Текст книги "Пряди о Боре Законнике"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 44 страниц)

12

Следопыты из числа охотников долго изучали найденные следы. Стояна только лишь кинула косой взгляд и уже смело объявила, про то, что стадо космачей отправилось на восток.

Охотники недовольно лущили свои носы.

– Судя по всему, космачи тут проходили дня три назад, – важно сказал Эрик из «ростка» Тростинок.

Рядом стояла его сестра – Вики. Именно этих двух гибберлингов я видел спорящими в Великом Холле.

Они снова бросили уничижающий взгляд на Стояну, и та понимающе замолчала. Более она ничего не говорила и в их дела не встревала.

Мне это всё сразу же не понравилось, но, как говорится, в чужом огороде… В общем. Мы с друидкой стали держаться чуть в стороне всей честной компании гибберлингов. Они тут главные, так что пусть и командуют.

– Эх, – вдруг сказал кто-то за моей спиной, – вернуться бы до праздника.

– Н-н-не… н-н-не успели выйти, а-а-а… а ты уже д-д-домой запросился, – сердито фыркнул Торн. – Углеед!

Гибберлинг, которого назвали этим прозвищем, насупился, будто ребёнок. Углеедами тут называли тех лентяев, которые предпочитали всему прочему сидение в хижинах у огня.

– Эрик, н-н-ну что там? – прохрипел Торн.

– Они пошли дальше на восток, к Чёрному лесу, – всё так же важно отвечал охотник, при этом кинув косой взгляд на «выскочку» друидку.

Потом скользнул по мне и надменно вздёрнул подбородок.

– Уже давно надо показать, что на этом острове мы хозяева! – презрительным тоном заявил один из молодых гибберлингов.

Это был Гарр, самый младший из семьи Белолобых. Всегда какой-то взбудораженный, он всю дорогу дорывался почти ко всем своим соплеменникам.

– И не только на этом! – продолжал он, явно разгоряченный собственной значимостью. – И на остальных тоже. А то…

– Т-т-тихо! – сердито бросил умудренный Торн. Он при этом отчего-то поглядел на меня. – Т-т-тебя забыли спросить, кто тут хозяин. Разошёлся зд-д-ды… здесь…

Гар замолчал, ища взглядом поддержки у своих братьев.

Торн, этот глупый, по его мнению «старик», безусловно, многое повидал на своем веку, но при этом растерял как храбрость, так и боевой задор. Ему вы сидеть в Великом Холле, да пить брагу, а не шастать по острову.

– Эрик, в-в-веди… в-в-веди дальше, – приказал последний, при этом ворча что-то себе под нос.

Наш отряд двинулся вверх по склону, там – через туманную лощину, и вскоре мы вышли к лесной кромке.

Черный лес. Никогда бы не подумал, что лес действительно может иметь такой цвет. Я был склонен полагать, что это некое поэтическое преувеличение, ведь гибберлинги тем и славились. Их витиеватые выражения, которыми они награждали всё и вся, даже вошли в поговорку меж жителей Сарнаута: «У гибберлинга и корова – зубр благородный». (Хотя, я слышал и другой вариант: «Назвал собаку волком у порога».)

Но тут – другое дело. Чёрная земля с чёрной завянувшей травой… чёрные лужи… чёрные стволы деревьев и чёрные голые ветки на них… Одним словом – чёрный лес.

И ещё туман. Бесплотный, белый… Наверное, ещё и он придавал мрачности этому месту.

Гибберлинги меж собой и до этого переговаривались не часто, а сейчас и вовсе голоса смолкли.

Первыми по-прежнему шли Тростинки. Они подали знак всем остановиться, а сами ушли куда-то вперёд.

Я присел на поваленное дерево. Взгляд коснулся Стояны. В памяти тут же возникли вчерашние события.

Друидка поймала мой взгляд и, словно поняв, о чём я сейчас думаю, смущённо потупила взор и отвернулась.

На её лице чётко прослеживались те чувства, которые заполонили сознание Стояны. Здесь был и девичий стыд, и тут же – презрение о том, что могут о ней подумать… и ещё скрываемое удовольствие… и страх… страх от того, что она сделала нечто греховное… А ещё – смущение. Ведь до того момента она никогда в жизни не испытывала ничего подобного… Всё вышло спонтанно. Поддалась чувствам, желанию.

Вся эта смесь, будто кипящая в котле вода, бурлила в сознании друидки. Она никак не могла определиться, что ей теперь делать. Потому сегодня Стояна и сторонилась меня.

Я тоже немного растерялся. Особых чувств к этой девчушки у меня не было… А говорить себе, типа, что на безрыбье и рак – рыба, было бы… не честно (даже подло) и по отношению к Стояне, да и вообще…

В общем, произошло то, что произошло. Пожалуй, разумным будет просто отдаться «течению»… или, как бы сказали гибберлинги – велению судьбы. Как нить заплетётся, так тому и быть.

Наш маленький привал окончился. Тростинки вернулись и сообщили, что космачи свернули на север.

– Они сейчас находятся на опушке, – говорил Эрик. – Около двадцати голов.

Торн тут же разделил отряд на две части.

– О-о-о… обойдём их с-с-с… флангов, – сказал он. – А-а-ата… а-атакуем по м-м-моей к-к-команде. Одновременно. Ясно?

– К чему такие военные сложности? – фыркнул Гарр. – Это же не отряд имперских…

Торн резко развернулся на месте и быстро приблизился к гибберлингу. Тот испугано замолчал.

– Вот из-за таких… таких… на Паучьем…

Торн даже заикаться перестал. Гарр опустил голову, а братья тут же встали подле, словно заступаясь.

– Живо… ра-а-асходимся!

Мне выпало идти вместе с Белолобыми. На удивление Гарр до самой опушки не проронил больше ни слова. На «слабо» он больше никого не подбивал.

Безусловно, одним из самых неприемлемых, но чисто для меня, недостатков у гибберлингов (благо оных было не так уж и много) являлось их своенравие. Уж если кто-то из них что-то задумал, то поступал по-своему и никак иначе… Нет, гибберлинги не страдали отсутствием благоразумия, просто вот эта их национальная черта – чрезмерная храбрость, доводящая порой до ослепления, да в купе с некоторой долей бравады – это всё порой приводило больше к проблемам, чем к их разрешению.

Далеко ходить не надо. Вот возьмём гибберлингское понятие воина, ратника… Во-первых, это беспримерный герой, храбрец, не слишком ценящий свою жизнь.

Мне кое-кто из бывалых солдат, кому приходилось бок-о-бок воевать с гибберлингами и на Святой Земле, и на прочих аллодах, не раз указывали на то, что эти, хоть и не большие ростом существа, готовы идти в атаку, не взирая ни на численное превосходство, ни на прочие аспекты. Это, конечно, большое преимущество, но отсутствие дисциплины могло в разы всё это уменьшить… умалить… И это – во-вторых.

– Говоришь им, чтобы перестроились, или отступили, – рассказывали всё те же солдаты, – а они прут вперёд, что разъярённые кабаны… Типичные «сверры». Кстати, вот и на Паучьем-то склоне… коли бы слушались своих командиров, то среди их племени и потерь было бы меньше… а, может, коли б по уму, и судьба бы улыбнулась…

Гарр, скорее всего, воплотил в себе все «сверрские» замашки. Куда там мне! Я хоть прислушиваюсь к голосу разума…

Надо сказать, что во время боя (и это давно уж подмечено) моё сознание словно преображалось. Мысли становились чёткими, ясными… как команды… Раз, два, три и дело сделано!

Возьми ту ситуацию в доме Странников. Щёлк – и враг повержен. Рассчитал весь ход боя почти до мелочей…

Что не говори, но, надо согласиться, что у каждого свой талант: кто-то дрова таскает, а кто-то кровь пускает. И дарованного не отнимешь.

Так и со мной.

С этими мыслями я не заметил, как мы вышли на место. Лес, а с ним и туман, резко окончились, и впереди замаячил пологий склон, ведущий в извилистый овраг.

Шагах в ста восточней я заметил серые фигуры космачей. Они были явно крупнее того экземпляра, что напал на нас с Кристиной ди Дазирэ в Сиверии. И гораздо крупнее.

Быстро определив направление ветра, мы стали осторожно спускаться вниз, закрываясь по возможности кустарником.

Внутри снова проснулось знакомое чувство. Это был будоражащий кровь азарт, предвкушение схватки.

Я скинул лук и занял позицию у большого валуна. Космачи безмятежно «паслись» на склоне. Среди них наблюдался один довольно крепкий самец с седоватой шерстью на спине. Он сидел чуть в стороне, развалившись на солнышке. Остальные космачи – большие да маленькие – возились друг подле друга. Чуть в стороне я заметил двух дозорных, внимательно наблюдающих и за лесом, и за оврагом.

Я ещё раз проверил направление ветра и вытянул зачарованную стрелу. Оставалось ждать сигнала Торна.

В моём понимании вся схватка должна была свестись к тому, что лучники попытались бы перестрелять космачей. А там уже и добить в ближнем бою тех, кто останется. Но никто из гибберлингов за лук не взялся… Никто.

Стояна присела в нескольких шагах от меня. Она мне снова напомнила хищную кошку, которая заметила птичек на полянке, и готова вот-вот на них броситься.

Я вспомнил одно наше приключение на острове Безымянного. Тот момент, когда мы столкнулись с горным троллем. Стояна тогда здорово надавала тому чудищу.

Я вдруг поймал себя на том, что стараюсь найти в друидке что-то… что-то близкое себе. Словно пытаюсь «сосвататься»…

Нет, но согласись, Бор, есть в этой девчушке что-то… Конечно, это тебе не Зая (тут и сравнивать нечего), и даже не Рута. Но Стояна подкупала своей… своей… «невинностью». Она словно тот ребёнок, который только-только вступил на тропу взросления.

Друидка вдруг резко повернулась ко мне, явно ощутив пристальный взгляд. Я чуть улыбнулся, но Стояна же в ответ нахмурилась и, как мне показалось, даже покраснела.

Белолобые не выдержали и выдали своё присутствие. В этот раз провинился не Гарр, а его старший брат. Он зачем-то вылез из укрытия.

Дозорные всполошились. Они, словно почуяв что-то неладное, громко закричали, но при этом в нашу сторону даже шага не сделали.

Вожак резко подскочил и вот в этот момент Торн подал сигнал к атаке.

Я встал, натянул тетиву и выстрелили. Молния с тихим шипением ушла вперёд, мгновенно сражая насмерть одного из самцов. Гибберлинги с громким улюлюканьем бросились с обеих сторон. Мне удалось произвести ещё один выстрел, а потом, уже опасаясь задеть кого-то из своих, я повесил лук на плечо и вытянул мечи. Стояна заняла позицию чуть позади меня, и мы неспешно двинулись вперёд.

Гибберлинги в сравнении с космачами казались муравьями, напавшими на громадных жуков.

Нас было в общей сложности около пятидесяти «ростков». Это не считая небольшого числа одиночек. Но космачи, хоть и дикие полузвери, но тоже не лыком шиты.

Они сгрудились в кучу. Впереди стали самцы, закрывшие собой доступ к малышне да самкам. Вожак стоял у правого фланга. Он яро кидался на нападавших гибберлингов. Я заметил, что одного из них он умелым ударом отбросил саженей на десять в сторону.

– Отсекай по одному! – послышался приказ Торна.

Он снова перестал заикаться.

Глупая битва! Почему никто, кроме меня, не стрелял? Опять бахвальство, мол, в рукопашной всех победим?

Мы со Стояной приблизились. Стало ясно, что друидка не собирается показывать свои «умения». Видно, решила для себя, что раз гибберлингам не нужна её помощь, то пусть сами и выкручиваются.

Раздвинув подпрыгивающих на месте от возбуждения гибберлингов, я пошёл в атаку на одного из самцов. Он пронзительно крикнул и замахал длинными ручищами, намереваясь ударить меня по голове. Сжав рукояти клинков покрепче, мне удалось нанести несколько небольших порезов по конечностям. Это раззадорило космача и он, набычившись, бросился вперёд, явно намереваясь меня затоптать, а то и хорошенько боднуть.

Густая шерсть мешала мечам нанести достаточно хороший порез. Я чуть отпрыгнул назад, оттягивая нападавшего зверя от своих сородичей. И он «клюнул», начиная увязать в единоборстве со мной.

Порез… укол… отскок назад… снова укол…

Космач яростно ревел, продолжая наступать. Тут всё ж подключилась Стояна.

– Всполох! – произнесла она, и космача огрело по башке молнией.

Тот будто споткнулся и кубарем покатился по земле. Гибберлинги тут же облепили его, словно мухи, оглашая воздух радостными криками.

Таким же образом мы со Стояной вытянули ещё одного самца.

И вот тут подключился вожак. Он, не смотря на свои звериные мозги, явно сообразил, чем мы с друидкой занимаемся. Потому этот матёрый зверюга оттолкнул своих сородичей, и сам выступил вперёд.

Он не отходил далеко от стада. Его ручища рассекали воздух, будто кузнечные молоты. Попади в тело хоть один кулак, и треснут мои ребра, что сухие ветки.

Кроме того вожак был не один, а с двумя космачами, один из которых был женского пола. Они стояли на подхвате, отгоняя гибберлингов, пытающихся подключиться к схватке.

Твою мать! – досадовал я. – Чего же Торн не приказал сначала поработать лучникам?

– Сеть! – услышал я окрик.

Моё тело само собой бросилось к земле, и в этот момент почти над самой головой просвистела серая тень. Я кувыркнулся в сторону, а когда встал, то увидел, что вожака свалили и запеленали прочной сетью.

Он дико заревел, пытаясь освободиться. Несколько секунд и стадо пошло на прорыв. Космачи понеслись со всех ног вниз к оврагу, расталкивая гибберлингов. Я живо отбросил мечи, снял лук и выстрелил зачарованной стрелой им в спину.

Взрыв разбросал стадо в стороны. На земле без движения остались, как мне показалось, четверо космачей. Остальные же довольно быстро очухались, и галопом помчались к кустарнику.

– Стреляй! – проорал Торн. – Ну же!

– Поздно, – недовольно бросил я ему.

Эта «охота» мне не очень-то понравилась. Всё вышло глупо и сумбурно. Не по уму!

Я вновь вспомнил слова Гарра про то, кто на архипелаге хозяин, и про себя хмыкнул.

Торн досадно топнул ногой и пошёл к толпе гибберлингов, столпившихся у связанного вожака.

– Что с ним намереваетесь делать? – спросил я, но ответа так и не получил.

Тут выяснилось, что в ходе столкновения двум гибберлингам скрутили шеи. Среди погибших оказался Гарр Белолобый, а ещё около десятка получили тяжёлые увечья.

– Твою мать! – вновь выругался я, поднимая и пряча свои клинки. – Вот дураки!

Торн услышал мои слова и недовольно фыркнул. Он живо созвал совет. Гибберлинги пришли к выводу, что космачи в ближайшее время к городу не сунутся. Потому, решили они, основные силы возвращаются в Сккьёрфборх, уводя раненых и плененного вожака. А несколько «ростков» во главе с Сутулыми отправятся на северный склон Лысого взгорка к копальне.

– За-а-а-а… за-аймитесь м-м-м… метеоритным железом, – приказал Торн.

– Нам со Стояной хотелось бы пойти с ними, – сказал я.

В общем-то, это была не просьба. И Торн понимающе кивнул головой:

– К-к-как п-п-пожелаешь…

Очевидно, я его всё же раздражал. В особенности после неудачного рейда на космачей.

Странно, что такой опытный боец свёл всю битву к трактирной драке. Видно, и на старуху бывает проруха… А, может, Торн боялся, что его сочтут трусом? Бить по противнику издалека, а не встретится с ним лицом к лицу – это, пожалуй, поступок малодушного.

Ну, Сарн им всем судья!

Через полчаса основной отряд ушёл, а я со Стояной и Сутулыми направился на поиски руды…

13

– Бо-о-ор…

Голос доносится издалека. Я бы даже не обратил на него внимания, если бы он не принадлежал Стояне.

В голове же крутится одна мысль. Она, словно та верткая белка, которая скачет с ветки на ветку. И мысль эта сумбурная, нечёткая, но упрямая.

– Надо омыться…

Журчит, плещется вода. Я прямо чувствую, как из меня, словно из дырявого горшка вытекает что-то нечестивое… «грязное»…

– Бо-о-ор…

Утром небо заволокло обложными облаками, а чуть погодя пустился дождь.

– Это на целый день, – недовольно заворчали Сутулые.

– До копальни далеко? – поинтересовался я.

– За этой сопкой. Там надо искать вход…

– А откуда она? Что там добывали?

Гибберлинги пожали плечами.

Наш отряд медленно взбирался в гору. Бурая пожухлая редкая растительность вперемешку с чёрными валунами – какой-то не типичный пейзаж. Обычно склоны сопок сплошь укрыты буйной травой, особо в весеннюю пору. Видно, такой – Лысый взгорок… Опять гибберлинги нашли весьма уместное название. Местный склон были пустынным. Может быть, это единственное место на всём острове, где растительности особо и не было.

– Запасы метеоритного железа нам нужны, – продолжали бурчать Сутулые. – Чтобы там Ползуны не бурчали, но они нам нужны, как… как… Представь, коли мы его найдём, то можно… можно вплотную заняться строительством астральных кораблей. Тут ведь и лес есть, так что верфь получилась бы на славу. А то мы кроме починки парусов да такелажа ничего толком сделать не можем, – досадовали гибберлинги. Они тяжко вздохнули и повторились: – Порт портом, а верфь никогда не помешает.

Я хоть и согласился, но особо по этому поводу не переживал. Нет – и нет, а будет – так будет.

– Мы давно на острове ищем это железо, – сетовали Сутулые. – Облазили всё вдоль и поперёк. Осталась лишь эта пещера…

Наконец, тропа вывела нас к небольшой площадке.

– Вон… левее того кустарника, – показывали мне Сутулые. – Это и есть вход в копальню.

Как я не старался, но ничего толком различить не смог.

Дождь то усиливался, то стихал. Ко входу мы добрались уже мокрые с ног до головы.

Тёмный зев пещеры неприветливо встретил нас запахом сырости. Сутулые смело вошли внутрь и стали сердито звать остальных.

– Чего мокнете, как курицы? Здесь разобьём лагерь.

Внутри было огромная шарообразная зала. Я зажёг факелы-стрелы и раздал их гибберлингам.

– Ничего себе! – воскликнул кто-то из них, оглядывая высоченный свод.

– На копальню не очень-то и похоже, – заметил я.

– Это естественная пещера, – отвечали Сутулые. – Но раньше в ней, говорят, добывали астральный топаз…

– Кто добывал?

В ответ гибберлинги лишь пожали плечами.

В середине залы быстро развели костёр, все стали сушиться. В воздухе разлился приятный запах какой-то снеди, и мой живот жалобно заурчал.

– Запомните все… раз и навсегда, – раздался громкий голос Сутулых. Они окинули взглядом отряд. – Повторяю: раз и навсегда! Никто не ходит в этих пещерах сам.

– Почему? – задал кто-то вопрос.

Сутулые не ответили. Они все втроём переглянулись друг с другом и как-то странно ухмыльнулись.

Снаружи темнело. Я подошёл к выходу и долго вглядывался в серую мглу.

Странно выходит. Есть пещера, есть копальня, где некто добывал топазы – одни из астральных камней, но больше ничего неизвестно… или Сутулые не хотят говорить. Пещера-то заброшена, а это что-то да значит.

– А много тут… «рукавов»? – спросил я у старшего брата Сутулых. – Кто-то знает, куда идти, где искать?

– Конечно… Мы и знаем.

Видно было, что гибберлинг старательно подбирает слова, словно опасается обмолвиться.

– Ползуны сказали, что мы тут лишь потеряем время…

– Ползуны! – фыркнул старший брат. – В любом случае, лучше проверить копальню… даже если это не принесёт тех «плодов», что мы ожидаем… Обидным бывает другое: бьёшься над делом, бьёшься, и всё не там, а ответ-то лежит под самым носом. Я говорю о том, что вдруг всё же в этой пещере мы найдём метеоритное железо. А то послушаемся Ползунов, будем сразу лазить по иным островам, силы тратить, а на нашем – даже не подумаем!

Я понимающе кивнул головой.

Позвали к ужину. На нём не обошлось без «обжигающего эля». Каждый по очереди выпил по глотку. Меня снова пробрало до самых костей.

– Бр-р! – затрусил я головой.

– Ничего, хоть и крепкий, но согревает – будь здоров.

Гибберлинги посмеялись и стали есть.

После, Сутулые разбили «ростки» по часам дежурств и дали команду отдыхать.

– Утром и начнём, – проворчали они.

– В пещере? Утром? – загоготал кто-то из гибберлингов. – По-моему, без разницы когда мы начнём. Тут всегда ночь…

– Всё! Спать!

Мы со Стояной легли спина к спине, и через несколько минут я провалился в сон…

– Бо-о-ор! Бо-о-ор! – тут же сквозь пелену дремоты в мой мозг пытались пробраться чьи-то окрики.

Я согрелся и от того меня ещё больше разморило. Лень-матушка навалилась, лишая всех сил и желаний.

Кричат? Зовут? Ну и хрен с ними!

– Бо-о-ор!..

Глаза сами собой резко открылись. Я сейчас не могу точно описать охватившее меня чувство… Какая-то… какая-то тревога… Это из-за тишины.

Чмок… чмок…

Сознание тут же скинуло сонную муть, будто покрывало.

Что это было? Почему затихло? Неужто показалось?

Огонёк костра едва-едва теплился. Я присел и огляделся: всё кажется спокойным.

Дозорные гибберлинги сидели на своих местах, явно подрёмывая. Ничего подозрительного, чего же вдруг сердце так затрепетало?

Я снова лёг на своё место и попытался заснуть. Но мозг уже пробудился и начал крутить мыслишками, как балаганный шут кольцами на площади.

Астральные камни. Что это такое – мне доподлинно не известно. Ведаю только, что за таковые считают три вида камней – топаз, хризолит и, кажется, лазурит. И ещё помню, кто-то рассказывал, что найти их крайне сложно.

Ладно, вопрос всё-таки в другом: если тут нашли залежи астрального топаза, то почему до сих пор никто не добывает? Дело, мне кажется, ведь прибыльное. Или…

Стоп! – меня аж в пот бросило.

А сколько гибберлингов было в дозоре? Четверо? А почему?

Я вскочил и осмотрелся… Трое… один «росток»… Показалось, что ли?

– Чего бродишь? – послышалось недовольное ворчание Сутулых, вернее старшего брата.

Он приподнялся и сонным взглядом окинул пещеру.

– Твоя смена уже? – зевая, спросил он. – Нет? Тогда спать ложись… а то бродишь… не даёшь…

Дальше он что-то забурчал и снова засопел.

Я ещё долго ворочался с боку на бок. И лишь под утро провалился в глубокий сон.

– Бо-о-ор! Бо-о-ор!

На каком-то неосознанном уровне я понимаю, что меня зовут… возможно, ищут… Но сейчас не было ни сил, ни желания ни откликаться, ни вставать.

– Бу-бу-бу…

Какого хрена? Кто там бубнит над ухом?

Я присел, пытаясь стряхнуть остатки сна.

– Бу-бу-бу-у… – а потом пошли уже более чёткие слова: – Ещё… и ещё…

Говорила младшая сестричка Сутулых. Я огляделся: гибберлинги и Стояна уже повставали, кое-кто даже ел.

В пещерном проёме виднелось сероватое небо. Сегодня, скорее всего, тоже будет пасмурно.

– И ещё, – видно продолжала какой-то разговор сестра, – руками ни выступы из скалы, ни каменные сосульки, вообще ничего подозрительного не трогайте. Слышали о «замковых камнях»?

– Если ничего не трогать, то что нам там вообще делать? – разумно поинтересовался кто-то из отряда.

– Все нам там не нужны, – заметил старший брат, при этом неспешно собираясь в путь. – Кто-то останется здесь, кто-то двинется с нами…

– Так что нам там делать?

– Что прикажут, – сердито отрезал гибберлинг.

Или мне показалось, или он действительно был несколько напряжён.

После лёгкого завтрака часть отряда отправилась в один из «рукавов» пещеры. Я зажёг две зачарованные стрелы, одну отдал Стояне, и мы с ней двинулись следом за гибберлингами.

Пещера петляла со стороны в сторону. Проход был достаточно просторным. В свете пламени влажные стены блестели, словно были намазаны маслом. Несколько раз нам попадались небольшие лужи, которые приходилось обходить вдоль холодных натёков, издали похожих на скопище гигантских бледных червей.

В таких местах по спине пробегал странный холодок, вызванный неясной тревогой.

Проход стал сужаться, потолок опускаться. На мой немой вопрос Сутулые уверенно ответили, что это временное неудобство.

– Впереди глубокое озеро, а там до нужного места рукой подать.

Уверенно они тут ориентируются. Неужто уже были здесь? Или…

Другого объяснения моя голова что-то не придумала.

Вскоре мы вышли в зал, имеющий просто исполинские размеры. Света «факелов» не хватало, чтобы достать до его потолка. Единственно, что я смог различить, так это свисающие книзу «пики» каменных сосулек.

– Ого! – само собой вырвалось у меня. – Лишь бы на голову не рухнули.

– Ты под ноги смотри, а то сам рухнешь и костей, потом не соберёшь, – пробурчали Сутулые.

Гибберлинги махнули рукой куда-то вперёд. Я бросил свою стрелу в темноту. «Факел» высветил огромнейший провал, в центре которого разлилось подземное озеро.

Через несколько секунд полёта, стрела свалилась в воду и погасла, шипя, как растревоженная змея. Я вытянул их колчана следующую стрелу и поджёг её заклинанием.

Мы долго петляли среди камней, прежде чем приблизились к краю подземного озера. Дальше наш путь пролегал вдоль узкой полоски почти у самой стены залы. Чтобы достигнуть противоположного берега, пришлось изрядно попотеть.

Но вот препятствие оказалось позади и мы снова двинулись по тоннелю.

Втайне я опасался, что Сутулые могут сбиться, и мы будем плутать по пещерам до конца своих дней. Особенно мне стало не по себе, когда старший брат стал спорить с сестрой и средним братом о том, каким путём следует идти дальше.

Мы со Стояной переглянулись, понимая друг друга без слов.

Но наконец, гибберлинги пришли к какому-то соглашению, и наша группа пошла дальше.

Не похоже, что в этой пещере вообще вели какие-то разработки. Хотя в этом деле я плохо соображаю… Но всё равно сомнение грызло сознание, будто жук-древоточец ствол дерева.

Где, спрашивается, хоть чьи-то следы пребывания? Ведь кто-то тут добывал астральные камни!

И тут случилось так, что один из гибберлингов отстал. Мы поняли это слишком поздно. Сутулые смачно выматерились и приказали идти назад.

– Лишь бы тот не дурил, – бурчал старший брат: – не пошёл бродить по «рукавам» пещеры. Мы тогда его хрен найдём.

Братья потерявшегося гибберлинга начали его звать, но Сутулые сердито шикнули.

– А ну, прекратить! Не хватало, чтобы нас тут живьём похоронило.

Понадобилось около получаса и мы наткнулись на отставшего. Гибберлинг с диким огоньком в глазах бросился на свет.

– Испугался? – бурчали Сутулые. – Вот же дуралей! Мы же предупреждали, чтобы все держались вместе. В пещерах многие с ума сходят. И так быстро, что аж не верится. Ладно, потопали дальше.

Было ощущение, что мы лазили уже целый день. Мне всё время думалось про то, что должен был ощущать потерявшийся гибберлинг. Я даже вдруг испытал некую жалость к нему.

Когда мы его нашли, он стоял с выпученными глазами у стены и лишь спустя, может, минуту бросился к нам. Представляю, что показалось тому потерявшемуся гибберлингу… Некоторое время, паренёк даже не реагировал на попытки его растормошить. А чуть позднее признался, что когда остался один, да ещё в кромешной тьме, то настолько испугался, что его хватил ступор. А свет «факелов» он вообще принял, за марево своего испуганного разума.

– Так бывает… мы же говорили, что в пещерах по одному нельзя ходить, – объясняли Сутулые, продолжая вести наш отряд вперёд.

Через час мы дошли до искомого места. Оно было единственное хоть сколько-нибудь похожее на «выработку». И в доказательство тому – вросшая в камень кирка. Железо сильно поржавело и покрылось беловатыми наростами. Я попытался оторвать инструмент от валуна, но так и не смог этого сделать.

Сутулые приказали всем оставаться на месте. Они долго возились у стен, что-то выстукивая да разглядывая, то чуть отходя от отряда, то прибдижаясь. Остальные гибберлинги устало сели в кучку, негромко переговариваясь друг с другом. Некоторые возмущались, правда так, чтобы не услышали Сутулые, о том, мол, зачем они все сюда заявились, коли не ищут железо. Мы со Стояной расположились недалеко от них.

– Действительно, недоговаривают эти Сутулые, – шёпотом сказал я друидке. – Если никто из нас не нужен, чтобы работать, то зачем тянуть такую свору в пещеру?

– Может, опасается «черных копателей»?

– Это кто?

– Говорят, что в заброшенных пещерах… из тех, где была добыча руды и прочего… говорят, что в них обитают некие «чёрные копатели». Эдакие злые духи.

– Да ну! Ерунда! Такая же байка, наподобие той, что я слышал в Сиверии про «черную избу». Я, между прочим, и ночевал в такой.

– И что?

– А ты не помнишь?.. Ладно, в общем, ночью кто-то ходил вокруг дома, хотел даже залезть. Но, думаю, это один из Восставших, которые бродили в том краю в большом количестве.

Стояна чуть улыбнулась. Она как-то странно посмотрела на меня. Такой взгляд бывает у матери, когда она слушает «серьёзные речи» подрастающего сына.

Наше сидение на месте стало затягиваться. В пещере из-за отсутствия неба над головой трудно определиться со временем. Все уже начинали подрёмывать, одни Сутулые копошились по углам, будто мыши в амбаре.

Незаметно и я стал проваливаться в сон. Глаза слипались, в эти моменты казалось, будто сознание проваливается в темноту. В редкие минуты пробуждения, мысли становились путанными, прерывистыми, и часто повторяющимися.

Чмок… чмок…чмок…

Я заворочался и резко встал.

Показалось, что ли?

– Ты куда? – услышал я голос дремлющей Стояны.

– По нужде, – бросил в ответ и тихо отошёл в сторону.

Сутулые по-прежнему возились с горной породой. Я помню, что даже бросил на них взгляд, а потом… потом будто провалился…Полёт длился от силы несколько мгновений, но при этом голова получила весьма звонкую «оплеуху». Мне показалось, будто что-то навалилось на плечи, придавливая к холодной сырой земле. Ни продохнуть, ни выдохнуть… Все, что смог различить – горящие огнём глаза, а потом снова тот странный звук: чмок… чмок… чмок…

Кто-то уверенно приближался ко мне. Я потянулся к поясу за клинком, но разум вновь стремительно стал тонуть в темноте…