Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 129 страниц)

Недоумённо посмотрел на её левую руку и явно растерялся. Не понимая что с ним случилось Лаура тоже бросила взгляд на свою руку но ничего особенного в ней не заметила, рука как рука. Правда, ногти выросли чуть больше чем положено, надо бы их постричь..

– Позвольте, Лаура.. а вы разве не замужем? – спросил доктор с таким изумлением что девушка заподозрила неладное. Он что, до сих пор этого не знал? Или не обратил внимания, читая её данные в документах? Кстати, такое вполне возможно, для работы в госпитале это же не существенная информация, вполне мог и забыть.

– Нет.. А что? – насторожилась она, пытаясь понять мысли начальника.

– Но как тогда вы станете рожать ребёнка? – похоже, Лейтман был по-настоящему потрясён этим открытием.

Как это так, его сотрудница забеременела не будучи замужем? Кошмар! Внезапно девушке стало настолько смешно что она едва удержалась от улыбки. Надо же, его это заботит куда больше самой Лауры. Хотя, конечно, он же не знает их отношений с Гюнтером, может решил что тот её бросил? Сама девушка была абсолютно уверена в своём парне и твёрдо верила что Гюнтер никогда так с ней не поступит. Это говорило сердце, наполненное любовью к нему и ещё не рождённому ребёнку. Да, она бы с удовольствием сказала ему "Да!", если он предложит ей пожениться, но и насильно заставлять Гюнтера это делать не собиралась. Мать недаром ей говорила что нельзя принудить мужчину жениться, даже если девушка забеременела. Счастья в такой семье точно не будет, приводя в пример какую-то свою подругу из молодости. Такой муж, вероятно, станет пить, бить или изменять жене, мучаясь в оковах брака. Решение взять любимую девушку в жёны должно быть осознанно и принято самим мужчиной, только тогда есть хорошие шансы жить счастливо и растить детей вместе.

– Очень просто, доктор Лейтман! Приду в больницу и рожу! – ответила она, кусая губы чтобы не улыбнуться. – У меня есть мама, она мне поможет ухаживать с ребёнком. Не беспокойтесь, он или она не останется без присмотра.

– Постойте, но кто же отец?! – никак не мог успокоиться её начальник. Наблюдать за ним девушке стоило изрядных усилий, поскольку предательский смех буквально рвался наружу. – Почему он.. Ах да, вспомнил! Это же, скорее всего, оберштурмфюрер СС Шольке, командир разведки полка! Точно, я же помню, мне докладывали что видели вас с ним когда.. – тут Лейтман снова замолчал и закашлялся от волнения.

Тут пришёл черёд засмущаться самой Лауре. Что значит "видели вас с ним когда.."? Неужели кто-то заметил их в кустах тогда, на привале, по дороге к передовой? Но вокруг, вроде бы, никого не было.. Воспоминания о том волнительном дне нахлынули на девушку, заставляя вспомнить как она стояла с задранным платьем прижатая к дереву, а Гюнтер, словно сорвавшись с цепи, буквально вбивал в неё свой крупный и горячий член, заставляя нежные стенки влагалища сжиматься от острого наслаждения.. Или доктор имеет в виду тот случай в голландском городке, когда они занялись этим в каком-то доме и забыли закрыть окно? Её крики и рычание Гюнтера, наверное, собрали под окнами десятки любопытных, смаковавших подробности пикантного приключения своего командира.

– Да, это он, доктор! – подтвердила девушка, решив не скрывать правду. Да и чего стыдиться? Это их отношения, и они сами разберутся насчёт них. – А что касается женитьбы.. Когда мы сами решим тогда и поженимся! – она отважно решила взять часть ответственности на себя, помогая Гюнтеру.

– Нет, Лаура, это неправильно! – не согласился с ней начальник, и снова хлопнул ладонью по столу. Но на этот раз она была готова и не вздрогнула от неожиданности. – У каждого ребёнка должен быть отец! А если он офицер, тем более эсэсовец, то должен подавать пример во всём, в том числе в семейных ценностях, которые поддерживает сам фюрер! Исключение составляет только только смерть! Но, к счастью, он жив и я постараюсь как можно быстрее сообщить ему или его командованию о недостойном мужчины поведении, раз этот Шольке не торопится исправлять последствия своего.. деяния! – нашёл Лейтман наиболее подходящее для этого слово.

Тут Лаура уже серьёзно встревожилась. Понятно, не за себя а за Гюнтера. Меньше всего девушке хотелось чтобы из-за неё у него появились дополнительные неприятности. Он и так каждый день рискует жизнью, сражаясь в городе, а теперь ещё доктор Лейтман добавится со своими взглядами на семейную жизнь и требованием насильно жениться. Нет, во многом медсестра была с ним согласна, но всё-таки это их с Гюнтером отношения, и решать что и как они должны сами!

– Прошу вас, доктор, не надо этого делать! – попросила девушка, умоляюще глядя на него. И, несколько секунд поколебавшись, призналась: – Дело в том что.. Гюнтер ещё не знает что я беременна. Я ему не сказала..

– Но почему?! – эмоционально воскликнул доктор, снова забыв про карандаш. Тот опять свалился на пол но на этот раз начальник даже не обратил на это внимания, полностью поглощённый откровениями медсестры. – Почему вы ему не сказали?! Это же такая радость для любого отца!

– Я боялась что когда он узнает то отправит меня обратно домой.. – тяжело вздохнула Лаура, чувствуя себя как на Голгофе. – Я же поняла что беременна только здесь, в госпитале. Только приехала, очень хотела работать, спасать раненых.. А тут, получается, пришлось бы сразу возвращаться обратно. Вот я и решила немного подождать..

– Лаура! При всём моём к вам уважении.. но вы ведёте себя как очень маленькая и глупая девочка! – не сдержался доктор, сурово глядя на уже почти бывшую подчинённую. – Что значит "немного подождать"? Чего ждать? Когда живот вырастет настолько что вы станете с трудом ходить? Знаете как это называется? Эгоизм! Вы обманывали не только меня, как вашего непосредственного начальника, но и своего будущего мужа! И всё ради того чтобы пойти на поводу у своего желания?! Это чёрт знает что! С той минуты когда вы поняли что беременны то для вас приоритетом должны были стать не собственные желания а интересы и безопасность ребёнка! Вы отвечаете за него не только перед вашим Гюнтером но и перед всем Рейхом, который прилагает все усилия чтобы наши женщины спокойно вынашивали и рожали здоровых и сильных детей! Вы меня разочаровываете, Лаура! – признался Лейтман, осуждающе качая головой.

Слова начальника были справедливы и давили горькой правотой, от которой вдруг захотелось расплакаться. Она знала что без работы в полевом госпитале или в Шарите не сможет долго жить, даже ради ребёнка. Сидеть дома, годами ухаживая за ним и не спасать людей, когда быть медиком её призвание и мечта с детства? Но говорить об этом доктору Лейтману не стала, опасаясь что он ещё больше рассердится. Да, он сам доктор и, скорее всего, поймёт её порыв работать во благо других, но обязанность женщины выйти замуж и родить детей для него намного важнее. Поэтому, раз уж не было никаких возможностей уговорить его не отправлять Лауру домой, осталось только попросить об одном..

– Хорошо, доктор, думаю, вы правы! – кивнула она, неосознанно погладив пока ещё плоский живот. – Признаю, я поступила неправильно, не подумав до конца о последствиях. Но я хочу последовать вашему совету и исправить хоть одну свою ошибку. Если это возможно, то мне бы хотелось сообщить Гюнтеру о своей беременности, и для этого я прошу оставить меня здесь ещё на день или два, пока он не сможет выбраться в госпиталь.. – девушка затаила дыхание, ожидая ответа своего начальника.

Тот замолчал, обдумывая её слова, но быстро принял решение:

– Хорошо, Лаура! Я согласен, это справедливо! И меня радует ваше желание исправиться! Поэтому я немедленно приму меры чтобы оберштурмфюрера Шольке как можно быстрее вызвали сюда! А после того как вы ему всё расскажете то сразу поедете домой! Правильно я говорю? – утвердительно спросил он.

Что ей оставалось делать? Лаура кивнула, мысленно смиряясь с ситуацией.

– Вот и хорошо! А пока вы всё ещё числитесь медсестрой то продолжите работать! – продолжил Лейтман, видимо, удовлетворённый её уступчивостью. – Вот только все тяжёлые работы отныне я с вас снимаю! Будете помогать на операциях в меру своих сил и возможностей, но не больше! Усиленное питание и хороший сон! Впрочем, что я вам говорю, вы же сама как медик знаете это не хуже меня!

Девушка снова кивнула, соглашаясь. В конце концов, всё дело именно к этому и шло, разве что случилось намного раньше чем она рассчитывала.

– Ну что же, этот вопрос мы решили, так что можете идти.. – довольно выдохнул Лейтман, слегка улыбнувшись. – А поскольку сейчас уже поздний вечер а раненых мало то ложитесь спать! Это приказ, если вы не поняли! – и рассмеялся, показывая что шутит. – Завтра я постараюсь дозвониться до нашего обергруппенфюрера и уговорить его вызвать вашего Шольке ненадолго сюда. Будем надеяться что это не займёт много времени..

Лаура встала и пошла к двери, ощущая себя вымотанной. Но уже на выходе решила немного подшутить над своим начальником:

– Доктор, вы ведь недавно сказали что у каждой немецкой женщины и ребёнка должен быть муж и отец, верно? – спросила она, не удержав хитрой улыбки на губах.

– Да, именно так! Я абсолютно в этом уверен! – твёрдо ответил Лейтман, глядя на неё с некоторым удивлением.

– Я почему спросила.. Просто Гюнтер мне рассказывал про организацию под названием "Исток жизни" в СС. Так вот, оказывается там специально отобранные офицеры СС оплодотворяют идеологически и генеалогически подходящих им женщин-ариек для воспроизводства совершенной нордической расы. Это всё понятно, но дело в том что потом эти женщины растят детей без отцов и им даже всё равно кто именно оплодотворил их. Этот "Лебенсборн" создан по прямому указанию самого рейхсфюрера СС Гиммлера и провозглашён будущем всей германской нации. Как же всё это соотносится с вашими только что высказанными представлениями о традиционных германских семейных ценностях, доктор Лейтман? – закончила она и, насладившись донельзя растерянным выражением лица начальника, быстро выскользнула за дверь..

Глава 75

Москва.

28 мая 1940 года. Поздний вечер.

Лаврентий Берия.

Привычная обстановка кабинета Вождя не успокаивала а наоборот, держала в напряжении, особенно сейчас, когда нарком НКВД не знал причины вызова. Просто в конце рабочего дня, в самый последний момент позвонил Поскребышев и сказал что товарищ Сталин желает видеть его к десяти часам вечера. Лаврентий тяжело вздохнул, похоронив мысли о том чтобы выпить коньяку и хорошо закусить в одном из московских ресторанов в компании с какой-нибудь симпатичной актрисой, и заверил того что обязательно будет. И к назначенному часу наскоро собрал все самые свежие донесения по тем вопросам по которым его мог спросить Сталин.

.. – Здравствуйте, Иосиф Виссарионович! – поздоровался он сразу как вошёл в его кабинет.

Вождь медленно кивнул ему, откинувшись на спинку кресла, и начал набивать трубку табаком, готовясь снова окуривать помещение ароматным дымом "Герцеговины Флор". На пути к своему привычному месту Берия снова кинул на него изучающий взгляд и от сердца немного отлегло. Сталин выглядел расслабленным и не походил на того кто готов устроить разнос нерадивому подчинённому. Возможно, он вызвал его чтобы просто поговорить как старые друзья и соратники, ведь такое тоже периодически бывало? Это было бы замечательно, но пока нет подтверждений версии ему не следует терять бдительности. Усевшись за стол и положив свою папку на лакированную поверхность Лаврентий ожидающе посмотрел на Иосифа Виссарионовича, показывая что готов ко всему. А тот, казалось, был весь поглощён своей неизменной трубкой, раскуривая её..

Стоящие и тихо тикающие в углу кабинета большие напольные часы стали мелодично бить десять раз, показывая точное московское время. За окном уже полностью стемнело и комната погрузилась в приятный полумрак, разгоняемый лишь мягким светом настольной лампы на двухтумбовом столе Сталина, над которым висел портрет читающего Ленина, и настенными светильниками. Стоящая в углу печь, настенные панели из карельской берёзы и красный ковёр с зелёными краями призывали гостей чувствовать себя более свободно, но вот хозяин всего этого поневоле заставлял быть собранным.

Наконец, через пару минут такой тишины, Вождь закончил с прикуриванием трубки, выдохнул первый клуб дыма, и посмотрел на Берию:

– Ну что, Лаврентий, как у тебя дела? – голос старого соратника времён революции, казалось, был благожелательным, но так ли это на самом деле?

Вроде бы простой, нейтральный вопрос, но он родил целую бурю мыслей в голове наркома НКВД. Что конкретно интересует Сталина? Подумав несколько секунд он решил ответить обтекаемо:

– Нормально, Иосиф Виссарионович. Работаем как положено. Никаких особо заметных происшествий в стране нет, всё идёт в соответствии с планами.

Вождь, вынув трубку изо рта, усмехнулся на эти слова и Берия заподозрил что его ответ лишь развеселил Сталина. Что бы это значило?

– Нормально, говоришь? В соответствии с планами? – повторил он, от чего опасения Берии за свои слова усилились. – Ну-ну.. Ты мне вот что скажи, Лаврентий, когда уже поймаешь этого неуловимого "Потомка"? Раз забыл то напомню – через неделю истекает срок который я тебе дал на то чтобы он нашёлся. И если ты, со всей своей организацией, никак не можешь найти одного человека то, возможно, мне придётся найти другого руководителя? Более опытного и энергичного? Как считаешь?

Эти леденящие душу слова, притом сказанные тем же расслабленным голосом и весёлостью Сталина, заставили Берию непроизвольно проглотить тугой комок в горле, невесть откуда образовавшийся. Вот, значит, какова истинная причина вызова к Вождю! И что самое плохое – Лаврентию нечем его обрадовать. Поиски сбежавшего Александра, естественно, полностью не прекращались. Они лишь ослабли, поскольку нельзя было долгое время использовать тысячи сотрудников самой столицы и вызванных из областей только для этого. У них своя работа, от которой тех оторвали, и постоянно держать людей в Москве значило бы что основная их служба явно пострадает. К тому же, сам Берия всё больше склонялся к предположению старшего следователя Беляева о том что Саша всё-таки сумел удрать из столицы и теперь, спустя столько времени, может находиться где угодно. Да, он не профессиональный разведчик и диверсант, хоть и успел немного обучиться в лагере "осназа", но в данной ситуации, чтобы не попасться, ему стоит лишь не попадать в неприятности с милицией и как-то изменить внешность. Вот и всё! И если Александр до этого догадается то любой его человек, даже с фотографией в руке, спокойно пройдёт мимо парня, даже не подозревая об этом!

Но что-то отвечать надо, причём не унижаясь, иначе Сталин окончательно решит что Лаврентий не соответствует своей должности и его точно надо менять. В любой ситуации, даже самой плохой и опасной, нельзя показывать свой страх или неуверенность! Поэтому он усилием воли подавил желание вытереть лоб платком и спрятать дрогнувшие руки под стол, а повернул голову к хозяину кабинета и ровным голосом (кто бы знал какой ценой ему это удалось!) ответил:

– Иосиф Виссарионович, как я уже говорил, поиски ведутся непрерывно, несмотря на продолжающуюся проверку моего ведомства. С большой вероятностью установлено что Александр покинул город, сумев использовать навыки полученные в учебном центре НКВД. Не скрою, это значительно осложняет поиски, но количество почти всегда часто переходит в качество, поэтому его поимка лишь вопрос времени. Стоит ему сделать ошибку.. всего одну ошибку, товарищ Сталин, и он снова будет обнаружен. За время нашего общения с ним я понял что несмотря на некоторую наивность в суждениях и мыслях Саша не дурак, иначе бы, несмотря на опыт полученный в учебном центре, его уже давно поймали. Уверен, Александр это понимает так же хорошо как и мы, поэтому старательно пытается сидеть тихо как мышь, скорее всего, изменив внешность. Конечно, долго ему это не удастся, если только он не заберётся в какую-нибудь глушь, где даже участковых нет, но это маловероятно. Эксперты и психологи, изучавшие его слова и поведение, однозначно уверены что он не какой-то замкнутый, одинокий, подозрительный параноик, всегда находящийся настороже. Нет, это обычный человек, часто беспечный и не всегда предусмотрительный, что доказывает вся его история похождений у нас. Саша не сможет долго жить один, ему захочется общения.. и наверняка с женщинами. Поэтому, мы его найдём, товарищ Сталин! Я вам это твёрдо обещаю! – закончил он свои длинные оправдания и пояснения.

Вождь некоторое время помолчал, изучающе глядя на наркома НКВД, а потом спросил:

– И куда же, по-твоему, он мог направиться из города? Есть какие-то предположения?

Берии снова пришлось ответить на довольно неприятный для него вопрос:

– Нет, Иосиф Виссарионович, точного ответа я вам пока дать не могу! Предположения.. в сущности, в любую сторону! На запад – Украину или Белоруссию; на юг – Крым или Кавказ; на Дальний Восток.. К сожалению, его планы перед тем злосчастным захватом нам были неизвестны. Я почти уверен что его побег от похитителя был продиктован страхом пыток или смерти, а также подозрением что тот может быть как-то связан с нашим НКВД.. – случайно проговорился Лаврентий, занятый построением очередного повода отвести от себя нависший меч сталинского гнева.

Свою ошибку Берия понял как увидел что всё показное благодушие Вождя мгновенно слетело, уступив место настороженному вниманию:

– С твоими людьми? – спросил Сталин совершенно другим тоном. – Ты мне тогда сказал что хочешь проверить своих из-за того что есть подозрения будто кто-то из них мог сообщить о "Потомке" другим странам? Но доказательств никаких не привёл? И теперь они есть, верно?

Лаврентий, проклиная свой язык и несдержанность, вынужденно кивнул. Теперь уже слова назад не вернуть, придётся как-то выкручиваться, чтобы минимизировать ущерб для самого себя:

– Да, Иосиф Виссарионович. Сегодня утром следователь, ведущий дело, выяснил некоторые подробности связанные с этим похищением. Дело в том за несколько часов до той прогулки Александра в парке Сокольников некий мужчина наведался домой к одному из моих людей, лично общавшегося с Сашей. После этого визита мой человек повесился, причём без всяких признаков принуждения. Мотивы он написал в предсмертном письме, также найденном только сегодня утром. Там была какая-то чушь о том что он раскаивается за свои поступки, не может больше жить и так далее.. Но, хоть эксперты-графологи и подтвердили его почерк, я полностью уверен что причиной этого самоубийства стал именно приход неизвестного. И одет этот визитёр, по словам случайно выглянувшего в подъезд жильца того дома, был в форму командира НКВД.

– Сегодня утром узнал, говоришь? – обманчиво спокойно спросил Сталин, чуть прищурившись как зверь перед броском. – И когда ты собирался мне об этом доложить, Лаврентий? Или вообще не собирался, а?

В этот момент Берия очень хотел бы оказаться вне кабинета Вождя, но увы, такое было невозможно. Одна ложь часто рождает другую, поэтому пришлось врать и дальше, причём не показывая этого с самым серьёзным лицом..

– Собирался завтра утром, товарищ Сталин! – бросив всю свою силу воли на то чтобы сделать каменную маску, ответил он, подавив желание откашляться от напряжения. – Как поступила эта информация я сразу приказал следователю её проверить и выяснить дополнительные подробности. Это стандартная практика при расследовании. Вы же знаете, я стараюсь докладывать только факты с доказательствами, а на данный момент они ещё собираются.

Да, Берия понимал слабость своих доводов, но ничего другого в этот момент ему в голову не пришло. Осталось лишь надеяться что Вождь не ведёт по пропаже "Потомка" своё личное, параллельное расследование, иначе ему точно конец за такую наглую ложь в лицо. Но жить-то хочется! И если пока невозможно физически выполнить приказ Сталина, значит придётся лгать и импровизировать..

– Хитришь ты, Лаврентий.. точно хитришь! – покачал головой тот, не спуская с него глаз. – Что-то ты от меня явно скрываешь.. Не надо так делать, Лаврентий, иначе сильно пожалеешь! – последняя фраза была произнесена каким-то шипящим голосом, от которого наркома НКВД помимо воли пробрала дрожь.

– Я говорю вам правду, Иосиф Виссарионович! – со всем почтением ответил он, чувствуя как под рубашкой по телу катятся капли пота. – И ничего не скрываю. Какая ситуация есть про такую и говорю. Как только следователь соберёт дополни..

– Замолчи! – грубо оборвал его Вождь.

Берия мгновенно повиновался, всей своей кожей ощущая как близко находится к тому чтобы сейчас лишиться всего и вся. Одна мысль как метроном билась у него в голове: "Знает ОН правду или только делает вид?" Если знает.. то Лаврентий сам себе надел верёвку на шею. Или подставил лоб под револьвер одного из своих собственных сотрудников, который без раздумий вышибет ему мозги, как только получит приказ "Кобы" ликвидировать выявленного высокопоставленного "врага народа". А если не знает? Тогда возможны варианты.

Нахлынула и быстро ушла ярость на Александра, так некстати подставившего наркома НКВД своим дурацким бегством. Ведь всё, благодаря скрупулёзному расследованию старшего следователя Беляева, говорило о том что это было никакое не нападение неизвестных.. Саша сбежал сам, потому что так решил! Несмотря на свои невеликие способности он хладнокровно задумал и осуществил побег, закончившийся гибелью четырёх сотрудников НКВД. Патологоанатом, после тщательного обследования выловленных в реке трупов, дал однозначное заключение – в машине была драка. В пользу этой версии он прилагал доказательства что, кроме ран полученных при аварии, по крайней мере у одного из сотрудников сломан нос после сильнейшего удара кулаком. А у лейтенанта ГБ Сотникова, помимо сломанной руки, в другой накрепко зажат табельный пистолет который он, видимо, не успел использовать. Остальные двое бойцов утонули, будучи без сознания, причём у водителя патологоанатом обнаружил подозрительные трещины в костях груди которые, судя по кувырканию машины, он вряд ли мог получить. А вот если кто-то его со страшной силой ударил сзади, так что беднягу с размаху кинуло грудью на руль.. Это объясняет почему практически на ровном, пологом спуске перед мостом опытный и трезвый водитель внезапно потерял управление автомобилем. Впрочем, это было лишь его предположение, всё-таки этот коновал до конца не исключал и другой возможности.

Была мысль о том что гипнотизёр в чём-то ошибся и Саша забыл не всё что слышал про свою дальнейшую судьбу, которую он, Берия, обсуждал при нём с Николаем. Если так то мотив побега определённо был. Но с чего бы так думать? Ведь раньше сколько раз его сотрудник это делал и всё было нормально, никто ничего не помнил. Неужели сплоховал? Но жёсткий допрос гипнотизёра тоже ничего не дал, он упрямо стоял на своём и не допускал собственной ошибки, утверждая что работал как всегда. Одни вопросы и слишком мало ответов.. И вот теперь вся эта история с "Потомком" в который раз даёт о себе знать..

Сталин встал из-за стола и принялся неторопливо ходить по ковру, то и дело выпуская из трубки клубы дыма. Берия не осмеливался нарушить молчание и лишь встал на ноги, поворачиваясь всем корпусом за Вождём. Тот, казалось, взял под контроль свои эмоции и его лицо снова стало непроницаемым.

Походив так несколько минут Иосиф Виссарионович внезапно остановился рядом с ним и глухим голосом сказал:

– Ладно, Лаврентий, успокойся. Но если ты меня всё-таки обманываешь.. то смерть твоего предшественника Ежова покажется тебе очень приятной, по сравнению с собственной, понимаешь? Обман или предательство я не прощу никому, а тебе особенно!

Не в силах говорить, весь вспотевший от напряжения, Берия осторожно кивнул, не смея верить что и на этот раз он чудом прошёл по лезвию бритвы и остался жив. Что уж говорить, тесная близость к Сталину иногда оборачивается и вот такими моментами, когда лучше оказаться обычным рабочим или колхозником подальше от Москвы а не могущественным наркомом.

– Всё, уходи! – снова сказал Вождь, положив трубку на стол и не глядя на него. – Едь к жене и подумай над моими словами. Не надо ей становиться вдовой, верно?..

..Уже в машине, на пути домой, проезжая по пустынным ночным улицам Москвы, Лаврентий плюнул на всё, вытащил из портфеля маленькую плоскую фляжку с коньяком и, не отрываясь, выпил её до последней капли. Сморщившись, переждал момент когда напиток медленно проникнет внутрь организма, и с облегчением тяжело вздохнул.. Пронесло! Опять пронесло! Сколько же ещё раз такое повторится? Сердце может не выдержать.. Проклятый "Потомок"! Ну ничего, как только его найдут и поймают Берия лично им займётся, никому это удовольствие не доверит, даже Николаю! За все вымотанные нервы, за каждодневное напряжение и угрозу от Вождя, требующего пока невозможного..

– Зря ты это сделал, Саша.. Ох, зря, сучонок! – пробормотал он, невидяще глядя в окно и чувствуя как его медленно отпускает.

– Что вы сказали, товарищ нарком? – переспросил водитель, бросив взгляд в зеркало.

– Ничего, езжай быстрее! – велел Лаврентий и закрыл глаза, откинувшись на сиденье..

Оркнейские острова, Скапа-Флоу.

29 мая 1940 года. Раннее утро.

Капитан 1-го ранга Филип Джон Мак, командир эсминца "Janus".

Проклятый туман, бывший частым гостем в этой шотландской глухомани, постепенно рассеивался. Невыспавшийся, а потому и довольно раздражённый, Филип взял кружку горячего чая, принесённого вестовым с камбуза, и сделал хороший глоток. Закрыл глаза, чувствуя как живительный напиток прогревает его продрогшие внутренности, и глубоко вздохнул. Чёртова служба, мать её!..

Сегодня утром настал его черёд сопровождать тральщик под командованием скандалиста и забияки Дэвида Строуба, который вот уже какой день занимался сизифовым трудом – чистил от немецких мин проход из бухты, чтобы освободить его для крупных кораблей, давно готовых выйти в море. Он знал что ночью зенитки с помощью прожекторов и ночные истребители опять пытались сбить вражеские бомбардировщики, которые упрямо прилетали и сбрасывали новые рогатые "гостинцы" взамен выловленных Строубом и другими тральщиками. На этот раз им повезло, и лениво поднимающийся к небу столб дыма на соседнем небольшом островке показывал место падения одного из этих разбойников, не вернувшегося домой в Германию. Вот только неизвестно, успел "ганс" сбросить свои мины или нет? Впрочем, даже если не смог то это всё равно не гарантировало безопасный проход, поскольку не только бомбардировщики "Хейнкель" могли напакостить, но и вражеские подлодки. А они гарантированно здесь были, потому что ни один выход эсминцев за боновые ограждения не обходился без того чтобы гидроакустики не слышали чужие шумы винтов. Естественно, их бомбили, но потом, когда все считали что ещё одна пиратская лодка навеки упокоилась на дне и можно дать застоявшейся эскадре "зелёный свет", парни-слухачи снова давали тревогу..

"Janus", вместе с флагманом 7-й флотилии эсминцев HMS "Jervis", на котором до столкновения со шведским фрахтовщиком Филип был капитаном, с начала войны базировался в устье реки Хамбер вместе со своими систершипами, потом смог поучаствовать в Норвежской операции но отличиться не получилось. Затем водил конвои через Ла-Манш и даже смог захватить один немецкий транспорт. И теперь, прикомандированный к флоту Метрополии на базе Скапа-Флоу, должен был сопровождать его к Каналу, но пока не получалось. Немцы, несмотря на серьёзную опасность для своих лодок и регулярные потери бомбардировщиков, буквально вцепились в выход из базы английского флота, неустанно держа его под прицелом.

Капитан не хуже других офицеров понимал насколько важно сейчас время и почему нацисты так рискуют техникой и экипажами. Каждый день простоя флота давал им возможность ещё туже сжимать удавку на горле окружённых бедняг в Дюнкерке, не говоря уже о другим театрах боевых действий, где также требовалось присутствие крупных кораблей Его Величества. По подсчётам Филипа немцы потеряли здесь уже две лодки, не считая самолётов, но эти жертвы, к сожалению, окупились – линкоры и авианосцы по-прежнему стояли в бухте, боясь подорваться на минах или поймать бортом торпеду. Все хорошо помнили наглую выходку немецкой лодки, которая умудрилась залезть в, казалось бы, полностью безопасный шотландский "курятник" и навести там шороху, отправив на дно захваченный врасплох линкор "Ройял Оук". Никто не хотел повторения этой поганой истории и теперь, несмотря на давление из Лондона, о чём ему поведали в штабе эскадры, Адмиралтейство настойчиво требовало обеспечить безопасный проход из гавани в море. Потерять просто так, без боя, линкор или авианосец на минах или же от подлого удара подводной лодки.. нет, это неприемлемо. У старушки-Англии не так их много чтобы терять по-глупому.. Именно поэтому тральщик Дэви Строуба и эсминцы регулярно выходили в проход, чистя его от мин и пытаясь разогнать вражеские подлодки, пасущиеся в этих водах словно хищные рыбы ждущие вкусную приманку.

Раскинув параваны с резаками для перерезания минрепов, шедший впереди эсминца по фарватеру тральщик "Bangor" неторопливо пыхтел со скоростью не больше десяти узлов, временами сбавляя ход до семи. Работа Строуба не терпела спешки, поэтому и "Janus" вынужден был тащиться как черепаха, несмотря на недовольство Филипа.

Помимо прочего вооружения, для уничтожения подлодок "Janus" мог использовать один бомбосбрасыватель и два бомбомёта с боезапасом в двадцать глубинных бомб, управляемые недавно установленной системой "ASDIC". Не Бог весть как много, но если сбрасывать их не как попало то был неплохой шанс лицезреть на поверхности большое масляное пятно, то что останется от вражеской подводной хищницы.

К нему подошёл старпом корабля, крепкий и статный лейтенант-коммандер Гас Флетчер, уроженец Рамни, восточного предместья Кардиффа на берегу Бристольского залива. Потомственный военный моряк, для которого явным авторитетом служил давно почивший адмирал Нельсон. По его словам в том знаменитом сражении, где погиб давний кумир, одним из мичманов на линкоре служил предок Гаса, о чём тот иногда не уставал ненароком упоминать. Экипаж эсминца про себя посмеивался над блажью старпома но уважал его за профессионализм и доброжелательное отношение к команде, не доходящее до панибратства. Они с Флетчером сразу нашли между собой общий язык и это радовало Филипа, ведь недопонимание высших офицеров корабля напрямую отражается на его боевых качествах, а значит и шансах выжить.