно такой подход заставляет молодых не просто смотреть на факты, а размышлять.

Год 2016

Вопросы к истории

08.03.2016, «Огонек», Светлана Сухова

Возможно ли написать учебник, который ответит на все вопросы к прошлому и вызовы настоящего? С главой Института всеобщей истории РАН академиком Александром Чубарьяном беседует Светлана Сухова – журнал «Огонек».

Так получилось, что всемирный день историка в этом году совпал с III Всероссийским съездом учителей истории. Отраслевое, казалось бы, событие стало знаковым: бурная жизнь смела пыль с привычных концепций, и выяснилось, что с каждым годом у нас все больше вопросов к прошлому и все острее дефицит вменяемых ответов на них. Разнобой во взглядах на минувшее и в толкованиях былого давно вышел за рамки узкопрофессионального дискурса и стал предметом интереса всеобщего. В дискуссию втянуты не только ученые и учителя, но и общественные организации, власть, даже церковь. За кипением страстей и подготовкой к съезду наблюдал «Огонек».

О том, как история в наши дни стала горячим предметом, об идеальном учебнике, который ответит на все вопросы к прошлому и вызовы настоящего, «Огонек» расспрашивал одного из организаторов съезда, главу Института всеобщей истории РАН, академика Александра Чубарьяна.

– Александр Оганович, о чем пойдет речь на съезде?

– Учителя, а их ожидается более 500 со всей России, сами попросили большую часть обсуждения посвятить освещению «трудных тем» в истории. Таковых набралось свыше 30.

– И что считается сложным сегодня?

– Например, происхождение Древнерусского государства. События на Украине не могли не сказаться… Я возглавляю несколько исторических комиссий с представителями разных стран, есть среди них и российско-украинская, которая сегодня де-факто не работает, но де-юре не отменена. В последний мой приезд в Киев пару месяцев назад ее сопредседатель и мой коллега – украинский историк – не захотел со мной встречаться, а ведь до недавнего времени нам удавалось находить компромисс. Сегодня это непросто. На Украине, например, бытует мнение, что Древнерусское государство – миф, а Киевская Русь – это Украина.

– И в России есть сторонники такой концепции?

– Нет, у нас другое: учителя в Поволжском регионе, например, видят некое особое влияние кочевников на происхождение Древнерусского государства. В большинстве запросов для предстоящего съезда в качестве одной из трудных тем называлась оценка личности Ивана Грозного. Да и к Петру I есть вопросы: хорошо, например, или плохо, что он прорубил то самое окно в Европу?

– А как же Великая Октябрьская, Гражданская война и вообще советский период? Надо думать, тут пересмотру подверглось все и вся…

– Главная сложность в оценке этого периода в том, что огромная база источников по нему, накопленная в советское время, не работает, – она была слишком политизирована и идеологизирована. Речь не о фальсификации, а об однобокости подачи. Но уверен, что в следующем году нас ждет всплеск дебатов по темам Октября – юбилей как-никак! И сегодня страсти не утихают: левая группа российских историков будет доказывать значимость революции, ее ценность для России, а либеральная часть – то, что Россия из-за Октября упустила шанс пойти по пути демократической парламентской республики. Когда в последнем учебнике мы записали, что все – и Февраль, и Октябрь 1917 года – события одного процесса, недовольны были и те, и другие. Но нам удалось найти компромисс и записать, что Февраль и Октябрь 1917 года – это Великая революция в нашей истории, а Гражданская война – столкновение двух сил, каждая из которых обладала своей правдой. Но и революция, и Гражданская война стали трагедией для народа, привели к огромным жертвам, к массовому отъезду интеллигенции. Такая точка зрения более или менее принимается всем учительским сообществом.

– Более или менее?

– Это хорошо, что сегодня во главу угла ставится патриотизм и патриотическое воспитание, но плохо, что это понятие понимается несколько однобоко. Быть патриотом не значит говорить только о победах. Можно гордиться своей страной, в истории которой были и ошибки, и преступления, и героизм, и победы.

– Уже в этом году мы отмечаем еще один юбилей – столетие Брусиловского прорыва и всей военной кампании 1916 года. В преподавании этого периода истории тоже есть сложности?

– Первая мировая для России – это до недавнего времени «тщательно забытая война». У нас ведь почти нет памятников той войне, хотя имеются тысячи – войне последующей, а в Европе все наоборот… Никто в России не подвергает сомнению героизм русской армии, ее вклад в победу (Нарочанское наступление, Брусиловский прорыв), но в то же время Первая мировая война была тяжелым периодом для России. Хорошо, что сегодня интерес к нему возрождается. Один американский политолог объяснил это тем, что все случившееся в XX веке вышло из Первой мировой. Значимость ее наконец-то была признана и в России: изменена периодизация истории – раньше новейший период отсчитывали с октября 1917 года, теперь – с августа 1914 года. Это в советское время было некорректно заявлять, что революция – следствие войны.

– А теперь?

– Я убежден, что революции не возникают в результате демонстрации женщин на улицах Петрограда. Нужно понять, какие силы включаются, которые сами участники событий не в силах контролировать. Ведь и с Первой мировой войной было так же: документы свидетельствуют, что никто из участников такой войны не хотел. Значит, есть какой-то «спусковой механизм», действующий помимо воли «игроков». И сегодня многие ищут этот «механизм». Возможно, этим и объясняется такой всплеск интереса к событиям Первой мировой войны – конференции чуть ли не в каждой стране, идет активная оцифровка архивов. Есть и российско-германский проект, немцы считают оцифровку документов одним из главных достижений в нашей совместной работе.

– А вы?

– Я думаю, что главное достижение – это совместное учебное пособие по истории (XVIII–XX века). Аналогичную работу мы проделываем и с поляками, и с французами. В апреле состоится презентация российско-польского учебного пособия. С поляками, кстати, было сложнее работать, чем с немцами, хотя для начала и взяли не самый противоречивый век в наших отношениях – XIX, но в нем оказалось два польских восстания, подавленных царской армией, и этого было достаточно, чтобы вызвать жаркие споры. Пикантность ситуации в том, что в советское время эти восстания оценивались со знаком плюс, поскольку были направлены против самодержавия.

– С немцами добиться консенсуса по истории XX века, наверное, было еще сложнее?

– Нет, мы и начали с самого сложного – с прошлого века и уже полгода назад выпустили единое учебное пособие для учителей средней школы России и Германии. Конечно, добиться того, чтобы все главы там были написаны одним пером, не вышло: у шести из двадцати – по два автора. Наши немецкие коллеги шутили, что общество их не поймет, если выяснится, что они во всем согласны с россиянами.

– А про немецкие деньги большевиков писали? И как поступили с такой болезненной темой, как Вторая мировая война?

– Писали, но специальной главы этой теме не посвятили. На мой взгляд, она того не стоит: даже если деньги и были, а они скорее всего были, их точно нельзя считать финансированием революции. Что касается Второй мировой войны, то мы решили, что в пособии будет глава «Сталинград», а какие-то темы еще слишком близки к нам по времени, чтобы их можно было объективно оценить.

– А сколько, по-вашему, нужно времени? Китайцы говорят – 300 лет…

– Века достаточно. Бывший посол Франции в Москве мне рассказывал, что его стране понадобилось 100 лет, чтобы только поставить историю Робеспьера и казненного короля под одну обложку в учебнике, – так расколола нацию революция. В России все очень похоже. Сегодня, на мой взгляд, трудно оценить события разве что 1990-х – нулевых годов. История – наука, которая должна быть деполитизировна, но, увы, эта цель практически недостижима. Тенденция к политизации истории сегодня особенно сильна в странах Восточной Европы и Балтии. Будучи председателем российско-латвийской и российско-литовской комиссий, я сталкиваюсь с этим постоянно. Через год-другой страны Балтии будут отмечать столетие своей независимости. Я рад, что там позитивно оценивают создание национальных государств, но я, например, не понимаю: почему это должно делаться с антироссийской позиции? Ведь без российской революции, без участия России в Первой мировой войне, без Брестского мира никакой независимости не было бы! А финнам Ленин свободу и вовсе подарил! Не надо благодарности, но хотелось бы объективности.

– Объективность в истории в принципе возможна?

– Один англичанин так ответил на этот вопрос: историй столько, сколько историков. Истории сегодня везет: в отличие от литературы, где наблюдается кризис чтения, историей интересуются все или почти все. Можно сказать, мы переживаем исторический бум: на полках в магазинах и в Интернете – тонны исторической беллетристики. Лично я не вижу в ней ничего дурного, если она не откровенно шовинистическая. Учебников по истории много, а вопросов по их прочтении возникает еще больше.

– Можно использовать беллетристику в процессе преподавания истории в школе? Учителя не должны строго придерживаться учебника?

– Есть культурно-исторический стандарт, который был утвержден Президентом. На его основе были подготовлены шесть новых линеек учебников, три из которых мы приняли. Но учителя имеют право преподавать еще и по старым учебникам, пока они технически не износятся, то есть не истлеет бумага. Сейчас наш институт подготовил концепцию преподавания всеобщей истории в школе с учетом новых достижений науки, последних исследований и т.д. С ней можно ознакомиться на нашем сайте. Но процесс полного перехода на новые учебники завершится только к 2020 году. Одна из целей предстоящего съезда – послушать мнения учителей о новых учебниках, что они считают нужным в них исправить. Для диалога мы пригласили авторские коллективы этих учебников – пусть послушают, полезно. Кроме того, мы приступили к разработке нового учебника по обществознанию. С моей точки зрения, нынешний непонятен и аморфен. Я и сам с трудом понимал, о чем речь, а дети 6–7-х классов должны, видимо, лучше меня разбираться в социологии и абстрактных понятиях.

– Думаете, на съезде удастся разобраться?

– Предыдущие съезды лично на меня произвели хорошее впечатление. Во-первых, кадры очень помолодели, учителя стали более самостоятельными. Все чаще они считают главным в процессе преподавания не учебник, а себя, и то, как они преподносят материал. Во-вторых, изменились и ученики, особенно старшеклассники, им доступно огромное количество альтернативных источников информации, которые для них сегодня иногда значат больше, чем учитель и учебник вместе взятые.

Кабинет истории: взгляд из будущего

04.04.2016, «Российская газета», Елена Новоселова

Учителя истории сегодня обсуждают на съезде новые учебники и ищут ответы на трудные вопросы Госдумы РФ.

5 апреля в Москве начинает работу Третий Всероссийский съезд учителей истории и обществознания. На него приглашены представители всех российских регионов. Зарегистрировались около 600 человек. Педагогам представят стостраничную концепцию преподавания всеобщей истории. И споры, нужно ли российским школьникам рассказывать о том, что кровавая Великая французская революция провозгласила главные ценности современного мира, или о том, что перед войной Советский Союз и Германия поддерживали тесные экономические связи, ожидаются весьма горячими. У учителей сейчас очень непростое время. В чем сложности? Об этом наш разговор с научным руководителем Института всеобщей истории РАН Александром Чубарьяном.

Есть какая-то определяющая причина вашего сбора? Новые учебники? Спад интереса к предмету? Низкий конкурс на исторические факультеты?

Александр Чубарьян: Мы собираемся, чтобы обменяться мнениями о состоянии исторического образования в российской школе. А оно переживает сегодня непростые времена и продолжает подвергаться критике. Есть много трудных и нерешенных вопросов, поэтому выслушать учителей очень полезно.

Более года назад принят новый историко-культурный стандарт. На его основе созданы линейки учебников, три из которых прошли конкурс. Кто-то по ним уже занимается?

А.Ч.: Центрального места в учебном процессе они еще не заняли. В школы поступили только учебники для шестого класса – это начало новой линейной системы. Остальные параллели будут учиться по старым. Но это значит, что историю, к примеру, XX века по новым книгам в школах начнут преподавать только через пять лет, когда до нее доберутся те самые шестиклассники.

Хотелось бы, чтобы переход происходил более активно и в других классах. Неудобно учителю сразу на новый учебник в десятом классе переходить, можно и по старым преподавать, только руководствоваться историко-культурным стандартом и вести уроки с учетом новых методов.

Учителя уже видели новые учебники. Будет ли у них возможность высказать авторам свои замечания?

А.Ч.: Обязательно. На съезд мы приглаcили редакторов и авторов всех трех линеек учебников. Недавно я встречался с директорами-историками некоторых московских школ. У них есть что сказать и о чем спросить.

Впрочем, у всех будет возможность не только покритиковать, но и поучиться. На съезде запланирован мастер-класс педагогов, принимавших участие в написании брошюр по трудным вопросам истории, которые получат все участники форума.

Один из самых острых и политически окрашенных вопросов – как преподавать региональную историю, как правильно здесь расставить акценты. К примеру, исключать ли из учебников такие слова, как «иго» и «колониализм»?

А.Ч.: Действительно, вокруг регионального компонента идут дебаты. Я собираюсь предложить ввести единый образец для региональных учебников. Не в отношении содержания, разумеется. Это должны быть историко-этнические, раскрывающие культурные и национальные особенности региона или республики книги. Нужно подумать и над тем, как в региональных и общероссийских учебниках избежать принципиальных расхождений в оценках исторических событий.

Поэтому вы предлагаете в местных пособиях ограничиться культурными темами, исключив политические и экономические?

А.Ч.: Совершенно верно.

Педагоги сетуют, что ритм жизни современных школьников не оставляет им времени оглядываться назад, в прошлое. Как увлечь интернет-поколение?

А.Ч.: Чтобы поговорить о популяризации истории, на съезд мы пригласили директора Исторического музея. Безусловно, встанет вопрос и о роли электронных методов преподавания. Думаю, что на сайте ассоциации учителей истории мы будем активнее выкладывать интересные материалы (редкие документы, мемуары) не только для учителей, но и для школьников.

И еще одна проблема: сейчас к 11-му классу вся программа уже пройдена. У учителей вопрос: что делать в последний школьный год? Повторять материал? Ввести теоретический курс?

А.Ч.: Я считаю, что на съезде нужно обсудить разные варианты. Например, вводный курс по историографии: что такое история, что такое исторический документ и источник, история и политика, история и идеология.

Есть другое предложение: посвятить 11-й класс проблемам истории народов России. Можно было рассказать и об истории народов, населявших СССР.