Текст книги "Пряди о Боре Законнике"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 44 страниц)

8

Сидеть в засаде было трудно.

Во-первых, холодно, а я одет совсем не по погоде. Глубокий снег, местами лёд – и всё это не смотря на то, что сейчас царит лето. Хоть остров и носил название Стылого, но подобные явления всё одно были из ряда вон выходящие.

Во-вторых, сильно хотелось пойти помочиться. Такое частенько бывает, когда начинаешь подмерзать. Однако кое-что заставляло меня продолжать сидеть среди камней. Это «кое-что» было громадной ослепительной ледяной глыбой, торчащей из расщелины, шагах в ста чуть севернее моего местоположения. Какое-то неясное чувство тревоги заставляло быть внимательнее, и именно по отношению к этому куску льда.

Руки уже нащупали резонатор. В любой момент я был готов приложить его к губам, но втайне надеялся на то, что применять его не придётся. Мне ещё помнилась та встреча в Сиверии, когда на наш небольшой отряд набросились местные элементали.

Живые они, неживые – это пусть гадают умники из числа учёных-алхимиков, магов и знахарей. Сейчас главное другое: не превратиться в замёрзший кусок мяса.

На краю плато виднелись заиндевевшие развалины, характерные для архитектуры джунов. До них было, по крайней мере, полверсты. И идти приходилось по открытой местности, потому-то я особо не торопился.

Вчера ночью, когда решил остановиться на ночлег в уютном каменном мешке, мне привиделся уже знакомый сон. Правда, он был несколько видоизменён.

И вот вижу я, что взбираюсь по крутому голому склону. Под ногами мелко-мелко подрагивает земля. Из отверстий вырывается густой чёрный дым.

Каким-то образом мне удаётся краем глаза заглянуть в одно из таких отверстий, и там я замечаю ярко-алый расплавленный поток лавы. В воздухе начинает сильно пахнють серой… От этого голова просто раскалывается.

Потом… потом вдруг понимаю, что уже нахожусь на самой вершине горы. Кругом снег и лёд… Кстати, пейзаж чем-то похож на тот, что сейчас в долине.

Откуда-то возникает человекоподобная гигантская фигура. И мне становится ясно, что передо мной древний турз.

Но в этот раз он не спрашивает: «Кто ты, человек? Зачем пожаловал в мой дом?» И не задаёт загадок. Он просто смотрит на меня. И молчит.

И вот как бы издали доносится еле слышный шёпот. И мне непонятно, кому он принадлежит: турзу, или иному существу… И идёт этот шёпот откуда-то… откуда-то из серой холодной мглы, что клубиться за спиною элементаля…

Потом я пробудился от того, что очень сильно замёрз. Солнце едва-едва выглянуло над вершинами гор, но тепла от него ещё не было…

Дорога сюда не была трудной. И вот именно это меня и настораживало. Где тролли? Где элементали? Пусто…

Выйдя из-за скалы, я, наконец, увидел то, к чему так торопился – джунские развалины. До них было около версты.

Внимательно оглядевшись и не найдя опасности, я двинулся дальше. Но вдруг одна из ледяных глыб чуть шевельнулась.

Первой мыслью было, что мне просто показалось. Пришлось протереть уже подуставшие глаза, и вот теперь замерев и превратившись в готового к охоте хищника, я сидел и наблюдал за подозрительной глыбой. Так проходила минута… вторая… полчаса…

Что же это? Элементаль? Он же ледовик… турз… Может, он, сволочь такая, просто выжидает? А вон на юго-востоке его «товарищи». Кажется, трое…

Ожидание было томительным. Так могло продолжаться очень долго… Элементаль ведь не живое существо, ему время не так уж и важно.

Демонстративно поднявшись и так же демонстративно помочившись, я оправился вперёд, сжимая покрепче рог Восставших.

Идти по снегу было трудно. Ноги увязали по колено. Тут ещё поднялся ветер, который, как назло, дул прямо в лицо.

Я не старался идти к ледовику. Разумнее было бы обойти его, как можно дальше… Да и, в конце концов, моей целью были джунские развалины.

Даже не знаю, что именно там могло быть. В голову приходили разные предположения: от возможной находки очередных сокровищ, вроде рубина ургов, до самых нереальных. Например, саркофаг с живым джуном.

Тьфу, ты! Ну, Бор, ты и сказочник! Взрослый мужик, а всё туда же…

Мне удалось пройти около половины всего пути. Дорога стала вздыматься кверху. И вот, когда я добрался до небольшой площадке, где бы мог чуть передохнуть, турз ожил.

Громадная ледяная скала стала довольно-таки быстро подниматься, постепенно превращаясь в человекоподобную фигуру.

– Твою мать! – прорычал я сквозь зубы и ускорился. – Турз-таки!

Но, как бы ни старался, стало ясно, что элементаль уже меня заметил. И мало того: ему, скорее всего, не составит труда догнать «ничтожного человечишку».

Остановившись и приложив ко рту рог, я выждал, пока между мной и турзом останется с пару десятков шагов, и что есть мочи дунул.

Казалось, что воздух загустел… замёрз… Тяжёлый утробный звук проник в самое сердце. Картинка перед глазами «поплыла» и уже через несколько секунд турз стал покрываться сеткой глубоких трещин. Ещё мгновение и он с грохотом развалился на тысячи мелких льдинок, которые мощным потоком устремились к земле.

В небо взмыла снежная туча, а когда она осела, я увидел лишь невысокую горку.

– Ну, что? Съел?

Ясное дело, что турз ответить не мог… Его просто не стало. Навал из льдинок это всё, что напоминало об элементале.

Н-да, сколько в нашем мире всякого колдовства. Хотя, почему я так этому удивляюсь? Говорят, что в прежние времена магом был, чуть ли не каждый второй. Одни специализировались на рунах, другие повелевали стихиями, третьи поднимали мёртвых… Это всё и сейчас присутствует на осколках Сарнаута. Однако же после Катаклизма множество знаний было утеряно. Кое-что ещё напоминает о прошлом могуществе древних магов… Вот, кстати, вроде этих самых ледовиков.

Хотя, если верить седым легендам, элементали появились даже раньше нас, людей.

Ладно, Бор, оставь эти измышления. Всё одно ведь не осилишь всю глубину Сарнаута. Лучезарный бог Света, создатель нашего мира, многие столетия корпел над ним, продумывая даже самую мало-мальскую безделицу… Он «выковал» настолько редкую красоту, что даже первые расы разумных существ – джуны и эльфы, по праву считающиеся весьма могучими и мудрыми народами, ставшими в последствии учениками Сарна, были не в силах всего постигнуть… и даже просто осознать.

Вот так-то, Бор!

Я вернулся к горке и пнул ногой ближайший кусок льда. Он глухо стукнулся о соседние, и покатился в сторону.

Один из склонов пополз вниз, обнажая на солнце необычный голубоватый кристалл. Это был аккуратный многогранник, размером с детский кулачок. Он заскользил книзу, и чуть было не нырнул в сугроб. Я едва-едва успел его подхватить.

Столь холодной штуки мне ещё не приходилось держать в руках. Я даже ойкнул от неожиданности. Мне показалось, что мою ладонь что-то обожгло.

Пришлось живо положить камешек на одну из плоских глыб.

Что же это за хрень такая? Сердце турза? Его душа?

Мутные разводы внутри многогранника казались туманом, запертым в прозрачном сосуде. Он лениво клубился… Всё выглядело несколько неестественно, отчего само собой родилось предположение, будто сей странный туман живой.

Я ещё раз коснулся пальцем холодной поверхности кристалла и вновь отдернул руку. Кожа мгновенно покраснела, и чуть было не прилипла.

Оставлять многогранник было жалко. Поэтому я старательно обмотал его в тряпицу, и спрятал в походной котомке. Не знаю, зачем сей кристалл мне, но подумалось, что авось он в хозяйстве пригодится.

Дальнейший путь к джунским развалинам прошёл без приключений. Мне не попались остальные турзы, не выскочили из засады и тролли. В общем, через какое-то время я спокойно добрался до каменных ступеней.

Странно, но тут снег начинал подтаивать. Кое-где наблюдались неглубокие лужицы, в которых плавали одинокие льдинки. Чем выше я поднимался, тем явственнее ощущалось тепло. И оно исходило откуда-то… сверху… Вернее, из самого нутра руин.

Поднявшись наверх и очутившись на плоской площадке, я прошёл сквозь полуразрушенную арку, и тут в лицо вновь пахнуло волной жара. Мне даже в этот момент подумалось, что где-то пылает немалый костёр.

Лишь после того, как я огляделся, стало понятно, что этот странный жар исходил от размещающегося в центре руин постамента. И чем ближе к нему подходил, тем увереннее становился в своих предположениях.

Идти среди засохших, но всё ещё попахивающих, экскрементов троллей, навалов камней, раньше бывших стенами, было несколько затруднительно. Ещё я опасался ловушек, но, слава Сарну, всё обошлось.

Постамент оказался совсем неглубоким колодцем, внутри которого виднелась нечто непонятное… блестящее… желеобразное…

Я старательно пригляделся, даже наклонился и протянул руку, стараясь коснуться этой странной «капли». Из колодца вновь потянуло жаром, и в эту же секунду «студень» заблестел. В лицо пахнуло теплом… вполне терпимым. Оно своеобразными волнами вздымалось кверху и расходилось по каменной площадке.

Наконец мне удалось указательным пальцем тронуть «студень». Он тут же заколыхался, но не растекся. И к пальцу не прилип.

Н-да! Чего только на этом Стылом острове нет?

Я вновь коснулся поверхности: терпимо… тепло хоть и идёт, но кожу не обжигает.

Вытянуть эту вещицу было трудно. Мне думалось, что едва я возьму её в руки, как она тут же развалится на части. Но этого не произошло. Однако, едва «капля» покинула пределы колодца, как тут же стала остывать. Минута-другая и в моих руках остался затвердевшая блестящая, как астральная пыль, льдинка почти идеально круглой формы.

Гм! Интересно… Я попытался опустить её в колодец, тут же ощущая, как снова изнутри «студня» повеяло теплом, и он ярко блеснул в солнечных лучах.

Так! И что же это такое?

Додумать свои мысли не удалось. Резкий треск слева заставил меня обернуться.

У степеней высилась сразу две фигуры турзов. И хоть у них не было глаз, но я сразу сообразил, что они прекрасно знают, где я нахожусь.

Элементали не пытались подняться. Не знаю… может от того, что тут был этот «студень»… Очевидно, именно исходящие из него волны тепла не давали возможности турзам пройти вглубь руин.

Движение справа… Я обернулся: в той стороне виднелось ещё три элементаля.

Обложили, суки! И что делать? Сразу со всеми мне не справиться.

«Капля», можно сказать, пришла в себя, волны жара становились мощнее и интенсивнее.

Не знаю, чем я руководствовался… может, чутьём… В общем, вытянув мешочек с астральной пылью, и взяв щепотку оной, я другой рукой поднял «студень» и обильно его осыпал. Сразу же его внутреннее свечение стало ярче.

Прошла минута, «капля» не застывала. Я тут же сделал шаг в сторону… потом второй… Все было без изменений.

Для верности вновь достал щепотку астральной пыли и опять посыпал на «слезу джунов» (так я назвал сию странную вещицу). Мне на какое-то время показалось, что жар стал чуть сильнее.

Элементали попятились. Чем ближе я подходил к ступеням, тем дальше они отступали.

Но тут стало понятно, что и со мной не всё в порядке. Разум работает чётко, руки-ноги шевелятся, и даже слушаются, но…

Мне не сразу стало понятно, что именно изменилось. Занятый распугиванием элементалей, я продолжал идти к скалам, периодически посыпая «слезу джунов» пылью. И вот в какой-то момент стало ясно, что кто-то со мной разговаривает.

Я даже огляделся, но никого, кроме турзов, стоявших на почтительном расстоянии, рядом не было. Шёпот исходил из… «студня». Его голос был тихим, но очень необычным… странным… и ещё не понятным… а ещё, он был очень похож на тот шёпот из моего сна.

Что за ерунда? Кто это? – но ответа не последовало.

Таинственный голос продолжал свой монолог, то ли не слыша меня, то ли не понимая.

– Будь осторожен, хозяин? – прорычал чей-то незнакомый голос.

– Да-да, – вторил ему кто-то ещё. – От этих турзов всего можно ждать.

Я даже остановился на мгновение. Уж не послышалось ли мне?

– Кто здесь?

– Это же мы – Вороны.

– Кто?

– Братья Вороны… и Лютая, сестрица наша.

Я свихнулся! Гляжу на клинки, висящие на поясе, и понимаю, что сошёл с ума.

– Нет, – прорычал первый голос. – Ты просто нас раньше не слышал…

– А теперь-то что изменилось?

– «Слеза джунов»… спасибо ей.

Тут раздался явно женский смешок. Неужто Лютая?

– Я… это я, – прошептала она. – Торопись, хозяин. Когда-нибудь астральная пыль кончится… Желательно, чтобы ты был подальше отсюда.

– Почему?

– Разве не догадываешься, что тут делают турзы?

– Что?

– Стерегут «слезу».

– Зачем?

– Мы не знаем…

Тут я снова услышал тот тихий неясный шёпот. Он по-прежнему вещал на незнакомом языке. И, судя по интонации, что-то просил.

– Когда «слеза» остынет, вы умолкните? – спросил я у Воронов.

– Как знать.

Добраться до скал оказалось не таким уж и трудным делом. Ледовики какое-то время двигались следом, но потом отчего-то стали отставать и вскоре совсем пропали с глаз.

Я продолжал идти вперёд к побережью, даже не намереваясь останавливаться на ночлег. Не хватало ещё, чтобы турзы застигли меня спящим. Тогда уж мне точно конец. Да и троллей следовало бы опасаться.

Так с небольшими передышками примерно через полтора дня я вышел к форту.

9

Стояна совсем не сердилась. Она долго висела на моей шее, жадно расцеловывая лицо.

А я думал, что она всё ещё будет дуться. Хорошо, что ошибался…

– Да будет тебе…

– Живой, – прошептала друидка. – А мне такое во снах видится…

– Скажешь тоже! Да и что со мной станется?

Врал, конечно. Но расстраивать Стояну не хотелось, иначе в следующий раз «отлучиться» не выйдет.

Братья Вороны замолчали несколько часов назад. «Студень» не остыл, но свой «запал» снизил.

Голова была тяжёлой, мысли некоторое время путались, но едва я освободился от ноши, как стало отпускать. Мне уже даже начиналось думаться, что все «беседы» с клинками – плод воображения. И вполне возможно не последней во всём этом была роль «слезы джунов».

– Ай! Как вы её только в руках держали? – отдёрнул ладонь один из любопытствующих гибберлингов.

Крепыши, кружившие вокруг меня, тоже приблизились к «слезе». Почти все собравшиеся стали поочерёдно касаться её. Но тут торопливо приблизились Папаны, и толпа разом отступила.

Эйвинд, молча, кивнул головой в знак приветствия и его семейка сгрудилась около принесённого мною «студня».

– Что это? – спросила сестрица.

Я пожал плечами.

– Сарн его знает! Но именно эту штуку охраняли турзы… элементали.

– Горячая, – Эйвинд тронул пальцем, лежащий на валуне, «студень». – Действительно, а как вы, господин Бор, приволокли её сюда?

Я удивлённо коснулся «слезы джунов»: теплая, не более.

– Как? Руками…

– Древняя вещица, – заметил кто-то из толпы.

– Угу, – буркнул Эйвинд. – Где, говорите, вы её нашли?

– В развалинах. Она лежала в неглубоком каменном колодце. Только из-за того, что оттуда исходили волны жара, я и её нашёл… эту «слезу джунов».

– Это вы так вы её прозвали? – улыбаясь, спросила сестрица.

– Что с ней делать? – скорчив серьёзную мину, проговорил средний брат Папанов.

– Здесь у нас нет тех, кто сможет разгадать секрет… «слезы», – заявил Эйвинд, обращаясь одновременно и ко мне, и ко всем гибберлингам. – Доставим сию штуку в Сккьёрфборх. Старейшина разберётся… Ладно, хватит толпиться. Расходимся.

Я снял с валуна «студень» и, завернув его в любезно предложенный плащ, понёс в шатёр Папанов. Стояна и Крепыши пошли следом.

Кстати говоря, не знаю, что сотворила друидка, но и Орм, и Стейн активно шли на поправку. А, может, дело в природе Крепышей? Ведь недаром же говорят, что заживает, как на гибберлинге?

Стояна накормила меня сытным ужином, и мы с ней уселись у вечернего костра. Довольный (вернее, удовлетворённый) собой, я уставился на друидку, вдруг понимая, что всё же люблю её… По своему, не так, как остальных своих женщин, но всё же люблю.

Кажется, Стояна заметила, как я смотрю на неё. В её глазах заблестел уже знакомый мне огонёк.

Милая девчушка… С ней мне хорошо, с этим надо согласиться.

А вот все те тяжелые мысли, терзающие душу… тогда, на побережье… после того, как мы прогнали астральных демонов… все эти мысли казались нереальными… не пойму, отчего меня порой буквально «скрючивает» от переполняющей желчности? Откуда она? Откуда это угнетённое состояние? Что же гложет душу? Неужто это результат обряда Прозрения? Или же приступы черной меланхолии?

Правда, сейчас такое ощущение, будто ничего и не было. Будто всё, что там думалось, это лишь мрачный сон.

Вечернее солнце уже зашло за скалы. Небо окрасилось в густые золотые цвета.

Я отвёл взгляд от горных вершин, и поглядел на Стояну.

Она замерла, глядя вверх… на эту красоту. Её тоненькие пальчики поигрывали с взлохмаченным кончиком косы… Вокруг стояла нереальная, прямо-таки звенящая тишина. На какую-то секунду друидке показалось, что мир просто замер… остановился… А с ним остановилось и время.

Перед внутренним взором одна за другой сменялись картинки старых воспоминаний.

Вон стоит небольшая лачужка на берегу лесного озера. На северо-западе виднеются синие вершины древних гор… Как же они назывались?

Стояна закрыла глаза, но это ничем ей не помогло. Единственное, что вспомнилось, так это предутренние часы, когда острые пики белоснежных вершин начинали окрашиваться в ярко-алый цвет. Будучи ещё маленькой девчонкой, Стояна заворожено глядела на них… как вот сейчас…

А ещё вдруг вспомнилось, что у матери была толстая длинная коса… и волосы цвета вороньего крыла. Они переливались под лучами солнца, порой создавая эффект некого свечения.

Мать была красивой женщиной. Высокой… стройной… Про таких говорят: «Кровь с молоком». Звали её Ладой… Ладой Молчановой. Было у неё ещё и прозвище – Рыся.

Стояна вдруг обрадовалась. Ей вспомнились те далёкие… очень далёкие чувства безмятежности и глубокой любви, которые переполняли душу… охватывали всё её естество. Она помнила мягкие руки, гладившие её маленькую головку… тихий мелодичный голос, напевавший грустные песенки… И Стояна, будто маленький котёнок, ластилась и обнимала большую мать-кошку.

Сердце тоскливо защемило… Бор опять будет думать, что я ворчу из-за своего положения. И никто не знает… и никогда не узнает… что у меня на душе…

Бор… от него тоже веяло если не спокойствием, то… то неким его подобием. Он был словно стеной, за которой можно было укрыться от житейских невзгод… и ещё от одиночества.

Потерять его, своего Бора… От столь страшной мысли Стояну охватил дикий животный ужас.

Нет… нет… этого не будет… Не должно быть! Сарн, ты слышишь? Не должно!

Неожиданно для себя, Стояна вдруг поняла, что увлёкшись собственными мыслями, она пропустила тот факт, что у костра примостились Папаны. Друидка перестала созерцать горы и увидела сидящими друг против друга Бора и Эйвинда. Позади последнего виднелись остальные члены его «ростка».

Северянин несколько хмуро глядел на гибберлингов.

– Завтра-послезавтра ожидается прибытие судна, – говорил старший брат. – И вы сможете отправиться на Корабельный Столб. Если пожелаете…

– Пожелаем, – кивнул Бор.

На дружественную беседу он особо настроен не был. Честно говоря, ему сейчас просто хотелось спать. Кивнув головой Эйвинду, и всё ещё не понимая цели разговора, Бор сказал:

– Вы отчего-то напряжены. Что-то случилось?

– Мы относимся к вам со всем уважением, – начал Эйвинд. – Думаем, что и вы весьма благосклонны к нам… к гибберлингам.

– Я так понимаю, у вас какая-то просьба.

– Совершенно верно. Во-первых, мы бы попросили вас сохранить в тайне то, что здесь видели.

– Вы про строительство форта?

– Да… про него. И про лазурит. Мы переговорили с Крепышами и остальными членами вашего отряда. Они всё поняли…

– Не утруждайтесь, я тоже всё понимаю.

Эйвинд чуть улыбнулся и в благодарность кивнул головой.

– А что, во-вторых?

– «Слеза джунов». Кроме вас её доставить на Корабельный Столб некому…

– Вы не опасаетесь, что сюда за ней могут заявиться турзы?

– Опасаемся, но, думаю, что этого не произойдёт. Если «слеза» пропадёт с острова, то ледовики просто потеряют её след в астрале.

– А тролли? Кажется, они тоже стерегли эту штуку.

– Наши дозорные не спят… Будем полагаться, что всё будет хорошо.

– Хорошо, «слезу» я тоже доставлю Старейшине.

Эйвинд кивнул и хотел подняться, чтобы уйти, но в последний момент вдруг передумал.

– Разрешите кое-что прояснить, – сказал он, оглядываясь на своих сестру и брата. – В Лиге началось брожение… К этому всё и шло: уж слишком много тех, кто тянул одеяло на себя. А коль согласия нет…

– К чему это вы говорите?

– Я объясняю о причинах секретности. Боюсь, что для Лиги гибберлинги стали тем встречным ветром, который противился усилиям и людей, и эльфов.

Бору вдруг отчего-то вспомнился Невзор с «Филина» с его высказываниями об ущербности гибберлингов.

– Если эльфийский народ хоть с каким-то пониманием относится к Исахейму, то внутри Кании много зёрен недовольства, – продолжил Эйвинд. – Часто слышатся разговоры о том, что, мол, люди дали нам свою землю (да хотя бы и тот же Ингос), а вместо благодарности… И вот тут начинаются перечисления всех наших «грешков».

– Ну, не все люди так полагают, – возразил северянин. Слушать эти речи ему было неприятно.

– Не все… Но сейчас таких становится все больше. К вам, господин Бор, мы не имеем претензий. Даже более того: весьма благодарны… И это не раболепие.

Северянин про себя улыбнулся: речь Эйвинда была слишком явно насыщена эльфийским стилем.

Кроме того, ему вдруг вспомнился вечер той первой встречи с Папанами. Тогда он умудрился порассказать немало философских речей и о подлости, и о… прочем. Такая видно его натура. А Бор… он лишь благодарный оппонент, с которым можно… да и хочется беседовать.

Так что на вопрос: «К чему весь этот разговор?» ответ напрашивался только один – простое желание выговориться.

– Я долго жил среди иных рас и племён, – спокойным тоном говорил Эйвинд. – Многие желали навязать мне… нам своё мировоззрение.

– Веру в силу Света? – уточнил северянин.

– Её тоже.

– И что же?

– Ну… я понял одно: не надо настаивать на том, что не приемлемо для других. Как там говорят в Кании: «Насильно мил не будешь»?

– Чем плоха вера в Дар Тенсеса? Разве магия Света показала свою несостоятельность?

– Несостоятельность… Ха! Смотрю на вас, господин Бор, и снова удивляюсь. У вас хорошо подвешен язык. Такие выражения, бывает, и от благородного мужа не часто выслушаешь. А насчет Дара Тенсеса: лично я в него верю. Но признаю силу Света. Однако не более…

– Отчего же?

– Забывать традиции предков – последнее дело. Гибберлингов собирает воедино мысли об Исе, Великом Древе…

– Но его уже нет.

– Возможно… Но вера осталась. Фродди прав, говоря, что Ису можно воссоздать заново… например, тут, на Новой Земле.

– В чём же задержка?

– Я же уже говорил: в людях… в эльфах… У них иные планы насчёт нас. А в головах только лишь война на Святой Земле. Извините, господин Бор, но теперь мы не считаем это чем-то первоочередным. Наши товарищи отдали немало жизней, пролили немало крови за чужую веру, и взамен мы желали бы такого же отношения и к себе. Но этого не происходит… Я не говорю о вас лично. Таких… людей… да и эльфов очень мало. Быть на равных – вот к чему должна призывать Лига. И это справедливо.

– Трудно не согласиться…

Явно довольный своей речью, Эйвинд мягко улыбнулся.

– Многие годы мне… приходилось быть причастным к вашим делам, – Папан-старший сделал сильное ударение на слове «вашим». – Многие годы думал… беседовал с разными… племенами. И понял одно: люди тщеславны… и слишком горды, заносчивы. Они ищут отличия даже друг от друга, не понимая самого важного.

– Чего именно?

– Что вы, по сути, одинаковы. И вот тот факт, который не принимаем мы, гибберлинги. Необходимость быть одним целым – наше призвание… наша цель…

– Это может быть спорным, – нахмурился Бор, глядя на Стояну.

Казалось, что друидка не очень внимательно слушала эти разговоры. Трудно было понять с кем сейчас её мысли.

– Нисколько! – Эйвинд сердито мотнул головой. – Взять хотя бы Канию и Хадаган.

– И что?

– И тут ведь люди, и там… Согласны? Ну, пусть у хадаганцев… к примеру, кожа смуглая, волосы всё больше тёмные… ну… язык иной. Сильно отличается от вашего. Это потому, что они – южане. Их предки обитали в пустынях и степях.

– И что? Зачем эти описания?

– Зачем? – хмыкнул Эйвинд. Его явно расстроило то, что Бор не уловил сути сказанного. – Разве так важно, какого цвета кожа? На что это влияет? Вы, люди, даже здесь умудряетесь найти повод к войне… Что уж говорить о религии Света. Великий Тенсес дал вам всем такой Дар… И что взамен? Вы умудрились расколоть даже церковь.

Эйвинд судя по всему говорил об имперской ереси. Бор не считал себя великим знатоком во всех нюансах религии Света, потому особо возразить не мог.

– На Святой Земле кровью полит чуть ли не каждый её клочок. И ради чего?

– Кто захватит Храм Тенсеса, тот сможет и управлять миром, – сказал северянин, но как-то неуверенно.

– Глупости! Тенсес желал не этого! И в этом я уверен, как никто другой…

– Кто и что желал – вопрос открытый. Решать только богам.

– Богам? – вздохнул Папан. – Коли взять этих ваших богов, – гибберлинг сощурился, глядя на языки огня, – так выйдет, что они обыкновенные счетоводы. И все вы: люди, эльфы – как запись в книге расчётов… убыло-прибыло…

– Хорошо, что эти слова слышу только я, – усмехнулся Бор.

Он мог бы согласиться со сказанным, но отчего-то сейчас ему этого не захотелось. Возможно, потому северянин решил ещё чуть поспорить, побороться:

– А Нити Судьбы? Чем они лучше? Хочу, возьму красную, передумаю – обрежу синюю… И кто это всё решает?

Эйвинд в ответ усмехнулся.

– У вас, господин Бор, острый ум… И острый язык.

– Как для кого? – парировал тот.

Папан пожал плечами, явно не желаю отвечать.

– Вы сказали, что отрицаете Дар Тенсеса. Но отчего? Ведь даже друиды приняли сей факт, – заметил Бор.

– Они – люди.

– Думаете, им было легче? – тут все говорящие вместе глянули на Стояну. – Думаете, их верования были чем-то хуже ваших, гибберлингских?

– Мне трудно судить… Может, правы вы, может – мы.

– Правы или неправы – всё будет зависеть, откуда посмотреть. Иногда ваша «правда» столь неприятна, что приходиться отворачиваться.

– Приходиться… А знаете что, Бор? Когда я был очень молод, и впервые повстречал эльфов, то они мне показались эдакими героями из древних прядей. Мало того, что красавцы, все без исключения… Вернее, я тогда недопонимал, что значит «красота». И тут, будто откровение… воплощение всего доброго… светлого… Они казались тем видом «правды», к которому нас приучали с младых годов. Были идеалом… Но потом, когда я познакомился с ними ближе…

Эйвинд тяжело вздохнул. Сидевшая позади него сестра, поднялась и подошла к Папану-старшему. Она положила ему на плечо руку и дала знак к тому, что пора уходить.

– Да-да, – рассеяно кивнул, поднимаясь. – Вот что, господин Бор: Новая Земля для меня… нас – это будущее. Это шанс получить родину… Ису.

– Зачем вы мне это говорите? – нахмурился Бор.

– Мы хотим, чтобы нас понимали… Мы этого хотим. И от помощи не отказываемся…