Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 129 страниц)

– Спасибо, и доброго вам вечера! – так же вежливо ответила женщина, через секунду уже забыв о нём.

..Наконец-то это путешествие закончилось! Почти неделю она была вынуждена тащиться на этом торговце в составе конвоя идущего на запад, в Новый свет. А всё потому что Редер, сам или с разрешения Гитлера, решил активизировать свои силы в Атлантическом океане. Так-то всё ей было понятно, но как же могло быть обидно, если это дурацкое старое корыто, на котором "Кобра" плыла в Америку, утопит какой-нибудь подводник, чтобы потом похвастаться в кругу друзей лишним тоннажем. Но её торговцу повезло, он добрался до восточного побережья целым, в отличии от некоторых других. Из всего состава конвоя, который к тому же охраняли несколько британских эсминцев и даже лёгкий крейсер, насчитывающего одиннадцать судов, было потеряно три. Капитан корабля "Кобры", заметно нервничая, обмолвился что общие жертвы немецких подводников, включая не только пассажиров но и команду, составили сотни человек. Женщина лишь пожала плечами, нисколько не собираясь сочувствовать погибшим. Ей-то какая разница сколько там погибнет англичан, даже если среди них есть женщины и дети? Чем больше тем лучше.

Она оживилась только когда завидела на горизонте визитную карточку северо-американского континента – статую Свободы. И только тогда поняла как же скучала по своей первой Родине! Нет, в Германии ей нравилось но всё же вернуться домой, туда где родилась, это совершенно другое чувство! Буря эмоций захватила "Кобру" и женщине стоило больших усилий сохранить спокойное выражение лица. Капитан в это время усиленно раздавал ей комплименты, а она раздражённо раздумывала, увидят ли вахтовые матросы как их несносный капитан случайно переваливается за борт. К счастью, тому пришлось отвлечься на приготовления к швартовке и последние минуты "Кобра" смогла вдоволь насладиться каменной красавицей с факелом. Но всё-таки нацистский флаг в её руке был бы куда уместнее.. Или объединённое полотнище вместе со звёздами и полосами.

Оказавшись на берегу она с удовольствием вдохнула воздух своей страны, несмотря на то что в порту были не самые приятные запахи. С собой у "Кобры" был большой чемодан, не считая сумочки, и женщина схватилась за его ручку, намереваясь самостоятельно дотащить его до ближайшего такси. Но в следующее мгновение случилось то что обязательно должно было случится, вот только она про это абсолютно забыла..

– Мисс, давайте я вам помогу? – раздался совсем рядом от неё молодой мужской голос с оттенком просьбы.

Резко обернувшись женщина с трудом смогла удержать себя в руках, чтобы не наделать глупостей на глазах других пассажиров судна. Буквально в метре от неё стоял юный негр, держа одной рукой специальную тележку для развоза багажа. Простая но чистая одежда из штанов, куртки и кепки, улыбающееся лицо с белками глаз.. Он явно пытался понравиться хорошенькой белой пассажирке, надеясь что та окажется доброй и щедрой, чтобы подарить ему на чай несколько долларов.

Женщину всю затрясло от отвращения, когда та обнаружила его так близко. Мгновенно вспыхнули в голове воспоминания дедушки, ярого конфедерата и одного из крупнейших рабовладельцев Алабамы. Тот, сумев связями и деньгами купить себе свободу у победивших северян, нисколько не изменил своих взглядов на настоящее место своей чернокожей рабочей скотины. Он лишился всех своих земель, обеднел и держался на плаву лишь потому что ранее успел запастись акциями железнодорожных компаний, активно осваивающих новые территории. Саймон Моррисон правильно воспитал своего сына, её отца, а тот в свою очередь, саму Кимберли, которая раз и навсегда поняла что только белая раса имеет полное и абсолютно законное право повелевать остальными, более низшими. Это была аксиома, воля самого Бога!

Дед и отец проклинали глупых северян, которые совершили непоправимую ошибку, позволив бывшим рабам стать вровень с ними.

"Это не доведёт их до добра, попомни моё слово, Ким!" – вещал Саймон, когда выпивал лишнего по вечерам. "Вот увидите, болваны, они ещё вас самих заставят на колени перед ними встать!" – добавлял он, если ему не верили.

И маленькая Кимберли, сидя на коленях у дедушки, заранее проникалась к ним неприязнью. Да и как ещё можно относиться к этим грязным, словно вымазанным в угольной пыли животным, которые разграбили поместье деда и едва не убили его самого. Повезло, что с ним в то время были два друга-плантатора не робкого десятка и с револьверами. Они втроём открыли настолько плотный огонь что разом уложили почти десяток бунтовщиков, которые выломали дверь в его кабинет, вооружившись чем попало. Трусливые скоты, те кто выжил, позорно сбежали, оставив дом своему настоящему хозяину. Но Саймон не питал иллюзий.. они вернутся и закончат дело. А пуль на всю ораву его восставших рабов ему не хватит. И он покинул своё родовое поместье, которое построил ещё его отец.. Предварительно, естественно, собрав все ценности и запалив дом. "Если я больше не могу здесь жить то они и подавно не будут!" – угрюмо буркнул Саймон, в последний раз оглянувшись на ярко полыхавшее строение..

Потом было взросление Кимберли, учёба.. и отъезд в Германию, в которой её фюрер быстро возрождал истинное величие белой расы. Характер девушки укреплялся всё больше, принципы въелись в плоть и кровь, надёжно оберегая её от малейших сомнений, если бы вдруг те появились. И если раньше она ненавидела только негров, а также латино-американцев, очень недалеко ушедших от потомков африканских обезьян, то со временем стала презирать и всех тех белых, которые возились с чёрными, пытались поднять их до своего уровня и искренне верили в ложь будто негры такие же люди как и белые. К счастью, как ей писали отец с дедом, решившие не покидать страну, таких предателей расы пока было мало, особенно на Юге, где белое население по-прежнему презирало свою бывшую подневольную силу, только теперь более осторожно. Но разные оголтелые политики уже начали бороться за голоса новых чёрных избирателей, спекулируя ими в преддверии новых выборов. Обещали равные права, поступление в белые учебные заведения, отмену раздельных мест в транспорте и бытовом обслуживании.. Много чего обещали эти тупые ублюдки, не видящие дальше своего носа.

Прибыв в рейх Кимберли Моррисон быстро убедилась что количество врагов у белой расы куда больше чем ей казалось раньше. Оказывается, есть ещё евреи и цыгане, присосавшиеся как пиявки к чистому телу высшего человека. И уже через месяц после приезда молодая и прекрасная американка готова была с радостью убить любого из них, пользуясь тем что германские власти не возражали против такой "чистки". А потом было то самое первое убийство неполноценного человека, которое открыло в ней ту что уже почти открыто проявила себя..

Все эти мысли и воспоминания промелькнули в голове "Кобры" очень быстро и женщине снова пришлось приложить неимоверные усилия чтобы не прикончить этого потомка раба, который осмелился так близко к ней подойти. Нет, здесь нельзя, слишком много свидетелей, с сожалением поняла Кимберли, заметив краем глаза больше десятка людей, идущих в сторону стоянки такси. Поэтому пришлось сдержаться и ограничиться словами..

– Если ты, грязное и вонючее животное, ещё хоть на дюйм приблизишься ко мне то я обращусь к ближайшему полисмену и скажу что ты пытался меня обокрасть и изнасиловать.. – прошипела она ему в лицо, борясь с желанием плюнуть на него. – Прочь с моей дороги, тупая чёрная мразь, ты смердишь на весь порт, скотина!

И, успев насладиться его ошеломлённым выражением лица, "Кобра" покрепче взялась за ручку своего чемодана и мужественно потащила его сама. Какая-то часть её даже хотела чтобы носильщик возмутился и попытался её ударить.. О, тогда была бы просто великолепная возможность прибить эту свинью у всех на глазах, при этом даже оставшись невинной жертвой. А убийство было бы признано несчастным случаем, люди Шелленберга прекрасно научили красавицу как всё правильно сделать. Но увы, этот трус промолчал и ничего не сказал ей вслед, ещё больше утвердив Кимберли в мыслях что удел негров только прислуживать белым и выполнять то что они им скажут.

Один из таксистов, симпатичный белый мужчина лет тридцати, молча куривший с сигаретой в зубах и опёршись на капот своей машины, разом выкинул недокуренную палочку, увидев её с чемоданом. Нагло проигнорировав почтенную пожилую английскую пару, которая явно хотела окликнуть его, он быстро подошёл к "Кобре" и с готовностью подхватил чемодан.

– Эй, красавица, этот чемодан должен таскать настоящий мужчина а не ты сама или, тем более, тот сопляк что пялится тебе вслед! – весело усмехнулся он, распахивая перед женщиной дверь и помогая ей усесться на заднее сиденье. Закрыв дверцу таксист привычно закинул её чемодан в багажник и тут же сел за руль. – Я Джим! Точнее, Джим Клэнси, но ты, детка, может звать меня просто Джим! Куда едем?

Кимберли быстро приходила в хорошее настроение. Омерзение от встречи с чёрным носильщиком уходило, особенно когда она смотрела на весёлого и напористого белого таксиста, который не только успел оценить её красоту но и явно собирался продолжить знакомство, желая побыстрее раздвинуть той ноги. Конечно, это было привычно, но Джим Клэнси стал первым белым американцем, кроме того толстого таможенника, который ей встретился.

"Может подарить ему немного радости? – лениво подумала она, глядя на его открытое лицо. – Или повременить? Куда торопиться?"

Так и не решив что ей делать в ответ на флирт таксиста "Кобра" мысленно прикинула варианты и весело подхватила:

– Давай, просто Джим, вези меня в "Уолдорф-Астория"! И смотри не убей по дороге, я только что вернулась домой и у меня просто огромные планы!

– Красотка, да я за тебя жизнь отдам! – рассмеялся тот, заводя свою машину. – Добро пожаловать домой, в Штаты! Что скажешь насчёт выпить вечером? Я знаю отличный бар неподалёку от этой роскошной коробки! – не унимался таксист.

– Я подумаю, просто Джим! – рассмеялась та, поудобнее размещаясь на заднем сиденье. – Вперёд и только вперёд!

Она дома, хоть и по делам! И у неё всё получится, как и раньше! Встречай, Америка, свою заблудшую дочь!

Глава 63

Лондон, Великобритания.

27 мая 1940 года. Поздний вечер.

Глава английской разведки Стюарт Мензис.

– Проходите, полковник.. – предложил ему Черчилль, явно находясь не в лучшем настроении. – Докладывайте, что у вас? Надеюсь, хороших новостей больше чем плохих?

Мензис предпочёл промолчать, чтобы зря не обнадёживать премьер-министра. Откровенно говоря, информация была разной, но больше негативной чем позитивной.

– Я так и думал! – буркнул Уинстон, поудобнее разваливаясь в кресле. – Ваше молчание настолько многозначительно что будь у меня на столе свежее молоко то оно бы моментально скисло.. Говорите!

– Слушаюсь, сэр! – подчинившись нетерпеливому жесту Черчилля Стюарт уселся за стол, положив рядом свою рабочую папку. – Сначала по тому.. пришельцу. Совсем недавно наш посол в Москве, подчиняясь полученным инструкциям, устроил для русской службы безопасности цирк. То есть, приказал почти всему персоналу посольства срочно пройтись по магазинам, а заодно подразнить Советы. Как мы и предполагали, задумка удалась. Агенты НКВД оказались не готовы к этому, растерялись и не смогли повесить "хвосты" на всех наших людей. Из трёх моих сотрудников двое остались без присмотра и смогли выполнить задание. Оставили "закладку" с деньгами для одного из высокопоставленных русских, работа которого связана с органами безопасности. Мы вышли на него ещё год назад, точнее скорее это он вышел на нас. Умудрился подбросить нашему послу записку прямо в кафе где русские едят пельмени.. хм, это такое русское изобретение, мясо обёрнутое тестом и сваренное в кипятке.. Чтобы люди могли их есть русские открыли специальную сеть кафе. И наш посол тоже стал невольной жертвой и завзятым гурманом этих пельменей.. – пояснил Мензис, увидев как вопросительно выгнулась бровь премьер-министра. – К слову, есть ещё и китайские пельмени, но это сейчас неважно..

– В записке было предложение о сотрудничестве и цене за это, а также координаты места куда он будет периодически заглядывать, чтобы проверить есть ли вести от нас. До этого момента мы просто подбрасывали ему небольшие суммы денег, чтобы держать на плаву, и держали в "спячке". Дело в том что в прошлом году он ещё был в довольно незначительном звании и не мог принести особой пользы. Зато пару недель назад информатор оставил сообщение что в результате внезапно начавшейся в НКВД "чистки" его начальник был переведён в другой регион, а он сам назначен на его место. И теперь снова предлагает нам свои услуги уже в новом качестве. Естественно, завысив цену на свою информацию. Я посчитал необходимым "разбудить" его и, вместе с крупной суммой денег, мой сотрудник оставил ему первый приказ – найти пропавшего пришельца. Дополнительное задание – разузнать куда пропал ряд советских военных конструкторов в области вооружений и можно ли к ним подобраться. Учитывая что более значимого человека наши люди в Москве пока не смогли завербовать, это самый оптимальный вариант. Теперь остаётся только ждать результатов, сэр.. – закончил Стюарт, тщательно проверяя себя, не забыл ли он что-важное.

Уинни молчал, погрузившись в раздумья. Наконец, через пару минут он тяжело вздохнул и потянулся к толстой сигаре, намереваясь снова задымить всю комнату. Мензис знал что это успокаивает Черчилля и стоически терпел дым, хотя сам не курил.

– Что ж, негусто, полковник, негусто.. – резюмировал он, отрезая кончик сигары и поджигая её. – Даже спрашивать не буду кем работает этот русский и по какой причине он решил с нами сотрудничать. Но, возможно, это игра русской службы безопасности чтобы через него гнать нам дезинформацию? Не думали об этом?

– Конечно, сэр, мы учитываем и эту возможность! – с готовностью кивнул Стюарт. – Но на этот счёт есть специальные инструкции, так что даже если потом он окажется "подсадным" то никакого урона мы не понесём. Во всяком случае, дипломатически прижать нас у Сталина не выйдет.

– Хоть это радует.. – снова пробурчал премьер-министр, выпуская к потолку клуб табачного дыма. – А теперь давайте мне расскажите о том что творится в Дюнкерке по вашей части. Заранее чувствую что мне очень не понравится услышанное..

– Увы, так оно и есть, сэр! – не стал скрывать правду Мензис, вспоминая мрачный доклад своего человека в штабе Экспедиционного корпуса. – Ситуация там критическая и быстро ухудшается. Острая нехватка боеприпасов в боевых частях очень негативно влияет на их боеспособность и моральный дух. Отмечены отдельные случаи дезертирства целых рот, когда офицеры были убиты или не смогли удержать своих людей. Артиллерия представлена только корабельными орудиями, так как у полевой полностью закончились снаряды. Введена жёсткая суточная норма расходования патронов, запрещено стрелять если солдат не уверен что попадёт в цель. Доходит до того что некоторые отличные позиции в городе и возле него бросаются из-за невозможности сдержать врага огнём. У французов, защищающих вместе с нашими частями западную часть города, ситуация с боеприпасами получше но они неохотно делятся с нами патронами, к тому же их вооружение отличается от нашего. По существу, штаб Экспедиционного корпуса контролирует примерно пятую часть всей массы войск. Остальные сражаются сами по себе без связи и снабжения. А довольно значительная часть войск корпуса разложилась и скопилась на пляже, пытаясь первыми прорваться на корабли и катера. Кое-где завязываются драки, иногда доходит и до стрельбы.. Военная полиция пытается организовать очередность эвакуации но её не хватает.

– А что немцы? – угрюмо спросил Черчилль, глядя ему прямо в глаза.

– Немцы наступают, сэр, медленно но верно.. – опустил взгляд Стюарт, так как вынужден был признать очевидный факт. – Сегодня днём их части сумели прорваться к южному мосту в город и лишь в последний момент удалось его подорвать, чтобы задержать ещё немного. Думаю, уже завтра они постараются навести переправу и ворваться в город точно так же как немецкие танки с запада. Там, кстати, тоже обстановка ухудшается. Сначала французы и наши солдаты смогли серьёзно задержать их в первых кварталах, заставили завязнуть, пользуясь тем что у противника было мало пехоты. Плохо то что среди вражеских танков оказалось несколько огнемётных, переделанных из линейных машин. Они буквально выжигают жилые дома где закрепились наши солдаты, а уничтожить их без артиллерии и танков очень трудно. Да и боеприпасы у них тоже кончаются, несмотря на то что большую часть скудных запасов со складов тоже отдали им. По словам моего сотрудника часть штабных офицеров и некоторые командиры уже не контролируют обстановку и сильно упали духом.. Близится печальная развязка, сэр.

– Она ещё ближе чем вы думаете, полковник! – проворчал Уинни, с сожалением убирая окурок сигары в пепельницу, к ещё двум своим соседкам. – Час назад командование наших ВВС сообщило что из Кале по направлению к Дюнкерку замечены несколько больших колонн грузовиков. Военная разведка полагает что это пехота генерала Рундштедта закончила, наконец, перегруппировку и едет на помощь немецким танкам. С воздуха их прикрывают две эскадрильи истребителей, немцы явно не хотят чтобы мы помешали им добраться до города. И когда вся эта куча германской пехоты ворвётся в Дюнкерк то его уже удержать не получится. Как вы сказали, боеприпасов у западной части войск почти нет да и сами они на пределе, потеряв почти половину личного состава подразделений.

– Но если с воздуха до них никак не добраться то почему бы не попробовать с моря? – удивился Стюарт, недоумевая что такая простая мысль не пришла никому в голову из армейского или морского начальства. – Полчаса огня какого-нибудь крейсера и прибрежное шоссе перестанет существовать!

– Потому что нет никакого крейсера! – неожиданно рыкнул Черчилль, видимо, потеряв самообладание. – Один из капитанов на свой страх и риск сумел с огромным трудом подойти к берегу максимально близко, чтобы прикрыть наши войска своей артиллерией. Успел дать несколько залпов, сорвать пару вражеских атак на юге, взять на борт сотни две солдат.. Но, как и предупреждали ваши коллеги из военно-морской разведки, это оказалось смертельно опасно. Какая-то проклятая немецкая лодка смогла торпедировать стоявший на месте крейсер и тот едва не затонул. Пришлось затопить часть погребов орудий главного калибра, залатать пробоину и тот с трудом дополз до Рамсгита. Да и то умудрился задеть прибрежные рифы, сев на них как наседка на яйца. Эсминец, конечно, потопил подлодку но своё чёрное дело она сделала.

– Господин премьер-министр, а как же наш основной флот? – спросил глава английской разведки, придя в себя от неожиданной новости. – Если вывести хотя бы часть то..

– На выходе из Скапа-Флоу эсминцы засекли одну или даже две германские подлодки, полковник! – безжалостно прервал его Черчилль. – Уверен, одной из них командует скотина Прин, желая снова залезть в наш курятник как он уже сделал в прошлом октябре. Вот же мерзавец! С какой радостью я бы вздёрнул этого пирата на виселице! Из-за него мы лишились двух крупных кораблей! – не сдержался он, ударив мясистой ладонью по столу. – Так что пока основательно не разгоним этих бандитов на подступах к нашей базе я не дам приказа флоту выйти в море!

– А что французский флот? – осторожно поинтересовался Мензис, желая сполна воспользоваться желанием Уинни откровенничать. Такое было нечасто, поэтому Стюарт ценил эти моменты. – Неужели адмирал Дарлан ничего не делает?

– Почему же не делает? – криво усмехнулся премьер-министр, протянув руку за новой сигарой но в последний момент одёрнув её. – Наверняка делает. Есть, пьёт, срёт.. может трахается.. Но в море не выходит. Разбросал свои корабли по южным гаваням в Средиземном море и ждёт приказа. А Париж молчит, хотя вчера я больше часа разговаривал с этими французами, убеждая приказать Дарлану идти к Каналу! Да, в Бресте есть несколько боевых кораблей но и они стоят на якорях, опасаясь пиратов Дёница. Но те упорно твердят об угрозе от итальянского флота и его сдерживании, а также о якобы замеченных немецких подлодках в районе Гибралтарского пролива, хотя из самого Гибралтара передают что всё спокойно. Уму непостижимо, чем думают эти идиоты? Немцы спокойно двигаются по французскому побережью а французский флот стоит в гаванях как ни в чём не бывало! Они там что, уже смирились с поражением? – раздражённо покачал головой Черчилль. – А ещё ваши коллеги сообщили что замечено оживлённое движение лёгких сил германского флота со стороны Вильгельмсхафена на запад. Похоже, немцы решили сделать то что должны были сделать мы, но не сделали. Теперь остаётся надежда только на наших подводников, потому что других сил на данный момент у нас там нет.

– Сэр.. – заколебался глава английской разведки, думая спросить или нет. Но желание узнать правду победило. – Как вы думаете, сколько войск нам удастся переправить в Англию до того как Дюнкерк падёт? Мы успеем.. спасти всех?

Тот метнул на него острый взгляд из-под бровей и пробурчал:

– В другое время за такой вопрос вам могли бы бросить перчатку в лицо за неверие, полковник.. Что ж, времена меняются, глупо прятать голову в песок. Нет, всех мы не спасём, это уже ясно. Немцы давят слишком сильно и продвигаются довольно быстро, несмотря на все попытки их задержать. Генералы считают что нам не хватило всего несколько дней чтобы успеть укрепить позиции и провести организованную эвакуацию. Время, к сожалению, работает на Гитлера. И теперь приходится всё делать аврально, второпях, под огнём. На данный момент на Остров переправлено всего семнадцать тысяч солдат и офицеров Экспедиционного корпуса. В подавляющем большинстве это больные и раненые. Могли бы спасти и больше, но германская авиация и иногда подлодки топят спасательные суда и расстреливают людей в воде, никакие надувные жилеты и нарисованные красные кресты не помогают. А для немецких истребителей это вообще превратилось в спортивное развлечение, если они не связаны боем с нашими "Спитфайрами"! Проклятые бандиты! Дайте нам время, и мы будет делать то же самое с вашими людьми! – с ненавистью сказал Черчилль, сжав кулаки.

Мензис опустил голову, не зная что сказать. Конечно, он получал часть информации от своих людей в штабе дюнкеркской группировки и из других мест, но это была сфера вооружённых сил и, естественно, армейская и флотская разведка владели куда большей и разнообразной информацией. Оказалось, всё было намного хуже чем он ожидал. И как ещё помочь беднягам прижатым к морю Стюарт не знал..

– Ладно, полковник, я вижу в вашей папке есть ещё документы? – прервал его тягостные размышления Уинни, мотнув головой. – Давайте вытаскивайте их и за работу. Чувствую, нас с вами ждёт очередная бессонная ночь..

Мензис усилием воли мысленно задвинул вопрос с Дюнкерком в самую глубь сознания и, подчинившись приказу, снова раскрыл папку:

– Согласно данным радиоперехвата и сообщениям агентуры, в Японской империи наблюдается оживление в дипломатических, армейских и военно-морских кругах. Последовал ряд отставок высокопоставленных персон по причине слабого здоровья или ухода на пенсию. Несколько высших офицеров армии и флота арестованы, идёт следствие. Но суть предъявленных им обвинений пока неизвестна. Идут слухи что под нынешним премьер-министром сильно качается кресло, возможно, последует очередная замена всего кабинета Мицумасы. Этот человек нас вполне устраивает, он сторонник хороших отношений с нами и всячески пытается сдерживать ультраправых офицеров и генералов, стремящихся к союзу с Гитлером и Муссолини. Из-за этого он довольно непопулярен в армейской среде, к тому же против него играет служба на флоте. Они с Ямамото схожи во взглядах, только Мицумаса не обладает таким авторитетом на флоте как Исороку. Если армейцы свалят его и поставят во главе кабинета какого-нибудь одиозного японского нациста то ситуация в Азии для нас резко ухудшится... Также в Токио и в других крупных городах висят листовки с призывом массово вступать в ряды пилотов авианосных кораблей, пропагандируется усиленное питание, снижение сильно задранных вверх условий для поступления в военно-морские учебные заведения, увеличение жалования всем категориям моряков от простого матроса до офицера... В общем, налицо намерения японских адмиралов увеличить мощь своего флота, особенно по авианосцам. Одновременно замечена активизация крупнейших торгово-промышленных корпораций Японии. Как удалось узнать, несколько дней назад их начальников вызывали к императору на совещание. Оно продолжалось больше трёх часов, но о чём именно шла речь проведать пока не удалось. Хотя сам факт встречи с Хирохито уже говорит о том что вопрос обсуждался явно государственный и главы корпораций получили соответствующие указания.

– Не нравятся мне эти подозрительные движения у азиатов, ох как не нравятся! – мрачно ответил Черчилль, глядя в пустоту. – Прямо чувствую что они готовят нам очередную кучу говна! Знать бы ещё какую именно и где?

Стюарт молча кивнул, поскольку пришёл к тем же выводам самостоятельно. Что бы не задумали японцы это вряд ли понравится англичанам. И вынул из папки очередной лист доклада..

Москва.

27 мая 1940 года. Поздний вечер.

Капитан Константин Трошкин, участковый.

Хромая, он вышел на облезлый порог отделения, где сегодня засиделся за работой, вытащил пачку папирос и с наслаждением закурил. Очередной трудный день закончился, наступила ночь, и на улицы вышли те для кого она является временем для заработка. Но если в других районах столицы такая ночь была более-менее безопасной для припозднившихся граждан, особенно если те не углублялись во всякие подозрительные переулки, то вот в Марьиной роще всё было куда хуже. Здесь в это время вольготно могли себя чувствовать только те самые уголовные и мелко-хулиганистые элементы, а вот честным советским людям стоило бы сидеть дома. А уж молодым и красивым девушкам или женщинам и подавно. Такой очень сильно повезёт если она лишится только своей сумочки, а ведь наверняка найдутся любители, так сказать, «мохнатого сейфа».

"Ну вот, работа с уголовниками и бандитами и на него наложила свой отпечаток, уже и выражается как они.." – грустно подумал Трошкин, докурив папиросу.

Издалека несколько раз пролаяла собака, через пару кварталов старых и обшарпанных домов пьяно рассмеялся мужской голос.. Марьина роща и не думала окончательно засыпать.

Выкинув окурок в стоящую на перилах старую консервную банку участковый болезненно потёр недавнюю рану на ноге и уже хотел вернуться в здание когда из темноты ему кто-то тихо свистнул. Константин насторожился и невольно положил руку на кобуру. Мало ли кто там прячется в темноте кустов и деревьев?

– Кто там? – негромко спросил он, расстёгивая кобуру. – Чего прячешься?

– Начальник, это я, Сеня! – громким шёпотом донеслось в ответ. – Поговорить бы прямо сейчас, капитан.. Дело есть!

Участковый чуть расслабился, узнав говорившего, и оставил оружие в кобуре. Это был Сеня, один из его добровольных информаторов в районе, мелкий хулиган, любящий иногда покататься на угнанных автомобилях. Парню девятнадцать лет, вроде бы уже взрослый но иногда ведёт себя как подросток. Ступил на кривую дорожку с пятнадцати лет, якшался с одной из банд, пытался "подняться" но не вышло..

Трошкин познакомился с ним в марте, когда Сеня прямо на его глазах пытался угнать хлебный фургон, пользуясь тем что его водителю срочно понадобилось посидеть на толчке. Опять покататься ему захотелось, видите ли!.. До этого Константин его жалел, мать парня трудилась в поте лица, чтобы хоть немного помочь сыну, а тот из-за юношеского максимализма этого не ценил и хотел большего.. Но, поймав Сеню возле фургона в самый последний момент, жёстко пригрозил что такое милосердие проявляет к нему в последний раз. Потом взял его за плечо и пошёл к нему домой, где пришлось немного раскрыть его матери чем занимается её сынок. Та расплакалась, клялась что её Сеня исправится и больше никогда таким заниматься не будет, но Трошкин не поверил. Весь его опыт бывшего оперуполномоченного говорил ему что это крайне маловероятно.

Пользуясь своими недавно наработанными связями в Марьиной роще Константин не только помог его матери найти более оплачиваемую работу но и сделал то же самое для самого Сени. Тот, как ни странно, оказался не лишён благодарности и, видимо, чувствовал себя в долгу перед новым участковым. С тех пор, пользуясь своим положением около криминального элемента, Сеня иногда рассказывал Трошкину о всяких делах или слухах в районе. Да, он стал "стукачом", причём добровольно, но капитан много разговаривал с ним и всячески убеждал что тот делает благое для всех честных советских людей дело, не даёт распоясаться преступности. Нет, никаких серьёзных вещей Сеня конечно же ему не говорил, да и кто из серьёзных воров стал бы откровенничать с такой мелкой шоблой? Но пару раз его информация уже помогала Трошкину выйти на след преступников. И его тайный визит сюда, к отделению, явно значит что у Сени снова есть что поведать..

Капитан чуть поморщился, спустившись по ступенькам. Рана на ноге, полученная в Финляндии, зажила но хромота осталась, да к тому же иногда ныла при перемене погоды. В памяти снова встали горевшие на узкой лесной дороге грузовики и броневики, отчаянные крики его товарищей, падающих в снег, захлёбывающиеся очереди финских "максимов".. И уже привычно отбросил эти воспоминания, сосредоточившись на смутно видневшейся фигуре, стоявшей возле дерева почти в полной темноте.

Та чуть отступила, махнув рукой, и участковый шагнул следом за ним, выйдя из круга освещения лампы висевшей над входом в отделение.

– Ну, здорово, Сеня.. Опять по ночам гуляешь, приключения ищешь? Хоть бы о матери подумал, паразит.. – беззлобно укорил его Трошкин, подойдя к нему вплотную.

– Вот не надо, капитан, упоминать мою мамашу, не надо! – задиристо ответил парень, шмыгнув носом для убедительности. – Я вам, конечно, благодарен за всё.. Но не надо!

– Да ладно тебе, не ершись! – усмехнулся он, дружески хлопнув того по плечу как равного. – Я ж так, ради уважения, жалко мне её.. Всё, молчу-молчу! Ну тогда говори почему пришёл? Ведь ты же не просто так решил ко мне прогуляться, верно? Что-то интересное в районе случилось?

Сеня некоторое время молчал а потом как-то неуверенно ответил: