Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 129 страниц)

Что верно то верно, повар тоже не избежал общей заразы и регулярно наведывался в туалет, как и почти все солдаты с офицерами. Ему, пожалуй, было хуже всех ещё и потому что пехотинцы Вермахта и эсэсовцы, поздно вечером поначалу со смехом шутившие про своих товарищей, схватившихся за животы, уже ночью сами стали испытывать непреодолимые боли в желудке и настоятельную потребность занять позицию курицы на яйцах, оглашая окрестности невообразимыми неприличными звуками. Когда счёт пострадавших пошёл на десятки то большого ума не потребовалось чтобы люди догадались кто виноват. И то что Шуппе сам разделил судьбу тех кого накормил, солдат нисколько не разжалобило. Раздражённые крики и ругань того и гляди грозили перерасти в рукоприкладство и только прибытие Гюнтера из Седана спасло беднягу-ефрейтора..

В результате, когда "Здоровяк" Шольке остановился возле здания штаба то оберштурмфюрер, не успев понять что к чему, оказался вынужден спасать повара, которого явно вознамерились проучить сразу несколько солдат, причём для этого объединились как пехотинцы Биссинга так и его собственные подчинённые. Приказами разогнав неохотно отступивших солдат он вошёл внутрь, недоумевая что тут могло случиться за время его отсутствия, ведь Брайтшнайдер ни о чём особенном не докладывал. И, едва открыв дверь кабинета, был чуть не сбит самим громилой-Бруно, который поздоровался на ходу и тут же куда-то убежал, не слушая вопросов удивлённого Шольке. А в самом кабинете стоял такой запах что Гюнтер сморщился и поскорее вышел наружу, в ночную прохладу.

Совсем рядом за углом кто-то громко выпустил газы и, согнувшись, торопливо пересёк площадь, тихо ругаясь. В голову Шольке закралось подозрение что поспать хоть чуть-чуть этой ночью может быть весьма проблематичным. Тут точно что-то случилось и он намеревался основательно всё выяснить как только вернётся Бруно.

Внезапно из темноты показался воспитанник Ханке с понурым видом, также державшийся за живот. Увидев командира он застыл на месте и, похоже, хотел отступить обратно, но всё больше раздражавшийся непонятным поведением подчинённых Гюнтер не дал ему такой возможности.

– Бевербер! Ко мне!!! – гаркнул он на всю площадь.

Не осмелившись нарушить приказ тот медленно подошёл к нему, с опаской глядя на злого Шольке.

– Докладывай! – потребовал Гюнтер, сурово сдвинув брови. – Что здесь произошло пока меня не было?

– Ужин, господин оберштурмфюрер.. – удручённо ответил мальчишка и, к неприятному изумлению Шольке, громко и протяжно пёрнул. – Извините..

– Что ещё? – спросил Гюнтер, предпочтя сделать вид что ничего не услышал.

– Больше ничего.. Только ужин! – подросток попытался взять себя в руки но новый позыв организма напрочь сорвал все его усилия.

– Чёрт тебя подери, Ханке, ты что, не можешь сдержаться когда разговариваешь с командиром?! – прорычал Шольке, прилагая усилия чтобы не наорать на малолетнего болвана.

Темнота скрывала лицо парня и поэтому было трудно понять насколько тот смущён. Бевербер только хотел что-то сказать но вдруг опять схватился за живот и, на глазах остолбеневшего от его наглости Гюнтера, шустро кинулся обратно в темноту.

Это настолько поразило его что он даже не смог крикнуть щенку чтобы тот немедленно вернулся. Таким, открывшим рот от изумления, его и застал вернувшийся назад заместитель. С измученным и смущённым видом тот попытался доложиться но Шольке сейчас меньше всего интересовали уставные мелочи..

– Проклятье, Бруно, может хоть ты мне сообщишь наконец, что тут у вас произошло?! – уже не сдерживаясь заорал он, свирепея на глазах. – Почему солдаты пытаются избить повара, и какого чёрта Ханке имеет наглость пердеть прямо передо мной?! Вы что, совсем охренели без моего пригляда?! Я тебя здесь для чего оставил?! Чтобы готовить оборону или страдать всякой ерундой?! Отвечай!

Брайтшнайдер, несмотря на свою могучую комплекцию, тяжело вздохнул и вяло пожал плечами:

– Пока ещё точно неизвестно но мы подозреваем отравление.

– Отравление?! – поразился Гюнтер, меньше всего ожидая такого.

– Да, скорее всего.. – подтвердил тот, невесело хмыкнув. – Всё началось после ужина, точнее, когда одна смена ребят начала копать окопы дальше а другая решила поспать чтобы потом их сменить. Сначала один, потом другой.. Следом целый десяток бросали лопаты и бежали в туалет. А затем к ним добавились и те кто отдыхал. Только и слышно было это проклятое пуканье, чтоб его.. – проворчал эсэсовец. – А уж запах.. Естественно, работать больше никто не смог, да и спать тоже, все дружно запаслись газетами и не отходили далеко от ям. Хотели спросить у этого поганца-повара, чем он нас накормил, собака, но этот мерзавец куда-то спрятался и вылез только перед самым вашим приездом. Такая вот у нас ситуация, оберштурмфюрер. Кто-то или зло подшутил над нами или же целенаправленно вывел временно из строя. Хорошо что хоть не мышьяк какой-нибудь был, иначе мы все бы уже сдохли..

Глубоко вздохнув Гюнтер постарался успокоиться. Да уж, ну и дела.. И что теперь делать? Он слышал что нужно промывать желудки.. И всё? Пока да, без нормального медика тут не разберёшься а у него только санитар, умеющий разве что делать перевязки. Внезапно накатила усталость и он на пару секунд закрыл глаза. Пара часов сна во время ночного марша, потом весь день на ногах, нервотрёпка на посту.. очень хотелось спать. Желудок, надеявшийся на ужин, услышав что произошло, тут же перестал бурчать, смиренно затихнув. Дескать, я кушать, конечно, хочу но могу и потерпеть, хозяин! Лучше иди спать а я тебе мешать не буду..

Работы на ночь сорваны, отряд небоеспособен, так что да, кроме промывки желудков он ничем ребятам не поможет. Сейчас от его присутствия нет никакой пользы, поэтому..

– Ладно, Бруно, слушай меня внимательно! – Гюнтер с трудом разлепил глаза и мысленно попытался сосредоточиться. – Сейчас всем промыть желудки водой. Много пить и потом блевать! Ничего не есть! Тем кто приехал со мной употребить в пищу только сухой паёк! И до шести утра всем отбой, кроме часовых! Кстати, посты усилить, чтобы всегда была замена для тех кто убежал посрать! А я пошёл спать, иначе завтра вырублюсь прямо во время боя.. – пробурчал Шольке, направляясь к своему кабинету. – Совещание всех командиров в шесть тридцать, надеюсь к утру хотя бы часть людей сможет держать в руках оружие а не газетные листки..

И, войдя в свою спальную каморку, рухнул на лежак не раздеваясь...

.. – Я жду объяснений, господа! – спросил он, обведя всех взглядом.

Пять часов сна позволили ему хоть немного прийти в себя и теперь Шольке намеревался раз и навсегда разобраться с этим нелепым случаем. Остальные же, судя по их виду, если и спали то намного меньше его. Кстати, на всякий случай, ранним завтраком он себя побаловал тоже из сухого пайка, кто знает что там из продуктов отравлено? Заодно и успел пройтись по позициям. Как оказалось, южную сторону закончили полностью а вот с юго-западной не очень.. Там кое-где углубились лишь по колено. В домах, на чердаках и некоторых окнах, оборудовали позиции для пулемётов, за строениями устроились миномётчики, тоже успевшие зарыться в землю. А вот артиллерию осмотреть не успел, времени не хватило.

Первым зашевелился Брайтшнайдер, возможно, потому что Гюнтер посмотрел прямо на него. Он оглядел остальных и, похоже, решился:

– Мы тут ночью немного пораскинули мозгами и почти уверены что это дело рук чёртовых французов! – мрачно буркнул заместитель. – Скорее всего, это из-за хлеба. Мы выловили этого бедолагу Шуппе, хорошенько поспрашивали его и выяснили что вчера он ненадолго отлучался со склада и туда мог проникнуть любой местный. И ещё.. Несколько парней ели то же что и мы но, по разным причинам, хлеб им не достался. Так вот, с ними всё в порядке. К сожалению, таких всего несколько человек, остальные с радостью воспользовались возможностью набить брюхо "свежим" хлебом.. – скривился Бруно, на миг напрягся, а потом все снова почувствовали знакомый запах.

Шольке, задержав дыхание, угрюмо подумал что в этом есть и его вина. В конце концов, это обязанность командира просчитывать все опасности которые могут угрожать его людям и быть готовым к ним.. И что же? Про французскую армию и её возможности Гюнтер не забывал ни на час но вот про мирных жителей даже мыслей не было! По умолчанию они должны были забиться в свои дома и не попадаться немцам на глаза, смиренно ожидая развития событий, вот только с чего он взял что АБСОЛЮТНО все местные это сделают? Вполне мог какой-нибудь подросток, у которого отец сражается против них, попытаться отличиться своей мальчишечьей удалью и теперь сидит где-нибудь, поганец, и хихикает, наблюдая как немцы то и дело засерают все укромные места в городке! Найти бы этого щенка, да как узнаешь его?

– Может, надо вышвырнуть их из Вадленкура, чтобы не мешались в бою? – осторожно спросил Классен, поглаживая свой живот. Вся его весёлость куда-то пропала. – Кто их знает что они ещё могут придумать?

– Верно, за такую подлость надо им дать пинком под зад! – поддержал его раздражённый Биссинг, сидевший в углу и то и дело зевавший. – Мирные жители не должны вмешиваться в военные дела, а если они это сделают на свою голову то надо их сурово наказать!

– А как вы узнаете кто именно это сделал? – усмехнулся Вигман, переглянувшись с Каульбахом. – Вряд ли кто признается..

– Ну, это проще простого! – зловеще улыбнулся Брайтшнайдер. – Мы в СС знаем как обращаться со смутьянами. Расстреливать каждого пятого мужчину.. Или повесить! Сами выдадут лишь бы уберечь родственников! И вышвыривать не надо, пусть вместе с нами сидят под огнём своих же французских пушек! Пусть "лягушатники" убивают "лягушатников".. – рассмеялся он, но тут же снова болезненно напрягся.

– У нас нет времени заниматься расследованиями! – ответил Гюнтер, глядя в окно вдоль улицы. Там, от здания штаба, к ним мчался мотоциклист. Кажется, это Ханке? Неужели, наконец?.. – И мы не следователи а солдаты! Жителей эвакуировать поздно, так что пусть сами выбираются, если захотят, когда начнётся наступление противника.. Бруно, успели установить мины вчера вечером?

– Так точно, оберштурмфюрер! – сказал тот, вместе со всеми оборачиваясь на грохот двигателя приближающегося мотоцикла. – Сапёры, перед тем как уехать, наскоро обучили пару наших ребят как их устанавливать, да и среди пехоты Биссинга некоторые в этом деле разбираются, так что всё нормально.

– Отлично! На каком расстоянии от окопов вы их заложили? – спросил Шольке, когда парнишка остановился метрах в десяти от них, торопливо соскочил с "R-12" и направился к ним.

– Метрах в ста, чтобы не смогли подобраться на бросок гранаты. Ставить дальше не было смысла, французские танки их бы просто раздавили и поехали как ни в чём не бывало.. – успел ответить Брайтшнайдер, но потом был вынужден замолчать.

Ханке, с возбуждённо расширенными глазами, подбежал к Гюнтеру, козырнул и выпалил:

– Оберштурмфюрер! Майснер докладывает что видит вражескую разведку на броневиках! Это "Панары"!

Шольке мгновенно представил где находится "Малыш". Бруно сказал что отправил его на юг, значит французы решили наступать по дороге?

– Сколько их? – он буквально впился в лицо бевербера.

– Около десятка! Предполагает что проведут разведку боем! Принял решение отходить обратно! – отрапортовал тот, переминаясь.

– Всё правильно, передай радисту чтобы подтвердил его решение! – кивнул Гюнтер, отпуская подростка обратно. – Ну что, господа, вот и настал тот момент ради которого мы все здесь и собрались! Так, у нас есть где-то полчаса, сейчас проведу инструктаж и на позиции!..

Глава 24

г. Вадленкур, Франция.

17 мая 1940 года. Утро.

Гюнтер Шольке.

– Так, времени мало а я ещё не всё успел осмотреть.. Биссинг, как ваша рота? – спросил он, то и дело поглядывая на юг.

– Все готовы к отражению атак, господин оберштурмфюрер.. – доложил тот, надевая свой шлем и застёгивая ремешок под подбородком. – Относительно, честно говоря.. несколько десятков всё равно ещё бегают облегчиться. Если бы не промывание желудков то было намного хуже. Спасибо вам за ценный совет!

– Вооружение роты исправно? Пулемётчики? – снова поинтересовался Гюнтер.

– Так точно, у каждого пулемётчика основная и две запасных позиции, патронов и сменных стволов хватит на часов шесть боя. Гранат, правда, маловато но, надеюсь, до них не дойдёт.. – ответил Биссинг, проверяя своё оружие.

– Ясно, вы молодец! Брайтшнайдер! Что с нашими? – Шольке перенёс внимание на своего заместителя.

– То же самое что и у Биссинга! – усмехнулся тот. – Позиции пулемётчиков оборудованы, боеприпасов хватает, даже снайперские винтовки раздал самым метким!

– Бруно, миномётчики тоже переходят под твоё командование! – решил Гюнтер, быстро обмозговав вопрос. – Знаю, мин у них не так много поэтому не стрелять до моей личной команды!

– Так точно!

– Кстати, что с медициной? – спохватился Шольке, мысленно отвесив себе подзатыльник. О вооружении и позициях побеспокоился а о будущих раненых забыл! Вот же кретин!

– Я вчера взял на себя смелость и прошёлся по городку.. – хмыкнул Брайтшнайдер. – Опустошил все аптечки горожан и оборудовал медпункт в местной церкви, выкинув на улицу все скамьи. Теперь там много места для тех ребят которым не повезёт. Да и стены крепкие, не каждый снаряд возьмёт. Врачей, к сожалению, не нашёл, но военный комендант Седана, майор Альтман, прислал несколько человек от себя, а также медикаменты и бинты. Просил вам передать что это всё чем он сможет помочь.

– Что ж, спасибо и на этом.. – тихо ответил Гюнтер, понимая что тот на самом деле ничем больше подсобить не в силах. – Дальше!

– Броневики и бронетранспортёры рассредоточены по окраинам, если понадобится то будут на несколько секунд выезжать из-за домов и поддерживать пехоту в окопах своим огнём. Но это лишь в крайнем случае. Вы же понимаете, оберштурмфюрер, им хватит всего одного снаряда.. – пожал плечами Бруно. – Жаль что танков нет, иначе мы бы показали этим потомкам Наполеона что значит воевать с бронетехникой! – он подумал немного и добавил: – Да, и нашему повару выделил человека для охраны кухни, не хочу чтобы всё это дерьмо снова повторилось..

– Хорошо! Каульбах, чем можете порадовать? – Шольке обратился к главному ремонтнику который в какой уже раз рассеянно тёр свои замасленные ладони грязной тряпкой.

– Всё что обещал – выполнил! – рубанул тот, убирая тряпку в карман и принимая подобие строевой стойки. – Пулемёты и миномёты уже на позициях, ПТО и "восемь-восемь" тоже. Мои парни готовы к ремонту всего что выйдет из строя.

– Очень рад! Классен, как ваши зубастики? – усмехнулся он, вспомнив как нежно лейтенант отзывался о своих орудиях.

– Лично разместил по фронту обороны. У каждого орудия как минимум две огневых позиции. Расчёты будут вести огонь и срать прямо в штаны во время боя, если понадобится! – улыбнулся Франк, к которому понемногу возвращалось привычное веселье. – Да, если позволите, я бы мог взять на себя командование "дверными колотушками", у них всё равно нет общего начальника, расчёты сами по себе.

– Не возражаю! – с улыбкой ответил Гюнтер, покачав головой, и посмотрел на Вигмана.

Тот правильно понял взгляд и заговорил:

– Наша "Дора" готова делать дырки во французской броне! Место для неё мы подготовили, только не слишком удобное, мешают некоторые сараи и деревья. Придётся иногда переезжать с места на место, чтобы не накрыли артиллерией или не нарваться на танковый снаряд.. С нашими-то размерами, сами понимаете.. – вздохнул Штефан, и добавил: – Я пообщался с командиром расчёта "восемь-восемь", он поделился выстрелами, теперь у нас с ним поровну по пятьдесят два снаряда. Правда, есть ещё осколочные, так что и пехоте поможем, в случае чего.. Только ему хуже чем мне, если французы засекут то пока он сведёт станины и прицепится к тягачу его раз десять накроют.

– Я это помню и постараюсь не подставлять вас! – кивнул Шольке и вдруг заметил быстро идущего к ним лейтенанта "Люфтваффе". Рядом с ним шёл радист со знакомым ящиком за спиной.

– Здравствуйте, господа! Я лейтенант Нолькен, из Люфтваффе! – поздоровался он со всеми присутствующими. Задержал взгляд на Гюнтере и козырнул: – Господин оберштурмфюрер, я прикомандирован к вашему штабу в качестве авиационного корректировщика! В случае необходимости дайте знать и наши парни живо прилетят на помощь! – жизнерадостно добавил он.

– Рад знакомству, господин лейтенант! – в свою очередь поздоровался Шольке. – Когда вы приехали, я не видел вас ночью?

– Увы, моя машина сломалась, водитель долго исправлял повреждения поэтому я приехал за полночь, опоздав к ужину.. – улыбнулся представитель ВВС. – Но, насколько я знаю, с этим мне даже повезло, иначе тоже не отходил бы от выгребной ямы.

– Не было бы счастья да несчастье помогло.. – задумчиво пробормотал Гюнтер, прежде чем успел спохватиться. Впрочем, остальные если и обратили внимание на поговорку, то ничем это не показали.

– Так, картина ясна! – подвёл итог Шольке, знаком показывая чтобы все отбросили шутки и стали предельно серьёзны. – Теперь слушайте как мы будем воевать! Биссинг и Брайтшнайдер! Ваша цель только пехота, если она появится! Когда пойдут танки – молчите! От вашего огня всё равно никакого проку, только свои позиции засветите. В крайнем случае, если они прорвутся, используйте связки гранат! Расчётам противотанковых ружей стрелять только по танковым гусеницам, смотровым приборам или броневикам! Неподвижная машина – мёртвая машина, запомните! Снайперам в первую очередь выбивать офицеров, сержантов, пулемётчиков и танкистов, вылезающих из подбитых машин. Миномётчикам, как я уже сказал, не стрелять по танкам, только по пехоте после моего приказа! ПТО.. Классен и Вигман! 3,7-cm подпускают "Панары" поближе и ведут максимально быстрый огонь чтобы подбить как можно больше броневиков! Эти твари быстрые и вёрткие но броня у них слабая! Поэтому тут важна скорострельность! Далее.. "Пятисантиметровки" и "восемь-восемь" ждут более опасные цели, не вздумайте стрелять по "Панарам"! Французы не должны знать что их ждут такие увесистые гостинцы. Пусть будут уверены что мы смогли найти только несколько мелких пушечек. Вчерашний разведчик тоже не знает что в Вадленкур прибыла артиллерия после его визита поэтому сделаем им неприятный сюрприз.. – ухмыльнулся Гюнтер.

– Когда мы отобьём их первые атаки то они навалятся на нас всеми силами, пошлют в бой средние и тяжёлые машины, скорее всего вместе с пехотой! Вот тогда и настанет ваше время! – продолжал он, мысленно пытаясь представить варианты боя. – Подпустим их на семьсот или даже шестьсот метров и снова мощный огонь с высокой скорострельностью! Потеряв столько бронетехники всего за несколько минут они будут ошарашены и наверняка отступят для перегруппировки и уточнения обстановки. Это хорошо! Каждый час работает в нашу пользу! Помощь уже идёт и чем дольше мы заставим их топтаться на месте тем лучше...

– Смотрите! – прервал его Брайтшнайдер и показал рукой на юг.

По шоссе с большой скоростью ехал "Малыш". Должно быть, Майснер сейчас выжимал из двигателя всё что тот мог дать. За ним, не отставая, неслись ещё два броневика, отправленных в дальний дозор – "Забияка" Виттмана и "Всегда первый!" Ковальски. Видимо, они связались между собой по рации и решили отступать вместе. Правильно, сейчас Гюнтеру нужен весь его отряд, сжатый в кулак.

– Значит, "Панары" уже близко.. – сказал Гюнтер, тоже нащупывая свой шлем на поясе. – Всё, инструктаж закончен! Все всё поняли?

– Так точно!.. – вразнобой ответили его подчинённые.

– Мой штаб будет находиться в подвале того дома! – он показал на внушительный двухэтажный дом из красного кирпича, стоящий почти на окраине. – На позиции! И да поможет нам Бог!..

Южнее Вадленкура, Франция.

17 мая 1940 года. Утро.

Дивизионный генерал Антуан Гишар.

Прошло почти два часа прежде чем передовые батальоны дивизии медленно подтянулись в районы сосредоточения перед атакой. Разведывательная рота из броневиков «Panhard», под командованием подвижного и непоседливого лейтенанта Жюля Дюпона, недавно назначенного на эту должность, уже была на месте и ожидала лишь приказа наступать. Но танки, вытянувшись по дорогам, не могли так быстро ехать и только сейчас добрались досюда.

Сам Гишар, вместе со своим начальником штаба, за это время поднялись на небольшой холм покрытый густой растительностью в двух километрах от крайних домов городка, и в бинокли внимательно рассматривали немецкую оборону. Их охраняла группа пешей разведки в количестве восьми человек, внимательно оглядывающих окрестности. Конечно, не дело генерала лично этим заниматься но Антуан всегда старался проводить рекогносцировку сам. Одно дело прочитать или прослушать доклад и совершенно другое свои личные впечатления. После пятиминутного наблюдения, во время которого ни один из них не произнёс ни слова, Гишар отложил бинокль и посмотрел на полковника Ландрю, своего старого товарища, с которым они служили вот уже двенадцать лет, вместе поднимаясь в званиях и переходя из части в часть.

– Ну что, Поль, есть соображения? – спросил он, тихо отползая назад.

По настойчивой просьбе командира разведчиков Гишар накинул на свою генеральскую форму обычный офицерский плащ и напялил солдатский шлем. В опасность вражеских снайперов он не верил но и не хотел подвергать себя случайному риску. Стоит какому-нибудь немцу заметить их в тот же бинокль и, несмотря на расстояние, некоторые стрелки захотят попытать удачи. Зачем зря соблазнять "колбасников"?

Ландрю ещё несколько секунд осматривал в бинокль окраины Вадленкура а потом повторил путь своего начальника, к явной радости командира разведчиков, который опасался что начальство каким-то образом выдаст себя.

– Не нравится мне что-то, господин генерал.. – задумавшись, ответил старый товарищ.

Наедине они могли называть друг друга по имени но при посторонних Поль всегда соблюдал субординацию, как и положено офицеру. Ландрю было ровно сорок лет и Антуан точно знал что тот как минимум пару раз отказался уходить на повышение ради того чтобы остаться вместе с ним. Вдобавок, они дружили семьями, их жёны были близкими подругами а дети часто общались во время отпусков или семейных торжеств. Именно по настоянию полковника Антуан ещё 10 мая отправил своего адъютанта в Сен-Кантен с приказом немедленно эвакуировать свою семью из-под накатывающего удара Вермахта. С тех пор ни от жены с двумя детьми и старой матерью ни от самого адъютанта не было вестей.. Гишар каждый день ждал телеграмму из их парижской квартиры что с ними всё в порядке, или же звонка своего офицера. Но ни того ни другого не было.. И сердце замирало, подстёгиваемое воображением, которое рисовало картины одну хуже другой. Господи, хоть бы Николь успела уехать вместе с детьми!..

Семья самого Поля жила в Труа и генерал сам слышал как в тот же день его друг напряжённым голосом буквально приказывал своей Эжени немедленно собираться и уезжать к родственникам в Нант или Брест, подальше на запад, чтобы спасти детей. Слава Богу что у них была своя машина и запас бензина, иначе было бы намного хуже. Дороги забиты беженцами и в то же время военными колоннами, двигающимися в пункты назначения. А это значит пробки и риск налёта вражеских самолётов. Любой военный знает что воевать намного легче когда семья в безопасности, вот только про него самого этого пока сказать нельзя..

– А именно? – поинтересовался Гишар, желая узнать подробности.

– Трудно сказать.. – поморщился тот, словно желая подобрать слова. – На первый взгляд всё спокойно, но..

– Поль, мне нужно знать твои впечатления и то что ты увидел! – настойчиво сказал Антуан, глядя ему прямо в глаза.

Тот глубоко вздохнул и начал выкладывать:

– Большая часть домов на окраине приготовлена к обороне, в некоторых окнах и чердаках я заметил движение. Видны свежие траншеи рядом с ними. Видимо, их пытались замаскировать но времени или опыта не хватило. Ещё заметил мешки с землёй между домами и на подоконниках. Вот только людей почти не видно. Всего пару раз мне на глаза попались их шлемы и всё.. Ни пулемётов ни пушек! И это настораживает! Слишком всё гладко.. Вы же знаете, господин генерал, я не люблю когда всё выглядит как воскресная прогулка! – экспрессивно закончил друг, аккуратно вытирая сапоги о траву.

– По сведениям воздушной разведки у немцев нет орудий вообще.. – нейтрально заметил Антуан. – Это подтвердил местный житель сегодня утром. У меня нет оснований не верить им. Пулемёты, конечно, есть но германцы не дураки выдавать нам свои позиции. Я понимаю твои опасения но у нас здесь почти сто тридцать машин! К тому же я обещал Юнцеру что встречу его на площади Седана..

– Он далеко в тылу а мы здесь! – не поддержал его Поль. – Но, возможно, вы правы, господин генерал.. У меня действительно нет доказательств что это какая-то ловушка. Может и на самом деле немцы до сих пор уверены что им ничего не угрожает и теперь нам противостоит лишь горстка пехотинцев.. Дай Бог, если так! – воскликнул он. – Я очень хочу ошибиться в своих мрачных ожиданиях и выпить бокал вина на той же площади вместе с вами..

– Думаю, так и будет! – кивнул Гишар, и добавил: – К тому же, сколько бы не было там бошей, у нас приказ! И сил для его выполнения нам дали очень много! Да и де Голлю, уверен, сейчас приходится намного труднее. Так что, давай, отбрось свои сомнения и прикажи лейтенанту Дюпону провести разведку боем. Пусть выдвинется как можно ближе к немцам, вызовет огонь на себя. Возможно, нам повезёт и противник раскроет свою систему обороны.. Этот был бы настоящий подарок для нас.

– Слушаюсь, господин генерал! – вытянулся товарищ, вернув на своё лицо непроницаемое выражение. Минутная слабость и сомнения прошли, приказ получен, надо действовать.

Когда Ландрю ушёл Антуан мысленно пожелал чтобы пессимизм полковника сегодня не оправдался. И в самом деле, что может остановить целую танковую дивизию? Только другая такая же дивизия, которой тут точно нет. Или же десятки противотанковых орудий, притом не маленьких пукалок, которые сейчас состоят на вооружении у немцев, а что-то более серьёзное.. Но и этого у них тоже не обнаружено.

Справа зарокотали двигатели и генерал, повернув голову, увидел как по шоссе на большой скорости устремились на север четыре броневика. Ещё шесть машин вытянулись цепью и двигались по полю на меньшей скорости, переваливаясь на небольших неровностях почвы. Зная Дюпона, хоть и прошло не слишком много времени после его перевода к нему в дивизию, Гишар был уверен что он сам сейчас сидит в одной из машин. Оно и понятно, молодой, бесстрашный, хочет показать себя перед начальством, а если повезёт то и отличиться. Все они, лейтенанты, такие.. Ну что, господа германцы, он сделал свой первый ход в этой партии. Чем ответит противник?..

Там же, в то же время.

Гюнтер Шольке.

Устроившись на втором этаже одного из домов на окраине города он внимательно следил за тем что будут делать французы. И довольно усмехнулся, увидев на южном конце огромного поля несколько лёгких пушечных броневиков, неторопливо движущихся к нему. Логичное решение, даже если обладаешь подавляющим преимуществом в силах то всё равно лучше наперёд вызвать разведку. Любой здравомыслящий командир сделал бы также, не желая каких-то неприятных сюрпризов. Осторожность прежде всего!

Еще четыре машины резво неслись прямо по дороге, нахально и уверенно, словно зная что немцам нечего им противопоставить. Неужели хотят нахрапом ворваться в Вадленкур даже без поддержки пехоты? Хм.. А почему нет? Или же просто провоцируют чтобы по ним открыли стрельбу для разведки огневых возможностей его отряда? Тоже реальная возможность, к тому же что мешает совместить это? Определённо, экипажи и командир французских разведчиков очень смелые солдаты, такие же бесстрашные как и сам Гюнтер с его парнями. И неудивительно, в разведку не берут кого попало. Зато лихим бойцам, которые любят рисковать, там самое место.

Тем временем та четвёрка что двигалась по дороге, приблизившись метров на двести к позициям Гюнтера, начала сбавлять ход. Два "Panhard" остались на месте, изредка настороженно поводя башнями, другая пара рыкнула моторами и двинулась дальше. Только бы у солдат выдержали нервы! Идеальным было бы дождаться когда все броневики подойдут на дистанцию уверенного огня "дверных колотушек" и попытаться уничтожить их всех, но уже сейчас было видно что такое маловероятно. Пока шесть броневиков неспешно ползли по полю, самая наглая парочка практически приблизилась вплотную. Дальше их пропускать нельзя, иначе вблизи маскировка уже не поможет и французские разведчики увидят то о чём им пока рано знать. Был соблазн использовать "пятисантиметровки" чтобы не упустить выживших, но и тратить такой козырь против них было просто жалко. Их время наступит чуть позже.

С сожалением вздохнув, Гюнтер посмотрел вниз, на ожидающего его команды Классена, и кивнул. Тот тут же обернулся к расчётам 3,7-cm противотанковых орудий и, дождавшись от них подтверждающего сигнала готовности открыть огонь, резко опустил руку!

Раздались три лёгких хлопка и бой начался. Одновременно выстрелили и солдаты с противотанковыми ружьями.

Один из вражеских броневиков, поражённый сразу двумя снарядами, на полном ходу резко вильнул на обочину, пытаясь развернуться. Но тут же задымил и остановился. Шольке в бинокль видел как из маленькой пробоины в клёпаной лобовой броне, чуть ниже смотрового отверстия, сочится дым. Бортовой люк открылся и оттуда начал выскакивать экипаж. Сначала один, кашляющий от дыма и с пистолетом в руке, потом ещё двое начали вытаскивать окровавленного товарища, скорее всего, водителя. Тут же послышался отлично знакомый рокот "MG-34" и вся плотно сбившаяся группа французских разведчиков повалилась на землю, так и не успев спастись. Командир машины, пробитый сразу несколькими пулями и сползая по броне на землю, пытался направить на них пистолет но снова раздалась короткая очередь. Голова смелого француза дёрнулась и щедро плеснула на борт своим содержимым. Рука безвольно опустилась и уже труп окончательно повалился на обочину. Разлохмаченный щегольский берет так и остался на голове.. Что ж, это вполне ожидаемая гибель для экипажа если он оказывается так близко от противника, мрачно подумал Гюнтер.

Второй броневик, напарник поражённого, невообразимым пируэтом смог развернуться и, повернув башню назад, начал стрелять прямо на ходу, хотя Шольке ясно видел как один из снарядов ПТО попал в него в край башни, выбив искры и улетев прочь. Видимо, попадание в броню было под неудачным углом, или ещё что, но он казался относительно целым. Орудия снова дали залп и перешли на беглый огонь, стараясь уничтожить как можно больше разведчиков. Им помогали расчёты противотанковых ружей, дружно сосредоточивших огонь на удирающем французе. И у них были шансы на успех потому что стреляли они в корму, там где у любой боевой техники самая слабая броня.