Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 129 страниц)

– Хорошо. Помоги мне выбраться.. – решил Гротте и через минуту, поддерживаемый товарищем, оказался на земле, опираясь спиной о броню.

– Что дальше? – спросил Баум, сжимая в руках один из пулемётов и настороженно оглядываясь. Он здесь ещё не был и держался наготове, в ожидании новых неприятностей.

– Как и договаривались по плану, садись в броневик и топи его.. – вздохнул Хайнц, чувствуя как потревоженная нога дёргает от боли. – Тела пусть останутся там а вот патроны все вытащи, вдруг пригодятся.

Петер молча положил оружие на землю и начал вынимать оба короба из башни, полный и наполовину пустой. Взял их в одну руку, сам пулемёт в другую и растерянно уставился на Гротте. Хайнц тоже понял проблему. Один он до фрау Грюнер не доберётся а товарищ не сможет ему помогать и одновременно нести с собой вооружение с боеприпасами. Надо выбирать.

– Сделаем так. Сначала ты поможешь мне добраться до этой немки, потом возвращаешься сюда и вторым рейсом приносишь пулемёт с патронами! – решил он, прикидывая варианты. – Спрячешь где-нибудь поблизости от подворья хозяйки, чтобы на глаза не попадалось и в то же время было под рукой.

Кивнув, тот положил короба и оружие на траву и замялся возле люка.

– Командир.. а с Карлом-то будем прощаться? – спросил он, заглядывая внутрь.

– Конечно. Только какой он теперь Карл? Олегом его звали, он же говорил.. Давай ты, потом я.. Адрес его родных запомнил? – на всякий случай поинтересовался Хайнц, снова ощутив тяжесть на сердце.

– Как свой! – твёрдо ответил подчинённый.

Потом залез внутрь, пробыл там минуту и вынырнул обратно с застывшим лицом и стиснутыми зубами.

– Я всё.. – буркнул Петер и направился к реке.

Внутренне напрягшись Хайнц неловко присел на порог машины и посмотрел на мёртвое тело товарища. Многое бы он хотел ему сказать, но уже поздно. Столько вместе пережито, какие надежды были у них когда они вернутся домой.. И всё пошло прахом.

– Прощай, Олег, дружище. Спасибо тебе за всё.. – комок в горле мешал говорить но он смог его перебороть. – Обещаю, если выживем то обязательно навестим твоих родителей на Моховой. И пусть все инструкции идут к чёрту! Они имеют право знать как погиб их сын! А мы.. мы отомстим за тебя, вот увидишь! И не раз!

Он помолчал, не зная что добавить. Протянул руку, закрыл глаза Олегу и проронил:

– Спи спокойно, брат. Если бог всё-таки есть.. значит мы с тобой когда-нибудь встретимся. И с Андрюхой Вальковичем тоже. В рай вряд ли пустят, но нам и ад сгодится, верно? Весь его там перевернём а чертей заставим "Интернационал" петь. Как тебе идея? – командир ликвидаторов грустно усмехнулся.

Олег Воронов, естественно, промолчал. Но на душе самого Хайнца Гротте/Юрия Кузина стало легче. Кивнув погибшему другу он встал, пошатнулся и посмотрел на присевшего у воды Петера.

– Всё, можешь приступать.. – и отвернулся в сторону, пытаясь не смотреть. Но не получилось, взгляд сам собой следил за процессом.

Баум, раздевшись, молча залез в броневик, завёл двигатель и машина, подняв тучу брызг, ринулась в воду. Здесь глубина середины реки была не меньше трёх метров так что вода полностью скрыла весь корпус. Баум, отфыркиваясь, успел вылезти через башню и теперь спешно вытирался своей майкой, дрожа от озноба. Водичка-то ещё не прогрелась, конец мая.

Они помолчали и лишь минут через десять начали готовиться к дороге. Умиротворение и тишина этого места навевали сонливость, зелёная трава манила к себе, но Хайнц знал что их путь ещё не окончен. А значит расслабляться нельзя.

Спрятав пулемёт и патроны в кустах Петер подставил ему плечо и они медленно направились обратно. Предварительно перед уходом Гротте насыпал на берегу часть табачной пыли, также предусмотрительно запасённой заранее. А во время второго рейса Баум должен будет хорошо покружить по лесу чтобы заставить собаку, если гестапо всё же найдёт место затопления броневика, взять ложный след.

..До дороги, откуда они съехали в лес, пришлось тащиться почти два часа, учитывая остановки. Само шоссе было пустынно и они тут же перешли его, не опасаясь любопытных глаз. За ним простиралось поле и передвигаться по мягкой земле оказалось ничуть не легче чем по лесной дороге. Вдобавок ко всему, прежде чем удалось пересечь это открытое пространство, на дороге показалась легковая машина. Пришлось опуститься на землю чтобы их не увидели. Видимо, получилось, потому что автомобиль проследовал дальше с той же скоростью и не останавливаясь. Затем они углубились в лес, ориентируясь по компасу, и ещё через полтора часа таким макаром добрались до нужного места.

Ферма Грюнеров представляла собой образец аккуратного и рачительного немецкого бюргерского хозяйства. Основательный одноэтажный жилой дом, как Хайнц уже знал в стиле фахверк, был довольно большим. Аккуратное подворье – свинарник, коровник, сараи для птицы, большой сад, вымощенные камнем дорожки чтобы не пачкать ноги в ненастную погоду. Словом, вполне неплохое временное убежище для советских ликвидаторов на то время пока не спадёт шумиха. Осталось лишь поладить с хозяйкой..

Во дворе никого не было, видимо, женщина находилась в доме. Сама ферма стояла в одиночестве, хозяйства других бюргеров лежали чуть далее, за небольшим озером в километре отсюда. Идеальная изоляция. Насколько Хайнц знал, фрау Грюнер раньше помогали по хозяйству двое работников но с началом войны одного призвали в армию а другой куда-то пропал. Но немка, пусть даже и без мужа, с работой на ферме справлялась, хотя и сильно уставала, по её словам. Работящая у погибшего немецкого майора жена оказалась. Притом не растолстела, не обабилась и даже пыталась выглядеть женщиной а не забитой жизнью крестьянкой. Во всяком случае, когда Гротте в первый раз сюда приехал, чтобы понять что в её объявлении на постой правда а что нет, фрау Грюнер вежливо извинилась, вышла в свою комнату и всего через пять минут вернулась, причёсанная, в другом платье и даже чуть подкрашенная. Правда тогда Хайнц на всё это особого внимания не обратил, его больше волновали другие вещи, но сам факт! И на болтушку она тоже не походила, хотя с кем тут ей трепать языком, учитывая что ближайшие соседи живут за озером? В общем, с ней он и сговорился, не став больше искать другой вариант для проживания..

Открыв калитку, сработанную из плотно пригнанных досок покрашенных в коричневый цвет, они подошли к двери и Петер вежливо постучал, по-прежнему придерживая командира. Через секунд двадцать дверь распахнулась и Хайнц снова увидел фрау Грюнер.

На вид ей было около тридцати пяти, может немного моложе. Женщины, они же такие, иногда так приоденутся и накрасятся что можно смело ошибиться с возрастом лет на десять минимум. Чуть ниже его ростом, приятное лицо со спокойными зелёными глазами, тёмные волосы с красным обручем на голове. На стройной фигуре надето простое чёрное платье чуть ниже колен с белыми узкими полосами на боку. Поверх накинут слегка грязный фартук или передник. Руки измазаны чем-то белым.. Мука? Что-то печёт? На ногах ботиночки на низком каблуке.

– Здравствуйте, фрау Грюнер! – с улыбкой поздоровался Хайнц, успев принять нормальную позу. – Как я и говорил, наконец-то врачи выпустили нас на волю и теперь мы с другом сможем нормально отдохнуть на лоне живой природы! Доктор нам очень рекомендовал такой вот сельский курорт после ранения так что на ближайшее время мы с радостью воспользуемся вашим гостеприимством.

– Здравствуйте, господин обер-лейтенант! Очень рада что вы приехали! – женщина тоже улыбнулась в ответ и окинула их внимательным взглядом. – Проходите, пожалуйста, в дом. Комната для вас давно готова. А где же ваш третий товарищ? Вы ведь сказали что приедете с двумя? – поинтересовалась она, впустив их и закрыв дверь.

– Не беспокойтесь, фрау Грюнер, он решил поехать к семье, окончательно вылечится дома.. – весело отмахнулся Гротте, хотя при упоминании Олега сердце больно кольнуло. – Знакомьтесь, это мой боевой друг и товарищ, лейтенант Август Фольмер. Я ему многим обязан, скажу более, если не он то я бы сейчас тут не стоял.

– Ну хватит, господин обер-лейтенант, я вам уже устал повторять, это мой долг.. – рассмеялся Петер, помогая ему сесть на один из стульев в большой комнате, видимо, импровизированном зале. – Осторожнее, не ударьте ногу..

– Господа офицеры, вы как раз вовремя! – сообщила хозяйка, вытирая руки о фартук. – Через час будет готов черничный пирог! Надеюсь, против него вы ничего не имеете? – открыто улыбнулась она.

– Нисколько! Даже наоборот! – горячо заверил Хайнц, сразу почувствовав как он голоден. Позавтракали они рано утром, перед акцией, и теперь желудок настойчиво просил.. нет, требовал пищу. – Обожаю черничный пирог! А ты, Август?

– О, у меня прямо слюнки текут! – с неподдельным восторгом подтвердил тот, и Гротте вздохнул увидев каким заинтересованным взглядом товарищ окинул фрау Грюнер.

Как говорится, пусти козла в огород.. Да, про эту особенность Петера он забыл когда выбирал место для укрытия. Надо бы провести с ним беседу на тему о недопустимости задирания немкам юбок, особенно если этого не требует необходимость. Не хватало ещё скандала и обвинения в домогательствах.. Возьмёт и выгонит. Кто её знает, эту вдову-майоршу? Ведь глупо предполагать что женщина на десять лет старше, к тому же недавно овдовевшая, добровольно согласится спутаться с Петером! Нет, Хайнц знал что Баум в этом роде настоящий бабник которому мало какая женщина откажет, но это уж совсем чересчур. Пусть держит свои руки.. да и член тоже, на привязи! А то порой у него создавалось впечатление что подчинённый соблазняет девушек и женщин не просто по необходимости а из любви, так сказать, к искусству обольщения. Вошёл во вкус, что называется..

– Кстати, у меня просьба, фрау Грюнер.. Пока мы здесь, вдали от армии, прошу называть меня не господин обер-лейтенант а просто Конрад. Буду вам очень признателен. Хорошо? – спросил он, глядя на собравшуюся выйти хозяйку.

Та, похоже не обратив внимания на взгляд Петера, чуть кивнула и ответила:

– Как пожелаете, Конрад. Я вижу что ваша нога снова разболелась? – женщина с сочувствием посмотрела на раненую конечность. Хорошо хоть бинты были скрыты под штаниной, иначе было бы подозрительно, раньше ведь их не было. – Как же вы от самой дороги сюда дошли?

– Ничего страшного, фрау Грюнер, на фронте это вообще царапиной считалось. Пока сюда ехали то рану, скорее всего, растрясло вот и побаливает. До перекрёстка нас военный грузовик подбросил, а тут дойти всего чуть больше километра.. – Хайнц снова её успокоил.

– А меня называйте просто Август! – вмешался товарищ, не обратив внимания на укоризненный взгляд командира.

– Ну что же, господа Конрад и Август, проходите в свою комнату и располагайтесь. Где можно умыться и оправиться вы помните, Конрад? Вот и хорошо, а мне пора на кухню, пирог сам себя не испечёт! – с этими словами хозяйка чуть улыбнулась и покинула их.

Гротте не стал терять времени даром и, с помощью товарища, прошёл по коридору, вдыхая ароматный запах свежей выпечки из кухни. Зайдя в отведённое им помещение и закрыв за собой крепкую деревянную дверь, он с наслаждением рухнул на одну из кроватей, чувствуя как сильное напряжение начинает покидать тело.

За окном, через листву садовых деревьев, угадывалось широкое поле. Небо затянуло облаками, как бы дождь не пошёл. Хотя, если он смоет их следы то пожалуйста.

Неужели они это сделали? Ведь шансы не только выжить но и просто убить Шпеера были очень невысоки. Вот что значит внезапность! Даже при большом перевесе врага в количестве и огневой мощи у них получилось не только выполнить задание но и суметь уйти. Москва наверняка будет довольна. Даже докладывать о выполнении не обязательно, советское посольство, да и весь Берлин тоже, наверняка уже знают о гибели министра. Похоже, можно будет рассчитывать на новое звание или вертеть дырку под орден когда вернутся домой.

– Командир, какая женщина.. – тихо сказал Петер, расположившийся на соседней кровати. Он заложил руки за голову и смотрел в потолок с улыбкой на лице.

– Ты опять? – Хайнц нахмурился и сурово взглянул на Баума. – Каждый раз одно и то же. Успокойся уже, понял? Не вздумай с ней шашни крутить. Мы здесь не для этого.

– Да я понимаю.. – тяжело вздохнул напарник, продолжая гипнотизировать потолок. – Так просто сказал.

– Знаю я твои просто.. – проворчал Гротте. И приказал: – А раз понимаешь то нечего тут валяться, казанова доморощенный. Возвращайся за нашими вещами и спрячь неподалёку, как мы и решили. Уже скоро вечер, ты должен успеть вернуться до темноты чтобы она ничего не заподозрила.

– Вот умеешь ты, командир, разрушить светлую и чистую мечту о прекрасном! – трагическим голосом ответил товарищ, вставая и снова надевая обувь. – Я, может, хотел ей романтические стихи посвятить, о ночной луне поговорить, а ты..

Оглядевшись, Хайнц с досадой обнаружил что запустить в него чем-то тяжёлым нечем и ограничился словами:

– Давай-давай, тоже мне поэт нашёлся.. Я скорее поверю что Гитлер тайный коммунист чем ты поклонник чистой романтики. Иди уже, юбочник.

– Вот не веришь ты в важность моего таланта, а ведь сколько раз он нас выручал! – не успокаивался Петер, уже стоя у двери и ехидно скалясь. – Давай посчитаем! В первый раз это было когда..

Договорить ему не удалось, поскольку Хайнц вспомнил про свой сапог у кровати, свесился вниз, схватил его.. и опустил, потому что Баума уже не было в комнате, только дверь хлопнула. Успел сбежать, стервец! Ну ничего, вот вернётся и он основательно с ним поговорит. Иначе возникнут совершенно ненужные проблемы, которых сейчас можно так легко избежать.

Нога, находясь в неподвижности, начала болеть немного меньше и Хайнц, измотанный трудным днём и переживаниями, сам не заметил как задремал.

Глава 43

Берлин.

24 мая 1940 года.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.

Он спокойно работал у себя в кабинете когда за дверью вдруг раздались невнятные голоса. Недовольно поморщившись Генрих решил не обращать на это внимания но не получилось. Раздался громкий стук в дверь и к нему буквально ворвался Рудольф Брандт, личный референт. Его расширенные под стёклами очков глаза заставили Гиммлера насторожиться. Что-то не так.. В подтверждение этому подозрению сзади Брандта стояла бледная Хеди, прикрывшая рукой рот. Глядя на них обоих его посетило предчувствие того что случилась какая-то неприятность.. и не маленькая. Он только хотел спросить что означает это бесцеремонное вторжение в его кабинет когда Рудольф, по привычке приняв строевую стойку, сразу прояснил ситуацию:

– Рейхсфюрер, произошло ужасное несчастье! Нападение на рейхсминистра доктора Шпеера!

Гиммлер оцепенел, продолжая на него смотреть. Это что, шутка? Что значит, нападение?! Одновременно у него по коже пробежали мурашки, когда мозг начал осознавать что референт ни за что бы не стал так шутить. Это абсолютно не в его привычках. Он скорее откусил бы себе язык чем осмелился сказать подобную чушь. А значит.. значит это правда. Боже мой...

От осознания чудовищной новости у него мелко задрожала левая рука и Генрих быстро спрятал её под стол. На несколько секунд закрыл глаза, чтобы окончательно прийти в себя, и порывисто встал. Надо действовать немедленно! Но как именно? Так.. Нужны подробности!

– Когда и где это случилось? Кто напал? Шпеер жив? – он суетливо схватил свою фуражку и быстро пошёл к выходу мимо расступившихся сотрудников.

– Пока точно неизвестно, рейхсфюрер. Нам позвонили из министерства вооружений и боеприпасов, сообщили что на кортеж доктора Шпеера напали неподалёку от них.. – Брандт уже овладел собой и снова превратился в хладнокровного подчинённого, верного и профессионально собранного. – Какие будут указания?

Гиммлер, продолжая идти по коридору к лестнице, перебрал в уме варианты. В сущности, на такой случай был создан соответствующий план и теперь предстояло его осуществить в реальности. Сейчас, наверное, весь Берлин гудит, обсуждая нападение.. Геббельс наверняка в курсе. Фюрер и подавно. Должен ли он, Генрих, немедленно ехать к нему? На первый взгляд ответ очевиден – естественно! Но что он ему скажет когда Гитлер спросит у него то же что сам рейхсфюрер спросил у Брандта? Опять станет оправдываться и мямлить, словно нашкодивший перед отцом мальчишка? Ведь пока ничего неизвестно! Да и, если уже быть честным самому с собой, Гиммлер просто боялся сейчас показаться фюреру на глаза. Наверняка он в бешенстве и готов принять самые жестокие решения в отношении него, рейхсфюрера. Нет, лучше пока выехать на место происшествия, взять на себя личное руководство расследованием и, когда придёт пора, явиться с докладом в рейхсканцелярию чтобы иметь что ответить на самые важные вопросы..

– Немедленно вводите в действие план "Аларих"! – Гиммлер начал раздавать указания ещё когда спускался по лестнице. – Поднимайте весь столичный гарнизон по тревоге, свяжитесь с Геббельсом как гауляйтером Берлина, он знает что ему делать в таком случае! Батальон охраны "Лейбштандарт" в полную боевую готовность и пусть начнёт выполнять свою часть плана! Оцепить все важные административные здания, мосты и поставить блокпосты на всех дорогах из города! Усилить охрану всех объектов перечисленных в плане! Я выезжаю на место нападения, прикажите Мюллеру прислать туда опытного следователя или же приехать самому! Сообщите Гейдриху! Всё!

План "Аларих", разработанный им сразу после поджога Рейхстага, кроме перечисленных мер давал СС чрезвычайные полномочия на время своего действия. Все другие организации и ведомства Рейха, включая Вермахт, флот, Люфтваффе должны были временно выполнять распоряжения СС, взаимодействовать с ними и предоставлять любую информацию и ресурсы. Само собой, с согласия фюрера. До этого "Аларих" ни разу не применялся, вот теперь и будет ясно как всё получится..

На первом этаже его уже ждал взволнованный Шелленберг, судя по внешнему виду только что прибежавший из столовой. На кителе хлебные крошки да и пахнет от него чем-то съестным. Рудольф, получив указания Гиммлера, тут же ринулся обратно к себе, звонить и раздавать от его имени приказы.

– Рейхсфюрер, я только что узнал.. – начал говорить он, но Генрих только рукой махнул, показав ему следовать за ним.

Они прошли по гулкому холлу и вышли на залитую солнцем улицу. Часовые в чёрной форме, несмотря на то что было разрешение на ношение армейских кителей, привычно вытянулись. Перед крыльцом уже стоял его автомобиль и водитель распахнул заднюю дверь. Охрана пока была обычной, всего два экипажа с мотоциклами. Совсем скоро она усилится но Генрих не собирался ждать пока это случится, каждая минута на счету.

Он сел назад, Вальтер разместился рядом с водителем и тот, получив адрес, сразу тронул машину с места. Поездка в юго-западную часть города, где располагалось министерство Шпеера, не заняла много времени. В дороге никто из них не проронил ни слова. Уже почти подъехав Генрих заметил на улице множество чинов полиции и военных, расхаживающих туда-сюда с оружием в руках. Гражданские пугливо вытягивали шеи, стоя в отдалении, и тихо переговаривались, обсуждая увиденное. Прямо на их глазах отъехала карета "скорой помощи" и исчезла за углом.

Не дожидаясь пока водитель откроет ему дверь Гиммлер сам это сделал и оказался снаружи. Огляделся и почувствовал как его прошиб холодный пот. Потому что увиденное говорило само за себя. Люди заметили его и почтительно замолчали, вразнобой вскинув руки вверх и расступившись..

Расстрелянные мотоциклы. Сидящие внутри и лежащие возле них мёртвые солдаты СС в безжизненных позах. Россыпи блестящих гильз, следы пулевых попаданий на стенах домов. Но во всей этой картине не хватало какой-то важной детали.. Только какой?

– А где же автомобиль рейхсминистра? – удивлённо спросил Шелленберг, оглядывая улицу.

И только сейчас Генриха как будто током ударило! Ну конечно! Где же сам Шпеер если его охрана тут? Куда он пропал? Растерянно осмотревшись Гиммлер не знал что и думать.

– Пропустите меня! Дорогу, чёрт вас всех побери! – раздался из-за спин людей чей-то знакомый властный голос. – Мне нужен рейхсфюрер!

Присутствующие дисциплинированно расступились и Генрих узнал запыхавшегося Рейнхарда Гейдриха, начальника Главного управления имперской безопасности. Тот самый кого за глаза называли "мозгом Гиммлера". За ним стоял ещё один мотоцикл с пустой коляской. Генрих, несмотря на свою растерянность, невольно удивился. Чтобы Гейдрих, любитель роскошных машин и самолётов, согласился влезть в люльку простого мотоцикла? Поистине сегодня день открытий..

– Рейхсфюрер, вот вы где? – воскликнул тот, заметив его наконец. Быстро подойдя к нему он вздёрнул руку и заговорил, глядя ему в глаза: – Обнаружена машина доктора Шпеера! Ведётся преследование террористов!

– Где он?! – встрепенулся Гиммлер, разом отбросив растерянность. Впившись взглядом в лицо начальника РСХА Генрих пытался найти в нём ответ на главный вопрос.. – Доктор Шпеер жив?!

– Пока не знаю, рейхсфюрер.. – покачал тот головой. – Информация поступила когда вы уже уехали сюда, пришлось вас догонять. Но то что осталось от автомобиля рейхсминистра находится почти на пересечении Рингштрассе и Базелерштрассе. Предлагаю немедленно ехать туда.

Молча кивнув Генрих направился к машине вместе с Шелленбергом. Гейдрих, видимо решив что его седалище уже достаточно настрадалось от жёсткого сидения мотоцикла, последовал за ними и, не получив возражений, тоже сел в салон.

Снова недолгая поездка по улицам. Поворот налево, недалеко от станции Лихтерфельд, прямо на юг и вот уже перед ними Карлсплац, площадь на которой соединяются сразу четыре улицы. Водитель быстро и умело объехал несколько военных грузовиков с номерами СС и остановился возле какого-то бесформенного куска металла. Ему понадобилось несколько секунд прежде чем Генрих смог определить то что совсем недавно было сверкающим лаком бронированным автомобилем Шпеера.. Просто невообразимое зрелище! Застыв, Гиммлер ошеломлённо рассматривал груду железа вместо неё.

Салон буквально смят страшным ударом. Везде валяются осколки бронестекла, куски резины от ободранных колёс.. и кровь, вытекающая из этих обломков машины. Чудом не разбившееся лобовое стекло всё испещрено зигзагообразными трещинами из-за которых ничего не видно. Какого чёрта тут случилось?!

С трудом оторвав взгляд от уничтоженного автомобиля Генрих окинул улицу взглядом. Вокруг расхаживали десятки солдат и офицеров СС из расположенных неподалёку казарм "Лейбштандарта", поднятых по тревоге из-за стрельбы. Несмотря на то что воевать уже было не с кем они не выпускали оружие из рук и, казалось, были готовы в любой момент начать стрелять. В кого, непонятно. Возле нескольких раненых суетились врачи и санитары.

– На них что, танк наехал? – тихо спросил Шелленберг, словно про себя. Он стоял рядом с рейхсфюрером и, похоже, впечатлён был не меньше его.

– Кто-нибудь скажет мне где наш Шпеер? – напряжённо осведомился Генрих, оторвав свой взгляд от останков лимузина. – Он жив?

– Роттенфюрер, идите сюда, за мной! – раздался совсем рядом голос Гейдриха.

Гиммлер обернулся вместе с Вальтером и увидел перед собой начальника РСХА который стоял рядом с высоким эсэсовцем с наспех забинтованной головой без шлема. Бинт на голове был бело-розового цвета, очевидно кровь просачивалась через множество слоёв. Но парень, увидев перед собой своего главного начальника, смог вытянуться, вскинуть руку и воскликнуть "Хайль Гитлер".

– Без церемоний, роттенфюрер, докладывайте самую суть! – потребовал Генрих, пытливо глядя на него снизу вверх. Похоже, он один из тех кто сражался с этими террористами, а значит точно что-то знает. Вот и хорошо! Ему уже надоело теряться в неизвестности и гадать что и как.

– Слушаюсь, рейхсфюрер, докладывает роттенфюрер СС Хагенхайм! – сглотнул от волнения эсэсовец. Его пошатнуло, но прежде чем кто-то успел ему помочь он собрался с силами и снова выпрямился. – Сорок минут назад наше подразделение было поднято по тревоге и по приказу на штатном автотранспорте выдвинулось сюда. Задача – перекрыть улицу Рингштрассе, остановить или уничтожить захваченный броневик, который преследовал легковую автомашину. Прибыв на место мы увидели что боевая машина только что раздавила её. Получив приказ уничтожить преследователей мы открыли огонь но, не имея противотанковых средств поражения, сделать этого не смогли..

– Подождите, роттенфюрер, откуда они смогли захватить броневик?! – спохватился Гиммлер, резко обернувшись к Гейдриху. Он почувствовал как гнев, который всё это время медленно нарастал внутри него, готов выплеснуться наружу. – Как это возможно?!

Рейнхард катнул желваками но не стал юлить, видимо понимая что это может обернуться против него.

– Дело в том что в кортеж рейхсминистра Шпеера входил броневик войск СС, рейхсфюрер. На месте нападения его не оказалось, поэтому велика вероятность что террористы завладели боевой машиной и отправились в погоню..

Генрих видел что начальник РСХА находится не в меньшей ярости чем он сам но мужественно старается держаться. Именно на нём лежала прямая ответственность по организации охраны Шпеера и теперь судьба Гейдриха целиком зависела от Гиммлера. А вот захочет ли тот и, главное, сможет ли прикрыть его от бешеной злобы Гитлера? Это большой вопрос, особенно учитывая что судьба самого рейхсфюрера, как начальника Рейнхарда, тоже висела на волоске. После грандиозного провала контрразведки, проспавшей столько вражеских шпионов внутри Рейха, фюрер может окончательно потерять выдержку и отправить его, вместе с нерадивым Гейдрихом, на знакомство с рояльными струнами. Впрочем, верёвка или расстрел ничуть не лучше.

– Вот как.. – медленно кивнул Генрих, пытаясь сохранить самообладание. – Надо полагать они подошли к экипажу броневика и любезно попросили их выйти, чтобы воспользоваться бронемашиной? Вы это хотите сказать, Рейнхард?

Гиммлер чувствовал как его голос буквально сочится издёвкой но ничего не мог с собой поделать. Ему очень хотелось как-то выплеснуть наружу всё своё волнение, ярость, страх но он не мог. Вокруг слишком много людей, если Генрих сорвётся у них на глазах то лишь сделает себе хуже..

– Думаю, рейхсфюрер, что.. – начал говорить Гейдрих но тут же был прерван.

– Молчите! – каким-то свистящим от напряжения голосом ответил Гиммлер.

Он снял свою фуражку, очки и медленно провёл ладонью по лицу. Так, надо успокоиться! Что случилось то случилось, теперь уже поздно мечтать о том что можно было бы сделать для предотвращения. Прошлое не вернуть назад, надо принять ситуацию за данность и реагировать на события. Постояв минуту в молчании Генрих смог обуздать себя, открыл глаза и посмотрел на окружающих.

Шелленберг и Гейдрих не отрывали от него взгляда, стоя навытяжку. Хагенхайм, несмотря на своё состояние, так же возвышался рядом, ожидая команды.

– Роттенфюрер, продолжайте.. – тихо бросил Гиммлер, ощущая как его охватывает какой-то фатализм. Будь что будет, он уже устал бояться. Человек такая скотина что даже постоянная угроза смерти может приесться и не вызывать сильных эмоций. Наверное, солдаты в окопах, куда в любое мгновение может прилететь снаряд или мина, чувствуют то же самое, подумал Генрих.

– Террористы подождали своего сообщника, который выбежал из переулка, и потом уехали, рейхсфюрер. К сожалению, подкрепление, вызванное для перекрытия улицы с другой стороны, не успело буквально на минуту.. – говорил эсэсовец, понемногу бледнея. Только сейчас Гиммлеру пришло в голову что парень держится на пределе, пытаясь казаться сильным.

– Хагенхайм, вы же сейчас свалитесь! – опомнился он, окинув солдата внимательным взглядом. – Рейнхард, что вы стоите как фонарный столб?! Помогите же ему! И вызовите врача!

– Рейхсфюрер, я в порядке.. – вяло запротестовал высокий эсэсовец но, повинуясь властному жесту Гейдриха, осторожно опустился на асфальт.

От одной из медицинских машин подбежал врач, кинул взгляд на раненого, и почтительно но твёрдо попросил разрешения отправить его в госпиталь. Генрих, естественно, не возражал. Да, у него было много вопросов и претензий к своим высокопоставленным подчинённым но вот простые парни, такие как этот роттенфюрер, ни в чём не виноваты. Они сделали что могли, умирали пытаясь спасти Шпеера и выполнить долг, и если это не получилось то тут вина тех кто имеет право отдавать приказы.

– Хагенхайм, скажите, сколько по-вашему было террористов? – настойчиво спросил Рейнхард прежде чем побледневший солдат, поддерживаемый доктором, направился к медицинскому грузовику.

– Я не уверен точно.. – извиняюще протянул тот. – Но на мой взгляд их было трое. Двое внутри, водитель и командир, а потом ещё третий.. он был ранен, я видел как он хромал когда прыгал к люку. Я бы его снял, группенфюрер, но мне не повезло, я как раз в то время заправлял новую ленту.. Извините меня..

Гиммлер видел что парень казнит себя за то что не смог воспользоваться возможностью и упустил момент прикончить одного из нападавших. Успокаивающе махнув рукой он отпустил его и уже хотел отойти когда эсэсовец вдруг замер, опираясь на доктора, и снова развернулся к ним.

– Я тут ещё кое-что вспомнил, группенфюрер.. – заколебался он, глядя на Гейдриха. – Не знаю, важно это или нет, но они там что-то кричали друг другу.. Кажется, не по-немецки.

– Вы уверены, Хагенхайм? – Гиммлер заметил как Рейнхард встрепенулся словно пёс увидевший вкусный кусок мяса. Да и сам он весь превратился в слух. – Я понимаю ваше состояние но нам нужны любые подробности, даже самые мелкие!

– Так точно, группенфюрер. Честно говоря, они там что-то друг другу кричали но из-за грохота стрельбы я почти ничего не слышал.. – замялся солдат, переводя взгляд с рейхсфюрера на Гейдриха. – Твёрдо помню одно – примерно за минуту до того как третий террорист вышел из переулка тот пулемётчик, который сидел в башне и стрелял по нам, очень громко крикнул какое-то слово похожее на "сэр".

– Сэр?! – Гиммлер, сам будучи удивлённым, заметил как Гейдрих и Шелленберг обменялись взглядами и ошарашенно уставились на него. – Вы точно слышали именно это слово?

– Да, группенфюрер, именно его! Или же очень похожее! – подтвердил эсэсовец, тяжело сглотнув и всё больше наваливаясь на доктора. Хорошо что тот тоже был довольно широкой комплекции и терпеливо ждал конца разговора, то и дело поглядывая в сторону медицинской машины. – Знаете, он так закричал.. Как будто в отчаянии!.. Вот теперь всё..

– Благодарю, роттенфюрер, вы нам очень помогли! – Гейдрих не погнушался подойти к эсэсовцу и осторожно пожать ему руку. – Обещаю, вас отправят в самую лучшую клинику Берлина. И обязательно отметят, я за этим прослежу!