Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 129 страниц)

А Сергиенко тяжело вздохнул и начал составлять подробную докладную записку в Москву, стараясь её так сформулировать чтобы изложить все подробности кратко но с упором на принятые меры. Товарищ Берия, конечно, суровый человек но если всё сделать правильно то есть неплохие шансы усмирить его гнев..

Берлин.

22 мая 1940 года. День.

Адольф Гитлер.

Фюрер Германского Рейха удобно расположился в своём кресле, стоявшем перед большим круглым столом в личном кабинете и наблюдал за теми от кого во многом зависело то решение которое он должен был принять. Гюнше прикрыл дверь и в комнате, после того как все расселись за столом, наступила тишина.

Раскладывал свои бумаги начальник Генерального штаба Франц Гальдер. Вопросительно смотрел на Гитлера новый командующий "Люфтваффе" Эрхард Мильх. Рядом с ним расположился также недавно назначенный министром вооружения и боеприпасов Альберт Шпеер. И последним человеком, от которого фюрер сегодня пожелал услышать личное мнение, был Гейнц Гудериан, командир 19-го армейского корпуса, спешно отозванный для этой цели с фронта. Было видно что Гальдер, его непосредственный вышестоящий начальник, не слишком доволен этим но что-то возразить Гитлеру он не посмел.

Поскольку вопрос, для которого фюрер решил сегодня собрать этих четверых человек, был исключительно военный, то он не стал вызывать на совещание ни Гиммлера, всячески пытавшегося удержаться на месте рейхсфюрера СС, ни старого соратника Йозефа, ни этого партийного интригана Бормана, который словно паук упорно пытался усилить власть НСДАП в своём лице.

Наконец, дождавшись когда все присутствующие с комфортом расположились на своих местах, фюрер улыбнулся и сделал приглашающий жест начальнику Генерального штаба:

– Здравствуйте, господа! Предлагаю для начала заслушать краткий доклад генерал-лейтенанта Гальдера по обстановке сложившейся в районе Дюнкерка, а потом услышать ваши мнения. Начинайте, генерал, мы вас внимательно слушаем!

Франц Гальдер, заслуженный военный, служивший ещё со времён монархии, встал и подошёл к большой карте северной Франции, закреплённой на специальной стойке. Гитлер продолжал приветливо улыбаться, хотя внутри него клокотала ярость.

Благодаря своему бывшему охраннику Шольке фюрер знал сколько много сделал Гальдер для того чтобы устроить против него заговор. Да ещё и не один. Он и Вицлебен являлись одними из главных действующих фигур в этом грязном деле. Генерал Эрвин фон Вицлебен, бывший командующий 2-й группой армий на франко-германской границе был снят с должности, арестован и, после интенсивного допроса с пристрастием, удавлен на рояльной струне по соседству с Вильгельмом Канарисом. Но перед этим тот подробно рассказал о своих связях и совместных планах с Гальдером в отношении участи самого фюрера. Гитлер лично приказал не трогать генерал-лейтенанта, хоть это и далось ему с большим трудом. Гальдер в это время активно разрабатывал план "Удар серпом" и его ум был крайне необходим для успеха вторжения. Естественно, всё это только временно. Как только в нём отпадёт надобность или же на генеральском небосклоне появится новая звезда его уровня, не замешанная в заговорах, Франц отправится на свидание с той же струной, терпеливо дожидающейся. Предательство никогда не прощается и никакие причины для него уважительными не являются!

Сверкая очками генерал-лейтенант взял указку и начал доклад:

– Мой фюрер, наиболее опасная ситуация сейчас сложилась к югу от Арраса. Вчера днём англичане, силами одного пехотного полка и двух танковых батальонов, на вооружении которых находятся новые танки "Матильда", начали наступление на позиции 4-го армейского корпуса. В основном, удар пришёлся на 7-ю танковую дивизию генерала Эрвина Роммеля. Благодаря внезапности и временному перевесу сил на данном участке британцы смогли продвинуться к югу и серьёзно нарушить коммуникации и пути снабжения танковой группировки генералов Клейста и Гота, продвигающейся в сторону портов Ла-Манша. Из-за того что наши противотанковые орудия оказались бессильны против вражеских танков генералу Роммелю пришлось пойти на крайние меры и поставить на прямую наводку тяжёлые зенитные орудия. К счастью, недалеко от места прорыва как раз оказался дивизион этих орудий и дивизия смогла удержать позиции против десятков английских танков. Им активно помогала наша штурмовая авиация. По докладам с мест противник проявил высокий боевой дух и был весьма близок к победе.

Гальдер на несколько секунд замолчал, глядя на них, но все смотрели на него и генерал продолжил:

– Вчера вечером враг, на этот раз французы, нанёс ещё один удар, направление юго-запад и запад. Две французские дивизии попытались сделать то же самое что и англичане, но на другом участке. По показаниям пленных эти удары должны были быть одновременными но из-за плохой связи приказ о начале наступлении дошёл только до части французских войск. Иначе последствия для нас могли быть куда хуже. Благодаря скверной координации часть вражеской группировки перепутала местность, атаки оказались разрозненными и слабыми. К тому же на них навели штурмовики, успевшие к тому времени заправиться горючим и боеприпасами после первого удара. Итог – несмотря на превосходство в технике и внезапность противник не смог воспользоваться этими факторами и потерпел поражение, хотя имел неплохие шансы обрубить все тылы группы армий "А" и поставить генерал-полковника Герда фон Рундштедта в очень сложное положение. Буквально час назад пришло сообщение что танкисты генерала Клейста заняли город Булонь и готовятся наступать на Кале. Мой фюрер, генерал-лейтенант Гальдер доклад закончил! – вытянулся он по швам.

– Хорошо, генерал, с этим всё понятно.. – кивнул Гитлер, подумав что эта свинья всё-таки неплохо разбирается в штабной работе. – Теперь ещё раз сообщите всем присутствующим здесь свои соображения по этому поводу, а также мнение генерал-полковника фон Рундштедта.

– Слушаюсь! – ответил начальник Генерального штаба и снова заговорил: – Командующий группой армий "А", генерал-полковник фон Рундштедт, настоятельно рекомендует приостановить наступление танковых частей на два-три дня. Причин этому несколько.

– Первая: из-за контрудара противника в значительной степени нарушены коммуникации наступающей группы армий "А". В данный момент некоторые соединения испытывают дефицит топлива, боеприпасов и запасных частей. Их расход, по докладам командиров, составляет до 80% от имеющегося запаса. Если не сделать передышку то скоро передовые части будут вынуждены использовать неприкосновенный запас и временно утратят боеспособность. По докладу начальника оперативного отдела группы армий генерала Блюментрита, поддержанного начальником штаба, потери в танковых дивизиях, боевые и технические, составляют в среднем 25% – 35% от всех машин. Присутствующий здесь генерал Гудериан может подтвердить это. Доклад, касающийся состояния авиации, предлагаю сделать генерал-полковнику Мильху, так как это его прерогатива.

– Вторая: высока вероятность нового контрудара не только со стороны окружённых но и с юго-запада, от Парижа. Если противник сможет наладить координацию и провести одновременный удар с двух сторон то это будет настоящая катастрофа, мой фюрер! Ослабленная потерями и отрезанная от снабжения группа армий "А" окажется, в свою очередь, сама окружена, прижата к морю и разгромлена. В таком случае группе армий "В" одной не справится и ей придётся отступать на восток, что даст возможность противнику оправиться от удара и перехватить инициативу.

– И третья причина: по сведениям разведки англичане начинают стягивать в район Дюнкерка боевые корабли, одних эсминцев несколько десятков. И если наши танки будут наступать вдоль побережья то вражеский флот сможет нанести им новые тяжёлые потери. Единственный способ помешать этому – использовать авиацию, так как наш флот находится в гаванях.

Снова наступила тишина. Гальдер продолжал стоять, видимо, ждал вопросов, но все молчали, ожидая что скажет он, фюрер. А тот задумался, так как причины, высказанные начальником Генерального штаба, были очень весомы. Но потом решил послушать и остальных, что они скажут по этому поводу.

– Господин генерал, прошу вас! – Гитлер дружески обратился к Гудериану который ему чем-то импонировал. – Каково ваше мнение на эту ситуацию, как танкиста?

Тот, несмотря на его знак что можно сидеть, всё равно встал, одёрнул китель и заговорил:

– Мой фюрер! Я частично согласен с генерал-полковником фон Рундштедтом и генерал-лейтенантом Гальдером. Танковые части действительно понесли серьёзные потери в технике, испытывают нужду в снабжении, а люди устали и измотаны двухнедельным непрерывным наступлением. Также согласен с тем что существует опасность нового контрудара как со стороны Парижа так и Дюнкерка. Но.. Я за продолжение наступления! – твёрдо сказал он и обвёл всех вокруг спокойным взглядом.

Гальдер едва заметно скривился и неодобрительно качнул головой. Мильх и Шпеер остались равнодушны, один живёт только самолётами, другой вообще не военный. А сам Гитлер постарался удержать улыбку, заранее зная что Гейнц всегда рвётся вперёд. Что он что Роммель, они друг друга стоят.

– Поясните, генерал! – попросил он, с интересом глядя на танкиста.

– Дело в том, мой фюрер, что нам нельзя сейчас останавливаться! – энергично сказал тот. – Мы должны, несмотря ни на что, использовать каждую свободную минуту, каждый час для наступления, потому что потом может быть уже поздно! Сегодня англичане и французы растеряны провалом контрудара, подавлены потерями и слухами об эвакуации. Но не следует недооценивать противника! Уже завтра, если мы дадим ему время, он может прийти в себя и начать ожесточённо обороняться! Время на войне на вес золота! Мой фюрер, я лично разговаривал с нашими танкистами перед тем как лететь в Берлин! Да, они устали! Да, они тревожатся за остаток горючего в баках и считают каждый снаряд в боеукладке! Да, они мечтают выбраться из тесных металлических коробок и поспать хотя бы четыре часа под ближайшим пыльным кустом! Но я абсолютно уверен в том что на последний рывок их хватит! Готов поставить на это мои лампасы, мой фюрер! Союзники сейчас держатся из последних сил! Стоит крепко ударить ещё раз и они просто побегут к морю, бросая оружие и снаряжение куда попало! Я уверен в этом, мой фюрер! – упрямо сжал губы Гудериан.

– Господин генерал, видимо, вы не до конца осознали смысл моих слов! – не сдержавшись, ответил нахмурившийся начальник Генерального штаба. – Если высказанных мною причин вам мало то ответьте мне на несколько вопросов!

Гитлер не мешал спору. Было интересно послушать Гудериана, которому он внутри благоволил, и его оппонента и высшего армейского начальника, по совместительству предателя Рейха. Фюрер знал что своенравный Гейнц не отличался педантичным выполнением приказов вышестоящих, за что 16 мая Клейст временно отстранил его от командования корпусом. Впрочем, инцидент был быстро улажен и Гудериан снова вернулся обратно.

– Слушаю вас, господин генерал-лейтенант! – с готовностью отозвался генерал-танкист, имеющий то же звание что и сам Гальдер.

– Как вы собираетесь наступать при такой нехватке всего жизненно-необходимого для танковых войск? – напористо вопрошал Гальдер, явно недовольный тем что Гудериан не разделяет его точку зрения перед Гитлером. – Чем замените снаряды, патроны и топливо? Где возьмёте пехоту для сопровождения танков и закрепления занятых позиций? Сообщите мне меры защиты от огня корабельной артиллерии и вражеской авиации?

Гитлеру тоже было интересно узнать каким образом Гейнц рассчитывает преодолеть столько преград и выполнить боевую задачу. Ведь по всем законам снабжения нужно дать хоть небольшую передышку войскам, подтянуть тылы, восполнить потери, уплотнить боевые порядки на случай контратак противника. Что же, интересно, придумает Гейнц?

– Разрешите ответить по порядку? – обратился тот к фюреру и Адольф кивнул. – Что касается боеприпасов и топлива.. Оставлю на месте часть самых изношенных или повреждённых машин, солью с них всё топливо, перегружу снаряды и патроны в другие танки и брошу их в бой! Пехота? Она мне не так уж и нужна! Но если без неё никак, то есть выход – посадить на все свободные машины и бронетранспортёры как можно больше солдат, перебросить их к моим танкам, а потом они будут наступать в качестве танкового десанта.. этакие панцергренадёры. Ну а что касается защиты от кораблей и самолётов.. там всё просто. Как только мы прорвём вражескую оборону.. если она там вообще есть.. то окажемся как лисы в курятнике! Из-за опасения попасть в своих солдат нас не смогут ни бомбить ни обстреливать с моря. А если ещё с востока ударит Лееб то уверен, большая часть англичан, французов, бельгийцев и всей этой мелочи просто вздёрнет руки вверх.. Вот мой план, господин генерал-лейтенант! – слегка улыбаясь, закончил Гудериан.

На Гальдера смотреть было одно удовольствие. Крайне ошарашенный вид начальника Генерального штаба порадовал Гитлера, хоть он и сам не вполне верил что у Гейнца получится его смелый план.

– Мой фюрер, да это же самая настоящая авантюра! – возмущённо воскликнул тот, глядя на Гитлера. – Генерал-лейтенант Гудериан не понимает последствия этого своего решения! Я категорически против такого бессмысленного риска! Он не берёт в расчёт возможные действия противника, а ведь враг не станет сидеть и спокойно ждать пока командир 19-го армейского корпуса осуществит всё что он тут придумал!

– Совершенно с вами согласен, не станет! – тут же отозвался Гейнц, к удивлению Гитлера. – Именно поэтому нельзя терять ни минуты! Если фюрер одобрит мой план то я уже через час смогу вылететь обратно во Францию!

Адольф едва не рассмеялся, поняв что Гудериан использовал слова Гальдера против него же. А пока начальник Генерального штаба приходил в себя от такого афронта Гитлер обратился к Мильху.

– Что вы скажете о состоянии авиации на этом участке фронта? – спросил он недавно назначенного командующего всеми "Люфтваффе". Была надежда что Эрхард к этому времени успел привыкнуть к новой должности и вникнуть в положение дел.

Тот встрепенулся, прокашлялся и заговорил:

– Мой фюрер, положение дел в боевых авиационных частях действительно довольно серьёзно. С 10 мая бои идут непрерывно и с большим напряжением. Мы почти выбили французскую авиацию, по существу её больше нет. Но что касается английской.. Тут сложнее. В районе Дюнкерка противник почти не имеет аэродромов, пусть и не оборудованных. Но главная опасность исходит от британской авиации базирующейся в южной Англии. Им лететь до линии фронта очень близко, благодаря чему они висят над передовой почти непрерывно, оказывая поддержку с воздуха союзникам. А вот нашим самолётам, из-за того что они не успевают за наступающими частями, приходится намного сложнее. Захваченные аэродромы разрушены, либо завалены битой вражеской техникой, полосы сильно повреждены, нет складов для топлива и боеприпасов для машин, а также специальной техники. Лётчики не могут приземлиться а наземные службы не успевают за ними, так как вынуждены освобождать дороги для пехоты, танков и их колонн снабжения. Так же периодически происходят нападения на эти службы со стороны мелких отрядов противника в нашем тылу. Конечно, заявки наземных войск мы стараемся удовлетворять как можем но только ограниченно. Дело в том что истребители, прилетающие в район Дюнкерка, встречают в воздухе численно превосходящего противника, в том числе на новых моделях "Спитфайра", и с трудом могут защитить только себя, да и то не всегда. Посылать туда беззащитные штурмовики – верная смерть без всяких шансов вернуться обратно. Больше всего шансов у бомбардировщиков, летящих группами на большой высоте, но говорить в таких условиях о точности бомбометания бесполезно, разброс слишком велик. И ещё одна проблема.. Пилоты очень устали, мой фюрер! Они делают по пять а то и больше вылетов за день! Те кто возвращаются, едят прямо возле самолётов, или вообще засыпают едва вываливаются из кабин. Как только самолёт заправят то их будят выливанием холодной воды в лицо, иначе храпят дальше.. Из-за такой хронической усталости резко возросла аварийность. Бьются на взлётах и посадках, даже опытные эксперты. Кессельринг настоятельно рекомендует проводить ротацию пилотов, если уж нельзя снизить частоту вылетов, иначе через несколько дней люди будут просто засыпать в воздухе.

Он замолчал, выразительно глядя на Гитлера. Адольф мысленно поморщился. Да, скорее всего Мильх прав и все эти факторы действительно снижают эффективность германской авиации, но ситуация на фронте никак не располагает к отдыху! Пилоты должны.. нет, они обязаны выдержать!

– Скажите мне честно, генерал-полковник, на сколько дней их ещё хватит? – потребовал он, нахмурившись.

Эрхард замялся но, подгоняемый его суровым взглядом, ответил:

– Если бои будут идти с прежней интенсивностью.. неделя, мой фюрер! Максимум! После этого срока я уже не смогу гарантировать выполнение ими боевых задач в прежнем объёме. Дело в том что мы теряем опытных лётчиков которые служат примером для молодёжи! Тем становится не у кого учиться и они просто погибают в "собачьих свалках". Англичане отлично понимают что сражаются на пороге родного дома и бросаются в бой словно бультерьеры на мясо.

– Господин генерал-полковник! Доведите до сведения ваших подчинённых мои слова! – медленно начал Гитлер, пытаясь сказать то что чувствовал. – Противник уже на последнем издыхании! Он на грани поражения и мы должны собрать все оставшиеся силы чтобы окончательно добить врага! Не дать ему спасти своих солдат и переправить их в Англию! Потому что потом нам придётся снова сойтись с ними в бою, только они уже будут отдохнувшие и оправившиеся от поражения! Пусть запомнят главное – никто из окружённых не должен вернуться домой! Лётчики обязаны выложиться полностью, понимаете, Мильх? Пусть добьют всю это толпу под Дюнкерком, а потом мы дадим им отдых! Передайте что после выполнения задания все отправятся в Париж или домой, в отпуск! Конечно, награды их тоже не обойдут стороной, пусть не сомневаются!

– Я обязательно передам всё что услышал, мой фюрер! – заверил его командующий "Люфтваффе".

– Хорошо! И, наконец, я хочу услышать того кто куёт наш меч для победы! – добродушно сказал Гитлер, глядя на того кто за все эти минуты не промолвил ни слова. – Господин Шпеер! Вы сможете обеспечить наших танкистов и лётчиков необходимым количеством техники, взамен уничтоженной и выведенной из строя, без снижения боеспособности частей?

Тот задумался на несколько секунд. А потом, поколебавшись, кивнул.

– Думаю, да, мой фюрер. Я ещё не до конца ознакомился с делами, касающихся некоторых фирм и военных предприятий, но могу гарантировать что исходя из запасов моего министерства подкрепления техникой в боевые подразделения станут своевременными. Весь вопрос лишь в количестве вагонов и платформ Рейхсбана, которые он сможет выделить для этих целей. Но эту проблему я тоже постараюсь решить в самые сжатые сроки!

– Не сомневаюсь в вашем профессионализме и деловых качествах, Альберт! – тепло ответил Гитлер, радуясь за своего близкого соратника, от которого зависело столь многое.

– Мой фюрер, так что вы скажете о предложении командующего группой армий "А"? – напомнил ему о главном вопросе Гальдер. – Мне кажется, не стоит так рисковать и, всё-таки, дать генерал-полковнику несколько дней передышки для подтягивания тылов и приведения войск в порядок..

– Нет, господин генерал-лейтенант, это исключено! – категорически отрубил Гитлер, эмоционально взмахнув рукой. – Меня убедил план генерала Гудериана и я поддерживаю его!

– Но, мой фюрер, это слишком опасно! – воскликнул начальник Генерального штаба, в волнении снимая очки. – Всё будет висеть на волоске!

– То же самое вы и другие генералы твердили мне перед аншлюсом Австрии, присоединением Чехословакии, вторжением в Польшу и Францию! – разозлился Гитлер, в душе презирая этого штабиста-предателя. – Где бы мы были если бы я каждый раз вас слушал?! Вы, штабные генералы, слишком осторожны по сравнению с теми кто делает историю на полях сражений! Вот, посмотрите на Гейнца! Не в пример вам, протирающим штаны в тиши кабинетов, он сам садится в танки и ведёт в бой своих солдат! Так же как Роммель и другие решительные люди не боящиеся риска! Нельзя победить если всё время осторожничать! Поэтому забудьте о передышке, вам понятно?! Никакого стоп-приказа не будет!

– Стоп-приказ? – тихо спросил Гудериан. Скривился и добавил: – Меня воротит от этого слова, мой фюрер! Танкистам нельзя отдавать такие приказы. Они дурно влияют на боевой дух моих мальчиков.

– Вы его не получите, генерал, я вам обещаю! – успокоил его разошедшийся Гитлер. – Я даю вам и другим полевым генералам карт-бланш. Сделайте всё как задумали! Главное – не дайте им удрать от вас, Гейнц! Только вперёд! Намотайте их на гусеницы, если не захотят сдаться! А начальнику Генерального штаба и генерал-полковнику фон Рундштедту я приказываю обеспечить выполнение моего приказа всем необходимым! Вам ясно, Гальдер?! – он хмуро взглянул на огорчённого генерал-лейтенанта.

– Так точно, мой фюрер! – ответил тот, бросив взгляд на довольного генерала-танкиста.

– Вот и хорошо! – удовлетворённо заметил Гитлер, оглядывая всех с лёгкой улыбкой. – Все свободны, господа!

Присутствующие начали неторопливо вставать, все кроме быстро вскочившего Гейнца. Тот надел фуражку, кивнул фюреру и направился к двери.

– Господин генерал, я бы попросил вас задержаться на день в Берлине.. – услышал Гитлер реплику Гальдера. – У меня есть что сказать вам.

– Извините, господин генерал-лейтенант, но мои парни ждут меня там, на фронте! – покачал головой тот. – Вы слышали приказ фюрера, верно? Через час я уже должен быть в воздухе. Сожалею что снова не попаду на ваше собрание генштабистов, но кому-то нужно не только попивать кофе и рассуждать о политике и армии но и воевать. Честь имею, господин генерал! – закончил он с едва уловимой иронией в голосе.

И больше не задерживаясь вышел из кабинета, оставив покрасневшего от негодования начальника Генерального штаба на месте. Гитлер усмехнулся, увидев его лицо. Пусть только попробует "съесть" Гейнца или саботировать его план, он живо приведёт его в чувство!..