Текст книги "Пряди о Боре Законнике"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц)

13

Опять неприятные сны… Не знаю почему так, но отчего-то вдруг подумалось, что их нарочно мне… «показывают». Да, да, пожалуй, это очень точное определение – «показывают».

Но зачем? И кто?

Сон был мутный, не чёткий. В нём я снова барахтался в чёрной жиже, которая вдруг превратилась в кровь арвов… Её было много, целое озеро. А над ним, куда не кинь взгляд, стояла непроглядная густая стена сизого тумана…. И мухи… жужжат… жужжат… ползают по вонючей жиже…

Я барахтаюсь, чувствую как сдавливает грудь… Выбраться невозможно, ноги увязли, руки тяжелы… Мне хотел крикнуть, позвать на помощь, но в рот стремительно потекла эта солоноватая чёрная грязь… кровь… И когда стало ясно, что я вот-вот захлебнусь, наступило пробуждение…

Ресницы распахнулись и взгляд упёрся в деревянный потолок каюты. Рядом тихо-тихо сопела Стояна, а чуть в стороне развалились Крепыши.

Сон… это был сон, слава Тенсесу! Надо было вчера не пить ту Воду, взятую у старейшины. И кто меня дёрнул это сделать?

Во рту стоял привкус той самой крови из моего сна… Или, может, Воды Прозрения. Вот гадость редкая!

Честно скажу, в тайне я надеялся получить ответы на кое-какие вопросы, связанные с верованиями арвов. Думалось, что раз старейшина её пил и после этого каким-то образом посещал «небо», то и мне откроется «дверь» туда… А вместо этого – снова кровавые сны!

Ха, ну и глупость! Бор, ты порой бываешь таким наивным! Откроется «дверь»… Ха! Дурак!

– Берег! – раздался крик с палубы.

Уже? Так быстро… Отчего-то вдруг стало страшно. Сердце ёкнуло и забилось быстрее.

Я осторожно слез и стал собираться. Надо было определиться с местом высадки.

Нельзя сказать, что разговоры с ургом прошли впустую Мне удалось набросать нечто вроде карты…

Тут, кстати, вышел смешной случай. Ий увидел мой рисунок, выслушал объяснения, что на нём изображено, и неожиданно заявил:

– Твоя великий колдун!

Оказывается, горнякам вообще было неведомо само понятие карты.

– А как же Кольца и камни-«земли»? – удивился я.

– Не наша делать. Давно быть…

На палубе уже были Упрямый и Смык. Они что-то горячо обсуждали, но едва завидели меня, тут же замолкли.

– Неспокойный сегодня астрал, – послышалось замечание капитана.

Я ничего не ответил. Глядел, как по правому борту проплывает скалистый берег Ургова кряжа. Если верить Гнилому Зубу, то практически вся западная оконечность острова щетинилась острыми горными пиками. Правда, невысокими, но всё одно это затрудняло швартовку. А если учесть и сильные «течения», направленные на север, то и вовсе стоило выбросить из головы даже саму мысль о высадке с этой стороны кряжа.

С капитаном мы сговорились в том, что когг поплывёт вокруг острова… Кстати, судя по всему он был гораздо крупнее Арвовых предгорий.

Широкий пролив, который разделял места обитания горняков, прозывали Буян-протокой. Со слов гибберлингских мореходов, тут частенько случались астральные бури.

Я долго стоял у борта судна, всматриваясь вместе с капитаном в островную линию, в надежде увидеть хоть одну мало-мальски пригодную бухту. Но всё было тщетно.

Востров ворчал, а мне уже стало ясно, что придётся потратить немало времени, чтобы найти место для швартовки.

Но чтобы кто не говорил, а местные берега были по-своему красивы. Серые, местами белые, скалы, расчленённые неглубокими провалами, сильно контрастировали на фоне бледно-фиолетовых астральных разводов. Они то вздымались вверх, то резко обрывались, то выступали в море причудливыми фигурами.

Мы шли вдоль берега почти пять часов, и вот наконец достигли северной части острова. Тут кряж сходил на нет и вскоре заменился пологим берегом.

– Удобные места, – заметил капитан. – Может, тут причалим?

– Нет, – отрезал я. – Стан ургов находится на юго-востоке. Отсюда мы будем топать до него практически через весь остров.

– И что теперь? Так мы того и гляди зайдём в Змеиную протоку.

Опасения капитана мне были понятны. Узкий пролив, что разделял Ургов кряж и Мохнатый остров, славился обилием скальных глыб, свободно парящих в астральном море. Неудачный манёвр и когг мог налететь на них и повредить корпус.

Но нам надо было зайти как можно дальше на восточную окраину. А Востров уже начинал нервничать.

– Голые скалы! – сердито бурчал капитан. – Одни голые скалы! Как тут вообще можно жить? И кто тут вообще живёт?.. Как их там? Урги, что ли?.. Дураки!.. Да и мы тоже! И что тут забыли?

Капитан, конечно, не присутствовал на нашем маленьком совете. А мне не особенно хотелось распространяться среди его команды о целях перехода. О чём, кстати, предупредил своих гибберлингов.

Я отошёл в сторону. Берег вновь становился холмистым, но в этот раз «голые скалы» (так ведь, кажется, их обозвал Востров) были не такими уж и голыми. Склоны поросли тёмно-зелёной порослью какой-то местной травы. А вот деревьев, как и на Арвовых предгорьях, тут не наблюдалось.

– Подходи вон туда! – приказал я, указывая капитану на неглубокий залив.

Сам же подошёл к своему отряду и дал команду собираться к высадке.

– Ий тоже идёт? – сухо спросил Упрямый.

– Безусловно. Нам ведь нужен проводник…

– Слишком уж мы ему доверяем. А если…

– У нас нет иного выхода! – оборвал я гибберлинга.

Через час мы уже были на твёрдой земле. Решено было идти вдоль восточного побережья прямо на юго-запад. Со слов Гнилого Зуба: сюда урги заглядывают редко, поскольку сию местность облюбовали белые медведи.

Во главе отряда пошла Стояна. А я с Ий замыкал шествие.

– У вождя имя-то есть? – поинтересовался у урга.

– Твоя говорить верно. Имя трудный… ваша звать… звать Лют… Вырви Сердце.

– Ничего себе! – цокнул я языком. – Сколько по времени нам идти до поселения?

Ург начал что-то путано объяснять. В итоге стало ясно, что дорога займёт около полутора дней.

На Урговом кряже было значительно прохладнее, чем на острове арвов. А воздух тут имел необычайную прозрачность.

Изредка нам попадались тоненькие ручейки, стекающие в небольшие расщелины. Со слов Гнилого Зуба стало ясно, что на этом острове лето очень короткое. И вода – результат таяния льда, что намерзает на горных вершинах.

Хотя, горными вершинами это было назвать трудно. Вот в Сиверии – там действительно горы. А тут… одним словом – кряж.

Мы успели сделали уже два привала, когда дорога стала вздыматься кверху.

– Скоро ходить верх, – сообщил мне Ий. – Там быть осторожный… Медведь ходить, бык ходить.

И тут, подтверждая слова урга, Стояна подала сигнал к остановке.

– Что там? – приблизились мы к ней.

– Здесь следы очень крупного зверя, – сообщила друидка, указывая пальцем на чёткий отпечаток лапы в земле. – Он прошёл тут около трех часов назад.

– И кто это? Медведь?

– Да.

Я сразу отметил беспокойство в поведении Ий. Он заглянул через плечо друидки и тут же отпрянул назад.

– Что такое? – ург вжал голову в плечи и отошёл в сторону.

Стояна ещё долго осматривалась на местности, несколько раз возвращалась назад, потом снова шла вперёд, присаживалась, принюхивалась, приглядывалась.

«Ну, кошка! – чуть не воскликнул я. – Рысь! Ей-ей, Бор! Рысь на охоте».

Когда Стояна в очередной раз закопошилась у земли, Крепыш Орм не удержался (видно, тоже увидел странности в поведении друидки) и задал вопрос:

– Что-то не так? След запутан?

– Нет, – сухо отвечала Стояна, даже не поднимая головы. Она наклонилась и опять понюхала грунт. – С этим зверем, что-то не так.

Я заметил огонёк страха в глазах девчушки. Она старалась не выдавать этого, но от меня ничего не укрылось. И её беспокойство передалось мне.

– Не могу понять, куда он направился, – негромко сказала мне друидка. – Шёл, шёл и, словно, пропал. И это меня… пугает.

– Ладно, Нихаз с ним. Давай двигаться дальше. Отсюда два пути: либо на юг наверх по склону, либо на запад через расщелину в скалах…

– Наверх, – отрезала Стояна.

Не найдя ничего по нашему мнению опасного, мы продолжили движение вдоль побережья. Чем выше поднимались по склону, тем сильнее задувал ветер. И вот когда отряд оказался на плоской вершине кряжа, начался мелкий противный дождь. А через полчаса он сменился мокрым снегом.

Стало довольно холодно. Всё бы терпимо, не будь ветра.

Небо потемнело от обилия тяжёлых туч свинцового оттенка. Шли они так низко, что казалось будто зацепятся за макушку. Видимость резко снизилась, а земля под ногами стала превращаться в непроходимую грязь. Снег таял, едва касался земли. Под ногами захлюпали тоненькие ручейки.

– Нужен привал! – кричали мне сквозь порывы ветра Крепыши. – Так дела не выйдет!

Я согласно кивнул, но как на зло, не было ни одного мало-мальски пригодного укрытия.

Ветер усиливался. К всему прочему стало темнеть. Конечно, на Урговом кряже тоже были белые ночи, но в связи с непогодой, следовало ожидать своего рода сумерек.

Мы ещё почти час брели по плоскогорью, пока не показались какие-то каменные нагромождения. Бивак разбили под громадным обломком скалы, нависшим над землёй, подобно крыше дома. Тут было и сухо, да и ветер не задувал.

Я вытянул зачарованные стрелы и соорудил нечто вроде шалашика.

– Огонь! – секунда и перед нами появился небольшой костёрчик.

– Ничего себе! – присвистнули гибберлинги. – Вы, господин Бор, порой умеете удивлять.

– А чего на арвовом острове такое не делали? – поинтересовалась Сутулая.

Она, кстати, не переставал заниматься поиском метеоритного железа.

– В голову как-то не приходило, – отвечал я, а сам тут же мысленно шлёпнул себя по затылку. Действительно, мог бы и там костёр развести.

Ург с некоторым удивлением смотрел на огонь. Он даже потянулся к нему рукой, наверное, хотел пощупать, но тут же получив небольшой ожёг, отдёрнул её назад.

– Твоя великий колдун! – не переставал восхвалять меня Ий. – Старейшина не зря хотеть твоя убить.

Гнилой Зуб, между прочим, не знал о цели нашего похода. На удивление, он даже не пытался это выяснить. Безусловно, мои расспросы о Великом Сокровище должны были его насторожить, но если так и было, то внешне это никак не проявлялось.

Ий не был похож на простофилю. У него были умные глаза. В чём-то он мне порой напоминал подростка, пытающегося произвести впечатление на взрослого человека. В его речах проскальзывала своеобразная детская мудрость, которую с годами перестаёшь воспринимать, принимая её за наивность, иногда даже глупость.

Если Гнилой Зуб всё же не понимает, чего хотим мы… если это так…

Мне дальше не хотелось развивать свою мысль. И стряхнув с себя навязчивое чувство вины, я заспешил вперёд.

Темнело уже быстрее. Крепыши вызвались дежурить первыми, а остальные поужинали и легли отдыхать.

Я почувствовал, как проголодался. Ел, как не в себя. Стояна, предварительно скинув меховую куртку и растянув её недалеко от костра для просушки, тоже присела рядом и жадно набросилась на еду.

Мы не разговаривали. Просто ели и глядели на тонкие языки пламени.

Казалось, что ненастье снаружи стало сходить на нет. Я убрался и присел в сторонке. Тут же приблизилась Стояна и снова мне показалось, что в её глазах мелькнул странный огонёк, уже видимый мною ранее. Будто она хотела сказать мне что-то важное, но никак не могла собраться духом.

И тут же мне вспомнилось ещё кое-что из «кровавого» сна: я там… плакал. И так горько и безутешно, аж навзрыд… Слёзы медленно катились из глаз, превращаясь в маленькие красные камешки… в рубины. Они очень ярко блестели, но тут же тонули в той чёрной солоноватой жиже крови.

А к чему мне это всё вдруг вспомнилось?

Я задал сам себе этот вопрос, но ответа найти так и не смог.

Дождь со снегом шёл всю ночь, а по утру небо посветлело и на нём выглянуло бледное солнце. Однако всё одно было холодно. И ещё до мерзостного сыро.

Мы плотно поели. Это позволило телу согреться. И лишь потом двинулись в дальнейший путь.

Земля под ногами неприятно чавкала, и ноги частенько увязали в ней. К обуви налипали жирные комья, затрудняющие передвижение. Так мы промучились около получаса, пока не вышли на каменистую поверхность.

Уклон становился всё круче. Через пару часов мы достигли следующего уступа горного плато. Сутулая осмотрела местную породу и сообщила, что метеоритного железа по-прежнему не видно.

– А оно тут вообще есть? – ухмыльнулся я. – Может, копать надо.

Ответа не последовало.

На соседнем склоне нами было замечено небольшое стадо мускусных быков. Судя по всему некоторые из них запаздывали с линькой, поскольку на большей части их тел виднелись безобразные лохмотья старой шерсти. Основу группы составляли коровы с ещё молоденькими телятами.

Даже не смотря на приличное расстояние, мы посчитали разумным обойти стадо стороной, поскольку вожак во главе крупных бычков вдруг выступил вперёд, явно намереваясь оборонять своё потомство от невесть откуда появившихся пришельцев.

Через несколько вёрст дорогу преградило неширокое ущелье. И понадобилось около часа, чтобы перебраться на другую сторону. Там мы разбили очередной бивак.

– Сколько ещё до ургов? – спросил я у Ий.

Тот огляделся, потом задумался на несколько минут, вроде как сложную загадку пытался разгадать, и невнятно пробурчал:

– Когда ваша увидеть Каменный человек, значит ваша быть рядом с ург.

Подошедший Смык с интересом выслушал слова Ий. Его глаза возбуждённо заблестели, едва были произнесены слова про Каменного человека.

Я снова попросил Гнилого Зуба рассказать о месте хранения Сокровища. И тот несколько нехотя начал рассказывать.

– И как мы его собираемся забрать? – вдруг послышался сзади чей-то голос.

Спрашивал Упрямый. Он развалился на плоском камне, подставляя свою мордочку одиноким лучикам солнца, пробивающихся сквозь серую мглу ползущих по небу туч.

– Выкрадем, – безапелляционно заявил я.

Гибберлинг вдруг хмыкнул, но тут на мою, так сказать, защиту выступил Орм.

– Бор прав: если ургам оставить возможность вызывать ледяного дрейка, то им ничего не стоит снова наслать его на наши дома. Надо постараться…

– Постараться? – оскалился Упрямый. – Там, в посёлке горняков… их проживает… хренова куча! Вот сколько их! И как вы себе представляете возможность проникновения…

– На месте и разберёмся, – отрезал я. – Ладно, хватит болтать! Пошли!

И снова в путь. Через несколько часов далеко на юго-западе в сизой мгле проступила неясная тёмная тень. С виду она походила на причудливый тонковатый горный пик, но чем ближе мы подходили, тем яснее становилось понятнее, что это громадная статуя.

– Каменный человек, – услышал я голос Смыка.

Он даже заспешил вперёд, так что пришлось его осадить.

– Вернись!

Хранитель смешно дёрнулся, и, с опущенной головой, занял своё место в веренице нашего отряда.

За очередной каменной насыпью нас ждал неприятный сюрприз: ещё одно стадо мускусных быков, на которое охотились пара десятков ургов. Животные явно не замечали опасности, исходящей от горняков, и мирно паслись на плоскогорье.

– Твою мать! – сердито сплюнул я, прячась от глаз дикарей за камнями.

И что делать? Слева нас ограничивал резкий обрыв, да ещё в астральное море, а справа острые «зубы» скал. И не обойти!

– Может, тоже поохотимся? – послышалось чьё-то предложение. – Если уж драки не избежать, то…

Я молчал, внимательно осматривая окрестности.

Ургов и нас разделяло стадо. Нам ещё повезло, что Стояна первой заметила горняков и мы вовремя спрятались.

– Если хоть один ург сбежит, – говорил я гибберлингам, – то о внезапности можно забыть. Охотники достигнут своего поселения и за нами устремится целое войско.

– Да это понятно! – отмахнулся Крепыш Вар.

– Надеюсь…

– Так что мы предпримем? – торопили меня с решением гибберлинги.

Я ещё несколько секунд глядел на охотников внизу, на стадо, и потом предложил:

– Дождёмся, когда урги набросятся на быков. Как только они увлекутся самой охотой, попробуем осторожно обойти их со спины и двинемся на юго-запад…

– Но мы в таком случае, оставим их у себя в тылу, – возразил кто-то.

– Они будут слишком заняты разделыванием туш. И, в случае чего, добычу не бросят.

– Откуда такая уверенность?

Я не ответил, продолжая наблюдать за ургами.

Охотники медленно по-пластунски подбирались к животным. Они расположились широкой дугой и теперь без труда можно было сосчитать количество горняков.

Их было восемнадцать. Немного… Действительно, не много. В случае схватки, численный перевес не будет заметен.

Но интересовало меня сейчас другое – вооружение. Короткие дротики (скорее всего с железными наконечниками), небольшие круглые щиты из кожи. У некоторых были видны дубинки с острыми кристаллами, наподобие тех, что мы видели на Арвовых предгорьях.

Горняки замерли, явно чего-то ожидая. Вот, очевидно старший из них, подал сигнал и охотники все одновременно вскочили на ноги. Они тут же подняли такой гвалт, что испуганные животные вмиг бросились бежать прочь на запад.

– Вот дураки! – услышал я чьё-то замечание. – Быки смотались… Горняки их уж не догонят.

Урги продолжали бежать на стадо, громко улюлюкая и барабаня дротиками по своим щитам… Животные довольно легко оторвались от преследователей, но тут произошло нечто, враз изменившее весь ход охоты: из-за небольшой гряды из засады выбежали ещё несколько десятков горняков. Они также громко орали и стучали по щитам, отчего испуганным животным пришлось резко сворачивать в сторону к… к обрыву.

Я аж зацокал языком: вот это ловкачи! Животные даже не успели понять всей опасности, и тем самым погубили себя сами.

Через несколько минут всё было кончено.

Гибберлинги хмуро глядели на столь странную охоту. Увиденное им явно не нравилось.

– Как только урги спустятся вниз за мясом, выбираемся из укрытия и уходим, – обратился я к отряду.

Ждать пришлось не долго. Благоприятный момент наступил спустя несколько минут и мы живенько направились к далёкой статуе.

Опасный участок миновали быстро. Урги спустились с обрыва, да так и не появлялись, очевидно занятые разделкой мускусных быков.

Примитивные племена, – думалось мне. – Вроде тех же водяников… Наверное на каждом аллоде можно встретить кого-то подобного. Интересно, какие силы их создают? Какие силы вообще нас создают? Все говорят, что боги… А так ли это?

Вдруг вспомнилась та странная игра, виденная мною в доме Жуги Исаева. Название уже позабылось, да ни в нём и суть. Просто сама идея сравнения нас всех с фигурками у каждой из которых своя роль – вот что сейчас беспокоило разум.

Возьми наш отряд: чью волю мы исполняем? Казалось бы действуем по собственной инициативе… Вернее, с моей подачи. Гибберлинги, выслушав разумные доводы, прониклись той мыслью (я на это надеюсь), что они обязаны спасти своих соплеменников и отобрать Красное Сокровище… А отсюда и вопрос: было ли это именно моя подача? Что если я был своего рода передаточным звеном? Что если через меня и была «передана» воля… воля какого-то игрока? Или, Игрока?.. Бога, наконец…

Наверняка… да так оно, пожалуй, и есть: и мы, и арвы, и урги считаем себя правыми во всех своих действиях. Никто искони не считает самого себя «злым». Цель уже сама по себе и есть оправдание. Вера – тоже…

И всё же: кто на чьей стороне? Гибберлинги против горняков… Никто из них не верит ни в Сарна, ни в Нихаза. У них свои боги.

Как же всё запутано! Какова моя роль во всём этом? Почему я на стороне гибберлингов, а не горняков? И, как не крути, прав был Упрямый: какова моя выгода? Елизавета Барышева, её слова о прошлом – всё это лишь своего рода скорлупа, скрывающая за собой истинное положение дел. Я бы даже сказал – приманка. Боги всегда делают так, что мы и не замечаем подмены. Они свою волю выдают как наши желания, не оставляют нам выбора, и прочее, прочее, прочее.

Думая сейчас об этом, я вдруг неожиданно понимаю, что нас ждёт успех. Да-да, как бы это не звучало, но Сокровище ургов достанется нам. Скорее всего, второй Игрок, не заметил нас… Такое бывает, я уверен. Это, как с Андкалтом: гибберлинги не были готовы… Вернее, не был готов тот Игрок (или бог), на чьей стороне они выступали.

А сколько этих Игроков? Больших, маленьких… разных… Сколько их? Почему нам всем приходиться исполнять чью-то волю, которую нам выдают за нашу собственную?

Слушай, Бор, а что если этот весь поход приведёт не к тому, что мы сами себе надумали? Что, если потеря Сокровища действительно сплотит меж собой и арвов, и ургов? И они хлынут на Корабельный Столб в праведном гневе… И что, если, это и есть конечная цель того, кто послал на гибберлингов Андкалта?

О, Тенсес! Ну я и накрутил! Как бы мне сейчас помогло присутствие Бернара!

Эти размышления прервало чьё-то восклицание. Я оглянулся: голос принадлежал Смыку. Он восторженно глядел на каменную статую, вздымающую свои исполинские руки к небу.

Да, действительно поражающее воображение зрелище. За своими мыслями, я не заметил, как мы подошли к высокому острому гребню, из-за которого и виднелся Каменный человек.

Мы осторожно прокрались к уступу и посмотрели вниз, где раскинулась глубокая долина.

По форме она напоминала круглую чашу, у которой оторвалась одна из сторон: а именно северо-восточная. Внизу чётко проглядывались полуземлянки ургов. Отсюда с плоскогорья казалось, что их несколько сотен.

Но это всё было пустяком в сравнении с теми джунскими руинами, над которыми и развернулась громадная статуя. Всё это находилось у юго-западной оконечности долины.

Некоторое время мы молча созерцали былую мощь древнего народа.

И вдруг я понял, что именно резало глаз: правильность форм. Нет сомнения, что перед нами были руины некогда могучего города. И выполнены они были с филигранной чёткостью. Тут же вспомнился Новоград, а именно эльфийский квартал: даже не смотря на всё великолепие отделки тамошних зданий, они всё одно не были столь впечатляющими, как эти руины. Про канийскую Молотовку, гибберлингские городки Сккьёрфборх и Гравстейн вообще говорить не приходилось.

Широкие каменные ступени, ведущие по пологому склону вверх к статуе, не смотря на нещадное время, до сих пор выглядели, как новые. Высота лестницы тоже поражала воображение – около двухсот саженей. Она визуально делилась на девять уступов-площадок, на каждой из которых, судя по всему, раньше стояли своеобразные ворота.

Поселение ургов находилось на значительном расстоянии от джунских руин. Отсюда полуземлянки горняков казались жалкими постройками муравьёв, вырытыми возле человеческого жилища.

А, в прочем, так оно и было. И это контраст ещё больше усиливал впечатление от увиденного.

Статуя вздымалась до самого неба. Сделана она была в виде человека, который поднимал кверху обе руки, словно взывал к богам. Его лицо было необычным, и оттого… страшным. Глядя на него, вдруг ощущал себя букашкой.

Смык, затаившийся недалеко от меня, смотрел на статую во все глаза. Вот уж кто, пожалуй, получал истинное удовольствие от нашего путешествия, так это он. Насколько помнится, он давно хотел побывать на островах горняков, чтобы ознакомиться с джунским наследием.

– Как тебе? – подпрыгивал Смык, словно маленький ребёнок.

Я отмахнулся, уже занятый другим вопросом: нам следовало хорошенько продумать свои дальнейшие действия. Лучшим бы вариантом была возможность проникновения в поселение ургов ночью, но… но ночи на Новой Земле, да ещё в летнее время, нельзя было назвать тёмными.

– Всем спускаться вниз нет смысла, – разговаривал я с ратниками. – Даже при этом количестве мы можем оказаться заметными.

– И что делать? Разделяться?

– Со мной пойдут только Крепыши. Остальным приказываю пробраться к нижней гряде и затаиться.

– Почему там?

– Среди обломков скал численное превосходство горняков окажется минимальным. И если случится так, что они нападут, то на этих «каменных улочках» против одного нашего ратника будет не более двух-трёх ургов.

Гибберлинги понимающе закивали головами.

– Вот что ещё, – проговорил я, чуть глуше. – Чтобы не происходило в стане дикарей, никто из вас не выказывает даже носа. Незачем им знать о том, сколько нас сюда заявилось.

– А если вас схватят?

После этого вопроса, мне вдруг вспомнились рассказы ветеранов о Паучьем склоне на Святой Земле.

– Не надо никого спасать! – твёрдо сказал я, глядя на Стояну. – Просто уходите к кораблю. Вернётесь домой и расскажите обо всём Старейшине… Кто-то должен выжить, чтобы гибберлинги узнали о их врагах.

В другое время, подобные речи мне показались бы слишком наигранными. Но в такие серьёзные минуты, других слов просто не было. Думаю, все это понимали.

Я ещё раз оглядел отряд и мы начали свой спуск.