Текст книги "Пряди о Боре Законнике"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 44 страниц)

– Пусть племя гибберлингов селится на южных землях, – продолжил вождь. – Мы готовы принять их, как равных себе. А в знак того, что вражда окончена, мы приглашаем тебя, сын Таара, вкусить пищи под одной крышей и из одной миски. (Тут Шелкобородый отчего-то запнулся.) Не станут враждовать… такова заповедь наших предков…

Толмач скривился, а по его невнятной речи стало явно понятно, что он теряет суть слов вождя.

– Что-то не так? – негромко спросил я гибберлинга.

– Ну… мне кажется… мне думается…

– Не мямли.

– Кажется, этот «пир» – тоже своего рода проверка.

– Какая проверка?

Гибберлинг пожал плечами.

– Ладно… выхода у меня нет. Соглашаемся, – говорил я, и тут же, чуть поклонившись, произнёс: – Передай вождям спасибо. И, кстати, узнай, где Ярый? Почему он не с ними?

Медвеухие переглянулись друг с другом и ответили:

– Он… они ушли… в Священные земли.

– Они?

– Слуги богов, – гибберлинг повернулся ко мне и негромко пояснил: – Думаю, они говорят о воинственной касте их жрецов.

– Спроси, отчего те ушли?

– Им трудно принять волю богов, – отвечал отец Таонтугева.

Если это правда, то как-то странно, что он её решил подобное сказать. Тем самым вождь показывал существование раскола в рядах медвеухих. Хотя, передо мной не эльф, потому хитрить не должен. Эти обёртыши – парни простые и открытые. Чего тогда удивляться?

Я снова кивнул, мол, принимаю ответ, и нас с Шелкобородым отвели в одну из небольших «комнат».

4

Жизнь медвеухих, как мне удалось потом узнать, была весьма сурова и аскетична. Каждый год они свершали одни и те же ритуалы, установленные сотни лет назад их предками. При этом ни на шаг не отступая от традиций.

Вот сейчас, к примеру, кланы обёртышей готовились к зиме. Этот период был у них самым важным. По словам Таонтугева, медвеухих ждало испытание их духа и веры. Теперь большую часть времени им придётся проводить в Пещерах, где они будут молиться и ждать прихода весны.

Пять дней назад все обёртыши приняли участие в жертвоприношении, тем самым испрашивая для себя у богов мягкой зимы. Охотники изловили дикого вепря и сожгли его тушу в пламени священного огня Таара, зажжённого мной по их просьбе, при помощи зачарованной стрелы (ох, я вам и скажу, зрелище было).

Во время пира, длившегося без малого три дня, вожди кланов, собравшиеся в белых чертогах Валгесене (а подобной сходки, как стало известно, не было уже несколько десятков лет) просили о процветании и о мире. При этом медвеухие много ели, много пили, горланили песни, боролись друг с другом, занимались любовными утехами. Это были последние три дня в году, когда разрешалось свершать подобные вещи.

Испытание, о котором предостерегал меня Шелкобородый, оказалось обычной проверкой на стойкость к хмельным напиткам. Мне преподнесли огромную ёмкость, в которой плескалась бурая жидкость, имевшая характерный запах брожения. По вкусу она походила на крепкое ядрёное пиво. После первых глотков, мои ноги тут же отказались повиноваться.

Не знаю, чтобы случилось дальше, осиль я всю «чашу», но тут в мою голову пришла спасительная мысль.

– Хорош напиток… но слабоват.

Медвеухие крякнули от удивления и подобной наглости. Сняв с пояса эльфийскую флягу, и откупорив пробку, я протянул её Таонтугеву со следующими словами:

– Вот, что пьют гибберлинги.

Обёртыш принял флягу и осторожно понюхал её содержимое. Потом также осторожно сделал первый глоток. Через секунду он сильно закашлялся.

Я по-доброму рассмеялся, забрал флягу и продемонстрировал, как без особого труда пью «обжигающий эль».

– Ух! Забористая штука, – перевёл слова Таонтугева Шелкобородый. – Дух забивает ещё так!

Фляга перекочевала дальше к одному из вождей. Тот попробовал напиток и тоже поперхнулся.

Судя по всему, «обжигающий эль», пришёлся медвеухим по душе.

Так я избавил себя от испытания и не стал допивать «пиво» обёртышей. И встав во весь рост, обратился к вождям кланов:

– Мне очень приятно, что вы приняли меня в свою, так сказать, большую семью. Что вы разделили со мной пищу… В ответ, приглашаю всех вас и обязуюсь угостить каждого «обжигающим элем» в таком количестве, в каком сами пожелаете… и сможете выпить.

Приглашение медвеухие приняли. Мы сговорились, что через десять дней я буду ждать их делегацию подле Круглого озера в лагере гибберлингов.

– Отказа не потерплю и весьма обижусь.

Вволю попировав, мы с Шелкобородым, отправились назад к Красным холмам в сопровождении Таонтугева и нескольких ратников. Тут нас по-прежнему ожидали гибберлинги из моего отряда.

– Вы ребята, как хотите, – говорил я им по возвращении, – но к Круглому озеру должны быть доставлены бочек десять «обжигающего эля». А то и больше. Отправляйте гонцов к южной заимке, пусть поторопятся, тянут все припасы.

– Зачем?

– К нам прибудут вожди кланов медвеухих.

– То есть…

– То есть, будем заключать мир… на равных.

И я поведал о наших с Шелкобородым приключениях.

– У нас тоже новости, – проговорил Крепыш Орм чуть позже.

Судя по его тону, они, наверное, были не очень приятными. Вместо продолжения своих слов, гибберлинг протянул послание. Оно было от Старейшины.

Письмо Фродди начиналось так: «Станьте хозяевами своего дома!» Едва я это прочитал, как в душу закралась подленькая змейка недовольства.

Непоседа без обиняков указывал на то, что мы (читай – я) «толчём в ступе воду». Несколько месяцев противостояния, и всё без изменений.

– Подкрепление? Нам вышлют подкрепление? – на всякий случай переспросил я, закончив читать. – Через неделю? Слава Сарну, что оно уже не понадобится… По крайней мере, сейчас. Наши с варварами договорённости позволят вполне безопасно сосуществовать на этом острове.

– Вас, господин Бор, Непоседа отзывает на Корабельный Столб. А сюда уже прислали нового… военачальника.

– Это кого же?

– Какого-то Питта ди Дазирэ.

– Эльфа?

– А чего тут удивляться? Вот вы, например, человек…

– Да-да… Ладно, вернуться в Сккьёрфборх ещё успею. Вот встречусь медвеухими в лагере. Попируем с ними, обсудим условия мира… А уж тогда и возвернусь.

Через пару дней мы добрались до Круглого озера. Меня сразу же провели к новому военачальнику.

Освещённый изнутри масляными светильниками шатёр был забит всякими эльфийскими штучками. На подушках подле ажурного столика возлежал высокий черноволосый парень со сложенными за спиной драконьими крыльями. Он без всяких предисловий указал пальцем на место подле себя и тут же протянул мне бокал янтарного вина.

Я не стал сразу лезть в бутылку. И потому спокойно принял из изнеженных рук эльфа бокал.

– Питт ди Дазирэ, – представился последний.

Он всё также жестом указал одному из гибберлингов, чтобы тот подлил ароматических масел в лампу. А потом всё также жестом небрежно указал всем на выход.

– Так ты и есть Бор? – скалясь белоснежными зубами, процедил эльф. – Говорят, ты добился каких-то там успехов во время встречи с варварами?

– Можно и так сказать, – ответил я.

– Не поведаешь мне о своём походе? Люблю героические истории.

– Отчего же не поведать. Изволь…

И я кратко пересказал о встрече с вождями кланов, о нашем разговоре, о пире и прочем.

– Н-да, – нахмурился эльф. – Значит, дело было так… И ты веришь этим дикарям?

– Верю.

– На чём же она основывается? Твоя вера, а?

– Опыт… чутьё…

Питт ди Дазирэ иронично хмыкнул и сделал глоток из своего бокала.

– Почему я здесь? – эльф нахмурился. – Как думаешь?

Его лицо стало до отталкивающе неприятным. Да и из него самого сквозило недобрым.

– Время, вот почему! Оно уходит, а местные стычки с варварами…

– Стычки? – возмутился я. – Да ты знаешь, что пришлось пережить моим воинам?

– Пе-ре-жить, – перекривлял меня эльф. – Пережить… твоим воинам? Теперь из военачальник – я.

Питт снова показал свои чистые зубки.

– Ты, Бор, не дурак. Парень, вижу, ушлый… Думаю, должен понимать, что деньги не дают просто так. За всё следует платить.

– Какие деньги?

– Столичные скряги ссудили гибберлингам приличную сумму. А добыча леса толком не начата. Чем же отдавать они будут? Молчишь?

– Гибберлинги от своих долгов не отказываются.

– Гибберлинги! Ха! – Питт резко сел. – Наш Дом тоже в стороне не стоял. Ты, Бор (эльф нахмурился и стал говорить с какой-то злобинкой в голосе), даже не представляешь… Дом ди Дазирэ единственные, кто выступил гарантом для столичных толстосумов. Остальных они и слушать не хотели. Так что гибберлинги, можно сказать, нам обязаны. Сильно обязаны… Эх!

– Ах, вот ты о чём. Ну, так я же договорился…

– Ты… договорился…

Питт ди Дазирэ вдруг фыркнул.

– Ты воин… ратник… Договариваться – не твоя парафия. Здесь нужен острый ум.

– Острый ум? – я надвинулся на Питта.

Тот сощурился, но назад не отступил, готовясь принять вызов.

– Вот скажи, друг (это слово он произнёс с каким-то подвохом), к чему вы пришли? Ты и местные варвары?

Мы, молча, посмотрели друг на друга. Вороны радостно «потирали руки», предвкушая «обед».

– Я никому не позволяю говорить о себе в неподобающих тонах. Надеюсь, друг Питт, ты это усёк.

Эльф вдруг резко улыбнулся. Это было так неестественно, что прямо-таки бросалось в глаза.

– Вот твоя проблема, Бор. У тебя нет ни чувства субординации, ни чувства ответственности. Ты совсем не умеешь себя вести в приличном обществе… Пожалуй, варвары – твой конёк, но не более.

Чего ждал от меня этот эльф? Нападения? А я ведь мог это сделать… Ой, как мог!

– Вы, эльфы, мало того, что очень большого о себе мнения, так ещё… не умеете находить общий язык.

– С кем?

– Да хотя бы с теми же гибберлингами.

– Они обязаны подчинятся. А искать общий язык – удел слабых.

Тут я понял, что Питт намекает на моё «братание» с медвеухими.

– Я и за меньшее оскорбление отрезал людям голову.

Эльф проигнорировал мои слова, вяло попивая вино.

– Ну, и гадость вы, эльфы, пьёте.

– Гадость? Это «Белая усадьба»! Ей почти сто лет… Хотя, кому я это говорю. Небось, предпочитаешь местное пойло? Типа бренди… Как оно там зовётся?

– «Обжигающий эль»…

– Ага! Кстати, ты, кажется, просил привести сюда десять бочек этого напитка? А плохо не будет? – Питт вновь оскалился, чтобы я снова смог оценить белизну его жемчужных зубов. – Твоё распоряжение мне пришлось отменить.

– Почему?

– Поскольку новым командиром являюсь я, то… то и решения принимать мне.

– Вот что я тебе скажу, приятель. Моя задача была в том, чтобы наладить отношения с медвеухими. И с ней я справился.

– Возможно… Но теперь с варварами говорить буду я. И гости мы никого не ждём. Это ясно?

– Ты, приятель, видно глуховат. Гостей звал я. И пока их достойно не приму, буду оставаться командиром отряда. Ясно?

Эльф молчал, выдерживая взгляд.

– Разрешаю тебе, Питт, присутствовать на встрече. Чему-нибудь подучишься… Например, как договариваться с варварами.

Эльф потупил взор, но не похоже было, что он «сдался».

– Извини, Бор, – сказал эльф. – Возможно, я был слишком резок. Вероятно, твои договорённости смогут… смогут… помочь…

Эльф не договорил. Он облизал губы и чуть-чуть откинулся назад.

– Ты же понимаешь, Бор, что и мой Дом, и гибберлинги… их Совет… все беспокоятся.

– Потому прислали тебя?

– Да, – кивнул головой Питт.

– Если ты думаешь, что какая-то бумажка заставит меня бегать за тобой и пресмыкаться…

– Позволю себе напомнить, господин Бор, ещё кое – что.

– Попробуй, – оскалился я.

– Мне говорили, – эльф слащаво заулыбался, – что у тебя сложный характер. Не думал, что придётся прибегнуть к подобному финту. Что написано на акетоне?

Твою мать! Так и знал, что от эльфов надо ожидать чего-то подленького.

– А там значится: «Головорез из Дома ди Дазирэ». Верно?

– К чему эти слова?

– Никто не отменял твоей клятвы. Так что, не забывай, какому Дому ты служишь.

Кажется, все мои чувства весьма явно отразились на лице. Питту это понравилось. Он довольно улыбнулся и добавил:

– Долг, – он явно смаковал это слово. – У всех есть долг в этой жизни. Многие сие чувствуют. Потому и подчиняются… выполняют… А правильно ли это, или неправильно – не в сём суть. Главное – долг… обязанность… А боги потом рассудят.

– Послушай меня, Питт. Если ты будешь мешать мне договариваться с медвеухими…

– Не бойся. Всю славу я отдам тебе, – эльф опять недобро улыбнулся.

Я услышал, как ворчат Вороны, подначивая и меня, и друг друга пустить кровь наглецу.

«А ну цыц! Разберусь без вас», – и клинки тут же умолкли.

– Мы, – чётко отчеканивая каждое слово, проговорил я, – не для того всю осень тут кровь проливали, чтобы какой-то хлыщ с Тенебры…

Эльф сжал скулы и тягостно вздохнул:

– Отдохните, господин Бор… Головорез… из Дома ди Дазирэ. Не надо так напрягаться.

Я отставил бокал, поднялся и вышел вон из шатра.

Не нравится мне этот тип. Какого хрена Совет с ним связался? Неужто он так хорош?

Эх, не было печали! Чувствую своей сухощавой задницей – мне этот эльф ещё немало крови попортит.

Откуда-то появились Крепыши.

– Вот что, ребятки, давайте-ка примемся за подготовку к пиру, – улыбаясь, проговорил я.

– А как же…

– Питт ди Дазирэ? Он соблаговолил прислушаться к моим словам. Так что не станем терять времени. У нас его не так уж и много.

Следующие дни пролетели, как один. В суматохе всеобщей подготовки я уже и позабыл про нового военачальника, а тот не очень-то и светился в лагере. Всё больше отсиживался у себя в шатре, попивая кислое вино, и нюхая благовония.

Воздух с каждым днём становился всё холоднее. И вот проснувшись как-то поутру, я увидел землю, укутанную в тонкую шаль первого снега. Конечно, к обеду большая часть его растаяла, но зима всё же неуклонно вступала в свои права.

Настроение многих гибберлингов было приподнято. Я связывал это со скорым возвращением большей их части на Корабельный Столб к своим семьям.

Мне тоже хотелось поскорей тут покончить со всеми делами. В голову не редко заползали мысли о Стояне и о нашем с ней будущем.

А этой ночью мне вдруг приснилось, что змейка на руке – браслет, подаренный друидкой, ожил и сильно сжал запястье. Проснулся я весь какой-то разбитый.

Слава Сарну, что мне от гибберлингов не передалась их мания вездесущих знаков. Потому я довольно спокойно отнёсся ко сну. Тем более, что змейка как обычно покоилась на руке, а то, что изначально воспринялось за её жесткие объятия, оказалось лишь последствием неверно выбранной позы для сна. Мышцы руки затекли, пришлось долго их разминать.

После обеда дозорные сообщили о большом отряде медвеухих, двигающемся через северо-восточный лес. Я выбрался из своего шатра и попытался найти Крепышей.

– Где вас Нихаз носит! – недовольно проворчал им.

– Да мы тут… Питт ди Дазирэ приказал…

– Кто? Ладно, забудьте пока о нём. Всё ли готово к встрече?

– Ну… ну…

– Орм? Стейн? Вы не выспались? Чего мычите, как бычки возле мамкиной сиськи?

Крепыши странно переглянулись и лишь пожали плечами.

– Ладно, – махнул я рукой. – Давайте-ка встречать гостей.

И собрав небольшой отряд, мы направились навстречу медвеухим.

5

Как и предполагалось, обёртыши по достоинству оценили преподнесённый им на пиру «обжигающий эль». Они уже все изрядно приняли сего напитка, как, в прочем, и я.

До настоящего момента, мы вместе с Питтом ди Дазирэ и кое-кем из командиров гибберлингов успели обсудить с вождями кланов условные границы территорий. Споров на удивление не было и это чуть-чуть меня насторожило.

Честно говоря, я ожидал долгой и нудной болтовни с обоих сторон. Готовился «тушить» возможные пожары, но всё обошлось. Возможно, надо отдать должное «обжигающему элю», сделавшем медвеухих уступчевее. Да и Питт ди Дазирэ показал себя вполне разумной личностью.

Я встал посредине гигантского шатра, так чтобы оказаться лицом к большей части собравшихся вождей кланов, и, приподняв кружку, произнёс следующее:

– Мне помнится, как вы приняли меня в белых чертогах Валгесене… Переводи, не спи! – гаркнул оторопевшему толмачу. – Так вот, хочу сказать тост за наших новых друзей… За вас! Пусть же боги подарят вам много лет жизни.

Эльф слегка пригубил бренди и вышел наружу освежиться. Ему явно не нравилась ни компания, ни угощение. Другого от него я и не ожидал. Благо ещё, что Питт не особо вмешивался в переговоры.

Давно не ощущал подобного подъёма духа. Такое бывает после тяжёлой, но плодотворной работы.

Чтобы там не писал Фродди в своих письмах, а со своей задачей я справился. Уверен, что найдутся «доброхоты», которые будут критиковать мои действия. Ну да Сарн им всем судья!

Следующий тост вызвался сказать Таонтугев. По его блестящим глазкам, стало ясно, что он уже хорошо наклюкался.

Шелкобородый куда-то пропал, так что переводить слова медвеухого мне было некому, и я лишь просто улыбался, да кивал головой, мол, правильно говоришь, верно. Присоединяюсь.

Потом все дружно выпили. Я тоже было потянулся к своей кружке, как вдруг змейка на руке с силой сдавила запястье. Это было неожиданно… и больно.

Что за хрень такая! – я не стал сдерживаться в выражениях, и с удивлением посмотрел на браслет. Опять, что ли, рука затекала?

– Не пей, – прошипел Поющий. И снова настойчиво повторил: – Хозяин, не пей!

Неистовый и Лютая тут же завторили следом.

Я сидел, уткнувшись взглядом в свою кружку. Мысли медленно варились в хмельном мозгу.

Что происходит? Думай… думай… соображай…

Я ещё на ногах. Чего ж не выпить ещё маленькую? Обижу Таонтугева. И не только его.

Взгляд уткнулся в кружку и троица Воронов опять заголосила: «Не пей!»

Я тут же встал и огляделся.

Странно… здесь что-то не так…

Медвеухие продолжали пожирать угощения и запивать их «обжигающим элем». Ни Крепышей, никого иного из гибберлингов, что сидели с правой стороны, на месте не было. Я их увидел чуть в стороне у входа в праздничный шатёр: они сгрудились подле Питта ди Дазирэ и очевидно о чём-то переговаривались. Там же очутились и толмачи Шелкобородые.

Интересно, а чего меня не пригласили на их «шепталки»?

Понимая, что начинаю чуть бузить, я постарался охладить свой пыл, мол, всё, Бор, в порядке. Всё путём.

Таонтугев вдруг подавился и срыгнул. Сидевший рядом с ним один из сынов вождя клана Белобрюхих, рассмеялся и шлёпнул товарища по широкой спине. Ещё двое медвеухих явно стали говорить какие-то шутки, да чуть посмеиваться.

Таонтугев полуобернулся и вдруг вместо того, чтобы ответить харкнул тёмным сгустком крови. Какие-то секунды он с удивлением смотрел на пятно на земле, а потом резко завалился навзничь.

– Подавился, твою мать! – пробурчал я. – Жрут, как не в себя…

Но следом за Таонтугевом на землю упал ещё один обёртыш… и ещё…

Я смотрел на это всё выпученными глазами. Шутка, что ли? Или, может, обычай такой, показывать, мол, наелся до такой степени, что ноги не держат. Но не прошло и нескольких минут, как все медвеухие уже лежали внизу и корчились в ужасных муках. И среди всего этого кошмара стоял я.

– Какого хрена тут происходит?

Вороны молчали. Они даже не пытались что-либо сказать, попрятавшись «по углам», как напакостившие собаки.

На столе передо мной высилась кружка…

Отравлено… питие отравлено…

Эта чёткая и единственная мысль, мгновенно вывела меня из охватившего разум ступора.

Помню, как встретился глазами с угасающим взглядом Таонтугева. В голове сами собой всплыли слова обёртышей, сказанные в Валгесене, в его белых чертогах, о том, что пища, разделённая под хозяйским кровом, знак того, что гостю не будет причинён вред.

Что же тут происходит? Как я, Бора Законник… человек, сын Таара, пустивший под свой кров, давший свою опеку медвеухим… предложивший разделить пищу, допустил отравление гостей?

О, Сарн! Какой же это страшный грех… И кто мог его свершить?

– Бор! Очнись! – Питт замахнулся, явно намереваясь дать мне оплеуху, чтобы я пришёл в себя, но увидев горящие огнём газа, тут же отступился.

– Что? – прохрипел я, всё ещё не в силах понять происходящее.

Сколько же здесь убитых? Несколько десятков?.. Почти вся верхушка кланов… Как это я ещё среди них не оказался? Спасибо Воронам, вовремя остановили.

О, Сарн! Кому в голову взбрело нарушить священный обет мира? Да ещё во время пира!

– Надо действовать! – тормошил меня Питт. – И живо… Если ратники в лагере медвеухих узнают…

– Узнают? Ты о чём?

– Не будь дураком!

– Так это… Ах, ты ж гнида!

Питт побледнел. Его крылья стали дёргаться несколько резче.

– Боишься за свою жизнь? Думаешь, медвеухие, что в лагере за озером, коли прознают про твои «подвиги»…

– Мы «обезглавили» кланы! Думаешь, это был только мой план?.. И, кстати, Фродди не возражал.

– Фродди? Непоседа?

Эльф кивнул головой.

– Гибберлинги… их Совет не считает, что с медвеухими возможно договориться.

– Но я это сделал! Слышишь?

– Навряд ли. Ты ошибаешься. Это был временный договор. Весной обёртыши снова пошли бы в бой…

– Пошли? Я убедил их в том, что мы… тьфу!.. что гибберлинги не принесут им вреда. Что они…

– Не забывай, что Ярого и «сынов богов» ты не убедил. А его слово, его влияние куда могучей, нежели у вождей кланов. Нам следует действовать на упреждение. Считай, что этот пир – был военной хитростью.

Кажется, меня захлестнуло волной ярости. На какие-то доли секунды мир перед глазами потемнел.

– Это было подлостью! – выдавил я из себя.

– Пусть так, но спасшей множество жизней… тем же гибберлингам…. в будущем… И сейчас ты обязан слушать мои приказы. Я новый военачальник!

Эльф показал свиток с печатью Старейшины.

– Бери ратников и отправляйся в лагерь медвеухих. К утру с ними должно быть покончено… Там не более полусотни воинов, думаю, вы справитесь. А потом надо живо снарядить отряд в Священные земли. Там «обезглавить» и «сынов богов» – захватить Ярого… можно даже не живого…

Эльф отпрянул, едва увидев, как к нему потянулись мои руки.

– Бор! – вперёд выскочили Крепыши. – Бор, не дури!

– Вы тоже об этом знали? – прорычал я.

Гибберлинги переглянулись и потом посмотрели на Питта.

– А то, что и в моей кружке был яд, тоже знали?

– Там ничего не было! – чётко чеканя каждое слово, проговорил эльф. – Тебе показалось…

«Врёт, – прошептала Лютая. – Я слышу, как он врёт».

«Знаю… Прекрасно знаю».

«Может, прикончить его? И дело с концом?»

«Прикончить? Что это изменит?» – я оглянулся.

Гибберлинги уже торопливо выносили трупы медвеухих.

О, Сарн, какой позор! Как ты допустил подобное? Какой грех!

Питт вдруг улыбнулся и, положив свою руку мне на плечо, мягко сказал:

– Я уже подготовил послание Совету. В нём говорится, что медвеухие, эти дикари… варвары… во время пира набросились на нас, забыв о законах гостеприимства, но славный Бор Законник со своими ратниками смог отбить их бездумную атаку. К сожалению, никто из обёртышей не пожелал сдаться. Они погибли…

– Ну, ты и тварь!

– Есть у кого учиться, господин Бор. Ты ведь тоже не святой, а? Говорят, в Сиверии вырезал целое поселение водяников? И всего лишь за какую-то книгу…

– Это не какая-то книга, – возразили Крепыши.

– Она ценна только для вас, гибберлингов. Для остальных… для остальных, господин Бор так и останется Головорезом… Или, возможно, Законником. Всё сейчас зависит от него.

Я опустил руку на гарду фальшиона и тот просипел мне о своём желании отведать крови эльфа.

– А можно и кого-нибудь другого, – добавил сакс. – Есть охота.

Практически весь хмель выветрился из моей головы.

– Бор, мы теряем время, – торопил Питт. – Надо закончить дело.

– Может, выполнишь его сам?

– Ты в этом лучший, – ухмыльнулся эльф. – Если не успеешь, медвеухие сметут весь лагерь и перебьют большую часть гибберлингов. Тогда придётся подправить послание. И в нём ты будешь фигурировать, как Бор Головорез, предательски заманивший варваров к себе в стан и… Дальше, думаю, ты понял. Я доступно объяснил?

– Доступно. Только учти и ты: наша дорожка теперь узковата для двоих.

– Учту. Потому и пропускаю тебя вперёд, – тут эльф улыбнулся собственному остроумию.

Питт развернулся и пошёл прочь. Я с минуту глядел ему вслед, даже когда он вышел вон из шатра.

Крепыши, что стояли рядом, всё ещё ждали каких-то распоряжений. От меня ли, или от эльфа, их нового военачальника, но ждали.

– Чего застыли? – злобно бросил я. – Солдаты готовы?

– Да, господин Бор. Отряд ждёт снаружи.

– Ладно… коли Судьбе так угодно… покончим с этим делом.

И мы пошли вперёд…

Ратников из числа медвеухих было всего тридцать шесть. Никто из них не ушёл… не смог…

Мы напали на них спящих. Действовали быстро, слаженно. Каких-то полчаса, а то и меньше, и все обёртыши, что ждали за озером вождей, были вырезаны.

Удивительно, но никто из гибберлингов не выглядел ошарашенным, или смущённым. Напротив, они (а в особенности Крепыши, от которых я втайне всё же ожидал иной реакции, чем от остальных их сородичей) деловито суетились возле мёртвых тел, явно решая вопрос о том, каким образом их погребать: сжечь, закопать или…

Вот же суки! Все! Да и я… куда ж деться!

Вороны со мной совсем не разговаривали. Каждый из них успел сегодня отведать чужой крови. И теперь лениво, будто хозяйские коты, которые налопались рыбы и развалились на лавке (читай ножнах), мурлыкали с довольством себе под нос.

Все кругом спокойны… даже как-то нарочито спокойны, будто так и надо. А вот я… моя душа была не на месте.

– Орм! – сурово окликнул я старшего Крепыша. – Готовь мои вещи. И еды не забудь. На неделю-полторы.

Гибберлинг изобразил на своей мордочке вопрос.

– Через час я ухожу на Священную землю обёртышей.

– Сами?

– Да.

– А мы?

– У вас иной военачальник. Будете с ним это дерьмо разгребать. А я не хочу ни видеть, ни слышать… никого. Это ясно?

Может, со стороны поход в одиночку казался глупостью, но сейчас мне все остопротивели. Абсолютно все.

Я швырнул Крепышам свою эльфийскую флягу и приказал опорожнить её от «обжигающего эля», и наполнить чистой водой.

Орм начал что-то лебезить, выводя меня из себя.

– Да поживее! – гаркнул я, а сам пошёл к берегу озера умыться…