Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 129 страниц)

– Разрешите доложить своё мнение, товарищ Сталин? – официально спросил он, встав из-за стола и одёрнув форму.

– Хорошо, Лаврентий, докладывай! – добродушно кивнул Вождь и потянулся к своей любимой трубке.

– Ночью пришло подтверждение из нашего посольства в Берлине что министр Альберт Шпеер жив! – начал Берия, взвешивая каждое слово. – До этого ходили только слухи, германское правительство не давало никаких комментариев, пресса тоже словно воды в рот набрала. Геббельс упорно обходил этот вопрос стороной, видимо, дожидаясь указаний Гитлера. Только вчера вечером официальный рупор фашистов, газета "Народный обозреватель", вышла с экстренным выпуском. Там сказано что трое неизвестных террористов попытались подло и злодейски убить недавно назначенного министра Шпеера прямо на улицах столицы. Но при этом там нет ни слова о их национальности или каких-либо подробностях личностей. Добавлено, состояние Шпеера было очень тяжёлым, он только недавно пришёл в себя и усиленно охраняется. При нападении один из террористов убит, двое скрылись, ведутся поиски. Гестапо и СС бросили свои лучшие кадры на расследование нападения, в Берлине введено усиленное патрулирование, а в центральном правительственном квартале столицы пропускной режим. Фюрер не стал давать каких-либо комментариев но Геббельс обвиняет германских коммунистов, евреев и таинственных заговорщиков. Таким образом, если судить по информации в прессе, немцы не знают кто напал на Шпеера. Или же искусно маскируют своё знание, не желая показать свою осведомлённость.

Сталин молчал, погрузившись в свои мысли и иногда попыхивая дымом. Берия терпеливо ждал вопросов которые, он был уверен, скоро последуют. Через минуту Иосиф Виссарионович перевёл на него прищуренный взгляд и сказал:

– Ты продолжай, Лаврентий, продолжай! Официальную информацию я услышал, теперь расскажи мне подробности этой.. неудачи. Хочу знать как, почему.. и кто виноват? – со значением ответил он, и откинулся в кресле, готовясь слушать.

– Последнее сообщение от группы Кузина мы получили больше недели назад. Там было сказано что они прибыли в Берлин и приступили к разработке операции.. – глава НКВД чувствовал себя словно на минном поле, опасаясь сделать неверный шаг и навлечь на себя гнев руководителя страны. – По плану, члены группы не должны были выходить на связь в случае успешного завершения операции, поскольку мы бы и так узнали об этом из газет и радио. Каждый человек Кузина уже проверен в деле, я отобрал самых лучших, товарищ Сталин. Но, видимо, несмотря на все усилия, что-то пошло не так.. Я получил доклад агента А-25, он осуществлял разведку на местности и помогал группе дополнительными сведениями о передвижениях Шпеера. По его словам, косвенно подтверждённым работниками посольства, нападение произошло недалеко от здания министерства. Агент утверждает что наших людей было только трое, хотя в группе Кузина вместе с самим командиром должно быть четверо. Что случилось с последним ликвидатором пока неизвестно.

Вождь молчал, никак не показывая свою реакцию, поэтому Берия осторожно продолжил:

– А-25 доложил что там был самый настоящий бой, наши люди перебили всю охрану и даже захватили броневик. Но, как чуть позже выяснил агент, оказалось что автомобиль Шпеера был бронирован тяжелее чем ожидала группа, и пули не смогли пробить его корпус. Сам А-25 не видел что случилось дальше, потому что находился в тот момент возле входа в министерство, на случай если министр попытается прорваться к своему месту работы. Но, согласно тому же докладу агента, водитель Шпеера развернулся и решил уехать обратно. Группа Кузина не растерялась от первоначальной неудачи, проявила смекалку и, воспользовавшись захваченным броневиком, ринулась в погоню, в надежде любой ценой выполнить приказ. Автомобиль министра был повреждён и не мог оторваться от преследования, но и нашим людям не удавалось остановить его. Тогда, снова проявив незаурядное мужество и отвагу, Кузин и его товарищи пошли на таран. Им удалось заставить лимузин Шпеера перевернуться и они..

– Погоди, Лаврентий! – поднял руку Иосиф Виссарионович, и внимательно на него посмотрел: – Ты не выдумываешь? Они действительно устроили погоню по городу и таранили этого министра? Не приукрашиваешь, а?

– Никак нет, товарищ Сталин! – твёрдо ответил он, не отводя своего взора. – Посольские подтверждают что множество людей видели и слышали грохот сильной стрельбы, а один из наших информаторов, уцелевших от облав гестапо, собственным глазами видел как мимо его кафе промчался сначала автомобиль Шпеера, весь во вмятинах от пуль и с потрескавшимися бронестёклами, а за ним броневик, поливающий его из пулемёта. Потом А-25, на такси спешно приехавший в район где перевернулся лимузин, успел заметить искореженный и смятый остов машины Шпеера а также медицинский автомобиль, видимо, увозивший тело министра. Сам броневик с нашими людьми сумел прорваться из города в последний момент и пропал в южном направлении. Получается, группа Кузина, точнее те кто выжил, теперь где-то прячутся и не могут выйти на связь из-за интенсивных поисков.

– Интересно.. – протянул Вождь, вытряхивая пепел из трубки. – Если они так упорно преследовали этого Шпеера, то почему всё же не добили?

– Я тоже думал об этом, товарищ Сталин! – согласился Берия с вопросом. – Самый вероятный вариант – они были абсолютно уверены что он мёртв. Естественно, по инструкции ликвидаторы обязаны сделать контрольный выстрел, но.. что-то или кто-то им, скорее всего, помешал. Иначе трудно объяснить такой финал, учитывая их опыт. Ведь у них, честно говоря, было очень мало шансов выполнить задание, Иосиф Виссарионович.. – признался Лаврентий, пытаясь смягчить Сталина.

– Говоришь, их должно было быть четверо? – задумался "Коба".

– Так точно, но участвовали в операции только трое.. – с готовностью подтвердил Берия. – Куда делся ещё один, и что ему помешало действовать вместе с товарищами.. мы можем только гадать! – пожал он плечами.

– А сколько было этих охранников у Шпеера? – внезапно заинтересовался Сталин. – И кто как был вооружён?

К счастью, Лаврентий уделил время и деталям в докладе агента, поэтому уверенно ответил:

– Эсэсовцев в кортеже министра насчитывалось десять человек. Восемь мотоциклистов на четырёх машинах и двое внутри броневика. Плюс водитель лимузина. Вооружены были винтовками и автоматами, не считая пяти пулемётов мотоциклов и бронемашины. А у наших было только три пистолета.

Вождь удивлённо вскинул брови и опять задумался. Берия не мешал ему, гадая чем всё закончится лично для него. Если Сталин назначит виновным именно Лаврентия то группа Кузина головой ответит за свою оплошность. В конце концов, своя рубашка ближе к телу, а уж что там помешало ликвидаторам выполнить задание уже не столь важно. Главное – результат!

– Получается, они совершили почти что подвиг? – поинтересовался Вождь, нарушив молчание. – При таком неравенстве сил, в открытом бою.. Да, задание они не выполнили. Но, если всё что ты мне рассказал правда то, возможно, имеет смысл дать им исправиться? Искупить свою вину, а, Лаврентий?

Берия тут же понял намёк Иосифа Виссарионовича и мысленно перевёл дух, чувствуя как бешено колотящееся сердце начало входить в нормальный ритм работы.

– Полностью с вами согласен, товарищ Сталин! – кивнул он, подавив желание вытянуть из кармана платок и вытереть вспотевший лоб. – Как только они выйдут на связь с А-25 то немедленно получат надлежащие указания. Более того, если группа Кузина не станет с этим тянуть то можно связать их с моим сотрудником Фитиным, он сейчас вместе с ещё одним разведчиком нелегально находится в Берлине, пытается восстановить и создать новую агентуру взамен разгромленной гестапо. Думаю, это усилит группу Кузина и повысит её шансы выполнить задание.

– Молодец, Лаврентий, это хорошая идея! – одобрительно кивнул Вождь, улыбаясь в прокуренные усы. – Так и сделай. Негоже разбрасываться опытными людьми. Да, ошиблись! Да, не справились! Так надо дать им возможность попытаться снова, верно? Кадры решают всё, помнишь?

– Так точно, товарищ Сталин, отлично помню! – подтвердил Берия, совершенно успокоившись. День, несмотря на пасмурную погоду, заиграл новыми красками, настроение повысилось и жить стало веселее. – Вы как всегда правы, я распоряжусь чтобы до них довели это решение.

– Ну что ж, этот вопрос мы прояснили.. – сказал Иосиф Виссарионович, встав с кресла и начиная прохаживаться по кабинету. – Сегодня вечером Вяча встречается с японским послом, будет пытаться намекнуть ему о нашей приманке. А потом начнёт собираться к поездке в Америку, осторожно заманивать тамошних капиталистов нетронутым советским рынком.. – усмехнулся Сталин, подойдя к нему. – Посмотрим, чем всё это обернётся. Что там ещё у тебя из новостей?

Лаврентий собрался и положил на стол свою рабочую папку.

– Вчера была окончательно сформирована и отправлена под сильной охраной в Таджикистан по железной дороге первая группа военнопленных поляков, злостных и непримиримых врагов советской власти в количестве около шестисот человек.. – начал он, пару раз заглянув в бумаги. – Табошарское урановое месторождение ждёт своих новых работников. Надо же им отрабатывать свой паёк, товарищ Сталин? А то только и знают что ругаются и восстание замышляют. Пусть поработают на благо нашего народа, сколько можно пановать попусту?..

Дружный смех двух высших представителей советского Кавказа огласил кабинет.

Южная окраина Дюнкерка.

27 мая 1940 года. Около полудня.

Гюнтер Шольке.

– Идиоты.. Проклятье, какие же они идиоты! – не сдержался он, глядя на то что творилось перед мостом через канал.

– Похоже, их генерал вообще не считает своих солдат за людей.. – поддержал его Бруно, осуждающе покачав головой. – Какого чёрта его назначали командовать дивизией? Я бы ему и взвод не доверил. Полный кретин!

– Думаю, дело в том что командира 94-й пехотной дивизии сильно торопят с самого верха! – высказал предположение Виттман, меланхолично разлёгшись на земле под прикрытием своего отремонтированного "Забияки". – Или он сам решил отличиться, чтобы получить новое звание и обратить на себя внимание штабников в Цоссене.

Скривившись от отвращения Шольке отвернулся от этой бойни и с тяжёлым вздохом залез в своего "Здоровяка", обуреваемый противоречивыми чувствами. Он лично не знал генерала Фолькмана, командира 94-й, но видя как сотнями гибнут солдаты его дивизии, мысленно прозвал его "Мясником". Да, похоже, тут придётся задержаться. А ведь начиналось всё довольно неплохо..

..С рапортом о своей разведывательной вылазке Гюнтер закончил примерно за час, правильно расставил акценты, умолчал кое о чём, а потом велел своему писарю отнести бумагу в штаб и отдать Роске. А сам завалился спать, не без основания уверенный что его поднимут через пару часов, как только начнётся рассвет и настанет время атаки. Но, к своему изумлению, проснулся самостоятельно от неистового грохота.

Очумело подскочив с койки он лихорадочно оделся, схватил оружие, шлем и выбежал наружу, слушая как на вражеских позициях бушует артиллерийский шквал. Какого чёрта тут творится? Это же артподготовка, без всяких сомнений! Значит, скоро атака, почему его не разбудили заранее? Гюнтер вихрем примчался в расположение своих разведчиков, ожидая увидеть всех в полной готовности к штурму, и остановился как вкопанный, растерянно осматриваясь вокруг..

Его люди, как ни в чём не бывало, спокойно занимались своими делами, абсолютно не собираясь атаковать противника. Одни посматривали на восток, оживлённо обсуждая работу артиллеристов, другие играли в карты, третьи спустились к воде и наскоро приводили себя в порядок, брызгаясь проточной водой..

Пока Шольке пытался понять такую странную картину идиллии к нему спокойно подошёл Бруно, с накинутым на мощную шею полотенцем и мокрыми волосами. Улыбаясь, его заместитель остановился рядом, вытер волосы и сказал:

– С добрым утром, оберштурмфюрер! Как выспались?

– Что происходит, гауптшарфюрер? – нахмурился Гюнтер, наблюдая как из своего броневика вылез зевающий и протирающий глаза Майснер. Тот потряс головой, прогоняя сон, и тоже направился к каналу, совершать утреннее омовение. – Почему не разбудили меня перед атакой и какого дьявола наши солдаты ведут себя словно на курорте? Если ты не глухой то слышишь этот грохот, скоро в бой, а мы тут дефилируем в трусах! Ничего не хочешь мне объяснить, Бруно?

А Брайтшнайдер хитро прищурился и ответил:

– Извините, командир, не было необходимости. Час назад приходил унтерштурмфюрер Роске, велел передать что в первой атаке наши люди не участвуют, узнал что спите и приказал вас не будить. Вы же полночи во вражеском тылу гуляли вместе с Пайпером, и до этого почти не спали, так что вот так.. – развёл руками Бруно, как бы давая понять что он тут не при чём. – Да не беспокойтесь, через полчаса, если бы вы сами не встали, то я скомандовал подъём. Пусть парни хоть немного нормально отдохнут перед боем, день наверняка будет долгим и тяжёлым.

– "Приказал.." – проворчал Шольке, закидывая пистолет-пулемёт на плечо. – Кто командир отряда, я или Роске? Смотри, взгрею тебя за самовольство, Бруно, заставлю одного все колёса "Здоровяка" поменять на новые, посмотрим за сколько часов ты справишься.

– Так вы же не приказывали разбудить вас пораньше, зачем бы мне это делать без причины? – наигранно удивился Брайтшнайдер, решив прикинуться простаком. – Но вы не сомневайтесь, командир, мы бдим днём и ночью, мимо нас и мышь не проскользнёт!

– Как был клоуном так и остался.. – безнадёжно махнул рукой Гюнтер, окончательно успокоившись.

Не обращая больше внимания на грохот взрывов всего в нескольких километрах восточнее, он умылся в канале вместе с другими солдатами, и почувствовал себя намного лучше. Отрядный повар, помню ту зловонную историю что случилась с разведчиками в Вадленкуре и став намного осторожнее в плане приготовления пищи, замахал рукой в свою сторону, призывая к завтраку. Твёрдая буханка хлеба, копчёная колбаса, сыр, джем, кофе.. словом, вполне неплохо для начала дня. Часть солдат, по обыкновению, есть не стала, опасаясь получить пулю или осколок в брюхо, но сам Шольке следовать их примеру точно не собирался.

Лаура как-то обмолвилась что при ранении в живот куда большую опасность для организма принесёт инфекция от попадания инородного тела или клочьев военной формы, внутреннее кровотечение или неосознанное желание раненого поскорее запихнуть обратно в себя выпавшие внутренности. Также большую опасность представляет повреждение толстой кишки, где хранятся продукты жизнедеятельности тела человека, от которых он не успел избавиться. В общем, по словам той же Лауры, не есть перед боем – глупо. Особенно учитывая фронтовые условия, когда солдат сам не знает через сколько часов или дней у него появится следующая возможность насладиться пищей.

А после завтрака часть разведчиков, вооружённая биноклями, направилась к импровизированному наблюдательному пункту, представляющему собой небольшой, заросший густыми кустами холмик, одиноко расположившийся на почти ровной местности. Догадайся союзники что ими любуются отсюда и выстрелив в эту сторону из чего-то крупнокалиберного то они бы имели неплохие шансы одним снарядом прикончить десяток эсэсовцев. Но у англичан сейчас были куда более важные проблемы и ни одного выстрела сюда они не сделали.

Гюнтер не знал какими соображениями руководствовался Зепп, не бросив их в первых рядах на штурм а уступив место армейцам. Опасался больших потерь на подготовленную оборону противника? Или пришёл приказ из Берлина, чтобы придержать "Лейбштандарт" для боёв в самом городе? Гадать можно сколько угодно но факт есть факт – элитный полк СС, гвардия фюрера, отдыхает словно в театре, наблюдая как две дивизии Вермахта пользуются плодами разведки Шольке. А дело у тех, несмотря на первоначальные успехи, пошло не очень..

Его солдаты одобрительно качали головами, видя какой ад творится на позициях врага, но Гюнтер подозревал что реальные потери англичан куда меньше чем кажутся с немецкой стороны. Похожая картина была при штурме линии Греббе, а ведь там "Лейбштандарту" пришлось немало попотеть чтобы прорвать её даже после хорошей артподготовки.

Тем не менее всё началось довольно бодро. Первыми рванулись в бой броневики и лёгкие танки, не дожидаясь окончания работы артиллерии. За ней тронулась основная масса бронетехники и часть пехоты на "Ганомагах". А остальная часть личного состава двинулась быстрым шагом, пытаясь не сильно оторваться от танков.

Поле боя заволокло дымом, временами вдали вообще ничего не различалось, но с помощью бинокля Гюнтер заметил что недалеко от перепаханных траншей противника первая волна лёгкой бронетехники начала нести потери. Броневики и "двойки" останавливались, крутились, совершали разные манёвры, очевидно пытаясь избежать вражеского огня, и вспыхивали. Причём, у некоторых, судя по силе взрыва, подрывался боекомплект, раскурочивая боевую машину и превращая её в изуродованную и раскалённую невообразимую кучу металла.

Как Шольке и опасался, несмотря на впечатляющую артподготовку, у англичан остались неподавленные ПТО и они теперь вступили в дело, пытаясь сдержать натиск немецких солдат. Основная группа бронетехники добралась до той черты где застряла передовая волна и.. тоже стала нести потери. Буквально на глазах Гюнтера одну из "троек" разорвало внутренним взрывом, вверх взвился скрученный язык огня, испепеливший экипаж боевой машины. Трофейный чешский танк, энергично и напористо вырвавшийся вперёд, постигла та же участь, не оставив танкистам ни малейших шансов выжить. Сразу два подрыва боекомплекта подряд? Крайне маловероятно. Значит там уцелело что-то крупное? Это уже более реальная версия.

Гюнтер перевёл бинокль на смутно видимые дальние заросли, пытаясь найти проклятую пушку но видимость, из-за стелющегося по полю дыма, была отвратительной и у него ничего не вышло. По идее, чем тяжелее орудие тем заметнее у него язык огня при выстреле, но как он ни старался не смог его заметить. Танкисты, судя по хаотично-беспорядочному огню боевых машин, тоже его не обнаружили и продолжали нести потери как бы из ниоткуда.

Прошло пара минут в таком напряжении когда вдруг позади вражеских позиций раздался особенно мощный взрыв. Огонь взметнулся выше уцелевших деревьев и Шольке на миг показалось что он заметил в бинокле какую-то длинную трубу похожую на орудийный ствол, взлетевшую в воздух и снова пропавшую. Странно, на вооружении англичан сейчас нет даже шестифунтовых противотанковых орудий, что же там было? Хм.. Зенитка? Британский аналог "восемь-восемь"? Как вариант. Ладно, уже неважно, поскольку приободрённые парни из Панцерваффе снова начали бодро наступать. Похоже, они уже совсем рядом с вражескими позициями, сейчас раздавят последнее сопротивление союзников и через пять минут достигнут моста, отрезав защитников на других участках обороны от последнего наземного пути спасения. Дело в шляпе? Сейчас будет ясно..

Глава 59

Южные окрестности Дюнкерка, Франция.

27 мая 1940 года. День.

Гюнтер Шольке.

..Увы, проклятые англичане явно не желали подыхать, освобождая проход в город. Буквально через несколько секунд, когда Гюнтер был уверен что солдаты Вермахта сметут готовую вот-вот рухнуть вражескую оборону, перед основной массой немецкой пехоты и танков, а также среди неё, взметнулись огромные султаны взрывов! На глаз примерно такие же какие бывают от работы своих тяжёлых 15-cm гаубиц. Но откуда? Это явно не могли быть свои пушки, по плану во время атаки на предмостное укрепление они должны были молчать, пополняя БК или меняя позицию.

Неужели союзники сумели сохранить часть тяжёлой артиллерии и теперь вызвали её на помощь в критической ситуации? На окраине Ватандама, после отступления(бегства) противника, Шольке попалась на глаза 25-фунтовая британская гаубица, прицепленная к полусгоревшему тягачу "Matador". Само орудие было целым, а вот таскавшей её машине не повезло. Скорее всего, английские артиллеристы уже прицепили свою гаубицу и хотели уехать, после того как стало ясно угрожающее положение защитников города, но шальной снаряд или атака "воздушного пехотинца" Люфтваффе не дали им это сделать в последнюю минуту. Получается, это был не самый крупный калибр оставшийся у противника? Хреново дело..

Тем временем огненный шквал продолжал бушевать, уничтожая без разбора всех кто попал под его ярость, в том числе и выживших британских солдат, схоронившихся в окопах. Сквозь гейзеры земли и плотной пыли видимость сильно ухудшилась но по мелькавшим в дыму фигуркам и хаотично метавшейся в поисках укрытий техники было заметно что артналёт оказался полной неожиданностью для наступавших. Наконец, видимо, кто-то отдал приказ и из дымного облака начали появляться выжившие солдаты и техника, быстро отходившие назад. Но если танки и бронетранспортёры отступали более-менее организованно, пытаясь сохранить порядок, то пехотинцы явно просто бежали, стремясь любой ценой вырваться из этого ада. Доказательством этому служило отношение к своим же раненым, лежавшим на земле и звавшим на помощь. Их товарищи не обращали на бедняг внимания даже когда оказывались рядом, улепётывая во весь дух, причём у некоторых не было с собой оружия.

Шольке скрипнул зубами, вспомнив штабной слух о том что 94-я пехотная дивизия почти полностью состояла из новобранцев, ни разу не участвовавших в настоящем бою. Говорили что она не успела принять участия в польской кампании, хотя была сформирована ещё в сентябре прошлого года, и только теперь командование бросило её в бой. Что ж, сам Гюнтер наглядно видел что происходит с боевым подразделением, до этого стрелявшим только в мишени на стрельбище. Память "услужливо" подкинула ему воспоминания первого боя самого "Лейбштандарта" в Польше.. Это было полное дерьмо, иначе и не скажешь!

Он тогда был командиром роты, таким же как сейчас Пайпер. Шольке и его солдаты оказались буквально наполнены энтузиазмом и жаждой показать себя в выгодном свете перед тупыми армейскими вояками, но реальность войны жестоко их наказала и сбила спесь. Внезапные артналёты польской артиллерии, засады, ловушки и весь спектр средств вооружения противника, несмотря на общее превосходство в технике, заставили элитный полк СС обильно полить своей кровью вражескую землю. Нет, его парни не боялись смерти и не паниковали, наоборот, они смело вставали в полный рост и бежали в атаку.. Но такая тактика, включая низкий профессионализм офицеров СС, обходилась им настолько дорого что уже через неделю после вторжения Дитриха вынудили вывести полк с фронта и заняться его спешным доукомплектованием, так как "Лейбштандарт" умудрился попасть в окружение и только своевременная помощь того же Вермахта помогли ему избежать полного разгрома. Эсэсовцев сняли с направления главного удара и поручили зачистку захваченной территории. Естественно, такая позорная задача не понравилась никому, вплоть до последнего рядового бойца СС, Зепп пожаловался фюреру, и тот приказал бросить полк своего имени на Варшаву. Увы, наступление провалилось, во многом благодаря не только самим полякам но и снова проявленной некомпетентности командования. В конце концов, "Лейбштандарт" кинули на операцию по окружению польских частей в междуречье Вислы и Бзуры, пытаясь помешать им прорваться. Вот тогда Гюнтер и попал в ту проклятую мясорубку, которая произвела на него, тогда ещё совершенно неопытного командира роты, неизгладимое впечатление.

Противник, стремясь вырваться из ловушки, бросил в прорыв все силы. Гремела вражеская артиллерия, пытаясь выковырять или похоронить засевших в окопах немецких солдат, обнажив свои шашки прямо на позиции роты и всего полка неслись сотни или даже тысячи польских улан в своих конфедератках, не обращая внимания на прорехи от огня немецких пулемётов и пушек. За ними катили танки, как купленные у других стран так и собственного производства. А позади всех бежала польская пехота, подбадривая себя воинственными криками.. Тогда эсэсовцы и Вермахт удержали позиции, перебив большую часть наступавших, но эта лавина бешено прущих прямо на него врагов и тоскливое чувство безнадёжности, на несколько минут захватившее его сознание, запомнилось ему надолго, как и совсем недавняя французская танковая атака на Вадленкур.

Но теперь, видя как уцелевшие солдаты удирают назад, не оглядываясь на раненых товарищей, Шольке вспомнил Польшу и подумал что всё-таки не зря СС считают элитой. Тогда, в окружении и в наступлении, его бойцы не бросали своих раненых, как бы тяжело не было. Порой, чтобы спасти одного, погибали четверо, пятеро, шестеро и даже больше солдат, но братство и взаимовыручка на поле боя, заботливо пестуемая в СС, всё равно не давала им бросить друзей под огнём. Отчасти это была ещё одна причина тех больших потерь, кроме собственной глупости и неопытности. И Гюнтер до сих пор считал это правильным, ведь если солдат не будет уверен что его, раненого, вытащат с поле боя, то как он сможет воевать и побеждать, не доверяя товарищам с которыми стоит в одном строю? Да, потери в таком случае часто увеличиваются, но вот моральный дух людей останется на прежнем уровне, вынуждая их спасать сослуживцев даже с риском для собственной жизни. Как там Алекс сказал? "Сам погибай а товарища выручай"? Или спасай? А, неважно, главное, смысл ясен. В этом вопросе Гюнтер был абсолютно с ним согласен.

Прямо на его глазах вражеская артиллерия затихала, сделав своё чёрное дело. Немецкая атака отбита, танки и пехота отступают, чтобы прийти в себя и снова попробовать удачу. Дым рассеивался и вскинувший к глазам бинокль Гюнтер выругался вслух.

Из разрушенных окопов выходили и выползали выжившие англичане и медленно шли на северо-восток, по направлению к мосту. Часть из них поддерживали или несли раненых, не желая бросать. Но большая группа, примерно тридцать или сорок человек, буквально бежали, очень напоминая пехотинцев из 94-й. Даже отсюда было видно что ими сейчас владеет только одно желание – оказаться как можно дальше от своих бывших укреплений.

Гюнтер сплюнул от злости и быстро огляделся. Да, расстояние слишком большое но кое-что всё-таки можно сделать..

– Вернер, дай мне свою винтовку! – приказал он одному из своих подчинённых стрелков, вооружённых "Маузером" со снайперскими прицелами "ZF 39", дававшими четырёхкратное увеличение.

Тот без вопросов тут же передал ему своё оружие, а Шольке мысленно попенял себе что не поупражнялся заранее в качестве снайпера. Как будет время то придётся обязательно этим заняться. Кто знает когда и где ему может пригодиться умение стрелять на дальние расстояния?

Среди зрителей оказался ещё один стрелок-снайпер и Гюнтер велел ему тоже присоединиться к "охоте". Он вскинул винтовку к плечу и начал осматривать местность, одновременно проводя инструктаж подчинённого:

– Блашке, будем стрелять вместе. Я стреляю слева направо, ты наоборот, метод ножниц, понял?

Эсэсовец, спортивного вида молодой солдат из окрестностей Ольденбурга, примостившийся в кустах рядом с ним, ответил:

– Я понял, оберштурмфюрер. Думаете, попадём на таком расстоянии? – усомнился боец.

– Вот и проверим. Расстояние.. Хм.. пусть будет от 1500 до 1700 метров, точно не скажу. Ветер.. слабый северный. Противник бежит на северо-восток, значит упреждение.. проклятье, не помню. Ладно, нет времени высчитывать всю эту снайперскую науку. У нас есть несколько минут прежде чем эти "томми" доберутся до ближайших зарослей. Если они это сделают то спасутся, чего я очень не хочу. Слушай внимательно, Блашке! – продолжал Шольке, выбирая себе первую цель. – Прежде всего ищи офицеров и сержантов. Они самые важные для любого подразделения. Потом пулемётчики и стрелки с ПТР. Обычные солдаты только в крайнем случае. Ясно?

– Так точно, оберштурмфюрер, я готов! – с азартом отрапортовал солдат в метре от него.

– Отлично, тогда начинаем! – сказал Гюнтер и замолк, глядя в прицел.

"Так, что там у нас есть?.. Фуражек не видно, все в своих дурацких "тазиках". Получается, нет ни одного офицера, выжили одни сержанты и рядовые? Или командир оказался достаточно умным чтобы не выделяться на поле боя?.. Ладно, значит смотрим пулемётчиков и стрелков с противотанковыми ружьями. Ага, есть один!.. О, рядом с ним и хромающий сержант? Ну что ж, они и будут первыми моими жертвами в качестве снайпера.. Интересно, а почему у пулемётчика на бедре пистолетная кобура? И руками машет, командует.. Неужели это офицер? Чёрт, из-за дальности не различаются погоны у этого британского ублюдка.. Плевать, надо стрелять! Вот только на вдохе или на выдохе? Тоже не помню.. Да и хрен с ним, патронов много, целей тоже, разберёмся!.."

Вдохнул воздуха полной грудью, совместил перекрестье прицела и спину странного пулемётчика.. Выстрел! Мимо! Неизвестно куда улетела пуля но цель, как ни в чём не бывало, продолжала раздавать указания, одновременно закинув руку сержанта к себе на плечи и помогая ему тащиться к лесу. Подчиняясь пулемётчику, несколько идущих с ним рядом англичан тоже взвалили на себя ещё троих раненых и, согнувшись от натуги, поплелись следом. Было видно как один из них, в окровавленной форме и закрытыми глазами, безжизненно висел на спине товарища, будучи без сознания. Остальные двое разевали рты и, видимо, орали от боли, когда более здоровые солдаты тянули их к зарослям.

Ещё выстрел, почти одновременно с Блашке! Гюнтер опять промахнулся, в отличии от своего подчинённого, от пули которого свалился один из тех кто тащил раненого без сознания. Оба тела повалились на землю, носильщик был жив и держался за бок, его лицо исказилось от боли. Больше не заботясь о раненом он прижал руку к повреждённому месту и, отшвырнув винтовку, заковылял вслед за остальными с наибольшей скоростью с которой мог передвигаться.

Проклятье! Два выстрела в "молоко"! Спокойно, Шольке, спокойно! Попробуем по другому.. Выдох, взять упреждение примерно сантиметр по ходу движения цели.. Выстрел! Есть попадание! Сердце радостно застучало, видя как сержант, узнаваемый по лычкам на плече и бредущий рядом с пулемётчиком, схватился за бедро и повалился на землю. Начало положено, теперь надо не сбавлять темп!

Снова выстрел Блашке и ещё один британец падает вместе со своим раненым на спине. Видимо, пуля пробила обоих насмерть, поскольку ни один из "томми" не подаёт признаков жизни. Помимо воли Гюнтер почувствовал что уязвлён. Командир промахивается а подчинённый попадает, непорядок.. Но он тут же подавил это чувство. Здесь война а не спортивное соревнование, где кто больше набьёт очков тот и молодец. Неважно чья пуля убьёт врага, главное – в немцев никогда больше не выстрелит ещё один британец!