Текст книги "Пряди о Боре Законнике"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 44 страниц)

12

«Порой некоторыми вечерами я сиживаю на вершине холма в старой беседке, смотрю вниз, на свой городок. Он лежит на пологом склоне и с одной стороны его ограничивает густой Хаэдуиский лес, а с севера – омывает яркая лента реки Льортез. Золотой диск солнца освещает здания. Хорошо виден Голубой дворец – Белау ди Шатте, южнее – Храм Святых Великомучеников с длинным шпилем колокольни, восточнее – гавань с торговыми и военными кораблями, в центре города Башня Великого Мага, и множество-множество уютных домиков вокруг. Всё утопает в изумрудной зелени. В такие моменты меня охватывает некий восторг, отчего волей-неволей хочется воскликнуть: «Какой же пленительный уголок под этим голубым небом! Как там должно быть счастливы жители!»

Но стоит спуститься, и с сожалением понимаешь, что это лишь мои мечты…

Здесь течёт напряженная игра, которую зовут жизнью. И всякому обитающему тут жителю нужно уметь рассчитывать свои силы, обдумывать каждый дальнейший ход, строить планы… Кто-то играет по наитию, другой тщательно готовится, третий пускает всё на самотёк. Но всё одно борьба видна в каждом шаге, в каждом вдохе. Страсти, горе, кровь, жертвы, и вместе с тем есть место и для радости, да хотя бы и от малости достигнутого.

Это отточенный механизм! И вопрос лишь в том: кому он нужен и кто его хозяин?

Так можно сказать и про весь наш Сарнаут. Может, боги, Сарн и Нихаз, тоже сидят на холме и смотрят на этот мир, вернее его остатки, восклицая: «Как же он прекрасен! Как там должно быть все счастливы!»

Ну, не притворство ли всё это? Ведь они никак не участвовали в жизни «города», в жизни Сарнаута. Они не были наравне с существами его населяющими, не страдали и не боролись вместе с ними. Они лишь наблюдали, как бы играли. Это был такой себе «научный опыт», в котором интересен лишь результат… Как бы мне хотелось ошибаться!»

Восстановленная запись на одной из сохранившихся страниц дневников Великого Мага Клемента ди Дазирэ

Что не так? – думаю, а сам пытаюсь открыть глаза.

Не выходит. Вокруг тьма цветных пятен, шумит в ушах… Что-то не так!

Я чувствую тёплый спёртый воздух. Значит, нахожусь в доме… Слышится негромкий разговор. Трое… нет, четверо, или даже пятеро… Мужчины…

Среди голосов чётко прослеживаются знакомые нотки густого баритона Голубя. Мне трудно разобрать слова. Голова тяжёлая, мысли путанные… Пробую прочувствовать своё тело: руки неподвижны, очевидно, связаны за спиной. Ноги тоже… Лежу на животе.

Так, что случилось? – пытаюсь восстановить в памяти события, но вновь проваливаюсь в какое-то забытьё. Всё плывёт… какие-то зыбкие тени и воспоминания…

– Кажется, очухался! – послышался незнакомый голос с наглыми нотками.

Тут же получаю чувствительный пинок под рёбра, отчего волей-неволей изо рта вырывается хриплый стон.

– Посадите его на лавку, – отдаёт приказ Голубь.

Сильные руки подхватывают меня подмышки с обоих сторон и волокут назад. Глазам больно. И хоть в комнате мало света, всё одно не могу ничего разглядеть.

Меня кидают на лавку. Снова сдавленный стон и ломота во всём теле.

– Здорово ты его! – похвалил всё тот же незнакомый голос. Судя по всему, он обращался к Голубю. – Эй, тюря! Глаза открой! Смотри на меня!

Говоривший крепко врезал мне по щеке.

Я попытался вновь открыть глаза и те стали слезиться. Картинка плыла, сосредоточиться было трудно.

Одна из серых теней приблизилась ко мне.

– Знаешь, отчего ты ещё жив? – услышал я голос Павла. – По двум причинам. Во-первых, я хочу знать, кто ты такой.

– Кх-х… кх-хх… А во-вторых? – прохрипел я.

– Ха! Ожил-таки! – послышался всё тот же нагловатый басок.

– А во-вторых, – продолжил Голубь, – ты так просто не отделаешься.

Глаза, наконец, перестали слезиться, но ясности пока не было.

– Справедливости жаждешь? – прохрипел я, снова пытаясь откашляться. – Возмездия?

– А то! – хохотнул незнакомец.

Он схватил меня за подбородок и повернул к себе.

Передо мной была настоящая гора. Выпученные глаза злобно сверлили насквозь. И если бы могли, то высосали бы Искру.

Гигант выпрямился, оттолкнув своей ручищей мою голову. Голубь рядом с ним казался букашкой по соседству с толстой жабой.

Сзади эти двоих я увидел ещё нескольких человек. Они стояли у входа и с ухмылкой на лицах глядели на происходящее.

– Знаешь, кто перед тобой? – спросил Павел, кивая на гиганта.

Хотелось сказать какую-то колкость, и лишь большим усилием воли я себя сдержал.

– Часлав Северский, – продолжил говорить Павел. – Племянник того самого Бориса… семью которого ты отправил в чистилище.

– И что?

– И что? Вот, гнида-то! Чего тянуть? – злобно рыкнул гигант.

Он резко схватил меня за волосы и подтянул к себе.

– А вот сейчас возьму тупой нож, и твоей девке пузо вскрою! Вот тебе и будет «что»!

– Постой! – бросил Голубь. Он наклонился ко мне. – Ты же не дурак. Всё уже понял.

– Где Стояна? – хрипел я, не в силах освободиться от лапы гиганта.

– Твоя девчонка? – хмыкнул Часлав, пожимая кулаками. – Да вон… лежит у стены. Пока.

Я проследил направление. Тело Стояны неподвижно лежало справа от входа. Моё сердце ёкнуло: неужто… неужто… Я даже не мог помыслить о худшем!

Но, слава Сарну, друидка была жива. Было заметно, как вздымается её грудь. Скорее всего, Стояна была без сознания.

А что Хфитнир? Неужто огневолк пропустил в дом этих мордоворотов? Иди Голубь тут как-то повлиял?

Нет, он не мог просто так бросить нас. Не мог! Я же чётко помню, как он стоял за дверью, желая ворваться внутрь.

Это всё Голубь, мать его так! Надо отдать должное – он весьма искусный маг. Вишь, как ловко меня огрел!

– Сколько осталось жить твоей девчонке и твоему будущему выродку, – при этих словах Северский указал на живот Стояны, – зависит от тебя самого.

– Чего вам надо?

– Лично я бы хотел оторвать тебе руки и ноги. А напоследок и башку! И при этом смотреть, как ты будешь орать и просить, чтобы тебя прикончили быстро, как… как… Павел, подскажи.

– Как Руту Снегову, – без охоты сказал Голубь.

– Да, её самую. Тоже ведь твоя подружка была? А? Чего зубами скрипишь? А когда моих братьев да дядьку кончал, небось не думал, что отвечать придётся? Сука!

Часлав с силой врезал мне кулачищем под рёбра. Воздух мгновенно покинул лёгкие. Я задохнулся и согнулся пополам, пытаясь сделать хоть один маломальский вдох.

– Сом! Успеется ещё! – недовольно бросил Павел.

Он назвал Северского Сомом. И действительно очень похож: здоровенный, с лупатыми глазами, брюхом, что пивная бочка. А тут ещё длинные тонкие усы, бритый наголо подбородок. Сом сомом! Сейчас откроет свою громадную пасть и заглотит меня, как карасика.

Северский недобро сощурился и отошёл к своим сподручным, где стал чём-то с ними шептаться. Те периодически погикивали, похлопывая гиганта по плечу.

Я пришёл в себя и злобно уставился на присевшего рядом Голубя.

– Кто ж ты такой? – промурлыкал он. – Червь… да, червь, что точит наше древо! Знаешь, как бывает обидно… горько осознавать, что тебя предают. Гибберлинги, говорят, за подобное вспарывают животы и наматывают кишки на руку. Это чтобы иным неповадно было… Сколько же мы старались… трудились над… над… тобой. Вернее, Сверром.

– Мы? А кто вы такие?

Голубь молчал. Он покусывал губы, глядя на тонкие языки пламени в затухающем очаге.

– Я кое-что тебе расскажу, – начал он. – Тело умирающего Сверра подобрали люди Зэм. – Павел щурился, силясь восстановить события в памяти. – Кое-кто из них вызвался попытаться спасти ему жизнь.

– Зачем?

– Сам не раз об этом думал.

– И что?

– Ответ в тебе самом… А давай так, думаю, тебе будет интересно: я рассказываю свою часть истории, а ты свою. Согласен?

– Мне всё одно конец. Чего болтать понапрасну?

– Конец… начало… Вон лежит твоя девчушка. Даю тебе слово, что её не тронут. Но только притом условии, что ты будешь со мной честен. Хорошо? Я хочу знать, что происходит. Почему рушатся наши планы.

– Хочешь мести? – хмыкнул я. – Одни умные люди когда-то говорили, что коли начнёшь мстить – враги никогда тебя не покинут. Даже после смерти… Смотри, приду тогда, когда не будешь ждать.

– Я учту столь глубокую мысль. А насчёт того, придёшь ли или нет – так без головы в Сарнаут назад не пускают. Так ведь, Часлав?

Тот громко рассмеялся.

– Так что насчёт моего предложения? – спросил Павел.

– Плюнуть бы тебе в рожу, да жаль, слюна не ядовитая.

Голубь никак не отреагировал на это. Он внимательно глядел мне в глаза.

Тут ватага удальцов, что стояла у дверей, громко хохотнула. Я услышал, как один из них заговорил о Голубом озере.

– Чем тебе не баня! Может, как кончим дело, обмоемся… попарим косточки?

– Хорошее дело, – согласился второй. – Надоело вшей кормить.

Тут он полез под одежду и зачесался.

– Это что! – гаркнул Сом, полуобернувшись к ним. – Мне рассказывали про Черные ямы. Там вшей столько, что они аж под ногами хрустят!

Я вспомнил, что Черными ямами называли жуткое узилище, находившееся на Умойре. Туда ссылали весьма опасных воров да бунтовщиков.

– Эй, Голубь! – Северский оскалился. – Ты уже закончил с ним?

Павел чуть улыбнулся и отрицательно мотнул головой.

– Как насчёт моего предложения? – повернулся он ко мне. – Выгадаешь себе полчасика, а?

Я думал. Надежда, что удастся выкрутиться из нынешней ситуации, меня не оставляла. Пожалуй, стоило согласиться, а там…

А что «там»? Что изменится?

Сколько раз я был близок к концу? И тоже не было вариантов? Однако позже всё складывалось благоприятно… Если так, конечно, можно сказать.

– Хорошо, – кивнул я Голубю.

– Начинай, – предложил он.

– Может, не стоит всех посвящать в этот разговор?

Павел удивился. Он кинул взгляд на гогочущую ватагу во главе с Сомом, чуть задумался, а потом им бросил:

– Парни! Идите пока… попарьтесь.

Северский нахмурился, но возражать не стал. Он немного посопел и сделал жест своим прихлебателям выйти вон. Сам же захватил одну из головешек и, лишь потом, пошёл за ними следом.

– Итак? Мы уже одни, – Голубь откинулся назад, занимая удобную позу.

Было видно, как он ещё раз оглядел мои путы, очевидно, определяя степень их надёжности.

Я откашлялся и кратко рассказал о том, что помню о произошедшем в Башне Клемента. Потом так же кратко поведал о событиях на острове Безымянного. Скажу сразу, что опустил то, что посчитал ненужным.

– Всё? – приподнял брови Голубь.

– Да. Твоя очередь.

– Ладно… Как я тебе говорил, что тело Сверра подобрали люди Зэм. Знаю, что они поместили его в саркофаг, чтобы на некоторое время отсрочить смерть…

– У меня сложилось такое впечатление, что я… что Сверр был в Чистилище.

– Его Искра не покидала тела, – возразил Павел. – Так мне говорили люди Зэм. Да и сам Сверр. И хоть стрелы пробили его сердце, этот человек всё ещё оставался живым.

– Странно, но я же помню… служка, свечи…

– Странно? Странно другое: я совсем не могу тебя «разглядеть». Ты будто яйцо, а что внутри него, что скрывает скорлупа – не ясно. Кто же ты такой?

Последние слова Голубь произнёс с какой-то досадой.

– Говоришь, что на тебя в Башне Клемента обвалился потолок? Хм! Забавно!

– Что тут забавного?

– Это своего рода ирония: мы создавали Бора… и вот перед нами действительно иная личность. Неужели в той Башне в твоё тело вошла чужая Искра? Чья?

– Не знаю. Но я помню кое-что из жизни Сверра.

– Это ничего не доказывает. Для тебя это чужое тело и чужой мозг… А вот навыки и кое-какие воспоминания это остаточное явление. Так и должно быть.

– Так я не Сверр?

Павел рассмеялся:

– Ну, ты и тугодум… как тот же Сверр! Я об этом талдычу уже битый час, – Павел прошёлся взад-вперёд. – Боги любят шутить. Очевидно, им было угодно использовать тело Сверра для каких-то своих целей.

– Боги? Может, это случай!

– Случай! – фыркнул Павел. – Ты наивный, коли так думаешь. Хотя и Сверр был таким же!

– А ты его, вижу, хорошо изучил.

– Ещё бы! Он, скажем так, был простым парнем. Любил слушать, но не болтать. Ему мешало его косноязычие. А вот ты…

Павел вновь сощурился и оглядел мою персону.

– На сколько я понимаю, мне заменили сердце на драконье?

– Ему, – поправил меня Голубь. – Ему заменили сердце… Это был своего рода эксперимент. Люди Зэм отличные механики, но для той цели, которую задумали мы…

Павел запнулся, видно чуть не оговорился. Его глаза стрельнули в мою сторону и опустились к полу.

– Нам нужен был живой человек, без механических деталей.

– Поэтому мне… то есть Сверру дали сердце дракона и залили кровь единорога?

– Да, всё верно. Сколько же мы потом над тобой корпели!

– Зачем? Чтобы погубить Клемента и его аллод?

Павел нахмурился.

– Погубить! Слова-то какие! Мы собирались захватить аллод. А кто-то, судя по всему, каким-то образом уничтожил Клемента, Великого Мага! Не знаю, как это и случилось…

– Тень.

– Что? – нахмурился Павел. – Какая тень?

– Тень Тэпа. Или кого-то из его слуг… Точно, слуг! Негус Хатхар – это его рук дело. Он ведь был первосвященником Тэпа.

– То есть, ты хочешь сказать… что нам подсунули порченый товар? В теле Сверра скрывалась Тень?

– Не знаю, где она скрывалась. Это вам надо было выяснять у всё тех же людей Зэм… вернее культистов… Так ведь? Вы сотрудничали с ними? И с Домом ди Дусер?

Павел опустил голову.

– Это они, я вижу. Небось рассказывали, как Сверр прошёл подготовку в Империи. Мол, отличный лазутчик, убийца и прочее, прочее, прочее. Вы и согласились… Полагаю, это было на Эльджуне, в порте Такалик.

– Согласились… согласились… А зачем им губить аллод?

– У меня есть предположение.

Тут я вздохнул и пошевелил затёкшими кистями.

– Болит? – сухо спросил Павел.

– Ноет.

– Потерпи. Недолго ещё, – сыронизировал бывший священник. – Так что у тебя за предположение?

Я чуть досадовал. Жалость у Голубя вызвал, но до конца воспользоваться ею не выходило. Конечно, ожидать, что он хотя бы ослабит путы, было глупо, однако надежды терять не стоило.

– Клемент старательно изучал Сарнаут… и Астрал, его демонов… У него были лазутчики и в стане врага…

– В Империи?

– Там тоже. Я думаю, что он слишком много прознал. Залез туда, куда не стоило совать нос. Вот культисты Тэпа и ответили ему.

– Интересное предположение, – задумался Павел. – Но вопрос остаётся вопросом: чья сейчас Искра в твоём теле? Кто ты такой?

И как когда-то в Сиверии в заброшенной Пирамиде, когда на меня снизошло, так сказать, «откровение», я уверенно отвечал:

– Меня зовут Бёрр, что значит «рождённый». Я первый из людей…

Голубь изогнул брови и немедленно повернулся ко мне.

– Бёрр? Нет… нет…

Павел резко поднялся.

– Если бы это было так… если бы ты был Бёрром… – тут он ещё раз окинул меня взглядом. – Ты знаешь кто такой Бёрр?

– На Ингосе про него…

– Оставь ты те дремучие края с их глупыми легендами и сказками! Я спрашиваю тебя о настоящем Бёрре… Вижу, что не знаешь.

Павел даже обрадовался.

– Не знаешь! Ха… Чуть не поверил!.. Нет… нет…

Глаза Голубя заблестели от испуга. Да-да, испуга. Я понял, что он чего-то боялся.

Конечно, навряд ли я тот легендарный Бёрр, даже не смотря на «воспоминания», которые больше похожи на сон. Но Голубь неподдельно испугался моих слов… Не знаю, что он вдруг понял (а это было видно по его поведению), но Павел Расторгуев растерялся.

– Скажи-ка, кто твой Покровитель? – ехидно спросил он. – Святой Арг?

– Да.

– Вижу… Эти все его знаки на мечах, одежде… Это всё показуха.

Я всё ещё не понимал, чего так «разошёлся» Голубь. Он злобно тыкал пальцем в мой акетон, трусил мечами перед носом. Казалось, что Павел пытается в чём-то убедить… себя. Да, точно – убедить лично себя. Речь его стала очень путанной, сбивчивой, понятной лишь ему самому.

– Бёрр! Надо же, какую историю придумал! Я чуть не поверил! Нет, парень, ты меня не убедил в своём происхождении. Вернее, в происхождении своей Искры! – Павел заходил взад-вперёд. Он нервно покусывал губы, а потом вдруг остановился и спросил: – Кстати, как обряд Прозрения?

Последние произнесённые им слова получились некой оплеухой. Ну, неужели это так видно?

– Ты ведь его прошёл, – шипел Голубь, – пытался пройти, верно? И как? Думаю, что никак! А знаешь почему: ты не готов! А, может, даже внутренне боишься…

– По-моему, боишься ты!

– Что? – Павел нахмурился.

– Ты чего кипятишься? – спросил я у него. – Испугался?

Павел молчал. Мой взгляд упал на Стояну, которая по-прежнему лежала у стены и не шевелилась. Но в какой-то момент мне стало ясно, что она уже пришла в себя, только виду не показывала.

Голубь на несколько секунд закрыл глаза. Он мерно задышал, приходя в себя. Через минуту передо мной уже был тот самый «священник», которого я встретил на пути в Сккьёрфборх.

– Ладно… ладно… ладно…

Павел прошёлся взад-вперёд, что-то обдумывая. Он успокоился, видно пришёл к каким-то выводам.

– Приятно было с тобой разговаривать… Даже волнительно, – тут Голубь хмыкнул. – Но всему приходит конец. Я узнал, что хотел…

– По-моему, ты ничего не узнал.

– Это тоже своего рода знания, – парировал Павел. Он остановился и пристально поглядел мне в глаза.

– Ты обещал, что Стояну не тронут, – твёрдо сказал я.

– Обещал, и от своего слова не отказываюсь. Мы её и пальцем не тронем.

– Как я могу тебе верить? – тут мой голос дрогнул.

Твою мать! Бор, будь мужчиной! Держи себя в руках!

– Просто верь, – нехотя отвечал Павел.

Он развернулся и пошёл к выходу. Дверь тихо скрипнула, внутрь ворвались клубы пара. Голубь бросил косой взгляд на меня и вышел вон.

Стояна тут же села и огляделась.

– Ушёл? – тихо спросила она.

– Это ненадолго. Сейчас сюда завалится ватага Сома. Я не уверен, что тебя не тронут. Так что уходи…

– Тс-с! – Стояна приложила палец к губам и, стремительно поднявшись, подбежала ко мне.

Она попыталась развязать верёвки на руках, а я всё настаивал, чтобы она не теряла на это время.

– Брось! Брось, тебе сказал! Убирайся отсюда!

– Замолчи, – друидка сердито стукнула меня в плечо.

Тут я почувствовал, что путы слабеют. Пальцы закололи тысячи иголочек. Несколько секунд, и я освободил правую руку. Ещё чуть-чуть – и левую.

– Всё, дальше сам! Уходи, не жди меня. Задержу, насколько смогу.

– Но…

– За нами никто не придёт! Никто не спасёт! Эти ребята всё продумали.

Я скинул петли с ног и поднялся. Руки ещё слабо слушались, как бы их не растирай. Стояна замерла у стены, глядя на меня испуганными глазами.

– Ну же! Чего ты ждёшь? – я кинул недовольный взгляд на друидку, а сам бросился к луку.

– Я могу тебе помочь, – сказала девчушка.

– Может с ребятами Сома мы и справимся, но не с Расторгуевым! Если я его не свалю первым, нам конец.

Тут послышался хруст снега снаружи.

– Твою мать! – сердито прохрипел я, хватая заговоренную стрелу. – Быстро в дальний угол.

Шаги приблизились к дому. Послышались глухие голоса. Пока никто в дом не входил.

Я сразу понял, что снаружи происходит какая-то недобрая возня. А когда услышал глухой стук в дверь, понял, что происходит.

– С-сука! – руки сами опустились.

– Что? – испугано, воскликнула Стояна из своего уголка.

– Они подпёрли двери.

– Зачем?

Я молчал, лихорадочно обдумывая, что делать. Суетливые мысли были одна другой «краше», но тут наступило чёткое понимание дальнейших действий. Схватив фальшион, я стал рубить доски у южной стены.

– Что ты делаешь? – громко зашептала Стояна.

Звуки снаружи стали громче. Из щелей потянулся темный едкий дым.

– Вот, сука же! – злобно рычал я.

Дерево плохо поддавалось. Да ещё ко всему прочему доски были слишком толстыми. И быстро справиться с ними не выходило.

Минута, вторая – я вспотел, что лошадь. Кровь колоколом стучала в висках.

Еле-еле удалось выломать несколько досок. Я попытался подорвать их клинком. Тот натужно застонал, чуть сгибаясь.

– Твою мать! Вот сука!

Тут подбежала Стояна. Она пыталась помочь, яростно оттягивая их за распушившиеся концы своими маленькими ручками.

– Не надо! Лучше собери нам котомку с собой. Ясно?

Где же Хфитнир, твою-то мать? – мелькнуло в голове.

Работал, что одержимый. Дыма становилось всё больше. Запылала крыша, мне стало жарко.

Я старался. Очень. Не только ведь для себя. В груди аж клокотало от ярости. Если выберемся отсюда, то клянусь богами, что найду этих тварей и вырву им сердца.

Вновь подбежала Стояна. Она присела подле меня и опять попыталась помочь.

– Отойди и не мешай! – рявкнул я.

Ещё несколько минут, и вот она более-менее сносная щель. Через неё, хоть и с трудом, можно было просунуться одному человеку. До земли около вершка, в принципе проползти под полом реально.

Смущало другое – огонь. Брёвна слева и справа уже начинали дымиться, крыша над головой трещит, того и гляди рухнет.

– Я иду первым, следом ты. И не задерживайся! Ясно?

Стояна закивала головой, испугано оглядываясь по сторонам.

– Ну, храни нас Сарн! – я схватил мечи, лук и колчан, и полез.

Щепы больно оцарапали шею. Вот сука! Пролезет ли Стояна? Узковат проход. А неё животик… Твою мать, всё не слава богу!

Я опустился на холодную промёрзшую землю и отполз в сторонку.

– Давай! Живо! – крикнул внутрь Стояне.

Сам огляделся – никого. Скорее всего, Павел и Сом со своими парнями стоят у дверей.

Тут появилась голова Стояны.

– Чего ждёшь? – сердито гаркнул я.

– Не выйдет? – грустно прошептала девчушка. – Ты беги…

– Что? Живо, я сказал!

Вниз опустились ноги, но как и предполагалось – мешал животик. Плечи и начавшая набухать грудь пролезут, но не он.

– Не выходит, – прохрипела Стояна, возвращаясь назад.

– Вижу! – я схватился за край доски и навалился всем телом. Потом упёрся что есть мочи ногами.

Дерево натужно затрещало, но не поддавалось.

Огонь пылал уже где-то рядом. На голову падала то ли горящая солома, то ли ещё что-то. Я отбрасывал её в сторону и снова продолжил тянуть книзу.

Бах! – первая доска треснула и её конец с силой врезался мне в грудь.

Я схватился за вторую и вновь потянул.

– Давай, давай же подавайся! – говорил, а сам тянул. Да так, что аж перед глазами заплясали цветные пятна – Быстрее… быстрее… Сейчас, потерпи! Сейчас…

Жар был нестерпимым. Кажется, уже начинала дымиться одежда.

Ещё усилие и вот, наконец, вторая доска надломилась, делая щель значительно больше.

– Вперёд! Слазь!

Стояна попробовала и вот через некоторое время она оказалась рядом со мной.

– Ползи следом. Живее!

И мы ползли. Благо, что дом стоял на столбах. Не будь их, хрен бы удалось выбраться из горящего здания.

– Ой, ой! Больно, – проговорила Стояна.

Я остановился и помог ей. А у самого руки и ноги трясутся, что листочки на ветру.

Так, Бор, а ну-ка соберись.

Никогда не думал, что ползти так трудно. И ещё долго. Пару минут и мы выбрались из под хижины.

– В лес, живо! – гаркнул я.

Команда прозвучала чётко и уверенность в голосе придала нам сил.

Уходили мы стремительно, не оглядываясь. Каждую секунду я ожидал восклицания: «Смотри! Вон они! Держи их!» И вот тогда придётся принять бой. Он будет неравный и скоротечный. Павел ослепит меня вспышкой Света, а Сом, этот здоровяк, воспользуется моим замешательством, и разрубит своим мечом напополам.

Вот я и столкнулся с такой ситуацией, когда не в силах ни победить врага, не в силах взять контроль. Остаётся лишь отступать… Конечно, не будь со мной Стояны, можно было бы рискнуть. А так… Эх! И стыдно, и одновременно горько от собственного бессилия.

О, Сарн! Скажи ведь, это, пожалуй, никогда не кончится, так? Меня всегда будут преследовать. А потом настанет день, когда кто-то из врагов окажется ловчее. Он настигнет и отберёт самое ценное. Нет, не жизнь. Он отберёт то, без чего я просто сломаюсь.

И тут не надо быть Великим Магом, чтобы понимать неизбежность такого конца. Ведь ничего… ничего не сможет ни меня, ни тех, кого люблю, уберечь. Как пример: ни одна из магических штучек, так называемых стражей – Хфитнира, Воронов – никто не смог предупредить, и уж тем более помочь.

Да я и сам себе не смогу помочь! О, боги, боги! Что вы творите?

Мы шли через лес на северо-восток. Я постоянно оглядывался назад, смотрел по сторонам. Нас никто не преследовал. Всё было спокойно.

В голове раз от разу прокручивались мысли о произошедшем. В конце концов, они остановились на Руте Снеговой, той девчонке из сиверийской Молотовки.

За что ей так досталось? В чём была её вина? В том, что она зналась со мной? И всё?

Эх-эх-эх! Обидное то, что удар нанесли не в лицо, а прямо в душу. Враг мстил. Всеми возможными и доступными способами. И сколько у меня таких врагов? С каждым днём их становится всё больше.

Послушайте, Сарн и Нихаз! Не знаю к кому из вас конкретно обращаться. Я вас прошу обоих: не надо этого больше делать! Хотите, дам обет никогда больше не вмешиваться в ваши дела? Уберусь восвояси, сменю имя, род занятий… Мне понятны ваши предупреждения. Согласен, что все смертны? Что не стоит зарываться, считать себя эдаким удальцом и счастливчиком. Враг имеет такое свойство – появляться там, где его не ждёшь, и делать то, что от него не ожидаешь.

Всё это я понял и потому прошу вас дать мне шанс. Сарн! Нихаз! Ну, как? Договорились?

– Давай чуть передохнём, – попросила Стояна, прижимаясь к стволу сосны.

– Хорошо, но не долго.

Мы присели на поваленное дерево. В небе тихо мерцали яркие сполохи. Мне вспомнились слова гибберлингов о том, что это Искры павших драконов, которые хотят восстать из чистилища.

– Как ты? Что-то болит? – спрашивал я.

Стояна отрицательно мотнула головой.

– Что будем делать? – тихо спросила она.

Действительно, заплутав в собственных страхах, я совсем не думал о том, куда мы идём, и что дальше делать.

– Не знаю… честно тебе говорю, что просто не знаю.

Стояна удивилась. Наверное, она ещё никогда не видела меня таким растерянным.

Я попытался собраться с мыслями.

Конечно, для Павла и Часлава мы со Стояной были уже мертвы. Но долго ли будет сохраняться это «заблуждение»? А узнав, что дело-то, в общем, не выполнено, они вновь вернутся. И вот вопрос: где и как их встречать?

– Мы пойдём в Сккьёрфборх, – немного неуверенно проговорил я. – К Старейшине. Буду его просить помочь… Мне надо сохранить тебя и нашего ребёнка. Я думаю, он не откажет нам.

– Но в город наверняка отправятся и эти, – тут Стояна кивнула в сторону Голубого озера.

– Отправятся, – согласился я. – Могут отправиться. Но у нас есть несколько преимуществ. Во-первых, они не знают, что мы живы. А во-вторых, там полно народу. Рисковать им не с руки.

С каждым словом я становился всё более уверенным. Не скажу, что страх отступил, но, по крайней мере, в голове уже не было такой каши, какая «сварилась» поначалу.

Мы двинулись дальше. Примерно через час пути снова стали передохнуть. Плохо, что не было лыж. С ними быстрее, что тут говорить.

На очередном привале я решился развести костёр. Из-за того, что мы постоянно двигались, мороза не особо ощущалось. Но на привале огонь был необходимой вещью.

Взгляд упал на кольцо огневолка. И вновь я подумал о том, куда он запропастился. На немой вопрос ответили Вороны:

– Это дело рук того человека.

– Голубя?

– Да, он сильный маг. Даже нас приспал, – оправдывался фальшион. – Хфитнира же погубил Свет.

– Жаль, – я кинул взгляд на кольцо.

Стояна это заметила и пояснила, что оно «пустое».

– А кто такая Рута Снегова? – негромко спросила она.

Отвечать не хотелось.

– Ложись отдыхать, – проговорил я, вставая и оглядываясь по сторонам. – Нам ещё долго идти до города.

Молчанова вздохнула и закрыла глаза. Не прошло и минуты, как она тихо засопела.