Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 129 страниц)

– Я вас предупредил, подонки. Решать что делать теперь вам. А я посмотрю как вы усвоили мои слова. Но скажу сразу.. Следующая наша встреча будет последней! Естественно, для вас. Пока, щенки!

И, больше не задерживаясь в этом мрачном месте, украшенном живописно разбросанными телами семерых подростков, развернулся и ушёл. Мысленно переключившись на другие дела Саша отправился в ближайший цветочный магазин. Хочется порадовать Матильду Витольдовну, пусть и без повода. Её крепость уже трещит и осыпается, надо подтолкнуть этот приятный процесс.. Скоро стены рухнут и она упадёт прямо в его объятия! Эх, скорее бы!

Окрестности г. Клайберен, южнее Берлина.

28 мая 1940 года. В то же время.

Хайнц Гротте.

Он лежал в отведённой им с Петером в комнате и читал старые книги, которые ему притащила хозяйка из чердака дома. Свежий сельский воздух и ежеутренние прогулки благотворно сказывались на его ранении и нога постепенно слушалась всё лучше и лучше. Эх, ещё недельку тут пересидеть и он был бы почти здоров! Но Хайнц буквально кожей чувствовал что такой своеобразный курорт для них скоро закончится.

С улицы послышался весёлый голос женщины и отвечающего ей Петера, звонкий смех и хохот. Гротте недовольно фыркнул и раздражённо отшвырнул неинтересную книгу на край койки. Начиная с прошлого утра, когда он, фактически, разрешил подчинённому не стесняться в общении с хозяйкой, тот последовал его согласию буквально. Использовал каждую минуту чтобы оказаться рядом с ней. Добросовестно помогал по хозяйству, рубил дрова, таскал тяжести.. Балагурил с Кориной, веселил, то и дело обнимал и зажимал женщину в укромных местах, вызывая у той хихиканье и довольный смех. Дошло до того что этой ночью Баум даже не соизволил расправить свою койку, на всю ночь уйдя к Корине. Хорошо что Хайнц успел заснуть до того как из её комнаты снова начали раздаваться стоны и скрип кровати, иначе пришлось бы слушать эту чужую постельную музыку полночи, не меньше.

Гротте вздохнул и покачал головой, искренне не понимая Петера. Ему самому бы и в голову не пришло трахаться с немкой, к тому же вдовой фашистского офицера. Да ещё в такой опасной ситуации. А вот Петера ничего из этого не смущает. Да, он упирал на то что это всё нужно для прикрытия и укрепления доверия со стороны женщины но, поразмыслив, Хайнц в этом усомнился. Всё больше ему казалось что напарнику просто нравится сам процесс соблазнения и новизны в плане секса, а отговорку тот придумал заранее, чтобы командир на него слишком не наседал. Но теперь уж тут ничего не исправишь, осталось лишь принять как должное и ждать полного выздоровления. Плохо то что у них не было запасной базы, куда можно было бы переехать в случае опасности раскрытия. Вот это была действительно проблема. Рыщущие ищейки гестапо рано или поздно заглянут и сюда, от них не отсидишься. Нет, документы в порядке и прямо на месте их точно не арестуют, но стоит им чем-то заинтересоваться как те не постесняются послать запрос в ту часть где они, якобы, служат. И вот тогда всё выплывет наружу. И что делать в таком случае? Куда податься?

Обуреваемый тревожными мыслями Хайнц не сразу услышал как по коридору быстро грохочут сапоги Баума. Очнулся он от размышлений лишь тогда когда дверь распахнулась и на пороге появился взволнованный Петер. Едва увидев лицо подчинённого Гротте тут же попытался вскочить с койки, забыв про рану. Но она сразу напомнила о себе, прострелив ногу болью. Зашипев, Хайнц осторожно опустил её вниз и с беспокойством воззрился на напарника:

– Что..?

– Сюда едет машина.. легковая! – напряжённо ответил тот, то и дело посматривая в окно. – Минут через пять тут будет.

– Думаешь, это они? – спросил Гротте, почти уверенный в своей правоте.

– Да! – подтвердил Петер его опасения. – Корина говорит что машина ей незнакома и раньше сюда никогда не приезжала. Уверен, это гестапо или местная полиция проверяет посторонних. Сначала наверняка рыскали в населённых пунктах покрупнее а теперь дошли и до таких маленьких хозяйств как наше. Что будем делать, командир?

Хайнц мысленно прикинул варианты. С такой ногой он далеко не убежит. Принять последний бой? Можно, но тогда есть большой риск просто погибнуть и не закончить задание по Шпееру. Получится что всё зря? И двое их товарищей погибли напрасно? Так, не паниковать, вдруг всё ещё обойдётся! Рано себя хоронить!

– Значит так.. Я сейчас подготовлю документы и буду ждать здесь! – решился он, глядя Бауму прямо в глаза. – А ты тоже оденься в форму и подготовь на всякий случай один из пулемётов. Если я скажу фразу – "Ну вот, всё зря!", то сразу бежишь к сараю, вытаскиваешь пулемёт и вали всех кто приехал, потом уже разберёмся как дальше. А я в это время стану гасить из пистолета. Но это крайний вариант, может удастся договориться или протянуть время!

Так они и сделали. Петер накинул свой офицерский китель и быстрым шагом направился к сараю а Хайнц, уже одетый, вышел на крыльцо, ощупывая в нагрудном кармане документы. Хозяйка подворья, наспех вытерев о фартук руки, тоже появилась на пороге и приложила руку ко лбу, пытаясь разглядеть неожиданных визитёров.

– Как думаете, фрау Грюнер, кто это решил к нам в гости пожаловать? – нейтральным тоном спросил он, также не отрываясь от наблюдения за автомобилем.

– Даже не знаю, Конрад.. – та пожала плечами в полном недоумении. – Я никого не жду.

Легковая автомашина, а это оказался легко узнанный Гротте "Опель-кадет" стоимостью чуть больше двух тысяч рейхсмарок, тем временем уже подъезжал к калитке. В этот момент из-за угла расслабленной походкой вышел Баум, незаметно для женщины подмигнувший ему. Отлично, пулемёт рядом, если что Петер его легко достанет и поддержит огнём. Но, если судить по тому что из машины вышло всего два человека, не считая водителя, оставшегося сидеть за рулём, вполне можно будет обойтись и пистолетом. Сопротивления от хозяйки им не ожидалось, ну а в крайнем случае можно будет оглушить её, связать и оставить дома перед бегством.

Вылезшая из "Опеля" пара мужчин неторопливо открыла калитку и направилась к ним без всяких признаков настороженности. Это говорило о том что они не ожидают встретить здесь никакой опасности.. или же об очень хорошей актёрской игре.

Один, плотный мужчина в годах, обладатель пышных гренадёрских усов и явно страдающий одышкой, был одет в форму полиции с высоким головным убором. Второй, на вид лет тридцати, выглядел сельским жителем, щеголяя распахнутой парусиновой курткой и бюргерской шляпой с традиционным украшением в виде пера. На ногах у него были сапоги с заправленными в них штанами.

– Здравствуйте, фрау Грюнер! – отдуваясь, поприветствовал женщину полицейский, сняв с головы свою каску и вытирая платком вспотевший лоб. – И вам всего хорошего, господа! – козырнул им обоим. – Как жизнь? Всё нормально в вашем сельском рае?

Второй приезжий промолчал но Хайнц заметил как тот буквально глаз не сводит с женщины, удостоив их с Петером беглым, неприязненным взглядом.

– И вам доброго здоровья, господин обермейстер! – слегка улыбнулась та, при этом Гротте видел как Корина упорно игнорирует обладателя парусиновой куртки. – У меня всё как обычно, работаю весь день, сами понимаете, хозяйство большое а мужских рук не хватает. А как ваша жена? Надеюсь, уже выздоровела от простуды? Помню, неделю назад у неё была высокая температура?

– О, слава Богу, фрау Грюнер, моя Герта снова оглашает наш дом своим весельем! – жизнерадостно улыбнулся полицейский, с неохотой опять надевший на голову душную каску. – Она передаёт вам привет и зовёт в гости на выходных! Что мне ей передать?

– Конечно же, я с удовольствием посещу вас в субботу или в воскресенье, господин обермейстер! – рассмеялась женщина. – Дорогая Герта просто изумительно готовит своё коронное блюдо "Рульку по-берлински" и я бы никогда не простила себе если пропущу её очередной кулинарный шедевр! Так что передайте от меня ответный привет и скажите что я непременно буду! Кстати, а что это вас сюда привело вместе с господином старостой? Что-то случилось?

Ни Хайнц ни Петер не встревали в разговор, сохраняя молчание и просто слушая. Лично к ним пока никто не обращался, значит можно побыть наблюдателем и попытаться понять что тут нужно этой парочке. Гротте, путём внимательных наблюдений за старостой и хозяйкой, понял что между ними явно есть какие-то трения. Корина не назвала его имя или фамилию, хотя наверняка их знала, ограничившись официальным статусом или должностью приезжего. И тому это точно не понравилось, вон как чуть поморщился. А вот полицейский, судя по всем признакам, мечтает лишь сделать дело, из-за которого вынужден был сюда приехать, и вернуться домой.

– Случилось, фрау Грюнер, конечно случилось.. – горестно кивнул обермейстер и тяжело вздохнул, показывая как ему всё это не по вкусу. – Вы, естественно, знаете про покушение на министра Шпеера? Ну так вот, всё наше начальство стоит на ушах, бегает как.. хм, извините.. в общем, та ещё кутерьма в Клайберене. Из Берлина приказали искать двух или трёх террористов которые, как они думают, могут прятаться где-то в нашем районе. Хотя если уж они и прячутся то точно в лесу а не среди людей, по моему мнению.. Большая часть моих товарищей обыскивают сам городок и окрестную местность а вот меня и ещё пару людей послали объезжать тех кто живёт отдельно от всех. Сегодня решили с господином Мартенсом приехать к вам, узнать не видели ли вы кого-то подозрительного? – его усталые глаза скользнули по офицерской форме ликвидаторов без всякого интереса.

– А господин Мартенс, видимо, сам изъявил желание сопровождать вас? – с плохо скрытой насмешкой поинтересовалась женщина, вторично вызвав недовольную гримасу у по-прежнему молчащего спутника полицейского. – У него, наверное, больше других дел нет кроме как ездить с вами по просёлкам?

– Корина! – не выдержал тот, сверкая глазами на женщину, пока полицейский смущённо отвёл взгляд. – Хватит! Я..

– Господин обермейстер, никого подозрительного я не видела! – громко перебила его хозяйка. – У меня на постое находятся только два офицера нашей армии, поправляющих здоровье после ранений полученных в боях за Германию. И хочу сказать они мне очень помогают в хозяйстве, даже учитывая их состояние! Документы у них тоже в полном порядке, я сама проверила. Всё по закону, как и положено.

А потом, словно нарочно, обернулась назад и с улыбкой посмотрела прямо на Баума, отчего сельский староста буквально вперился в него явно ревнивым взглядом. Хайнц едва сдержался чтобы не сплюнуть от досады. Ну вот, им ещё ревности отвергнутого поклонника их хозяйки не хватает! Ну, Петер, теперь держись, юбочник чёртов!..

– Да я понимаю, фрау Грюнер, и доверяю вам.. – тяжело вздохнул обермейстер. – Но и вы меня поймите, я всё равно обязан проверить их документы. Уж извините, служба такая. Вы на фронте кровь проливаете а я вот тут, шпионов и террористов пробую найти.. Прошу вас, господа, покажите мне ваши документы! Закончим с этой досадной мелочью и мы сразу уедем..

– Не спешите, господин обермейстер! – снова неожиданно подал голос сельский староста, подходя к ним вплотную и в упор глядя на невозмутимого Баума. – Проверьте документы тщательно! Или вы забыли про пояснение о том что террористы могут быть для маскировки одеты в военную форму?

Вот же гад! Что ж, пора бы проявить себя так как должен это сделать настоящий германский офицер, иначе будет подозрительно.

– Что ты сказал, придурок?! – Хайнц резко лязгнул командирским голосом, привыкшим отдавать приказы. – Посмел заподозрить в нас тех кто стрелял в уважаемого министра?! Отвечай, сволочь, не то я прямо здесь пристрелю тебя за клевету, скотина! – и с перекошенным от ярости лицом схватил побледневшего Мартенса за грудки..

Глава 69

Окрестности г. Клайберен, южнее Берлина.

28 мая 1940 года. Полдень.

Хайнц Гротте.

Держа за грудки отвергнутого поклонника хозяйки подворья Хайнц сделал зверское лицо, мастерски играя честного немецкого офицера, оболганного каким-то сельским старостой. Прищуренный угрожающий взгляд, сдвинутые брови.. В общем, должно прокатить. Другое дело что резкое движение снова вызвало болезненный прострел от раненой ноги, из-за чего он чуть не застонал. Но в данной ситуации слабость показывать не хотелось, хоть это и было бы логично, учитывая что по легенде они восстанавливаются после ранений.

Мартенс, или как там его назвала женщина, от такого действия армейского офицера изрядно струхнул и чуть побледнел. И неудивительно. Шла война и победа рейха во многом зависела именно от Вермахта, который как бы и представляли сейчас Гротте вместе с Баумом. А зная что в Германии профессия военного, тем более в офицерских чинах, всегда была почётной и уважаемой в народе, поступок взревновавшего сельчанина вызвал резкий негатив не только самой Корины но и толстого полицейского.

– Вы что, совсем с ума сошли, господин Мартенс?! – раздражённо обернулся к нему обермейстер. Его лицо обильно вспотело, и не только от жары. – Чёрт вас возьми, немедленно извинитесь перед господином обер-лейтенантом! И прекратите уже свои выходки! В прошлый раз я.. хм..хм.. – внезапно стушевался полицейский, видимо, едва не проговорившись о чём-то неизвестном Хайнцу. – Господа, прошу вас, извините его, он сильно погорячился! Жаркая погода, сами видите.. И вы, госпожа Грюнер, тоже не держите на него зла.. – бедняга явно всеми силами пытался уладить вспыхнувший конфликт, не желая себе лишних неприятностей.

– Господин обер-лейтенант.. я извиняюсь.. – глухо пробормотал Мартенс, после того как Гротте оттолкнул его от себя. – Сам не знаю что на меня нашло. Конечно же, я нисколько не сомневаюсь в ваших личностях, просто.. – он замолчал, видимо, не зная что ещё сказать.

Сама хозяйка благоразумно молчала, не встревая со своими репликами, могущими лишь ещё больше обострить обстановку. За это Хайнц мысленно поблагодарил её, зная что не все женщины способны на такую выдержку. Многие, руководствуясь эмоциями, лишь наоборот плеснут керосина в огонь, не понимая что произойдёт потом.

Что ж, формальные извинения принесены, хотя было видно что поклонник Корины сделал это только для проформы. Вон как зыркает на них и женщину, явно не собираясь успокаиваться. Ну и то хлеб, молчит и ладно. Им самим тоже не нужно никакое мордобитие, тем более из-за этой немки.. Да уж, было бы забавно для советских ликвидаторов сражаться за честь вдовы германского офицера с её отвергнутым кавалером.. Скажи кому то уж точно не поверят. Но Гротте и не собирался это указывать в своём отчёте при возвращении домой. Вообще, надо будет крайне аккуратно его составить, иначе у товарищей в "органах" появятся к ним масса неудобных вопросов. Лишние подозрения ни Бауму ни самому Хайнцу ни к чему. Но пока до возвращения далеко, так что особо беспокоиться не стоит.

– Хорошо, господин обермейстер.. Меня удовлетворили извинения господина Мартенса! – благосклонно ответил он, перенося вес на здоровую ногу. – Правда, остаются вопросы насколько они искренние? – сельский староста вскинул на него неприязненный взгляд но промолчал, сумев сдержаться. – Я, как офицер, понимаю и полностью одобряю ваши действия. Долг есть долг, уж мне ли об этом не знать? Вот наши документы, можете проверять как хотите! Заодно советую господину Мартенсу понюхать их или прожевать, вдруг он учует вкус лимона или запах жареных каштанов?

С этими словами Хайнц вынул из нагрудного кармана свои документы и передал их в руки полицейскому. То же самое сделал и Баум, всё это время стоя чуть впереди женщины, словно защищая её от опасности. А та даже чуть прижалась к Петеру, слегка улыбаясь. Она молчала но её победный взгляд на сельского старосту заставил Гротте подавить вздох. Ну, Казанова, заварил же кашу!.. Это явно не укрылось как от обермейстера так и Мартенса. И если первый лишь понимающе улыбнулся то второй весь напрягся, пытаясь держать себя в руках.

Обермейстер, желая поскорее закончить неприятную сцену, просмотрел документы не слишком тщательно. Пролистал их, но некоторые страницы "зольдбуха" вообще не открыл. Затем проделал ту же операцию с документами Баума. Хайнц заметил как стоящий рядом сельский староста то и дело косит взглядом, пытаясь увидеть что там написано. Но угол обзора для него был очень маленький, а когда Мартенс догадался отойти чуть назад для лучшего осмотра то уже было поздно.

– Как я и ожидал, господа, документы у вас в полном порядке! Ещё раз извините за беспокойство! Желаю скорейшего выздоровления! – выполнив свой долг обермейстер, кажется, перевёл дух и виновато улыбнулся. Он вернул им бумаги и протянул руку для прощального пожатия. – У меня у самого сына зимой призвали, служит в Протекторате. Пишет что пиво там не хуже нашего, а уж девушки.. – тут он снова поперхнулся, сообразив что ляпнул немного не то, и стушевался.

– Всё нормально, господин обермейстер, я на вас не в обиде! – улыбнулся ему Гротте, чувствуя как его отпускает внутреннее напряжение. Кажется, пронесло.. – Служба это служба, неважно где служит настоящий немец, главное как! Уверен, ваш сын не посрамит свою фамилию и со временем станет гордостью рейха! – польстил Хайнц полицейскому, зная как любой отец гордится успехами своего потомка.

– Золотые слова, господин обер-лейтенант! – теперь улыбка обермейстера была уже не дежурной а искренней. Лесть, как и в большинстве случаев, сделала своё дело. – Дай Бог чтобы так и случилось! Но я не огорчусь если наш Штефан вернётся домой и без наград. Главное чтобы был живой, нам с Гертой этого достаточно. Был очень рад с вами познакомиться, господа! Фрау Грюнер, моё почтение! – он попрощался с ними и женщиной, а потом направился к своему автомобилю, где водитель уже завёл мотор.

Сельский староста, видя что тут ему больше нечего делать, смерил их враждебным взглядом, особенно задержавшись на Петере и Корине, а затем молча последовал за полицейским, уже залезающим на переднее сиденье. Через пару минут лишь удаляющийся звук двигателя и рассеивающееся облако пыли напоминали о приезде нежданных гостей. Фрау Грюнер, довольно улыбаясь, уже что-то шептала Бауму на ухо а тот напоминал удовлетворённого кота, сожравшего палку колбасы вместе с тарелкой молока. Смерив их обоих усталым взглядом Гротте лишь тяжело вздохнул и покачал головой, не зная что сказать.. Да и что тут скажешь? Что сделано то сделано, назад не вернуть.

Хорошо что в "зольдбухе" нет фотографий владельца, иначе было бы куда хуже.. Учитывая как извинялся этот обермейстер и его чувство вины перед ними то есть шанс что тот вообще не станет отправлять запрос наверх, чтобы проверить есть ли такие офицеры в указанной воинской части и где они должны сейчас находиться. А сельский староста, при всём его подозрении, хоть и немного не в том направлении, не имеет для этого полномочий. Так что можно выдохнуть и расслабиться? Возможно, но и откладывать сооружение запасной базы на крайний случай тоже не надо. Мало ли что случится..

Уже заходя в дом Хайнц услышал как сзади него Петер прошептал женщине:

– Не обращай внимания на Конрада, он иногда такой серьёзный что я принимаю его за своего строгого отца.. – та прыснула от смеха, пытаясь сдержаться, а балабол продолжал вешать ей лапшу на уши: – Вот, помню, у нас в Польше была история..

Дальше Гротте уже не услышал, идя по коридору. Зайдя в свою комнату и снова с облегчением разлёгшись на койке он вяло подумал что наверное действительно выглядит для Баума более зрелым, хотя по возрасту они почти одногодки. Неужели это командирская ответственность заставляет его быть более собранным и строгим? Может и так. Да он и сам почему-то воспринимал себя старше Петера. Что ж, как бы то ни было пока буря поисков их не задела. Надо быстрее вылечивать ногу и снова попытать счастья со Шпеером, пока в Москве вдруг не решили их заочно наказать. А она может, тут примеров хоть отбавляй.. Достаточно вспомнить те слухи о вызванных из-за границы нелегалах и разведчиках, бесследно пропавших после возвращения. Правда это или нет Гротте не знал. Хотелось бы верить что произошла ошибка, с ними просто поговорили и они вернулись обратно, служить Родине за границей, но.. червячок сомнений всё равно оставался. Думать на эту тему даже наедине с самим собой желания не было, поэтому он отбросил все мысли, повернулся на бок и скоро заснул.

г. Дюнкерк, Франция.

28 мая 1940 года. После полудня.

Лейтенант армии его Величества Юджин Питерс.

Проклятый дождь продолжал лить за окном, хотя и чуть ослабел. Погода, видимо, решила попытаться смыть с Дюнкерка всю ту грязь и разрушения которые принесла с собой война, но у неё мало что получалось. Глядя с мансарды четырёхэтажного дома, предназначенного им для обороны, на лежащее перед ним море крыш Юджин устало повалился на старый диван, покрытый пылью и чуть влажный от капающей из прохудившейся крыши воды. Его форма была грязная и местами порванная но сейчас это Питерса не волновало. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Последняя неделя выдалась тяжелейшей во всех смыслах, выжав его почти досуха. Глаза то и дело пытались закрыться, несмотря на то что он без сознания валялся половину суток после разгрома перед мостом. Организму явно не хватило этого времени чтобы восстановиться, и он требовал своё. Но спать нельзя, надо быть настороже. Желудок, переварив скудную пищу в госпитале, тоже не успокаивался. Требовался полноценный отдых для приведения себя в порядок, но уже было ясно что не судьба. Побеждать будут другие парни а ему назначена другая участь, более печальная. Его война закончится в Дюнкерке. Вопрос лишь когда именно и как. Что ж, Юджин это очень скоро узнает..

Поколебавшись, Питерс вытащил из промокшего кармана кителя слипшиеся остатки шоколада и отправил их в рот. Всё, это был самый-пресамый последний НЗ, больше нет ни крошки. Придётся умирать голодным, мрачно подумал он. Хотя.. какая разница? ТАМ его это точно волновать не будет. Интересно, куда его отправят, когда он заявится в чистилище? Вроде бы особо не грешил.. Ну, есть кое-что по мелочи, но ничего серьёзного. С другой стороны немцев он убил много, несколько десятков точно. Пулемёт не винтовка, убойная мощь гораздо сильнее.

Отвлёкшись от невесёлых размышлений лейтенант снова глянул в окно, где открывался хороший вид на уходящую вдаль улицу, туда откуда скоро должны будут появиться немцы. Нет, никого.. Какого чёрта они медлят? Гарнизон Питерса уже устроился в доме и был готов встретить врага, покупая своим товарищам жизнь ценой своих. Но тут же устыдился своему нетерпению. Наоборот, он должен им спасибо сказать за такую медлительность! Ведь чем дольше противник не атакует тем больше союзников успеют перебраться через пролив. Эвакуация, несмотря на множество помех и потерь, идёт полным ходом.

..Когда его "Отряд самоубийц" добрёл до своего последнего в этой жизни оборонительного укрепления то Юджин лично обошёл все этажи, указывая каждому солдату место для обороны. По возможности, приказал почаще менять позиции, стрелять из разных окон, благо места хватало. Кроме своего верного пулемёта у него в группе было ещё два лёгких ручника и один тяжёлый станковый. Предстояло расположить их по уму, чтобы использовать огневую мощь пулемётов максимально эффективно.

Обзор на проезжую часть был отличный, сама улица почти не захламлена, так что вражеским пехотинцам в случае попадания под пули придётся прятаться за свою технику либо забегать в жилые дома. Но тут уж лейтенант ничего не мог поделать. Настоящей проблемой было то что их дом немцы могли легко обойти с флангов, особенно с правого, где жилые дома стояли вплотную к их четырёхэтажному укреплению. Не то что стрелять они даже могут вообще не заметить противника пока тот не окажется возле стены! Единственный способ помешать этому – занять позицию на самой улице. Поставить один из пулемётов и огнём не давать "гансам" перебегать её чуть в стороне. Конечно, вариант не идеальный, но ничего другого, более лучшего, Питерсу в голову не пришло. Да и пулемётчики на открытом месте долго не продержатся, тоже факт.. Как ни крути но один ручник придётся туда выделить.

В итоге, возле подъезда напротив стоящего дома, теперь сидел французский пулемётный расчёт и четверо солдат прикрытия с винтовками. Наступающие танки не смогут их не только уничтожить но и просто увидеть до тех пор пока не подъедут на перекрёсток вплотную к их дому. Но когда они это сделают то шансов выжить у пулемётчиков не останется вообще. Их расстреляют буквально в упор или раздавят гусеницами. Если только успеть дать им команду вернуться к своим при такой угрозе, но тогда фланг полностью оголится..

Другой ручник Юджин велел установить на третьем этаже, в угловой квартире. Оттуда открывался прекрасный сектор обстрела но и сама позиция была довольно уязвима. Один меткий танковый выстрел и всё, больше нет пулемёта. Что касается крупнокалиберного "Виккерса" то ему место определили на четвёртом этаже, рядом с очередной угловой квартирой. Учитывая его огневую мощь и тонкую верхнюю броню германской бронетехники существовала хорошая возможность обрушить на неё ливень пуль, раскурочивая броневики и бронетранспортёры с крестами на бортах. С танками, к сожалению, это вряд ли получился, по крайней мере со средними, но вот остальным точно не поздоровится от такого "горячего" душа.

Свою собственную огневую точку лейтенант оборудовал как раз возле окна мансарды, выходящее на перекрёсток. Вытащил на внешнюю сторону подоконника пару цветочных горшков с пышно разросшимися цветами и задёрнул шторами открытое окно для маскировки. Конечно, вся эта бутафория скроет его до первой очереди, не дольше, но выбирать не приходится.

Остальных сорок человек Юджин распределил по всем этажам, чтобы создать у противника видимость крупного гарнизона и рассредоточить его огонь. На каждом у него был свой заместитель, в подчинении которого входили все солдаты конкретного этажа. В случае появления противника они должны были начать стрелять по его команде все разом, стараясь использовать по максимуму эффект внезапности и нанести как можно более серьёзный урон. Питерс предусмотрел и такой неизбежный вариант как прорыв врага вплотную к двум подъездам, где по лестницам можно было подняться наверх. В этом случае почти весь гарнизон второго этажа, а если понадобится и остальных, должен спуститься на первый и, укрепившись в районе лестниц внутри дома, намертво держать оборону, не позволяя немцам ворваться в холл. Впрочем, если уж совсем прижмёт, то он разрешил солдатам подняться на второй этаж и уже оттуда простреливать лестничный пролёт. Наверху в это время должны будут остаться лишь пулемётчики и несколько стрелков с гранатами, имея задачу срывать попытки противника подвести подкрепления к подъездам.

План, естественно, не идеальный но и не самый плохой. Понятно что все действия нацистов тут не предугадаешь но значительно осложнить им штурм здания ему вполне по силам. И теперь, когда все приготовления сделаны и люди расставлены по местам, ожидание стало невыносимым.

Лейтенант смотрел на хмурое небо, моросящее дождём, на скудные оборванные обои на стенах мансарды, всякий хлам, стащенный сюда жильцами, и с трудом мог представить что вот это всё будет существовать и завтра и послезавтра.. А вот его самого и "Отряда самоубийц" уже не будет. И от этого тоскливо сжималось сердце, несмотря на то что сознание уже как бы смирилось с тем что жить Юджину осталось от силы несколько часов. Скорее бы эти ублюдки появились, отогнав эти мрачные мысли!

Ещё одной неожиданной проблемой оказались несколько жильцов, прячущихся в своих квартирах на разных этажах. Их было всего человек семь, из них двое детей и трое стариков, но все они наотрез отказались уходить из своего дома, убеждая что эвакуироваться им некуда. Учитывая что сейчас наверняка творилось на пляже Питерс был склонен согласиться. Действительно, куда он их денет? Выбросит на улицу под дождь? И что они там будут делать? Куда пойдут? Конечно, оставаться гражданским внутри дома который подвергнется штурму было бы крайне нежелательно но в данном случае лейтенант не видел выхода. Даже в подвал их не отвести, поскольку его просто не было! Пришлось проигнорировать этих людей и предоставить их судьбе, надеясь что немцы пощадят их, когда всё-таки захватят дом. А то что они это рано или поздно сделают Юджин не сомневался, всё-таки уже не сопливый новобранец, наивно верящий что всё и всегда будет хорошо. Велев им закрыться у себя и сидеть тихо он занялся другими делами..

Бог как будто услышал его мольбу и буквально через несколько минут он услышал снизу отчаянный крик какого-то солдата:

– Немцы!!!

Адреналин тут же влился в кровь, мгновенно выбив ненужные думы из головы. Питерс рывком вскочил со старого дивана, быстро подошёл к шторе и слегка отодвинул её. Вот они, траханые наци..

Сквозь слабую пелену дождя вдали появился танк, медленно едущий к ним. За ним показались несколько десятков маленьких фигурок, выстроившихся цепью по обеим сторонам проезжей части. Потом за первым танком появился второй, двигающийся со скоростью пешехода. Более подробных деталей пока разглядеть не удавалось но в головном танке Юджина что-то насторожило. Какие-то странно знакомые обводы корпуса и башни.. Он повернул голову, чтобы взять с лежащего рядом старого, покосившегося шкафа свой бинокль, как вдруг тот же самый голос, который оповестил их о приближении немцев, снова заорал на весь дом:

– Эй, ребята, это же наша "Матильда"!!! Хей!! Это наши парни отступают!! Да ещё и с танком!! Свидание с чертями и апостолами отменяется!! Ура-а-а!!

Искренняя радость и уверенность в голосе солдата заставили лейтенанта забыть о бинокле и снова впиться глазами в приближающийся танк. Чёрт побери, а ведь верно! Как он сам не признал новейший танк армии Его величества?! Где были его глаза? Тугая пружина внутри него начала расслабляться и Питерс невольно радостно улыбнулся, слыша как его солдаты наполнили оживлённым гулом весь дом. Он отлично их понимал. Это как зачитать приговорённым на смерть указ о помиловании, когда винтовки расстрельной команды уже заряжены и смотрят прямо на тебя.. Неизвестно откуда взялась эта группа, да ещё с двумя танками, но если попробовать присоединить их к себе то его дом станет практически неприступным даже если немцы попрут сюда крупными силами. Юджин знал что броня "Матильды" очень плохо пробивается маломощными немецкими танковыми орудиями, причём не только в лобовой проекции но и с других сторон. А значит резко повышается шанс выстоять и прожить ещё немного.