Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 129 страниц)

– Подожди, Ева, я ничего не понимаю.. – недоумённо покачал головой Гитлер, явно смягчённый поглаживанием его руки. Кроме того девушка с удовлетворением заметила что фюреру понравилось его любимое платье на ней и порадовалась что догадалась использовать этот маленький аргумент. – Какой подвиг? Какой арест? Что он нарушил? Расскажи по прядку!

И девушка, продолжая гладить его руку, стала пересказывать ему то что услышала от Ханны, стараясь выставить действия Гюнтера в наиболее положительном для него свете..

– Немножко?! Это ты называешь "немножко нарушить закон"?! – вскричал фюрер, когда Ева добралась до самого щепетильного момента в этой истории. – Мало того что этот наглец самовольно сместил коменданта! Он посмел.. Посмел присвоить себе мои полномочия!! Он возомнил что имеет право самостоятельно приказывать всем кому захочется!! Это же немыслимая наглость!! Полное наплевательство по отношению ко мне! Да за такой подлог и злостное превышение полномочий я его лично казню!! Нет, даже расстрел для него слишком мягкое наказание!!.. Преступление против меня лично!!..

Ошеломлённая девушка со страхом наблюдала как взбешённый Гитлер вскочил со своего кресла и начал быстро ходить по кабинету, потрясая руками и выкрикивая оскорбления в адрес Гюнтера. Боже мой, неужели у неё ничего не получится?! Что же делать? И тут ей на помощь пришёл опыт.. За те годы что они были вместе, Гитлер много раз впадал в ярость из-за разных жизненных ситуаций. Такая вот взрывная реакция была частью его характера и Ева, путём проб и ошибок, смогла найти способ успокаивать своего Адольфа..

Гитлер, на время забыв про то что девушка по-прежнему в комнате, продолжал кружить вокруг стола, яростно обличая преступившего все границы офицера СС. Она не стала ждать пока фюрер успокоится и тоже вскочила со своего кресла, не обращая внимания на заглянувшего на шум адъютанта Гюнше. Подбежав к Гитлеру, в который раз решившему обойти кабинет, Ева крепко обхватила его руками и начала страстно шептать ему в ухо:

– О, мой фюрер, вы сейчас такой мужественный и сильный! Настоящий мужчина, равного которому никогда не было и не будет! Ах, милый Адольф, как же я люблю когда вы, так грозно сверкая глазами, угрожаете нашим врагам! Уверена, знай они о вашем гневе то трепетали бы от страха!.. – девушка говорила всё что взбредёт ей в голову, зная что в такие минуты огромное самомнение Гитлера будет упиваться своим величием и лесть сделает нужное дело.

Так и случилось. Уже проверенный способ в который раз дал свои результаты. Разбушевавшийся и сбитый с толку Адольф, остановленный на самом пике праведного гнева и неожиданно для себя попавший в плен ласковых рук Евы, поневоле вынужден был застыть, едва не упав. Сверкающие глаза девушки оказались к нему вплотную, а её губы, которыми она часто целовала его, порхали по лицу, мешая говорить.

И она, смотря ему прямо в глаза, видела что ярость Гитлера быстро уходит, сменяясь осмысленностью. Убедившись что её способ сработал, девушка мягко расцепила объятия и, взяв его за руку, подвела к креслу. Усадив присмиревшего Адольфа на прежнее место и смело усевшись к нему на колени Ева обняла фюрера за шею, прижавшись грудью к лицу.

Нежно перебирая волосы мужчины она продолжала говорить комплименты, превозносить его силу, ум, предвидение и вообще всё что пришло ей в голову. Гитлер не спешил освобождаться от женских рук, что-то невнятно бурча в её грудь. Руки Адольфа обняли девушку за талию и та улыбнулась, пользуясь тем что он этого не видит. Всё, зверь укрощён и теперь можно будет повторить попытку! Как легко влиять на некоторых мужчин, пользуясь их слабостями! Лесть и красота, одни из самых эффективных способов для женщин добиться того что им нужно!

– Мой фюрер, вы конечно же правы, но может не всё так плохо как кажется? – спросила она, стараясь говорить тем же ласковым тоном что и прежде. Настала пора высказать те доводы которые девушка услышала от Ханны в машине, по пути сюда. – Вы не дослушали того что я вам хотела сказать. Дело в том что у Гюнтера.. то есть у оберштурмфюрера Шольке, просто не было столько солдат, танков и пушек чтобы выполнить то что ему сказали. И если бы не этот "приказ фюрера" то враги могли бы победить а мы проиграли! Погибло бы много наших военных, разве это хорошо? Да, он сделал неправильно с точки зрения закона но зато правильно для победы! А победителей не судят, верно, мой милый Адольф? – и снова прижалась грудью к его лицу. – Ну пожалуйста, прости его! Скажи чтобы Шольке отпустили? Он же победил целую дивизию! Я бы его вообще наградила!

Гитлер, хоть и с некоторым усилием, смог освободиться от её груди и, наконец, внятно ответить:

– Ева, ты ничего не понимаешь в этих делах! – тяжело вздохнул он. – Вот скажи мне, дивизия, это что?

– Мм.. – задумалась девушка, пытаясь вспомнить разговоры военных в её присутствии. – Ну, это очень большая группа солдат.. или танков.. или пушек.. Господи, да какая разница? – махнула она рукой, не позволяя втянуть себя в область в которой ничего не понимала. – Главное, это то что у Гюнтера.. ой, у оберштурмфюрера Шольке, было намного меньше солдат чем у французов! Но он всё равно победил и не дал врагу захватить сразу два города! И за это его судить? По-моему, это неправильно!

– Ева, а откуда ты знаешь такие подробности? – поинтересовался фюрер, внимательно на неё посмотрев. – Кто тебе всё это рассказал?

– Фрау Грубер, заместительница доктора Геббельса.. – честно ответила девушка. – Она позвонила мне час назад и была очень взволнована. Сказала что Гю.. оберштурмфюрер Шольке, чтобы выполнить приказ, был вынужден использовать ваш огромный авторитет в армии, иначе его бы никто не послушался. И всё получилось, но некоторые военные обиделись и арестовали его.. – бесхитростно поведала Ева, не отводя своего взгляда.

Этот момент Ханна тоже учла и велела ей не скрывать от Гитлера, чтобы не возбуждать лишних подозрений у него, сказав что если тот захочет лично проверить саму фрау Грубер то она готова всё подтвердить.

– Фрау Грубер? – явно удивился Гитлер, задумчиво поглаживая её по бедру. – Помню её, недавно была на съезде "Гитлерюгенда".. А она откуда узнала и почему ей так важен этот Шольке?

– Я точно не знаю, она обмолвилась что у неё и доктора Геббельса на оберштурмфюрера какие-то планы для рейхсминистерства пропаганды.. – пожала плечами девушка, отчего её груди снова коснулись лица фюрера. – Кстати, она сидит в машине внизу! Если хочешь то можно будет позвать её и фрау Грубер сама всё расскажет? – предложила Ева, руководствуясь той же инструкцией Ханны.

На этот раз Гитлер задумался настолько что забыл про свою руку на её ноге и даже про упиравшуюся ему в лицо женскую грудь. Девушка молчала, не мешая ему думать, продолжая ласково поглаживать волосы и иногда ёрзая своим спортивным телом. Но бесполезно, ничего снизу в неё не упиралось.. Какая разница с Гюнтером! Тот бы уже давно повалил её на кровать, диван или пол, задрал или сорвал платье и начал.. Ох!

Усилием воли Ева отбросила волнующие мысли, ощутив как внизу быстро поднимается желание. Сейчас точно не время и не место! Вот потом, когда Гюнтер вернётся в Берлин, она и покажет ему как сильно скучала! Покажет настолько страстно что тому даже смотреть не захочется на всех остальных женщин! ЕСЛИ вернётся, поправилась девушка, вернувшись в реальность. А вдруг не удастся уговорить фюрера и Гюнтера убьют?! Нет-нет, этого не должно произойти! Она обязана сделать всё что угодно чтобы тот проявил милосердие! Ева даже готова упасть ему в ноги, если понадобится!

– Гюнше! – громко позвал фюрер, отчего та вздрогнула от неожиданности.

Адъютант открыл дверь всего через пару секунд и вопросительно посмотрел на Гитлера.

– Внизу, в машине, сидит фрау Грубер, скажите чтобы поднялась ко мне! Я хочу с ней поговорить! – сказал Адольф и тот мгновенно пропал за дверью, лишь быстрый звук его шагов растаял в коридоре.

Пока они ждали Ханну Ева не оставляла Гитлера в покое, шепча ему нежности и комплименты, размягчая мужчину. Фюрер улыбался и благосклонно кивал головой, снова вспомнив про свою руку на её бедре.

Заслышав торопливые шаги, приближающиеся к кабинету, девушка аккуратно слезла с колен Гитлера и отошла к окну, наскоро приведя себя и своё платье в порядок. Ей не хотелось чтобы Ханна видела как она нежничает с ним. Вдруг со временем та расскажет Гюнтеру про этот случай, такое парню вряд ли понравится. А уж она сама точно не собирается говорить Шольке о том на что ей приходится идти чтобы помочь ему.

Женщина вошла в кабинет, собранная и по деловому спокойная. Вежливо улыбнулась фюреру, задержала взгляд на смущённой Еве, и поздоровалась..

– Скажите, фрау Грубер, почему вы так беспокоитесь о каком-то оберштурмфюрере? – спросил Гитлер, когда они обменялись приветствиями. – Я помню, мы все с ним виделись на том съезде совсем недавно, но неужели он так важен для вас и Йозефа? Ева мне тут рассказала трогательную историю но я считаю что преступление, которое совершил Шольке, намного серьёзнее чем она думает! И как вы сами узнали об этом?

– Мне позвонили из штаба полка "Лейбштандарта" по просьбе обергруппенфюрера СС Дитриха! – почтительно ответила та, начав с последнего вопроса. – Он очень впечатлён поступком своего офицера и намерен лично встретиться с вами как можно скорее, чтобы ходатайствовать не только о помиловании оберштурмфюрера но и его награждении! Учитывая те подробности которые я знаю, победа над противником при таком огромном соотношении сил не в свою пользу даёт право на очень достойную награду, мой фюрер!

– Так я и думал, опять Зепп в своём репертуаре.. – с улыбкой покачал головой Гитлер. – Всегда горой за своих солдат! Узнаю старину Дитриха.. Интересно, почему он мне не доложил сам?

– Насколько я поняла при разговоре, ему не дают связаться с вами! – ответила Ханна, и со значением уточнила: – Те кто выше его!

– Опять этот Генрих.. – с трудом расслышала Ева.

– Хорошо, я понял как вы это узнали и при чём тут Зепп! Его своеволие и отношение к рейхсфюреру СС мне отлично знакомо! – повысил голос Адольф. – Но какая польза лично вам и Йозефу? На этот вопрос я пока не услышал ответа!

– С удовольствием отвечу вам, мой фюрер! – фрау Грубер слегка кивнула головой. – Возможно, вы не знаете, но плакаты и фотографии оберштурмфюрера Шольке становятся всё популярнее среди молодёжи Рейха. Мне докладывают что многие мальчики из "Гитлерюгенда" стараются походить на него, а девушки из "BDM" приклеивают его изображения в своих комнатах. Да я и сама вижу как люди на улицах смотрят на стены и афишные тумбы, где висят плакаты с его мужественным лицом. Могу смело сказать что наша пропагандистская кампания с его участием блестяще осуществилась! Особенно этому помогла та проникновенная речь на съезде, которую мы все прослушали лично! Она была великолепна, не побоюсь этого слова! И у меня уже есть другие планы, в которых талант Шольке раскроется ещё сильнее! – улыбнулась женщина, и Ева вдруг снова ощутила ревность.

– Молодёжи нравится Шольке, а значит нравится СС, олицетворяющая собой самых лучших и самых верных ваших охранников! – напористо продолжала Ханна, и Ева почувствовала что поддаётся её словам. – И если он вдруг непонятно куда исчезнет, а уж тем более пойдут слухи о том что его отдали под суд, то репутации организации СС будет нанесён серьёзный урон. К сожалению, это тенью может коснуться и вас, мой фюрер. Сейчас ваши охранники непогрешимы, они – идеал, люди которым искренне завидуют и восхищаются! Думаю, не стоит рушить в народе эту веру, помогающую идее национал-социализма добиваться всё новых побед! Даже если он просто погибнет, это негативно повлияет на умы людей. Да, погибшие герои хороши, но живые, те до которых можно дотронуться и поговорить лично, они намного лучше! – убеждённо говорила женщина, с надеждой смотря на фюрера.

Она хотела сказать что-то ещё но Гитлер поднял руку и Ханна мгновенно умолкла. В кабинете наступило молчание. Ева обменялась с Ханной взглядами но та еле заметно пожала плечами, говоря что старается как может. Наконец, фюрер встал с кресла и, заложив руки за спину, начал медленно прохаживаться по кабинету, совсем не так как пятнадцать минут назад. Посмотрел на них ничего не выражающим взглядом и сказал:

– Я подумаю над судьбой оберштурмфюрера Шольке! А вы, дамы, можете быть свободны!

И тут же, словно по сигналу, Гюнше открыл дверь. Ева умоляюще взглянула на Адольфа но тот отвёл взгляд. Упав духом но всё ещё надеясь на чудо девушка, опустив голову, вышла из кабинета, оставив Гитлера одного.

– Что ж, мы сделали всё что смогли.. – нарушила молчание Ханна, когда они вышли из рейхсканцелярии и уселись в её машину. – Осталось лишь надеяться на волю нашего фюрера.

Ева просто кивнула, не находя от подавленности слов для ответа. Фрау Грубер, посидев минуту в тишине, завела двигатель, тронулась с места и свернула на улицу, ведущую по направлению к дому девушки. Та устало откинулась на сиденье и закрыла глаза, чувствуя что сегодня вряд ли сможет уснуть. Похоже, ночь для неё.. и, скорее всего, для Ханны.. будет тяжёлой.

Глава 31

г. Вадленкур, Франция.

19 мая 1940 года. Утро.

Гюнтер Шольке.

– Вставайте, господин оберштурмфюрер! – раздался голос после стука в дверь, и Гюнтер открыл глаза. – Через полчаса вы должны быть готовы!

– Уже встал! – крикнул он в ответ, и сапоги фельджандарма-часового загрохотали обратно к выходу.

Вскочив с кровати и наскоро отжавшись двадцать раз Шольке быстро сходил в туалет и умылся. Потом надел и тщательно расправил складки на своей форме. Как ни странно, волнения не было, только тело как-то слегка одеревенело. Подошёл к окну и выглянул наружу. День начинался пасмурный, солнца не было видно из-за облаков. По улице как ни в чём не бывало ходили люди, проезжали военные машины.. Словом, ничто не говорило о том что сегодня некий офицер СС может лишиться жизни. Тем не менее это так.

Гюнтер не испытывал больших иллюзий насчёт своей судьбы. Если председателем трибунала будет армейский офицер, а такое очень даже возможно, благодаря тому что отец этого обер-лейтенанта дружит с Хауссером, то приговор может быть очень суровым. Как и сказал вчера Роске, военные наверняка не упустят шанс показать эсэсовцам кто тут главный, а учитывая отношение к нему самого рейхсфюрера то на защиту СС вряд ли можно рассчитывать. Да, Дитрих на его стороне но он в данном случае не главный. Только фюрер смог бы освободить его наперекор воле генерала "Вермахта", но Шольке помнил какова была реакция Гитлера в прошлый раз..

Его не слишком весёлые размышления прервал тот же часовой который разбудил полчаса назад. Связывать ему руки или наставлять оружие фельджандарм не стал, видимо, не верил что офицер СС попробует сбежать или сопротивляться. Что ж, правильно не верил, так как эта мысль только мелькнула в голове Гюнтера и сразу пропала. Бегство не только подтвердило бы его вину но и поставило жирный крест на всех будущих планах, которые он хотел осуществить в случае оправдательного приговора. К тому же Роске вчера перед сном опять нанёс ему визит и сообщил что выполнил просьбу о звонке Ханне. Осталось лишь довериться своим женщинам и верить в удачу..

Путь до места импровизированного суда занял всего несколько минут, так как помещением для этой цели почему-то выбрали ту самую церковь в которой Шольке и его бойцы планировали держать последнюю оборону. Неизвестно по какой причине, то ли более подходящие дома оказались разрушены или ещё что, но теперь церковь Вадленкура снова стала тем местом в котором решалось жить ему или умереть.

При подходе к зданию Гюнтер заметил открывшего рот от неожиданности мальчишку Ханке, тащившего через улицу кудахтавшую курицу. Воспользовавшись его смятением птица вырвалась из рук подростка и со всех ног помчалась куда-то в сторону, бешено махая крыльями. Но Эрих этого даже не заметил. Он только и смог ошарашенно проводить его взглядом и недоумённо спросить:

– Командир?!

Улыбнувшись и ободряюще ему кивнув Шольке пришёл мимо и оказался в церкви. Здесь уже относительно прибрались, отмыли кровь раненых, подмели, оттащили скамьи к стенам, поставили длинный стол возле алтаря и несколько стульев. А когда Гюнтер твёрдым шагом вошёл внутрь то его конвоир медленно закрыл тяжёлую деревянную дверь. Шольке глубоко вздохнул и посмотрел вперёд, на тех кто сейчас решит его судьбу.

Военно-полевой трибунал представляли собой трое человек, сидевших за столом и ждавших пока он подойдёт ближе.

Первый, полноватый майор Вермахта около сорока лет с одутловатым лицом, недовольно нахмурившись, глядел на него. Тщательно отутюженная форма ничем не напоминала ту повседневную полевую в которой щеголяли сам Гюнтер и его подчинённые. Сразу было видно что этот военный чиновник прочно окопался в тыловых штабах и ничуть не рвался понюхать пороху. На кителе майора был "Крест военных заслуг 2-й степени" в виде узкой нашивки.

Интересно, за какие такие заслуги наградили этого хряка? Впрочем, Шольке знал что такая награда в Третьем Рейхе была очень распространена и ею часто отмечали даже за самые незначительные поступки. Достаточно сказать что к концу войны "Крестом военных заслуг" и его разными версиями было награждено больше десяти миллионов человек! Это при том что всё население Германии, включая стариков и детей, к началу Второй мировой войны составляло около восьмидесяти миллионов.

Поймав себя на том что военный чиновник чем-то неуловимо напоминает ему ненавистного Мартина Бломфельда Гюнтер бегло осмотрел двух других.

Слева от майора расположился худощавый обер-лейтенант, который сосредоточенно уткнулся в стол и читал лист бумаги, держа его в руках. Воротник кителя, тоже явно не полевого, был шире чем сама шея с кадыком и у Шольке возникла мысль что форма вообще принадлежит не ему.

А справа от председателя трибунала, или как там он называется, сидел армейский лейтенант с живым и улыбающимся лицом. Тот напротив с явным любопытством рассматривал Гюнтера и даже не пытался скрывать этого. Но больше всего оберштурмфюрера удивило наличие у этого лейтенанта "Железного Креста 2-го класса", точно такого же как и у него самого. Надо же, вот так сюрприз! Чтобы у помощника судьи была боевая награда? Хотя, может тот и не был военным юристом а был включён в состав трибунала временно? Это предположение только укрепилось после того как Гюнтер заметил что у лейтенанта была белая окантовка погон а не бордовая, как у двух других офицеров, принадлежащих к службе военного судопроизводства.

Кроме них в церкви находились ещё три человека. Ефрейтор военной полиции с пистолетом-пулемётом в руках и какой-то унтерштурмфюрер СС с короткой стрижкой, молча смотревшие на него. Ну и, конечно, тот самый обер-лейтенант Бахман в парадной форме, смотревший на него, как показалось Гюнтеру, со скрытым злорадством.

Все эти мысли и наблюдения промелькнули у него в голове всего за несколько секунд, пока он подходил к стулу, стоявшему метрах в пяти перед столом членов трибунала.

– Оберштурмфюрер СС Гюнтер Шольке? – спросил майор своим неожиданно тонким голосом.

– Да, это я! – подтвердил он очевидный и неоспоримый факт, встав перед ними.

– Состав военно-полевого трибунала, в лице председателя, майора юстиции Вернера Шустера, и его помощников, обер-лейтенанта Юргена Фрайтага а также лейтенанта Адольфа Винклера, был собран сегодня, 19 мая 1940 года, для рассмотрения дела оберштурмфюрера СС Гюнтера Шольке, командира разведывательной роты полка СС "Лейбштандарт СС Адольф Гитлер". Вышеозначенный офицер обвиняется в злостном нарушении устава, превышении служебных полномочий, самоуправстве.. а именно, статьи №.. – и ещё несколько минут Шольке слушал донельзя официальную речь этого майора, монотонно перечислявшего параграфы и пункты которые Гюнтер умудрился преступить. Хорошо хоть они пока не знают про "приказ фюрера" и думают что он использовал авторитет Зеппа.. Но когда командир фельджандармов Топфер доложит о "личном порученце фюрера" и помощи ему то всё станет гораздо серьёзнее..

Наконец, когда тот закончил свой монолог, Гюнтер решил кое-что уточнить. Не то чтобы он ждал что ему ответят но хотя бы увидеть реакцию на свой вопрос.

– Скажите, господин майор, а почему вы меня вообще судите? – поинтересовался Шольке, глядя на председателя. – Насколько я помню, члены СС неподсудны армейскому судопроизводству, у нас есть своя собственная юридическая служба для этого дела и, если что, по-моему, именно вы сейчас нарушаете закон! Разве я ошибаюсь?

– Обвиняемый, вам не давали слова! – внезапно поднял голову обер-лейтенант Фрайтаг, с неодобрением оторвавшись об бумаги и устремив на него хмурый взор. – Будьте добры помолчать и отвечать только на те вопросы которые вам задают!

– О, в таком случае простите! – слегка улыбнулся Гюнтер. – До этого дня я не имел удовольствия находиться в суде или трибунале поэтому не знаю как и что нужно делать в такой ситуации! Уверен, сегодняшний опыт будет мне полезен в дальнейшем!

Майор же, с неодобрением глядя на Гюнтера, не торопился отвечать. На его лице появилось некое удовлетворение, словно он получил то что так давно хотел. Однако через несколько секунд, когда Шольке уже решил что ответа на свой вопрос он не услышит, председатель трибунала всё же сухо объяснил:

– В данном случае закон не нарушен так как Главное судебное управление СС, в лице его начальника обергруппенфюрера СС Пауля Шарфе, уполномочило нас провести этот процесс.. В причины я углубляться не буду, мы здесь собрались по другому вопросу. Герр обер-лейтенант, расскажите ещё раз как всё происходило в тот день? – обратился майор к Бахману..

..Шольке только усмехнулся, слушая бывшего, точнее, уже снова действующего коменданта Вадленкура. Как он и ожидал, судя по его словам бесцеремонный эсэсовец ворвался в город рано утром, не предъявил никаких доказательств в подтверждение своих слов, а когда законный комендант возмутился таким самоуправством то в грубой форме велел своему подчинённому арестовать его. В результате он был лишён возможности руководить обороной города и оказался освобождён лишь после вступления в город спасителей-танкистов. Сам Бахман считает это абсолютно недопустимым деянием, не оправдывающим ничем, а также выражает возмущение в адрес СС куда берут на службу таких вот "кадров" как оберштурмфюрер. В заключение обер-лейтенант высказал сомнение в том зачем членов СС вообще допускают к участию в боях, так как это прерогатива только армии, а "асфальтовым солдатам", раз уж они назначены охраной фюрера, уготована судьба топтать плац и красоваться в своих мундирах от герра Хуго Босса на парадах, радуя жителей столицы.

Гюнтер покачал головой, услышав такое. Всё же редкостный мерзавец этот Кристиан Бахман! Ни словом не упомянул о том что его радист утопил рацию, благодаря чему не получил приказ о содействии. Также "забыл" сказать что был пьян по время службы. Видимо, посчитал это незначительным.

– Кто может подтвердить ваши слова, герр обер-лейтенант? – спросил его майор, когда тот закончил своё словоблудие.

Тот с сожалением вздохнул:

– В тот момент на посту, возле штаба, были часовыми двое моих людей, ефрейтор Фридрих Вольцоген и стрелок Август Штрабе. Но первый погиб во время обороны города а второй тяжело ранен и отправлен в госпиталь. Все остальные были подчинёнными оберштурмфюрера СС Шольке, поэтому их показания, скорее всего, будут пристрастны.

Ага, а эти часовые, значит, беспристрастны? Это при том что они тоже были не сами по себе а солдаты Бахмана! Вот сволочь! Всё в свою сторону выворачивает!

– Понятно, герр обер-лейтенант.. – кивнул майор из трибунала. – И после того как он незаконно отстранил вас с места коменданта то назначил взамен некоего штабс-фельфебеля Биссинга, верно?

– Так точно, герр майор! – ответил Бахман, скривившись. – Но прошу не отдавать Биссинга под трибунал! Я сам его накажу своей властью! Уверен, после такого он вряд ли когда-нибудь станет офицером..

Шольке стиснул зубы от злости. Ладно он сам, это понятно и логично. Но мстить тому кого Гюнтер назначил вместо некомпетентного Бахмана? Да от того же штабс-фельдфебеля во многом зависела успешная оборона Вадленкура! Его опыт, основательность, авторитет среди солдат роты не позволили тем струхнуть перед надвигающимся танковым валом и бросить позиции, оставив эсэсовцев одних! Нет, ни один солдат Вермахта не бросил оружие, не пытался скрыться от опасности! Каждый их них вместе с его людьми держался до последнего и погибал вместе с ними! Похоже, между обер-лейтенантом и штабс-фельдфебелем уже были напряжённые отношения и раньше, а когда появился Гюнтер и радикально поменял их местами то Бахман окончательно решил разделаться с Биссингом, сломав ему карьеру лично.

– Мы рассмотрим этот вопрос после вынесения приговора оберштурмфюреру СС! – остановил его майор, подняв пухлую пуку. – Насколько я понимаю, других свидетелей с вашей стороны нет, герр обер-лейтенант? – задал он риторический вопрос, демонстративно обведя взглядом зал церкви. Увидев что Бахман отрицательно покачал головой он начал говорить: – Тогда сейчас слово предоставляется..

Его прервал скрип открывающейся массивной деревянной двери и все посмотрели за спину Гюнтера. Тот тоже не сдержал любопытства и оглянулся. А потом удивлённо поднял брови..

..От двери к ним решительно шёл обергруппенфюрер СС, командир полка "Лейбштандарт СС Адольф Гитлер", сам Зепп Дитрих! Естественно, в сопровождении своего личного адъютанта унтершарфюрера СС Роске, который ободряюще кивнул ему.

Когда его командир подошёл близко то Шольке автоматически вытянулся и вскинул руку:

– Хайль Гитлер!

– Хайль! – громко ответил тот и грозно посмотрел на членов трибунала. Те уже вскочили и тоже поддержали приветствие, как и таинственный унтерштурмфюрер. – Господа! Я решил присутствовать на этом процессе над моим офицером как его начальник! Продолжайте! – и демонстративно уселся на одну из скамей, отнесённых к стене.

Армейские офицеры слегка растерянно переглянулись и уселись обратно. Майору потребовалась минута чтобы прийти в себя. Наконец, он снова вернул себе важный вид и обратился к неизвестному унтерштурмфюреру СС, который до этого не проронил ни слова, только слушая.

– Слово предоставляется представителю защиты, унтерштурмфюреру СС Эрнсту Крамеру! – сказал он, глянув на эсэсовца.

Гюнтер тоже посмотрел на своего коллегу, на которого до этого почти не обращал внимания. Похоже, тот вообще не из войск СС а из "общих" СС. Наверное, Гиммлер или Хауссер прислали, типа, адвоката для видимости соблюдения законности.. Сейчас скажет что у него нет возражений по существу дела и всё.. конец Шольке.

Унтерштурмфюрер встал и заговорил:

– Уважаемые члены трибунала! Я бы хотел обратить ваше внимание на некоторые нюансы которые забыл упомянуть обер-лейтенант Бахман.. Начну с того что у меня есть неопровержимое доказательство того что приказ, на который ссылался оберштурмфюрер СС Шольке, действительно был отдан и имел законную силу! Вот он, у меня в руках! – Крамер взял одну из бумажек, которую держал на своём складном столике, и поднял вверх. – Приказ ясно указывает что с момента прибытия оберштурмфюрера СС Шольке в Вадленкур тот имеет право принять все меры для скорейшего укрепления обороны города! Даже сместить коменданта, если это потребуется! Дата этого приказа – вечер 15 мая 1940 года! Подписано лично обергруппенфюрером СС Зеппом Дитрихом, сейчас здесь находящимся! Прошу вас, герр майор, лично в этом убедиться!

Он подошёл к столу трибунала и передал тому бумагу. Майор быстро пробежал текст глазами и посмотрел на "Папашу". Зепп медленно и важно кивнул головой, подтверждая что отдавал такой приказ.

– Что же касается того что обер-лейтенант Бахман не знал о приказе тот тут вина не оберштурмфюрера Шольке, поскольку он уехал в Вадленкур ещё до того как штаб обергруппенфюрера СС Дитриха успел его напечатать. Это было вызвано срочным изменением обстановки в угрожаемом районе, что довольно часто случается в ходе интенсивных боевых действий. Как выяснилось, после документального оформления приказа штаб полка в течении ночи одиннадцать раз пытался связаться со штабом гарнизона Вадленкура под командованием обер-лейтенанта Бахмана. Это подтвердили своими показаниями два радиста из штаба полка, лично передававшие позывные "Лейбштандарта", а также начальник связи. Но ни на один вызов рация гарнизона города не ответила! Почему? Ответ прост – потому что радист роты под командованием вышеназванного обер-лейтенанта за пару часов до первого вызова пошёл умыться к реке, поскользнулся и упал в воду вместе с рацией за спиной. К сожалению, аппарат вышел из строя от попадания внутрь воды, о чём радист, Максимилиан Штельмахер, к счастью выживший, немедленно доложил своему командиру и получил взыскание в виде наряда. Его инициатива немедленно съездить в Седан и получить там новую рацию, или же попробовать отремонтировать пострадавшую от воды, было отвергнуто обер-лейтенантом в грубой форме, цитирую: "Решил в городе погулять и избежать наказания? Думаешь, я не понял что ты задумал, скотина? Ничего не случится за ночь, завтра съездишь! А теперь пошёл вот отсюда, тупой болван!" При этом обер-лейтенант Бахман, по свидетельству всех своих солдат, кто смог выжить после обороны города, был сильно пьян. Таким образом рота, расквартированная в качестве гарнизона Вадленкура, в решающий момент осталась без связи и не смогла начать подготовку к обороне.

После того как Крамер ненадолго замолчал Гюнтер, внимательно слушавший некоторые неизвестные ему подробности, только головой покачал, удивляясь тупости Кристиана. Уму непостижимо, подразделение осталось без связи а их командира это нисколько не заботит! Как же, у него ведь день рождения! Да, радист тоже виноват, пусть и неумышленно, но если бы Бахман сразу отпустил его в Седан тот успел бы отремонтировать рацию и принял приказ. Но нет, наплевательство и высокомерие к подчинённым сыграли с ним злую шутку. Ладно, с этим понятно, но почему.. Впрочем, на едва оформившийся у него вопрос унтерштурмфюрер сразу дал ответ.

– Убедившись что гарнизон города не отвечает на вызов, штаб полка решил связаться с Седаном и через него передать сообщение.. – продолжил эсэсовец свой занимательный рассказ. – Но, как оказалось, вся связь гарнизона Седана велась только посредством проводного телефона, поскольку штаб подразделения, к которому относились комендант майор Альтман и его люди, не выдал им достаточно мощную радиостанцию. А провода эти периодически рвали оказавшиеся в нашем тылу отступающие части противника или враждебно настроенные местные жители. Поэтому этот вариант отпал. Затем постарались связаться с самим оберштурмфюрером СС Шольке через его командную машину, но также потерпели неудачу из-за того что часть антенн броневика, согласно рапорту чудом выжившего командира машины, была снесена когда они ночью прорывались сквозь вражескую колонну. Далее, этот командный броневик был уничтожен уже в городе, до того как экипаж успел починить антенну, из-за чего связь с разведчиками оберштурмфюрера СС Шольке так и не была установлена.