Текст книги "Пряди о Боре Законнике"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 44 страниц)

5

И вот лечу я в джунском «пузыре». Слева Астрал. Справа… Впереди… впереди маячит берег.

Сам себя спрашиваю: «Новая Земля?» И тут же понимаю, что верно – впереди Корабельный Столб. Несколько минут и меня выбросит на похрустывающий снег.

Дорога из Сиверии была долгой. Я хорошо подремал… Правда, голова тяжёлая. Так бывает, когда переспишь. И ещё во рту пересохло.

Берег всё ближе… Но я вдруг начинаю ощущать странное тревожное чувство, будто… будто… будто…

Резко оглядываюсь: следом мчится астральный демон. Уродливый: голова, вроде, человеческая, а тело, как зелёный студень с отростками.

Они пр-р-ротивно так шевелятся… Фу, аж оторопь берёт. И по коже мороз.

Вот гадость-то!

– Бу-бу-бу-бу-бу, – голос демона занудный, и ещё монотонный. Как у комара: зудит и зудит над ухом. Раздражает почище склочной тёщи.

Я хотел отмахнуться и вдруг слышу – другой голос. Судя по интонации, он вёл спор с этим демоном. И тоже монотонно:

– Бу! Бу-бу-бу… бу… барсы… кошки…

– Женский трёп! – отмахивается зелёным «отростком» демон…

Что за..?

Веки резко распахнулись, и картинка перед глазами заходила ходуном.

– Ой! Ну и погано же мне! – во рту такой привкус, словно в него нагадили. – Фух! – тяжко выдыхаю и пытаюсь подняться на ноги.

Вокруг перевёрнутые скамьи, кое-где черепки пивных кружек, какие-то объедки. То тут, то там вповалку храпящие гибберлинги, а у костра сидят двое спорщиков. Это их занудные голоса пробудили меня от хмельного сна.

– Разве можно бояться кошек? – говорил тот, чей голос я поначалу принял за неясное бормотание демона. Даже не вооружённым взглядом было видно, что сей гибберлинг пьян, как последний забулдыга. – Петта эр бера – вондур дырис! (Медведь – вот это зверь!) Ты, Вики, не права… Это женский трёп!

Если бы эти гибберлинги не говорили на смеси обоих наречий (и людского, и своего), да еще, не будучи настолько пьяным, чтобы выговаривать слова с длинными паузами, достаточными, для обработки их моим нетрезвым мозгом, то хрен бы, что удалось разобрать в этом разговоре.

– Что? – оппонент, которого в разговоре назвали Вики, и который, судя по всему, принадлежал к женскому полу, была не в лучшей форме. – Ег бист афсёкунар, Ерик, ен снокеттир… двергхагур… (Извини, Эрик, но барсы… они ловчее…) ик-к… быстрее…

– Ха! Ловчее всех только блохи! И что ж… что ж… они тоже опасные… звери? Ха-ха-ха…

Вики треснула собеседника в ухо.

– Ты, ик-к… Эрик, явно напрашиваешься! – прошипел она. – Твой медведь пока лапу из пасти высунет… ик-к… высунет… Даже обидно за него!

– За кого?

– За медведя… ик-к… Ты от того так за него глотку дерёшь, что вчера завалил одного…

– Ну, завалил! А ты его видела! Лапы – во! – тут Эрик попытался изобразить их размах. – А зубы?

Я даже сам не знаю почему, до сих пор слушал этот пьяный разговор. Видно, на нетрезвую голову он мне показался каким-то важным, а теперь, чуть придя в себя…

– Фух! – снова выдохнул я, стряхивая хмельную муть.

Гибберлинги заметили моё пробуждение и предложили выпить. От одной только мысли об этом, к горлу подкатила тошнота.

– Где я? – спросил у этой спорящей парочки, пытаясь встать.

– В Великом Холле… ик-к…

Не дожидаясь дальнейших приглашений продолжить гулять, я направился к выходу, задевая на своём пути всё, что можно. Один раз даже перецепился через протянутые ноги одного из храпящих гибберлингов.

Снаружи было тихо. Утренние сумерки окрасили небо в серо-голубой оттенок.

Мочился я долго. Потом не менее долго стряхивал «последние капли». Сразу наступило такое облегчение, будто с плеч свалилась неимоверная тяжесть. Даже голова несколько прояснилась.

Втянув носом морозный воздух, я отошёл к большому сугробу, наклонился книзу и растёр снежной охапкой опухшее лицо. Пару горстей забросил в рот. Это хоть как-то помогло справиться с мучавшей меня жаждой.

Надо было бы привести себя в порядок.

– Я вас приветствую! – бодро гаркнул кто-то за спиной.

От этого меня аж передёрнуло. Рука сама собой потянулась к мечам, но разум тут же подсказал, что я оставил их у Ватрушек в доме.

– Какого… ты орёшь? – резко бросил в ответ незнакомцу.

– Извините… не хотел напугать.

Человек широко улыбнулся.

– Вы – Бор?

– Да… А что? Вы кто?

– Хранитель порталов Новой Земли. Вернее, их смотритель, – человек рассмеялся.

Его шутки я не понял. У меня вообще сейчас голова не о том болела.

Имя у хранителя портала была весьма странным – Смык. Лишь значительно позже я выяснил, что это было прозвище. На самом деле его звали Сергий Нежинский.

Это был несколько необычный человек. Таких прозывают «чуть пришибленными».

Издали его можно было принять за профессионального ратника. Крепкое телосложение, высокий рост, выправка, присущая воинам… Конечно, легко спутать. Сам же Смык не раз утверждал, что никогда (он старательно подчёркивал это слово) не принимал участия ни в битвах, ни в стычках, ни в чём ещё подобном. Хотя при этом носил меч из отличной стали, да и владел он им тоже не плохо.

У хранителя было круглое лицо, весьма крупные черты лица. Глубоко посаженые глаза придавали его взгляду серьёзность, и казалось, что сему человеку можно доверять. А волевой подбородок дополнял общую картину.

Единственное, что как-то не соответствовало образу – были по-женски пухлые губы. Что-что, а они часто притягивали взгляд к себе, вызывая в душе некую неприязнь. Особенно, когда хранитель портала недовольно кривил их в явном недовольстве, и это придавало его мужественному виду детскую капризность.

Смык, как я потом разобрался, всегда разговаривал так эмоционально. Это выражалось в весьма экспрессивной мимике, руки же он при этом держал сложенными на поясе и практически ими не жестикулировал.

О джунских порталах он мог говорить часами.

– Я-то родился в Темноводье, – не раз говаривал Смык. – А там о джунах мало слышали, мало говорили, да и их наследия – развалин и прочих штучек, раз-два и обчёлся. А меня всегда тянуло поглядеть на всякие диковинки. Спрашивал, разглядывал, путешествовал, да так и втянулся в это дело…

Я ещё раз обтёр лицо снегом и выпрямился, в этот разу же более внимательно разглядывая Смыка.

– Только прибыли, – продолжал тараторить тот, – а уже такая знаменитость! На каждом шагу только то и слышишь…

– Слава всегда впереди человека бежит, – заметил я без лишней скромности. – Вот что, друг, подскажи-ка, а в каком направлении дом Ватрушек. А то я тут заплутал…

– Ватрушек? Пойдёшь по Сухарной улочке, вдоль Гребешка – небольшой горки слева, где стоит…

– Я не местный. Просто рукой покажи.

Смык снова хохотнул и ткнул куда-то на восточную часть городка.

– Может, провести?

Характер у меня не очень лёгкий, это итак заметно, а после выпитого и подавно. В общем, я почти что послал хранителя, и поплёлся по заснеженной улочке мимо округлых жилищ гибберлингов.

На всём пути ноздри щекотали запахи всевозможной снеди, что периодически вызывало порывы рвоты. Один раз я всё же не выдержал и разблевался у заснеженной стены какой-то хижины. Ощущение такое, что меня вывернули наизнанку. Но за то я снова ощутил необычайное облегчение, как после того случая, когда помочился.

Сколько человеку для счастья-то надо? Сущие пустяки, – я улыбнулся собственной шутке и поплёлся дальше.

Встреченные по дороге гибберлинги, не выглядели дружелюбно, скорее как-то… печально… А, может, мне просто показалось. Но они всё одно вежливо здоровались и проходили мимо.

– Гойтдан дайгим! Гойтдан дайгим!

– И вам доброе утро, – отвечал я на канийском. Намеренно, между прочим.

Оно-то понятно, что я нахожусь у гибберлингов. Кто спорит-то? Но они, видя, что перед ними человек, могли бы из вежливости разговаривать на моём наречии. Да и, в конце концов, я же гость.

Подобная ситуация меня немного рассердила. А ещё если учесть похмелье… В общем, к дому Ватрушек я добрался в не самом хорошем расположении духа.

Здесь меня ждали. Это был Торн Заика. Он о чём-то тихо переговаривался с хозяевами дома, а едва завидел меня, тут же поднялся.

– Петта эр с-с-сат? – судя по интонации, Торн что-то спрашивал.

– А можно по-нашему? – недовольно бросил я, глядя при этом на мирно дремлющую Стояну.

– Ауфт э лаиги. С-с-с-пирья эа к-к-кэнски риту. (Ладно. М-м-можно и п-п-по-канийски.) Это п-п-правда? – не понятно о чём спросил меня Торн.

Я зачерпнул ковшом воды из кадки и сделал несколько глотков.

– О чём разговор?

Торн потупил взгляд и глухо ответил:

– О Глазастиках… и Исе…

– Откуда ты знаешь? – напрягся я. Неужто в пьяном угаре проболтался?

– Сегодня у-у-утром эт-ту горькую весть нам о-о-объявил Старейшина. – Торн недовольно скривился. – Д-д-даже не верится! Всё п-п-прахом… п-п-пошло…

Старейшина? Так, так, так!

Отвечать мне не хотелось и, слава Сарну, не пришлось. Откуда-то появился один из дозорных, который что-то залопотал Торну, но, правда, так быстро, что я не смог ничего разобрать. Тот сосредоточенно почесал затылок и без слов вышел вон.

Я присел у огня, чувствуя, как начинает лихорадить тело. Зачем столько пил? Нет, надо с этим прекращать… А то будет, как в Гравстейне.

Итак, Старейшина, этот Фродди Непоседа, всё же рассказал про Глазастиков. И ещё про Ису.

Всё верно, всё правильно. Рано или поздно, он всё одно должен был это сделать… Может, это и лучше, что рассказал сейчас…

И только теперь до меня дошло, что семейка Ватрушек что-то спрашивает. Сосредоточившись, я понял: речь идёт о завтраке.

– Спасибо, нет, – отмахнулся от еды.

Так-с… Бор, надо что-то делать. Нельзя просто так прожигать свою жизнь. Эти пьянки до добра не доведут!

Вот не думал, что меня вдруг потянет на какие-то «приключения». Хотя действительно, надо было чем-то заняться. Иначе я кончу весьма плачевно.

И чем же заняться? Легко сказать «надо»!

– Ваша подружка сегодня спала очень плохо, – сказала одна из сестричек.

– Какая подружка? – похмельное тугодумство не давало мозгу нормально работать. – А-а, Стояна!

– Она друидка?

– Да… верно…

– Видели на холме молельню? Подле неё тоже живёт друидка.

– И кто?

– Аксинья Вербова. Она справляет там кое-какие ваши обряды…

– Стой! – я удивился. – Но ведь она друидка, вы же сами так сказали. Какие такие «наши» обряды?

– А что? Разве друидам нельзя верить в силу Света?

Кажется, мозг действительно отказывался работать.

– Я передумал! Что там у вас на завтрак?

– «Кислая рыба».

– Давай! – особо церемониться я не стал.

Пока ел, старательно обдумывал, план дальнейших действий. Пожалуй, стоило по этому поводу поговорить с Торном Заикой.

6

Рыбалка? Не скажу, что я любитель подобного занятия.

Кажется, Торн это тоже понял, глядя на моё лицо.

– А в-в-вы п-п-пробовал-л-ли? – спросил он.

Он предлагал пойти к Седому озеру. Лёд там ещё стоял толстый, так, что можно было не бояться провалиться.

– К-к-к… к-к-как раз через него б-б-будет проходить смена. Д-д-дозорные отправляются на мыс Б-б-белый Нос…

– А мне с ними можно?

– За-а-ачем?

Я пожал плечами.

– Просто… развеюсь, так сказать. Заскучал в вашем городке…

Торн очень удивился и пробормотал что-то типа, как пожелаешь. Кажется, его сильно удивляла моя непоседливость. В представлении Торна, все люди сплошь лентяи и ханжи.

А я по-другому не мог. Видно, внутри сидел какой-то маленький бесёнок, которые жаждал приключений.

В общем, вот так я и нашёл себе занятие. И уже в обед влился в отряд, состоящий из четырёх «ростков».

Наш путь лежал на северо-восток, где, как я выяснил, находилась небольшая застава. Несмотря на вчерашнюю гулянку, моё состояние, особенно после плотного завтрака, улучшилось, настроение немного приподнялось. Конечно, гложущее изнутри паскудное чувство, связанное с тем, что пришлось выступить в роли гонца с плохими новостями, осталось, но я уже не так переживал по этому поводу… А вот мысли насчет Заи, Руты обрастали всё большим числом «иголок».

Заставить себя отвлечься – вот главная задача на сегодняшний момент. Иначе эти «иглы» разрастутся до размеров пик и вот тогда…

Что «тогда» – даже не хотелось представлять. Потому, чтобы хоть как-то отгнать горестные мысли, я вёл разговоры с гибберлингами.

Кстати, вести разнеслись среди них со скоростью ветра. Многие из гибберлингов, как стало понятно позже, по-прежнему верили, что где-то в Астрале их продолжает ждать Иса. А то, что обнаружили Глазастики, не их Родина, а просто обломок какой-то скалы.

Сккьёрфборх гудел, как растревоженный улей. Дозорные с которыми я увязался, первое время тоже горячо обсуждали эту тему. Но уже через полчаса разговоры сами собой перетекли в иное русло.

Вскоре мы достигли замёрзшего озера. Если бы не деревянные лодки, подвешенные на цепях под навесами, то я бы подумал, что передо мной небольшая равнина, огороженная со всех сторон лесистыми склонами.

Один из гибберлингов приблизился ко мне и о чём-то быстро заговорил. Я напрягся, пытаясь сообразить суть вопросов. А меня именно спрашивали. Всё что как бы понял – последнее слово: Кания.

– С Ингоса, – ответил гибберлингу, и тут же попросил не говорить на их языке. – Мне трудно понять… я по-вашему мало слов…

Спрашивающий понимающе кивнул головой. Он на своих небольших лыжах ехал рядом, а не по проторенной дорожке, как остальные, потому ему приходилось больше напрягаться, чтобы держаться подле меня.

– Это не такой уж и сложный язык, – слух резанул его сильнейший акцент. – Хотите, дам пару уроков?

– За предложение спасибо, – говорить и одновременно ехать было сложновато, потому, чтобы не задохнуться, не сбить дыхание, я отвечал с небольшими паузами, – но, боюсь, не осилю. К языкам не очень склонен…

– Пустое… то есть, пустяки. Я всё же хочу помочь.

– А вы… родились тут? На Новой Земле? Я по говору слышу…

Гибберлинг снова согласно кивнул головой.

– Мы – Крепыши, – сказал он чуть погодя. – Я – Орм. Вон мои братья – Стейн и Вар. Мы заступаем в дозор уже в девятый раз.

– И как… вообще? Как обстановка?

– По-разному… А вообще-то, всё тихо. Вы с нами-то, зачем пошли? Так, или для дела?

– Так…

Гибберлинг оскалился в своеобразной улыбке.

– Охоту любите?

– Есть немного. А что?

– Можем на днях сходить.

– На кого?

Орм не успел ответить.

– А, может, – перебил нас Вар, ехавший впереди, – лучше гарпий погоняем? Вредные создания. Рыбаки постоянно на них жалуются.

Я пожал плечами: можно и гарпий погонять. Один хрен.

– Уже весна чувствуется, – продолжал Орм. – Снег рыхлый… теплее становится. Скоро грязи столько будет… и талой воды. Вон, видите рыбаков?

Я повернулся в указанном направлении: действительно там виднелись черные точки гибберлингов.

– На хариуса пришли, – пояснил Крепыш.

– Так лёд же стоит!

– А-а, видно, что вы не рыбак, – по-доброму рассмеялся Орм. – Они полыньи сделают, да на поплавочные удочки ловить и будут… А, кстати, вы ведь не пробовали эту рыбу?

– Возможно…

Честно говоря, в рыбе я разбирался меньше всего. И чем конкретно меня подкармливали Ватрушки – не понятно: карась ли, окунь, или этот самый хариус – рыба, она и есть рыба.

Другое дело мясо. Во-первых, и вкуснее, да и сытнее. А во-вторых…

Тут я понял, что Орм рассказывает о своём рыбацком опыте, и ещё хвастается тем, как ему самому удалось приготовить малосольного хариуса. Да такого, что «трещало аж за ушами».

– Это… это… непередаваемо! – и акцент, и манера разговора стали ещё явственней. Орм не заметил, как снова стал тарахтеть на своём.

Не знаю почему, но меня снова охватила раздражительность. Я, конечно, ничего против гибберлингов не имею, но всё одно… Ну, не нравится мне! Хоть убей, не нравится! А что – и сам не пойму.

Тут же к рассказу подключился и ещё кое-кто из отряда. Они наперебой стали хвастаться да показывать размеры пойманных рыб. Говорили и на что ловить, как готовить, сколько добавлять соли, сколько времени держать в пряном соусе…

Движение отряда чуть замедлилось, страсти накалялись, я уже и не знал, как реагировать. Можно сказать, что даже растерялся.

Всё, что я понял, ловля хариуса – целое искусство. То же самое касалось и методов его приготовления.

Клянусь, мне показалось, что ещё несколько минут, и гибберлинги передерутся между собой. Да и вообще видно, что всё их местное племя склонно к своему роду спорам и бахвальству.

Уже начинало смеркаться. День тут, вестимо, короток, да ещё не следует забывать, что на Новой Земле, солнца не видно по полгода, и потому я стал смекать, что коли не доберёмся до зимовья, то придётся ночевать под открытым небом. А его уже, кстати, стало заволакивать тяжёлыми облаками.

Спор между гибберлингами затягивался. Сейчас уже они доказывали друг другу, на что следует ловить эту нихазову рыбу – хариуса. Постороннему, то бишь мне, сей спор вообще казался пустым делом. Было бы из-за чего так галдеть!

– Для «мушки» следует брать перья с шеи куропаток, – горланил Вар. – Но не зимней линьки…

– Мех зверя, вот что надо брать! – возражал другой гибберлинг.

– Э! Ребята! Вы своими криками сейчас всех в округе оглушите, – громко сказал я, пытаясь прекратить споры. – Ночь на носу, а вы тут о ерунде спорите!

– Ерунде?

– Где мы ночевать будем? До заставы далеко?

Наступила тишина. Орм, будучи командиром дозорных, огляделся и приказал сойти с лыжни.

– Пойдём на север к старым зимовьям. Там сейчас на ночь все рыбаки собираются.

И мы пошли к чернеющему в сумерках лесу. Через час вышли к заснеженным хижинам, подле которых действительно виднелись копошащиеся фигуры гибберлингов.

– Гойта квольдит! – прокричал Орм рыбакам. – Как улов?

В ответ тоже поздоровались, и, судя по всему, пригласили на ужин и ночлег.

– Говорят, что снова гарпии мешали… Прилетели и украли рыбу, – переводил Крепыш лично для меня.

В воздухе запахло чем-то до одурения вкусным. Сразу видно, что я проголодался.

Мы приблизились, и тут же началась процедура «братания». Так, конечно, назвал её я, а на самом деле гибберлинги крепко обнимались, похлопывая друг друга по спинам.

– Блессадур! – обратились, скорее всего, ко мне. – Блессадур ог сатль!

– Чего? – не понял я, но тут подоспел Орм.

– Я обещал вам помочь с языком. Считайте это первым уроком. Вас приветствуют… благословляют… желают счастья. Такая наша традиция обращаться к уважаемому… человеку.

Я не смог выговорить что-то в ответ и лишь напряжённо улыбнулся. Мы вошли внутрь и меня усадили у очага. Здесь было много гибберлингов. Весёлые, шустрые, они дружелюбно кивали головами, чем-то угощали. Я едва успевал благодарить их в ответ.

И не смотря на всё это, в самом воздухе ощущалась некая… отчуждённость.

Возможно, это всё-таки преувеличение, – рассуждал я, и тут же попытался разобраться, что меня так тревожит.

– Чужой край, чужие традиции… Да это итак понятно. Так и должно быть. Ведь здесь – совершенно иной мир. Пусть эти земли формально и принадлежат Лиге, как та же Сиверия, Темноводье, Умойр. Но существа его населяющие…

– Стоп! Ведь дело в них? Согласись, Бор, что это так. Дело в гибберлингах! Ты им просто завидуешь, – от подобного заявления, даже самому себе, бросило в жар.

– Вот это сказал, так сказал! Завидую гибберлингам! Ха! В чём?

Как бы я не посмеивался над собой, но в душе всё равно засела… то ли обида, то ли горечь. Вот гляжу сейчас на этих пушистых коротышек, и вроде бы они мне симпатичны (не орки же!)… и ещё эта детская непосредственность (с одной стороны это и как бы хорошо)… но до сих пор не понятно, что Я тут делаю? Зачем прилетел на Новую Землю?

– Ну, не вижу я себя здесь. Не вижу! Называется, последовал велению сердца… Да, приняли меня тут хорошо. Но, видно дело во мне самом. Я, как тот колючий ёж, который никак не может ужиться с остальными своими лесными соседями, и всё время их колет, хотя старается лишь «прижаться».

Настроения гибберлингов быстро сменялись одно за другим: они, то над чем-то хохотали, то тут же безутешно горевали, то снова смеялись, и снова печалились. Гляжу сейчас на них, и понимаю одно: вот кто… вот кто уж если и жил по велению сердца, так это они!.. Эдакая «вольница», предоставленная сама себе.

– Вот! Вот! Вот, Бор! Слышишь? Вот же ответ! Может ты потому и направился сюда, чтобы научиться жить в ладу со своим сердцем, как живут местные кланы гибберлингов. Научиться этому у них, а?

– Ты сам себя слышишь? Это какой-то бред… причём бред больного человека!

– А я как погляжу, так тебе орки милее, нежели гибберлинги. Чего ты так на них взъелся? Сиверия тебя совсем изменила… Тяжело тебе тут будет. Ох, как тяжело! Небось, поджидаешь подлого удара в спину? Или чьего-то нападения? Никак не можешь оправиться от последних событий?

Горько сознаваться, но это была правда. И дело ни в трудно выговариваемом языке (глупая причина), не в надуманной отговорке, типа, мы, то есть люди, и гибберлинги даже внешне мало похожи, как, к примеру, с эльфами, а дело, скорее всего, в том, что я внутренне не оказался готов к подобной жизни. Здесь же всё просто: вон враг в лице… э-э… гарпий… космачей с западной части Корабельного Столба…. или тех же ургов и арвов с соседних островов.

И за грех принимается лишь отказ в помощи друзьям-приятелям, своим сородичам. Пусть гибберлинги и переругиваются друг с другом, но их природе противно само понятие предательства и удара в спину. Недаром сюда на Новую Землю приехал даже тот, кто остался один одинёшенек, как, например, Торн Заика. Потому что он чувствует поддержку, обретает новую «семью» в лице своих сородичей.

А мы? Топим друг друга в этом… этом «болоте»… И оправдываемся, мол, такие обстоятельства жизни. Надо крутиться, иначе «утонешь».

Тьфу, аж противно!

А кстати, вот посмотри, Бор, ведь вся твоя жизнь сплошная цепь неких повторений. Но ты при этом ничему не учишься. Или не хочешь учиться, что тоже вероятно.

А обстоятельства от этих… «уроков» становятся с каждым разом… больнее… Так ведь?

Ты, конечно, можешь оправдать всё словами, мол, такова суть жизни вообще. А тем более жизни мужчины! Ему всё в этом мире достаётся лишь в сражении, а не просто так на расписной фарфоровой тарелочке. Покрытый пылью, потом и кровью он должен идти до конца, проявляя доблесть, отвагу… честь… А вокруг боль… страдания. И несёт их всё тот же мужчина… Он просто не способен ни на что иное!

Посмотри на себя, Бор! Вокруг тебя лишь смерть, страдания, страх… А впереди? Что впереди-то? Победа?.. И, как следствие, награда?

В чём она, эта твоя победа? И нужна ли она тебе вообще?

А что же тогда лучше? Поражение? А за ним ещё один «бой»… и опять или победа, или… или…

О, Сарн! Это же одни бесконечные мучения! Сражение за сражением… и удовлетворение ты получаешь только от самого действа! Тебе не важен результат! Вовсе не важен! Если он кому-то и нужен, так это лишь богам! Ты, как те легендарные джунские големы! Бездушные, тупые… выполняющие лишь свою работу, наказанную им их хозяевами…

Вот в этом ты весь, Бор! Тебе та Зая не понятно зачем и нужна была! И Рута…

– Так почему я здесь? От чего сбежал? Чего испугался?.. А ты ведь, Бор, испугался! Согласись же!

– А если и испугался? Что тогда?

– Тогда всё можно решить! Есть средство. От него сразу полегчает… не будет ничего: ни боли, ни страданий… ни Заи… Коли устал, так хотя бы найди смелость завершить дело одним махом.

От подобных мыслей даже разболелась голова. Настроение стало мрачнее мрачного.

Запутался что-то… как муха в паутине… И некому мне помочь, кроме меня же самого. Богам насрать на нас всех! Големом больше, големом меньше…

Я незаметно выбрался наружу и отошёл за хижины.

– Надо, Бор, на что-то решаться, – начал я уговаривать сам себя. – Давай же! Ну!

Меч тихо зашелестел, выскальзывая из ножен. Завывание ветра нагоняло ещё большую, и без того уже ноющую в сердце, тоску.

– Эх, знать бы наверняка, что ждёт меня… там… Лучше бы тьма и пустота.

Меч тихо-тихо зазвенел, словно предвкушая кровавое действо.

– Херра Бёрр! Хварт ерт пфу? Херра Бёрр!

Я трусливо загнал меч назад в ножны. Руки затряслись, словно у пьяного.

Из-за угла вышла тёмная фигурка какого-то гибберлинга.

– Господин Бор! Где вы? Господи Бор… А-а! Мы подумали… а вы тут…

– По нужде вышел, – сердитым голосом сказал я, тем самым прикрывая свой испуг.

– Вы же с нами, господин Бор? Пойдёмте в дом.

– Я?.. Ну, да, – во рту пересохло, слова запутались.

Это что за наваждение на меня нашло? Что я удумал?..

– Пойдёмте со мной, – звал молоденький гибберлинг. – Комда медт мер.

Меня начало трусить. Но не от холода. И ноги стали, словно чужие. Каждый шаг давался с трудом.

В доме меня радостно встретили и дозорные, и рыбаки.

– Хей! Угостим-ка нашего друга «обжигающим элем»! – предложил кто-то.

В руку запихнули какую-то кружку, из которой пахло неизвестными пряностями. Я глянул внутрь: темноватая жидкость, налитая на треть, может, чуть больше. Именно она и расточала странный аромат.

– Пей до дна! Э-гей!

Я поднял дрожащую руку, гибберлинги тут же затихли. Нёбо мгновенно «высохло», едва его коснулось содержимое кружки. Из нутра вырвался такой тяжёлый кашель, что я не мог оправиться несколько минут. Мозг затуманился, но на душе сразу стало легче. Тело тут же бросило в жар.

– Хей! Хей! – дружно заорали гибберлинги и затянули какую-то песню.

– Ну, как? – спрашивал Крепыш Орм.

– Ядрёная… кх-х… вещ-кх-х… вещица-а… кх-х…

– А то! Мы её в шутку зовём «обжигающим элем»… А вы куда запропастились? Только вижу, сидели рядом и бац! – нет. Я гонца послал на поиски. Испугался чего-то… видно, померещилось…

– Испугался? – усмехнулся я.

На глаза навернулись слёзы. Орм, наверное, подумал, что это из-за «эля». Знал бы он, уж как я испугался.

Кто бы сказал, что подобное в голову взбредёт! Кто бы сказал, что я решусь на такой отчаянный шаг… кто бы сказал – не поверил. Меня явно оберегают. Судьба ли, боги… хрен его знает кто ещё, но оберегают.

Что ж за наваждение на меня нашло?

Фух! Аж в жар бросило от мысли, что сейчас я мог…

– Ещё по одной? – спросил Крепыш Орм.

Говорил он громко, поскольку в хижине гомон стоял такой, что аж уши закладывало.

– Последнюю… Я не сильно люблю это дело.

Орм понимающе кивнул.

– Сегодня можно… Вот когда будем на заставе, тогда ни-ни, – говорил он. – Не передумали-то с нами идти?

Я отрицательно мотнул головой. Язык потяжелел, не хотел ворочаться. Надо было на пустой желудок не пить.

Кто-то из гибберлингов протянул мне глиняную миску с кусками рыбы.

– Это малосольный хариус, – сказал Орм, пододвигая мне кружку с «элем». – Только тут его готовят правильно.

Я улыбнулся подобному замечанию.

– Пусть рыба нам не только снится! – задорно сказал Крепыш, вскидывая кверху свою ручку, крепко сжимающую кружку.

– А я выпью за новую жизнь… Будем считать, что сегодня мне дали возможность начать её заново. За вас, за гибберлингов!

И пищевод снова обжег сильно пряный самогон…