Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 129 страниц)

– Глубина?!

– Четы.. Четырнадцать метров, капитан!! – задыхаясь от возбуждения заорал Вальтер, который в момент взрыва оказался рядом с глубиномером. – Перископная глубина!

– Поднять перископ! Осмотреться в отсеках и доложить о повреждениях!! – скомандовал Кречмер, рывком оказавшись на ногах и тут же приникнув к спустившейся трубе перископа.

Пока Зоннефельд принимал доклады сам Отто мгновенно развернул смотровой "глаз" на север. Как и предполагалось, вражеский эсминец, не успев среагировать на манёвр "девяносто девятой", ограничился сбросом четырёх бомб и теперь начал разворот право на борт, к северо-востоку, чтобы выйти на более удобную позицию. В голове командира подводной лодки мгновенно возник ещё один дерзкий план который, как минимум, мог бы сорвать атаку англичанина на минуту-другую, а если очень повезёт то и потопить противника. Но надо было действовать очень быстро..

– Капитан, все отсеки осмотрены, замечаний нет, только кок на камбузе всё кофе разлил! – очень вовремя доложил старший помощник, довольно усмехнувшись. – Нам повезло, по краю прошли..

Отто, всецело захваченный оценкой обстановки, едва услышал вторую часть фразы. И, не отрываясь от окуляра перископа, снова начал отдавать приказы:

– Правая машина стоп, левая полный вперёд! Глубину не менять! Кормовой торпедный отсек, приготовиться к залпу по моей команде!.. Левая машина стоп! – раздался его голос через несколько секунд.

В результате, после команд Кречмера, "девяносто девятая", до этого смотревшая носом на восток, теперь повернулась им к югу, соответственно, к разворачивающемуся эсминцу кормой. А тот, за счёт силы инерции, ещё не успел полностью развернуться и теперь как раз смотрел носом на восток-северо-восток. Его правый борт с большими цифрами тактического бортового номера ясно виднелся на таком расстоянии и Отто решил не тянуть. Конечно, было бы лучше развернуться к противнику носом и угостить его не одной а сразу четырьмя "свинками" но "палата лордов", при всей своей сноровке, ещё не доложила об окончании перезарядки носовых аппаратов.

– Кормовой торпедный аппарат – пли!! Срочное погружение, глубина семьдесят, курс на юго-восток, обе машины полный вперёд! – скороговоркой отдав нужные команды Кречмер снова приник к перископу, рассчитывая убрать его в последний момент. И его губы скривились в усмешке, видя что делает противник.

Видимо, акустик на британском эсминце тоже не даром ел свой хлеб поскольку не успела ещё торпеда встать на боевой взвод как английский корабль прекратил разворот на восток и его нос снова стал уклоняться к северу. Вражеский капитан, получив доклад о том что по нему выпущена торпеда, принял логичное решение немедленно повернуться к угрозе кормой, чтобы резко снизить риск попадания. На это и рассчитывал Отто, выполняя рискованный манёвр. И теперь, пока торпеда пройдёт мимо, а это было весьма вероятно, и потом эсминец снова решит развернуться и броситься в погоню, у "девяносто девятой" окажется минут пять, не меньше, для того чтобы опуститься на глубину и попробовать затаиться. Напоследок Кречмер успел развернуть трубу на юго-запад и посмотрел что там с лёгким крейсером, который он смог торпедировать.

"Таун" сильно накренился на правый борт и с дифферентом на нос. На баке сквозь густой дым виднелись языки огня, заволакивая надстройку полубака и носовую башню главного калибра. Корабль явно получил тяжёлое повреждение и второй эсминец, вместо того чтобы помочь своему собрату в охоте, медленно подходил к лёгкому крейсеру чтобы принять с него людей. Неизвестно, затонет ли "Таун" на здешнем мелководье или же сможет доползти до родных берегов, это уже неважно. Главное, он выведен из строя. Экипаж подлодки записал на свой счёт ещё десять тысяч тонн вражеского железа, причём не какого-то беззащитного торговца а настоящего боевого корабля. Ну и как десерт – помог Вермахту в штурме города, лишив защитников Дюнкерка целой батареи тяжёлых орудий. Есть чем потешить своё тщеславие и за что выпить в портовом баре..

– Капитан, глубина семьдесят метров, скорость восемь узлов! – доложил Зоннефельд, сняв с себя мятую фуражку и вытирая со лба пот. Его глаза весело смотрели на Кречмера, хоть он и не знал результатов торпедирования цели.

– Хорошо! Экипаж, поздравляю! Вражеский лёгкий крейсер получил наш "подарок" в правый борт в районе бака и осел на нос! Там пожары, возможно, ляжет на дно и станет местной достопримечательностью! Теперь осталось оторваться от нашего надоедливого спутника на поверхности и идти домой! – улыбаясь, сказал он.

Люди встретили его слова радостными криками и весёлыми улыбками, наверняка мысленно уже предвкушая какой приём их ждёт на базе. Но быстро утихомирились, когда он сделал строгое лицо и призвал к порядку..

..Дальнейший путь прошёл гладко, даже не понадобилась "обманка", которую он велел приготовить. Та состояла из обрывков одежды, всякого мусора и десятка литров масла, чтобы имитировать своё потопление. Вражеский эсминец, естественно, вернулся туда где недавно была "девяносто девятая" и, судя по отдалённым взрывам, сбросил в тот район весь запас глубинных бомб. Но Кречмера и его смельчаков там уже не было. Британцы потеряли "U-99"..

..Уже лёжа на койке в своём узком командирском закутке, отделённом от коридора всего лишь шторкой, Отто твёрдо решил написать разгромный рапорт лично Редеру по поводу ненадёжности торпед. Из четырёх выпущенных только одна смогла поразить цель! Которая, к тому же, стояла на месте! То есть, скорее всего, ещё парочка просто стукнулась о борт и утонула? Куда это годится? Как воевать, если твоё главное оружие то и дело даёт такие обидные осечки? А для надёжности поговорить с Прином и другими командирами, чтобы они тоже поставили свои подписи на его рапорте! Да, именно так он и сделает!

Задумчиво почесав чуть отросшую за время походу щетину Отто повернулся на бок и закрыл глаза, доверив вахту Вальтеру. Если что случится то он разбудит..

Южная окраина Дюнкерка.

27 мая 1940 года. День.

Гюнтер Шольке.

Вот проклятье, фортуна снова показала им свою изменчивую задницу!

Когда "Здоровяк" подъехал к их укрытию с уже распахнутым боковым люком и он вместе с пилотом кинулся к нему, то подумал что всё уже позади. Как оказалось, рано радовался. Какая-то шальная пуля всё-таки умудрилась найти "птенца Мильха". Лётчик, уже подбежавший к броневику, вдруг охнул и схватился за голень. Но сам Гюнтер, бежавший прямо за ним, успел подхватить пилота и буквально зашвырнул его внутрь гостеприимно распахнутого зёва боевой машины. И уже влезая вслед за ним он ощутил как его кто-то сильно ударил по пятке обуви.

Но боли не было и поэтому, не обращая внимания на удар, Гюнтер захлопнул люк и крикнул сидевшему за рулём Майснеру:

– Гони!!!

Казалось, не успел он ещё выкрикнуть это слово, как "Здоровяк" рванул вперёд.

– Эй, рыцарь неба, ты как? – окликнул он своего невольного спутника, который лежал на полу и стонал сквозь зубы, обхватив пострадавшую конечность.

– Жив буду!.. Наверное... – ответил тот, пытаясь перекричать гул двигателя.

– Ну и правильно! – согласился Шольке, подтаскивая к себе аптечку, закреплённую внутри машины. – Давай я тебя перевяжу, иначе кровью..

Бам! Что-то сильно лязгнуло по корпусу, звук двигателя изменился, постепенно затихая, а водитель Георг разразился ругательствами, поминая предков всех англичан, поголовно согрешивших с животными. Неужели подбили?!

– Командир!.. "Здоровяку" крышка, надо выходить! Двигатель повреждён, долго не протянет! – подтвердил его мрачные опасения Майснер со своего водительского места. – Если только до того танка, но уж точно не дальше!

– Тяни сколько сможешь, нужно хоть какое-то укрытие, или нас так нашпигуют пулями что живого места не останется! – крикнул в ответ Гюнтер, сдерживая ругань. Перевязать Ганса Филиппа не было времени, придётся сначала добраться до танка и только потом уже заняться его раной.

Тем временем броневик ехал всё медленнее а сзади явно тянуло жаром, не говоря уже об удушливом дыме, заполняющем боевое отделение. Задержав дыхание и пригнувшись к полу Шольке ждал, когда Майснер даст команду на эвакуацию. И дождался.

– Всё, командир, конечная! Все выходим и не задерживаем водителя! – несмотря на опасную ситуацию Георг нашёл в себе силы на юмор. – Я встал так что наш люк обращён к танку, тут всего метров десять осталось. Если поторопимся то они не успеют понаделать в нас дырок. Вот же сраные "томми", такую машину угробили.. – пробурчал он, пролезая со своего места к боковому люку. – Вот чёрт, тут же ещё всё наше.. – Майснер не договорил, словно оборвал сам себя.

Совместными усилиями они подхватили с двух сторон стонущего от боли в ноге пилота и вытащили его наружу, уже начиная задыхаться от дыма.

– Я сам! – зло крикнул Ганс Филипп, пытаясь утвердиться на одной ноге и поджав другую. – Только.. поддержите немного.. – летун всё же признал свою некоторую неуклюжесть и смог засунуть гордость куда подальше чтобы не стеснять товарищей.

Погибающий "Здоровяк" медленно разгорался, по нему каждые несколько секунд звонко щёлкали крупнокалиберные пули. Определённо, англичане явно не хотели чтобы эсэсовцы потом смогли его восстановить и снова пустить в бой. Что ж, разумно, на их месте он и сам бы так сделал. Но как же жаль! Казалось бы, это всего лишь боевая машина, но Гюнтер привык к ней и теперь ему было горько смотреть как уже второй его броневик приказал долго жить. Первый "Здоровяк" геройски сгорел ещё в Вадленкуре, в бою с прорвавшимися в город французскими "Панарами", и вот настала очередь его сменщика.

Они с Майснером опустили Ганса Филиппа на землю, лётчик закинул руки им на плечи и они во весь дух припустили к такому близкому и родному корпусу уже остывающей "четвёрки". Пилот, сцепив зубы от боли, сильно отталкивался от земли здоровой ногой и всячески помогал им поскорее пробежать простреливаемое место, благо что "Здоровяк" смог в последний раз защитить их густым чёрным дымом от своих горевших колёс и корпуса.

Неизвестно, заметили ли их британцы или нет, но до танка они смогли добраться без дополнительных и крайне нежелательных ранений. Обогнув левый борт боевой машины с распущенной гусеницей вся троица нырнула за квадратную корму и с облегчёнными вздохами прижалась к ней. Георг с Гюнтером осторожно опустили Ганса Филиппа на землю и сами сели туда же, тяжело переводя дыхание. Из-под шлема Шольке градом лил пот, приходилось то и дело вытирать его рукавом маскировочной куртки, от чего лицо, измазанное разводами пыли и гари, поневоле превращалось в подобие физиономий спецназовцев бундесвера будущего, когда те раскрашивали себя маскировочными полосами.

Он посмотрел на юг и понял что добраться до надёжного укрытия в виде зарослей уже не получится. Вроде бы, тут всего метров сто, ну пусть чуть больше.. Но местность совершенно открытая, прятаться негде. Может у них с Майснером и был шанс вскочить и, предварительно разделившись, со всех ног рвануть к деревьям, но вот с раненым лётчиком так не выйдет, хватит одной меткой пулемётной очереди. И не бросишь парня, иначе какой вообще смысл был лезть за ним на мост и рисковать своей драгоценной задницей? Нет, тут уж либо все либо никто. Ползком? Ага, стоит им лишиться защиты танка как любой английский снайпер несколькими выстрелами уложит их навечно. Да что снайпер, на таком расстоянии даже обычный стрелок без оптического прицела на своём "Энфилде" прикончит их, если хорошенько прицелится! Нет, без посторонней помощи они тут как в ловушке. Хорошие из них получились спасатели, нечего сказать.. Теперь только их самих надо вытаскивать.

Выплюнув тягучую слюну Гюнтер лёг на землю и посмотрел в сторону врага через просвет между танковыми роликами. Корпус ярко пылавшего "Здоровяка" сильно закрывал обзор, поэтому мало что удалось увидеть. Стрельба противника почти стихла, лишь редкие пули иногда противно взвизгивали, рикошетя от брони "четвёрки". Огонь внутри броневика вырвался из тесноты моторного отсека и прорвался в боевое отделение, теперь было лишь вопросом времени когда рванут баки с топливом. Правда, была вероятность что машина просто сгорит без детонации, но сбрасывать со счетов такую неприятную возможность глупо.

– Командир, что дальше? – спросил его то и дело кашляющий Майснер. – Пробежимся до леса на своих двоих? Я подхвачу нашего грозного воздушного ястреба и вперёд?

– Наше вперёд закончится сразу как только мы выбежим отсюда.. – остудил его Шольке, мысленно всё же пытаясь найти возможность выбраться из ловушки самостоятельно. – Хороший пулемётчик снимет нас первой же очередью. Так что подождём. Уверен, у англичан не так много снарядов для артиллерии чтобы тратить их на трёх каких-то жалких бедолаг. А без пушек или миномётов они нас отсюда не выкурят.

На глаза попался собственный сапог, у которого не хватало части низкого каблука и оттуда торчали неровные куски подошвы. Вот, значит, куда попала пуля! Ещё бы немного и она раздробила ему пятку. Повезло, что тут скажешь..

– Думаете? – усомнился водитель, сноровисто перевязывая пострадавшую конечность глухо стонавшего лётчика. – Ну, про пушки я согласен, это не экономно.. Но почему вы так уверены насчёт миномётов? Пара пристрелочных и всё, конец..

– Потому что иначе они бы уже сделали это! – усмехнулся Шольке, покосившись на подчинённого. – Скорее всего, побросали почти всё тяжёлое при отступлении, вот теперь и считают каждый снаряд. Лейтенант, вы там как? – поинтересовался он, вглядываясь в грязное лицо "рыцаря неба".

– Не надейтесь, оберштурмфюрер, я ещё вас переживу! – хрипло рассмеялся Ганс Филипп, осторожно укладывая ногу поудобнее. – Что, вы решили устроить тут пикник в бастионе Сен-Жерве как при осаде Ла-Рошели? – блеснул образованностью пилот.

– О, вы читали "Трёх мушкетёров"? – удивился Гюнтер, почему-то думая что лётчик не любитель книг. – Браво, лейтенант! Приятно видеть насколько образованны у нас истребители! – с иронией сказал он.

– А вы думали что в Люфтваффе служат тупые крестьяне? – снова хохотнул тот, невольно поморщившись от боли. – Тогда я вас с радостью разочарую! Может в пехоте такие и есть, но не у нас.. А если серьёзно, я в детстве прочитал много книг про приключения. Майн Рид, Карл Май.. Дюма, само собой. Чуть глаза не посадил, читая при свете ночной лампы.

– Что ж, тогда вы правы, лейтенант, предлагаю вам разделить наши скудные запасы и воплотить указанную вами сценку.. – улыбнулся Гюнтер, которому новый знакомый поневоле импонировал. – Правда, нас трое а не четверо, но не думаю что такая мелочь имеет значение. Уверен, скоро к нам придут на помощь и вы отправитесь в госпиталь. А вот для меня настанет время трудного разговора с начальством.. – тяжело вздохнул он.

– Почему? – удивился Ганс Филипп, с хрустом откусывая дольку шоколада из пайка. – Я думал, наоборот похвалят за моё спасение?

– Видите ли.. Операция по вашему спасению была моей личной инициативой.. – признался Шольке, не видя причин скрывать это. И, хмыкнув, добавил: – И начальство я предупредить не успел, вы слишком быстро свалились на английские головы, пришлось действовать немедленно.

– Ну извините, я как-то не подумал о том чтобы сообщить вам заранее где и куда я свалюсь! – не остался тот в долгу. – Но если дело только в этом то не беспокойтесь, я в красках распишу как вы спасли меня и ваш командир как минимум объявит вам благодарность.

– Сомневаюсь.. – покачал головой Гюнтер, тоже принимаясь за шоколад и поделившись с Майснером. – Сами знаете, начальство оно такое.. Не любит инициативу подчинённых. Накажет даже за хорошее, если это не согласовано с ним. Ладно, что мы всё о грустном? Георг, доставай свою фляжку, я знаю что там не вода! – окликнул он своего водителя.

Усмехнувшись, тот открутил пробку и, втянув ноздрями её содержимое, с сожалением передал ему.

– Командир, прошу, только не всё! – попросил он, состроив жалобную мину.

– Ммм.. Вино? – удивился Шольке, отпив пару хороших глотков и передав посудину пилоту. – Я думал, шнапс?

– Был и шнапс.. – удручённо поведал Георг, с грустью наблюдая как Ганс Филипп присосался к дармовой выпивке. – И даже коньяк. Только всё это богатство сейчас горит там.. – он мотнул головой в сторону "Здоровяка", к этому времени почти полностью охваченному огнём.

– Что? Ты превратил мой броневик в передвижной склад алкоголя?! – Гюнтер настолько удивился что даже забыл что у него в руке тает шоколадная плитка. – Какого чёрта, Майснер?!

– Извините, командир, просто я решил что это самое безопасное место в нашем отряде! – повинился супер-водитель, виновато разведя руками. – Сами же знаете, хранить его в хозяйстве нашего повара опасно, сам его выдует.. Кто же ожидал что вы решите сегодня побыть спасателем?

– А, то есть это я виноват что мы лишились всего запаса алкоголя? – Шольке не знал что ему делать, смеяться или злиться. Хотя, должен был и догадаться, видя что тот часто о чём-то шепчется на привалах с Зигелем, командиром его машины.

– Ну, не всего.. – замялся Майснер, принимая флягу от Ганса Филиппа и взбалтывая её. Поморщился, поняв что там осталось куда меньше чем он ожидал. И признался: – В других машинах ещё кое-что есть. Но основной запас был именно у вас..

Внезапно их беседу нарушил пилот, который вдруг фыркнул, откинулся на землю и начал хохотать, с трудом выговаривая слова:

– Ох.. ну и выдумщики.. ха-ха-ха.. прятать пойло в боевой машине.. надо же додуматься?.. Если ребятам расскажу то не поверят.. ха-ха-ха.. Вы, эсэсовцы, точно на всю голову ударенные.. ха-ха-ха!!

Заразительный смех лётчика невольно захватил и Гюнтера, присоединившегося к нему. Даже Майснер не смог удержаться и начал фыркать, отчего вино брызнуло у него из носа. Это ещё больше добавило им веселья и несколько минут вся троица громко хохотала, сбрасывая напряжение от тяжёлой ситуации и ожидание возможной смерти..

..Прошло больше часа прежде чем над их головой послышался приближающийся свист и на том берегу начала содрогаться земля, выбрасывая в воздух обломки асфальта и куски кирпичей от разрушающихся зданий. Даже отсюда чувствовалась дрожь земли от работы тяжёлой артиллерии. Вот только, на взгляд Шольке, что-то её было маловато. Он видел стоящие в тылу батареи лёгких и тяжёлых гаубиц, по идее огонь должен был быть намного мощнее. Значит, берегут снаряды? Или часть артиллерии работает по другим целям? А может по ней отработала вражеская, как это случилось южнее моста, когда сорвалась атака Вермахта? Хотя чего гадать, хорошо хоть так помогает..

Огневой шквал бушевал больше получаса, медленно но верно превращая некогда красивые городские дома в груду развалин. Часть снарядов, насколько смог заметить Гюнтер из своего укрытия, обрушилась и на баррикады, перегораживающие улицу от моста вглубь города. Разорванные и изуродованные корпуса автомобилей и трамваев раскидало в стороны, так же как и другие составляющие основу укрепления. Наскоро сооружённые преграды не смогли противостоять ярости немецкой артиллерии и теперь танки Вермахта могли идти на север.. При условии если преодолеют проклятый мост, ставший костью в горле наступающих частей. В довершении всего прилетели четыре "Штукас", сбросили бомбы на горящие развалины домов и улетели, прежде чем вражеские истребители, дерущиеся в вышине с "птенцами Мильха", успели спуститься вниз и помешать им.

А потом, вселив в сердца всей троицы невыразимую радость, на дороге и из тех самых зарослей, которые были так недостижимо близко, появились цепи пехоты и больше десяти танков, на малом ходу приближающиеся к ним. "Двойки", "тройки", "четвёрки" и "чехи" стягивались к мосту словно сжимающаяся подкова. Вражеский берег молчал, но наступающие не стали торопиться, видимо, уже наученные горьким опытом.

Шольке, Майснер и лётчик отчаянно махали руками, чтобы свои случайно не расстреляли их, но всё обошлось. Через несколько минут передовые цепи солдат Вермахта добрались до них, удивлённо поглядывая на чумазых людей, сидящих за остывшей кормой уничтоженного танка.

"Здоровяк" сгорел почти полностью, осев в землю деформированными от жара ободами колёс. Огонь уже погас, истощив сам себя, лишь из распахнутого люка и других щелей по-прежнему поднимался дым. Он оказал своему бывшему хозяину последнюю услугу, не разлетевшись на части от взрыва бака с горючим. Учитывая как близко броневик стоял к их укрытию последствия детонации могли быть печальными для всех троих.

– Вы кто такие? – подошёл к ним какой-то пехотный лейтенант в щегольской фуражке и с "Люгером" в руке. – Что тут делаете?

Его юное лицо явно указывало что звание своё он получил недавно. Скорее всего, был фенрихом. Но не точно. Да и неважно это для Гюнтера. Шлемом офицер явно пренебрёг, да и вместо куда более подходящего пистолета-пулемёта выбрал пистолет.. Что ж, это его выбор, Шольке ему не отец чтобы читать нотации.

Гюнтер расстегнул ворот маскировочной куртки, чтобы тот видел с кем разговаривает, и представился сам. Заодно сказал про своих спутников и причину своеобразного пикника на обочине. Это вынудило лейтенанта вытянуться в стойку, несмотря на неподходящую ситуацию. Тоже понятно, строевые привычки, накрепко вбитые в училище, так быстро не проходят. Видишь вышестоящего, тело само реагирует. Его взвод, чуть больше тридцати человек, расположился поодаль, дожидаясь окончания беседы своего командира.

В это время англичане, наконец, немного очухались от германских увесистых "подарков" и начали активность. Засвистели пули, пока ещё редко, вынудив солдат пригнуться и залечь. Танки, остановившись метрах в пятидесяти от моста, завертели башнями, выискивая цели.

– Лейтенант, у нас раненый, нужен транспорт! – распорядился Шольке, пользуясь тем что он выше по званию.

Тот снова вытянулся и козырнул. Потом сам подбежал к одному из бронетранспортёров, тоже стягивающихся к мосту, переговорил с командиром машины и махнул рукой своим солдатам, чтобы те помогли пилоту залезть в узкий боевой отсек.

Британцы усилили огонь, но только стрелковый. Их артиллерия молчала, хотя столпившиеся возле моста немецкие танки были отличной целью. Видимо, нечем или некому стрелять, сделал вывод Гюнтер, залезая внутрь "Ганомага" последним. Уже когда бронетранспортёр развернулся и двинулся обратно к деревьям Шольке заметил как одна из "троек", получив приказ, поехала к мосту, сопровождаемая нескольким пехотинцами.

Но едва эта группа достигла линии "ежей", рядом с которыми совсем недавно прятался Гюнтер, как основательное сооружение с грандиозным грохотом взлетело на воздух, огласив окрестности сильнейшим эхо. Высоко в небо взлетели куски стальных ферм, дорожного покрытия и арматура перил. Большая часть обрушилась в воду но некоторые, особо "удачные", похоже, зацепили близко подошедших солдат. Да, если бы англичане чуть подождали, как это сделал бы сам Шольке, потери Вермахта оказались куда больше.. Видимо, нервы у минёра сдали. Всё, мост разрушен и теперь командованию придётся снова создавать плацдарм на том берегу, переправляясь под огнём. А это время и лишние потери.. Ну, было бы наивно думать что противник оставит им целый мост, верно? Вот пусть теперь Зепп и другие генералы решают как всё провернуть более-менее нормально, чтобы выполнить боевую задачу и отдать подчинённым правильные приказы. А у него своя головная боль, поменьше..

Гюнтер снял шлем и откинулся на внутреннюю сторону борта, чувствуя как наваливается на него усталость, которую до этого сдерживало напряжение тела. Он закрыл глаза и погрузился в лёгкую дрёму, под грохот двигателя боевой машины и удаляющийся звук стрельбы..