Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 129 страниц)

Пару дней назад его сотрудник, старший майор государственной безопасности Фитин Павел Михайлович, вместе с Коротковым отправились в Германию, оценить обстановку после сокрушительного разгрома всего антифашистского подполья и принять меры к его возрождению. Новые нелегалы в рейхе были нужны как воздух! И Лаврентий верил что им удастся невозможное..

Зато порадовала новость из-за океана. Советские нелегалы и местные, сочувствующие первому в мире государству рабочих и крестьян, добрались до нужных мест и начали действовать, потихоньку проводя разведку своих целей. Их координацией должен был заниматься Исхак Ахмеров, опытнейший разведчик-нелегал, женатый на племяннице лидера американской компартии Эрла Браудера. Он уцелел в январской "чистке" и был готов снова вернуться в США из рядов Школы Особого Назначения в Москве. Естественно, работа шла очень осторожно и медленно, чтобы не насторожить местные отделы ФБР, которые наверняка могли приглядывать за некоторыми учёными имеющими отношение к ядерной программе. У них был приказ – выяснить о конкретных людях как можно больше. Где и с кем живут, привычки, политические взгляды, увлечения, маршруты передвижений, взаимоотношения с начальством.. Словом, всё что может хоть как-то помочь переманить американских учёных на сторону СССР. Заодно они получили инструкцию на тот случай если возле целей появятся разные подозрительные личности. Вероятность того что Гитлер, зная о будущем супероружии, попытается сделать всё чтобы его приобрести с помощью американских учёных была весьма высока.

Эту новость Берия предусмотрительно приберёг для доклада Сталину в самом конце, чтобы немного подсластить горькую пилюлю от плохих вестей.

Все остальные дела шли по плану: собранные вместе учёные и конструкторы с их семьями каждый день, не считая выходных, трудились на благо страны, сидя над чертежами и станками. По докладам сотрудников НКВД, круглосуточно наблюдающими за ними, никаких посторонних лиц рядом не замечено. Хотя, конечно же, это не повод расслабляться, враг всегда может ударить неожиданно. Несмотря на строгую секретность этой операции нельзя было исключать вероятность предательства, особенно теперь, когда в его ведомстве шла повальная проверка на благонадёжность.

Два дня назад Шапошников, тщательно изучив предложение о усилении огневой мощи пехотного отделения, согласился с ним и рекомендовал Иосифу Виссарионовичу попробовать воплотить её в жизнь. Сначала на базе одного из стрелковых полков, чтобы потом проверить его на учениях. Если результат командованию понравится то и на другие части можно расширить, как только будет готово вооружение и материальная часть. Также Борис Михайлович предложил дополнительный вариант: Если по каким-либо причинам не удастся воплотить идею во всей Красной армии то почему бы не ограничиться отдельными штурмовыми частями, батальонами или полками? Набирать туда добровольцев на повышенном жаловании, крепких духом и телосложением. Тем более похожие подразделения уже существовали в царской армии, например гренадёры. Как говорится, всё новое это хорошо забытое старое.. Если при императорах-угнетателях русские богатыри ломали врагов штыком и гранатой то что сделают с ним тщательно отобранные советские парни, вооружённые не только отличным оружием но и передовым ленинским учением? Только перья от противников полетят. Они станут тем наконечником копья который станет прорывать хорошо укреплённые позиции противника и штурмовать города превращённые в крепости.

Также на днях пришёл первый доклад от коринженера Карбышева, назначенного руководить строительством укреплений по новой советской границе. Хотя формально он уже мог считать себя генерал-лейтенантом инженерных войск но на деле предпочитал носить три ромба в петлицах со скрещёнными топорами. Дмитрий Михайлович выехал на запад сразу после нового назначения и рьяно взялся за дело. С несколькими лично им отобранными помощниками он решил начать инспекционную поездку с Прибалтики. Потом, по его словам, планировал ехать на юг, через западную Белоруссию и западную Украину. Полный доклад и свои соображения обещал предоставить сразу после завершения инспекции. Учитывая что Карбышев предпочитал лично осматривать многие особенности рельефа местности эта поездка завершится явно не скоро.

Одновременно с этим уже началась передислокация на западную границу большинства инженерных частей со всех военных округов СССР чтобы резко увеличить скорость постройки оборонительных укреплений. Им в помощь также направлялись рабочие силы множества гражданских строительных организаций, был брошен клич "Комсомолец, на укрепление завоеваний Октября!" Из-за этого во многих городах страны стали замедляться темпы постройки жилых домов и общественных сооружений, но тут уж ничего не поделаешь. Пока не обучатся новые кадры взамен уехавших придётся обходиться минимумом и сдвиганием сроков сдачи объектов в эксплуатацию.

Для нужд авиации пришлось создавать за рубежом "левые" фирмы которые активно начали скупать сырьё и металлы для производства будущих самолётов ВВС РККА. Каждая такая фирма закупала не слишком много чтобы не возбуждать излишних подозрений американского конгресса или Государственного департамента, её основатели состояли из местных жителей формально никак не связанных с Советским Союзом. Как только накапливалось определённое количество товара то оно грузилось в портах Восточного и Западного побережья на зафрахтованные суда других стран, а уже с них прямо в океане перегружалось на советские, идущие домой. Схема, конечно, не слишком удобная и дорогая, но зато давала хоть какой-то шанс что американцы не сразу пронюхают куда и кому уходят их ресурсы. Закон о нейтралитете, пусть и был отменён Рузвельтом после нападения Германии на Польшу, но всё равно препятствовал прямым закупкам СССР как союзника рейха. Увы, но всего объёма производства алюминия Волховского, Днепропетровского и Уральского заводов остро не хватало даже для авиационной промышленности, не говоря уже о других отраслях..

В Германии также закупалось специальное оборудование и станки для увеличения мощностей промышленного производства. "Танкисты" особенно настаивали на приобретении оптических приборов и прицелов, так как их советские аналоги были пока хуже. То же самое касалось и некоторых версий радиостанций для боевых машин. К сожалению, несмотря на то что обе страны считались как бы союзниками, немцы продавали их ограниченно, даже с условием что СССР увеличит объём поставляемого взамен продовольствия и других нужных Гитлеру ресурсов. Оставалась надежда что отечественные специалисты смогут наладить их производство даже без разрешительных лицензий со стороны германских фирм.

Все эти меры привели к тому что золотой запас страны стал таять, медленно но верно. С другой стороны, бывает верна поговорка : "Скупой платит дважды". А уж экономить на своей безопасности себе дороже.

Что касается конструктора Кошкина, который заболел и простудился после личного участия в танковом пробеге Харьков – Москва, то на его лечение личным распоряжением Вождя были брошены лучшие силы советской медицины, закуплены зарубежные лекарства. Состояние Михаила Ильича осложнялось переутомлением и упрямым характером, в результате чего его пришлось буквально силой отправить в больницу, поскольку он до последнего бурно уверял что может работать и ничего с ним не случится. Успокоился Кошкин лишь после того как его заместитель Морозов обещал каждый день звонить ему в палату и подробно докладывать о ходе работ над новой модернизацией танка "Т-34". Также была опасность из-за болезни потерять лёгкое но врачи делали всё возможное чтобы избежать такого исхода.

В общем, Берия особо не унывал. Да, есть неудачи, но есть и успехи! А уж если ликвидаторы в Берлине смогут правильно осуществить задуманное и выполнить приказ то промышленность немецкого "союзника" получит неплохую подножку. Во всяком случае попытаться явно стоило, учитывая насколько сильно Германия зависела от Шпеера в прошлой истории. Недаром Лаврентий особо указал чтобы те сработали под англичан, что вполне естественно во время войны. В таком случае весь гнев Гитлера обрушится на островитян, окончательно похоронив надежды фюрера на союз с ними. Убить одним выстрелом сразу двух зайцев, что может быть лучше? Время-время, как же им нужно время! Оттянуть возможное нападение рейха на пока не готовый к войне СССР любой ценой! Пусть фашисты и капиталисты грызут друг другу глотки а Красная армия, тем временем, будет копить силы для будущей войны. И когда немцы, наконец, решат напасть то для их встречи будет всё готово. Ну, или почти всё..

Вздохнув, Берия очнулся от размышлений, отошёл от окна и, скривившись, посмотрел на свой стол. Важных бумаг и донесений, которые должны быть им обработаны и ознакомлены как можно быстрее, было ещё много. Похоже, сегодня снова придётся работать допоздна.. Кто бы знал насколько тяжела доля могущественного наркома НКВД! А ведь у Вождя работы наверняка ещё больше. Как только он всё успевает?

Покачав головой Лаврентий снова сел на своё место и потянул к себе очередную бумагу. Покой нам только снится..

Глава 41

г. Эперлек, Франция.

24 мая 1940 года. Утро.

Гюнтер Шольке.

Очередная ночь, часть которой они снова провели в какой-то крошечной французской деревушке, прошла и теперь весь его разведывательный отряд достиг, наконец, финиша. Тихий городок, совсем небольшой по размерам, стал временным штабом для одного из полков 1-й танковой дивизии Вермахта на западном берегу реки Аа. На восточном, в районе города Ваттан, уже располагался противник, спешно усиливая свою оборону.

Вся местность вокруг была буквально изрезана десятками маленьких каналов иные из которых достигали в ширину всего метров десять. Такая ирригационная система, возможно, хорошо помогала выращивать урожаи для местных крестьян зато для наступления, особенно техники, была очень сложной. Да, почти через все эти каналы были сооружены аккуратные мостики но, во-первых, не все они выдерживали вес тяжёлой боевой машины, во-вторых, могли быть заминированы или пристреляны, будь у врагов такая возможность.

К счастью, противник не сумел или не захотел использовать все преимущества данной местности и предпочёл отгородиться рекой, оставив всю территорию западнее Аа немцам. В результате, когда запыленные броневики Гюнтера въехали в Эперлек, то им пришлось останавливаться где попало, потому что все самые удобные места для размещения уже были заняты.

Десятки танков стояли на огородах и под навесами, с грехом пополам укрытые от наблюдения с воздуха сетями и ветками плодовых деревьев, безжалостно срубленных в садах. Тем кому не хватило места пришлось стоять прямо на проезжей части, уповая на защиту Люфтваффе. Возле них деловито суетились члены экипажей, проверяя ходовую часть, копаясь в моторах или чистя банником танковое орудие. Слышался грохот кувалд, стук молотков и другие характерные звуки присущие для обслуживания боевой техники. Нос улавливал запах бензина, масла, пота и раскалённого металла.

Под раскидистым деревом примостилась кухня возле которой терпеливо стояли выделенные для доставки пищи чумазые танкисты в потных комбинезонах. Так же кое-где виднелись бензовозы и грузовики, развозящие боеприпасы, пополняя поредевшие боеукладки. Местных жителей не было видно, наверное, оказались просто выгнаны или сидели по домам, боясь высунуться на улицу.

На многих танках Гюнтер видел следы боёв – вмятины и шрамы на броне от попадания снарядов, раскуроченные крылья над гусеницами, словом, было ясно что машины совсем недавно побывали под огнём и теперь спешно приводились в порядок. Здесь были "двойки", "тройки" и даже несколько "четвёрок" со своими короткими стволами и на всех них была характерная эмблема дивизии – дубовый лист.

Ревя мотором "Здоровяк" изящно объехал крайний "Pz. III" и остановился возле небольшого двухэтажного здания, на котором уже развевался германский флаг а у дверей застыли часовые. Так и есть, штаб. Вздохнув с облегчением Шольке спрыгнул с борта броневика, чуть пошатнувшись из-за онемевших ног. Сидение в башне несколько часов даром не прошло..

Видимо, заметив его через окно, на крыльцо вышел полковник и остановился на пороге, поджидая гостей. Гюнтер мельком оглядел свою форму, одёрнул ремень и направился к неизвестному армейскому офицеру. Ниже Шольке на полголовы, в полевой форме, мятой фуражке но чистых сапогах он произвёл на Гюнтера благоприятное впечатление. Умные, внимательные глаза, широкий подбородок.. Явно боевой мужик возрастом чуть за сорок. Подойдя к нему на несколько шагов он перешёл на строевой и, вытянувшись перед ним, вскинул руку вверх.

– Хайль Гитлер, господин полковник! Командир разведывательного отряда полка "Лейбштандарт СС Адольф Гитлер" оберштурмфюрер СС Гюнтер Шольке прибыл в ваше распоряжение!

Тот привычно козырнул, пожал ему руку, и тоже представился:

– Оберст Харальд Штриппель, командир 1-й танковой бригады 1-й танковой дивизии! Мне доложили что вы должны были прибыть. Рад знакомству, господин оберштурмфюрер. Я так понимаю, весь остальной полк движется прямо за вами?

– Так точно, господин полковник! Его командир, обергруппенфюрер СС Зепп Дитрих, обещал подъехать в самое ближайшее время! – кивнул Гюнтер.

– Отлично! Вольно, господин оберштурмфюрер, не тянитесь так передо мной, мы же не на параде в Берлине.. – по доброму усмехнулся Штриппель, тем самым вызвав у Шольке ещё больше симпатии. Потом посмотрел ему через плечо и добавил: – Кстати.. вот, кажется, и он!

Гюнтер обернулся и увидел как рядом со "Здоровяком" остановился знакомый "Кюбельваген" Папаши. Кроме водителя и самого Зеппа там никого не было, значит Роске тащится где-то позади. Коренастый Дитрих тяжело вылез из машины, увидел их и широкими шагами подошёл к крыльцу.

Оберст тут же вытянулся не хуже самого Шольке и коротко доложился старшему по званию. Зепп без церемоний махнул рукой:

– Здравствуйте, полковник! Хорошо что мы, наконец, добрались до цели, дорога была невыносимой.. Тьфу, сколько пыли наглотался пока пробирались мимо этих бесконечных французских халуп.. – он поморщился и с досадой сплюнул. – А где старина Кирхнер? – спросил Зепп, интересуясь местонахождением командира танковой дивизии.

– Генерал-лейтенант Фридрих Кирхнер находится в Ла Ронвиле, обещал приехать в течении часа! – ответил полковник, продолжая стоять навытяжку.

Зепп спохватился и сказал:

– Вольно, полковник, вольно!.. Подождите, как это генерал-лейтенант? – удивился он, глядя на командира танковой бригады. – Вы не ошибаетесь? Всего месяц назад он был генерал-майором, я это отлично помню!

– Всё верно, господин обергруппенфюрер, но в конце апреля приказом фюрера наш командир дивизии был повышен в звании.. – слегка улыбнулся офицер, чуть расслабившись. – А четыре дня назад он был награждён Рыцарским крестом!

– Вот же чертяка Фридрих! С такой скоростью он скоро меня догонит! – весело расхохотался Зепп. – Что ж, тогда не буду его ждать, сам нагряну к нему! Поздравлю с новым званием и наградой, заодно посидим, вспомним кое-что.. Так, Шольке, ты оставайся здесь, встречай наши батальоны. Пусть становятся на отдых пока мы с Фридрихом будем колдовать над картами. Полковник, выделите моему оберштурмфюреру своего офицера, пусть поможет с расквартированием иначе мои парни будут дрыхнуть прямо на моторных решётках ваших танков.

– Слушаюсь, господин обергруппенфюрер! – снова вытянулся Штриппель, козырнув на прощание.

– Будет исполнено, обергруппенфюрер! – также подтвердил приказ Гюнтер.

– Хорошо, я уехал! – с этими словами Зепп развернулся и направился обратно к автомобилю, не заботясь об излишних церемониях.

Вместе с полковником они проводили глазами отъехавшую машину. Потом оберст перевёл взгляд на Шольке, улыбнулся и сказал:

– Ну что, господин оберштурмфюрер, сейчас я вам дам нашего квартирмейстера и он поможет в этом вопросе! А мне пора опять к бумагам.. – страдальчески вздохнул Штриппель, отчего Гюнтер понимающе кивнул.

От офицера не укрылось это движение и он поинтересовался с отеческой улыбкой:

– Тоже не любите это дело?

– Откровенно говоря, терпеть не могу! – честно признался Шольке, не видя смысла скрывать. – Лучше уж физическими упражнениями заниматься чем этой конторской работой. Есть, конечно, писарь но..

– Знаю, господин оберштурмфюрер, отлично знаю! – рассмеялся командир танковой бригады. – Но что поделать, это горький крест любого командира подразделения, ведь не всё можно поручить писарю. Пойдёмте, Шольке, я вас познакомлю с нашим квартирмейстером и он найдёт для вас хорошие квартиры, потеснив моих танкистов. Не "Адлон", конечно но и не хлев..

С этими словами Штриппель вошёл в дом и Гюнтер последовал за ним, подумав о том что сегодня, в некотором роде, исторический день. По всем прикидкам тот дурацкий "стоп-приказ" Гитлера, подаривший союзникам драгоценные два дня на подготовку обороны, поступить не должен. Ну, а если всё-таки поступит.. Что ж, тогда придётся действовать вопреки ему. Иначе всё повторится как раньше..

Берлин.

24 мая 1940 года. День.

Хайнц Гротте.

Вот и настал тот самый день когда он вместе с товарищами должен будет выполнить самую сложную операцию, доверенную им Родиной. Сегодня пятница и с самого утра они дежурили недалеко от здания имперского министерства вооружений, поджидая цель. Неизвестно почему, но сегодня Шпеер куда-то запропастился и лишь минуту назад мимо него проехала машина Карла который на ходу коротко кивнул ему головой, подтверждая приближение министра. Сейчас он развернётся и начнёт операцию. Сам Хайнц и Петер тоже были наготове, каждый там где договорились. Роли были распределены, вплоть до некоторых фраз, которые они должны кричать при акции..

К сожалению, никакого другого плана кроме как прямого нападения им в голову так и не пришло. С одной стороны это было чистым безумием но Хайнц отчаянно надеялся на тот самый фактор который вряд ли учитывали немцы. Ну какой кретин отважится напасть на имперского министра прямо посреди столичной улицы, к тому же находящегося под такой усиленной защитой? Хотя, по словам его заместителя, это больше напоминало почётный эскорт чем на самом деле охрану.

Карл докладывал что мотоциклисты и экипаж броневика ведут себя не слишком внимательно, относятся к своим обязанностям хоть и не наплевательски, всё-таки они дисциплинированная нация, но и без должного внимания. Пулемётчики в колясках и командир бронемашины в башне больше заглядывались на девушек чем на подозрительных мужчин которые могли бы представлять для них угрозу. Может первые несколько дней они и оставались настороже но ни один человек не может быть в напряжении постоянно, внимание притупляется и ответственная работа со временем превращается в нудную и скучную обязанность. Поэтому и глазели солдаты на то что хотели а не на то что должны.

Викториаштрассе 11, где располагалось имперское министерство, не была такой уж сильно оживлённой улицей но машины проезжали довольно часто. Да и пешеходов немало. Хайнц не считал это большой проблемой, как только раздадутся первые выстрелы то все сразу кинутся сломя голову. Гораздо хуже было бы окажись оно на Унтер-ден-Линден, там всякой эсэсовской сволочи и полиции намного больше.

Завидев вдали выворачивающий из-за угла кортеж он посмотрел на одинокую женщину, неторопливо прохаживающуюся рядом со входом в министерство. Она периодически смотрела на дверь, словно кого-то ожидая. "А-25" так и не удалось переубедить полностью отказаться от активной части операции. В конце концов, когда Хайнц пригрозил просто связать и запереть её в каком-нибудь пустом помещении, та согласилась на компромиссный вариант. А именно – сторожить вход, чтобы Шпеер, если вдруг сумеет выжить при нападении, не смог прорваться в здание. Это была, в некотором роде, их страховка.

Подкараулить министра и его охрану где-то в другом месте, менее людном, было слишком рискованно. Его маршруты по городу то и дело менялись и нельзя было предугадать где и когда точно он проедет. А вот место своей работы тот никак не минует.

Хайнц снова перевёл взгляд на колонну, чувствуя как с трудом сдерживает волнение. Они все попрощались друг с другом ещё утром и обменялись адресами родных, что прямо запрещала одна из секретных инструкций. Но, учитывая то что им предстоит, он первым подал пример. Неизвестно кто из них сможет выжить после такой смелой акции, и если этот счастливчик спасётся то он будет обязан по возвращении домой рассказать родным погибших правду. Естественно, подкорректированную.

Первым ехал четырёхколёсный броневик с эсэсовскими номерными знаками, из башни торчала голова его командира, как раз сейчас провожавшего взглядом одну из жительниц Берлина, идущую по своим делам. За ним следовали два мотоцикла с пулемётчиками в колясках, потом следовал легковой автомобиль, в котором должен ехать сам министр. Колонну замыкали ещё два экипажа с пулемётами.

Сердце Хайнца радостно застучало, когда он увидел кое-какое изменение в охране.. Сзади водителей мотоциклов не было третьего солдата! Неизвестно почему но сегодня немцы решили чуть ослабить охрану и не возить просто так четырёх лишних пассажиров. Что ж, если Бог есть то Хайнц был готов ему сказать "спасибо", потому что теперь им предстояло сражаться не с четырнадцатью солдатами а с десятью. Тоже немало, но в бою против превосходящего противника даже эта разница может быть решающей.

Наконец, когда броневик начал приближаться к перекрёстку, чтобы повернуть на Викториаштрассе, навстречу двинулась машина Карла, словно желая повернуть туда же и опередить эсэсовцев. Его автомобиль, приблизившись к повороту, начал замедляться и дёргаться, делая вид что у него проблемы с двигателем. Одновременно с этим сам Хайнц, стоявший на тротуаре со свёрнутой газетой в руке, двинулся к ним. Петер, разглядывавший в витрине магазина на другой стороне улицы мужской костюм, тоже отвернулся от него и неспешно направился туда же.

Эсэсовский броневик, нагло подрезанный легковушкой, которая смогла остановиться на самом перекрёстке, заскрипел тормозами и встал, рыча мотором метрах в десяти от неё. Его командир, очнувшись от созерцания стройных ног прелестной берлинки, начал кричать на недоумка-водителя автомобиля, умудрившегося заглохнуть прямо перед его носом, и потребовал немедленно освободить дорогу. Вся колонна, ехавшая за ним, поневоле тоже остановилась.

Карл, изображая растерянного неумеху, выскочил из машины и открыл капот, показывая что вот-вот устранит неполадку. Пока всё шло по плану. Хайнц и Петер, словно обычные любопытные прохожие, подошли к бронемашине с обеих сторон, держа руки в карманах плащей. Помимо них на тротуарах стояли ещё несколько любопытных, ожидая исхода словесного конфликта. Эх, знали бы они что тут сейчас начнётся то давно бы сбежали..

Командир броневика, штурмманн СС с яростно выпученными глазами, резко махал рукой и выкрикивал ругательства. Если бы он потерял выдержку и спрыгнул с броневика, чтобы разобраться с водителем легковушки, то им стало бы ещё легче но увы, тот посчитал что для разрешения ситуации вполне достаточно крика.

Они уже были готовы действовать когда случилось непредвиденное планом. Один из двух мотоциклов, стоявших сразу за броневиком, затарахтел двигателем, обогнул бронемашину и, проехав мимо Хайнца, остановился рядом с Карлом, по-прежнему возившемся с двигателем. Его водитель, эсэсовец в шлеме и полевой форме, слез на землю и подошёл к их товарищу. Скорее всего, хотел предложить свою помощь, чтобы поскорее освободить дорогу. Карл, высунувшись из капота, обернулся к нему и начал что-то бурно ему объяснять, то и дело посматривая на Хайнца. Этот вариант развития ситуации они не предполагали и тот теперь безмолвно спрашивал командира что ему делать. Точно так же на него глядел и Петер, находясь с другой стороны броневика.

Мозг командира ликвидаторов с бешеной скоростью прокручивал варианты действий. Этот чёртов мотоциклист наверняка разбирается в двигателях и едва заглянет внутрь то сразу поймёт что дело нечисто потому что мотор был в порядке. Но и не пустить его помочь водителю будет подозрительно.. Ладно, была не была! Одна надежда что Карл сам поймёт что делать когда Хайнц с Петером начнут действовать.

Гротте коротко кивнул Петеру, который сразу двинулся вдоль корпуса броневика к остальной колонне, а сам, выждав пять секунд, выхватил "Люгер" из кармана плаща и выстрелил прямо в лицо разъярённому командиру машины. Расстояние было плёвое, можно сказать стрелял в упор, и результат не разочаровал. Штурмманн СС, получив в голову две пули, захлебнулся бранью, его откинуло назад и он провалился внутрь броневика. Всё, дело пошло на секунды!

Почти сразу с другой стороны машины раздались частые выстрелы Петера. Стрельба слышалась и сзади, там где были Карл и мотоциклист. Но Хайнц, как командир группы, выбрал для себя самое трудное – захватить броневик! Если это не получится то у них не останется никаких шансов не только выполнить задание но и просто выжить. Противотанковых гранат нет вообще, пришлось действовать на грани фола. Не теряя ни секунды времени он выпустил остатки обоймы в открытую смотровую щель водителя в лобовой броне. А потом, засунув оружие в карман, резко рванул на себя боковую дверцу, отчаянно надеясь что та открыта.

И выматерился, когда она даже не дрогнула! Чёртовы немцы в этом случае не пренебрегли инструкцией и закрыли люк на защёлку изнутри. Что ж, остался запасной вариант.. У немецкого броневика 221-й серии башня сверху открыта, не считая проволочных сеток, чтобы не забросили гранату в боевое отделение. Но сейчас они раскрыты, чтобы погибший командир экипажа мог сидеть в башне высунувшись наружу.

На улице по-прежнему гремели выстрелы из пистолетов его товарищей, а вот фашисты пока молчали, хотя с начала операции прошло уже секунд пять, не меньше. Хайнц как кошка запрыгнул на броню машины и, вынув из другого кармана ещё один пистолет, направил его внутрь башни и вниз.

Картина его порадовала настолько что он даже слегка улыбнулся. Командир-эсэсовец, убитый наповал, свалился со своего места на пол и, как полагается мертвецу, лежал смирно. А вот водитель броневика ещё шевелился, лёжа на нём. Весь комбинезон парня был в крови из нескольких ран а стекленеющие глаза с угасающим удивлением смотрели на него. Сделав контрольный выстрел Хайнц тут же уселся на место стрелка, предварительно оглядевшись вокруг.

Ситуация оказалась противоречивой.

Сначала порадовало то что Карл понял чего от него требовалось. Тот самый мотоциклист, подошедший к нему на помощь, неподвижно лежал на боку возле автомобиля, его шлем при падении откатился в сторону. Водитель мотоцикла навалился на руль в безжизненной позе. А сам Карл, сноровисто сняв "МГ-34" с крепления люльки, улёгся прямо на асфальт, посылая короткие очереди в сторону министерства. Грохот пулемёта заглушал испуганные крики мирных немцев, стремившихся удрать отсюда как можно дальше. Одни бежали вдоль улицы, другие заскакивали в двери домов и магазинов. На глаза Гротте попалась опрятная старушка в шляпке которую на поводке тащила за собой испуганная маленькая собачка. Бабушка едва не падала но упорно не отпускала поводок. Не всегда любопытство бывает безопасным..

Повернувшись назад Хайнц заметил что у Петера дела идут не совсем так как хотелось бы. Судя по всему, пока сам Гротте захватывал броневик, его товарищ уничтожал мотоциклистов с переменным успехом. Один из тех экипажей, который стоял прямо за бронемашиной, был захвачен врасплох. Пулемётчик, сидя в коляске, уронил голову на грудь а в его кителе возле сердца были два пулевых отверстия откуда капала кровь. Водитель свалился с сиденья и распластался на асфальте без движения. Потом Петер, как и договаривались по плану, снял пулемёт с мотоцикла, как это сделал Карл, и открыл огонь по лимузину имперского министра. Пули били по капоту, высекая искры и оставляя на лобовом стекле паутинообразные трещины.

Другие два экипажа мотоциклов, стоявшие сзади машины Шпеера, к этому времени успели прийти в себя и начали действовать. Один выехал чуть в сторону, чтобы лимузин не перекрывал сектор стрельбы, и пулемётчик в коляске открыл огонь длинными очередями по укрывшемуся за широким капотом машины министра Петеру. Водитель этого мотоцикла тоже не сидел без дела, он сорвал со спины пистолет-пулемёт и открыл огонь. Одновременно второй экипаж начал объезжать лимузин с другой стороны, пытаясь добраться до Баума. Хайнц, оценив обстановку, обернулся к Карлу и заорал ему по-английски на всю улицу:

– Джонни, придурок, живо ко мне!!! Тут до хрена гуннов, мне нужен твой пулемёт!!!

– Да, сэр!! Уже бегу!! – откликнулся тот, послал вдоль улицы ещё очередь, вскочил и кинулся к нему.

Но Хайнц уже был занят другим делом. Быстро разобравшись с вооружением он развернул башню броневика назад и, зловеще ухмыляясь, открыл огонь в упор по тому мотоциклу который пытался подобраться к Петеру сбоку.

"МГ-34", на расстоянии примерно десяти метров, это страшно.. Пули буквально рвали форму на телах водителя и пулемётчика. Первый, поймав собой длинную очередь в грудь, живот и руки, опрокинулся на спину и слетел на землю, перед этим неосознанно вывернув руль вправо. Из-за чего мотоцикл врезался прямо в дверь водителя автомобиля с министром, заставив тот слегка вздрогнуть от столкновения. Пулемётчик повторил его судьбу парой секунд позже когда, оглушенный ударом, пытался прийти в себя. Следующая очередь Хайнца также вспорола ему грудь а через расколотый шлем на лицо парня хлынула кровь. Мертвый пулемётчик перестал дёргаться от попаданий, завалился на бок прямо в люльке и затих. Китель солдата на груди был весь в крови и клочьях ткани. Отлично! Осталось разобраться с последним экипажем мотоциклов охраны и можно будет добраться до цели, не отвлекаясь на перестрелку.

Гротте повернул башню влево и уже хотел нажать на спусковой крючок как вдруг лимузин, до этого стоявший неподвижно, взревел мотором и начал движение! Чёрт, именно этого они и боялись! Значит водитель, несмотря на огонь из пулемёта по стеклу в упор, всё-таки выжил или пришёл в себя и теперь пытается спасти своего начальника! Нельзя этого допустить, иначе полный провал операции! И он, вместо того чтобы добить остатки охраны, снова начал стрелять по кабине автомобиля.

В результате Петер, прячущийся за его капотом, оказался открыт и только в последний момент успел нырнуть за броневик, прежде чем пулемётчик в коляске смог воспользоваться неожиданным шансом. В это же мгновение Гюнтер услышал как хлопнул внизу люк и почувствовал лёгкий удар по ноге.