Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 129 страниц)

На расстоянии около двух километров, среди штабелей грузов и других мешавших обзору препятствий сновали сотни, а может даже тысячи солдат! Оберштурмфюрер узнал английскую и французскую форму на бегающих взад и вперёд людях. Они то вбегали то выскакивали обратно наружу из огромных пакгаузов, непонятно чем занимаясь внутри. Большинство передвигались без оружия, их искажённые страхом и тревогой грязные лица были хорошо видны в окуляры бинокля. Почти у всех на шеях болтались яркие спасательные жилеты, видимо, надетые заранее. Среди них изредка попадались английские моряки в своих узнаваемых шапочках. Они явно пытались упорядочить всё это хаотичное столпотворение, но выходило не очень. И едва Гюнтер успел удивиться откуда здесь появились моряки как тут же всё понял.

В самом дальнем краю пирса стоял британский боевой корабль, кажется, эсминец. Шольке не был силён в классификации морских судов но на его взгляд это был именно он, потому что крейсер выглядел бы ещё больше. Да и не факт что тот смог бы пришвартоваться здесь, учитывая малые глубины и минную опасность. Мощные орудия в носовых башнях; несколько зениток, разбросанных по палубе и надстройкам, заполненным пехотными шинелями; бегающие по кораблю матросы и офицеры..

С берега на эсминец были перекинуты аж четыре трапа, по которым непрерывно бежали вверх пытающиеся спастись солдаты. То и дело в спешке кто-то из них срывался и падал обратно на пирс, но других это нисколько не смущало. Стоявшие возле трапов моряки отчаянно махали руками, подгоняя окружённых, хотя этого и не требовалось. Англичане с французами стремились убраться из порта не меньше чем сами матросы корабля и спешили изо всех сил. Ещё больше их скорость, видимо, подстёгивало то что эсминец уже был заполнен беглецами и оставшиеся резонно предполагали что все они на корабль не вместятся. К каждому трапу выстроилась большая очередь на сотни человек каждая, не считая нескольких десятков носилок с ранеными, возле которых суетились медики.

Вот оно что.. загнанные в тупик враги пытаются использовать последний шанс и сбежать домой? Вполне понятное желание, но что делать ему? Спокойно ждать и наслаждаться паникой противника? Спору нет, зрелище приятное, но.. не надо забывать что каждый уплывший отсюда солдат потом станет стрелять в них уже на английском побережье! Как сказал главный герой одного из фильмов будущего – "Каждый живой человек – минус один зомби!" Так и тут, каждый убитый или пленённый вражеский солдат – минус один защитник проклятого Острова. Следовательно, надо действовать! Как именно? Ясно, что лезть вперёд открыто это смертельно опасно. Эсминец даже вспомогательным вооружением перебьёт весь его отряд вплоть до последнего человека, не говоря уже о орудиях главного калибра. Правда, была вероятность что из-за очень близкого по морским меркам расстояния и малого угла вертикальной наводки некоторые орудия корабля не смогут стрелять по ним, но разведчикам хватит и обычных "пом-помов". Вывод? Просить помощи "больших дядей" с серьёзными пушками. Ну, и постараться как-то самому помешать эвакуации..

Он повернулся к своему радисту и приказал:

– Свяжись со штабом полка и скажи когда выйдут на связь! Я хочу поговорить с нашим Зеппом!

– Слушаюсь, оберштурмфюрер! – кивнул тот, присел на грязный асфальт и стал вызывать командный узел "Лейбштандарта".

В это время к ним со стрёкотом мотора подъехал посыльный на двухколёсном мотоцикле "Zundapp". Не слезая с сиденья к нему обратился молодой шарфюрер СС из первого батальона. Смышлёное лицо, усталые глаза и помятая форма солдата бросились Гюнтеру в глаза как степень утомлённости всего полка за время с начала вторжения.

– Оберштурмфюрер, оберштурмбаннфюрер спрашивает какие новости? – осведомился парень, привычно отдав воинское приветствие старшему по званию. – Порт пуст или вам нужна помощь?

Ожидая пока радист доберётся до Дитриха Шольке снова кинул взгляд на север, где по-прежнему копошились враги, и ответил ему:

– Передайте командиру батальона что мы видим вражеский эсминец у пирса, на него спешно грузятся англичане и французы. Близко подойти не можем из-за его артиллерии. Скажите чтобы первый батальон и Вермахт сюда не совались иначе, если моряки нас обнаружат то превратят в мясной фарш. Пусть стоят за воротами, я сейчас постараюсь навести на них артиллерию или самолёты.

– Передам слово в слово, оберштурмфюрер! – отозвался шарфюрер, резко дал газ, развернулся с заносом и быстро умчался назад.

Покачав головой на такое лихачество Гюнтер тут же забыл о нём, вернувшись к наблюдению за противником. К этой минуте он уже догадался приказать всем своим людям и технике укрыться где попало, чтобы вражеские моряки случайно их не обнаружили на таком расстоянии.

– Командир, обергруппенфюрер на связи! – доложил радист и сунул ему наушник с микрофоном.

– Докладывайте, Шольке! Что там у вас случилось? – послышался сквозь атмосферные помехи знакомый, ворчливый голос командира полка СС.

– Докладываю, обергруппенфюрер, у нас тут случился эсминец! – Гюнтер не сумел удержаться от небольшого каламбура. – Судя по флагу – британский. И на него спешно забираются несколько сотен островитян вместе с "лягушатниками", мечтая покинуть благословенную землю Франции. Скорее всего, все они туда не влезут но больше половины точно, если набьются внутрь как сельди в бочке. Подойти близко не могу, корабельная артиллерия смешает нас с землёй, как только обнаружит. Нужна помощь авиации и артиллерии, иначе большая часть крыс сбежит с корабля! Вернее, наоборот! – усмехнулся он.

В ответ он услышал громкую ругань командира полка, где упоминались свинские собаки, проклятые "лимонники" и, почему-то, распутные монашки. Впрочем, Дитрих быстро пришёл в себя и пояснил причину своей злости:

– ..На поддержку нашей артиллерии пока не надейся, она сейчас на марше! Я, конечно, дам приказ но пока они найдут подходящее место, развернутся, пристреляются.. пройдёт какое-то время. Передашь координаты, на всякий случай. Авиация? Особо тоже не жди! Видишь, что в небе творится? Истребители снова устроили в небе свои воздушные пляски и командование "Люфтваффе" может отказать в запросе, тем более, штурмовиков не хватает на всё кольцо, они понесли серьёзные потери за эти дни. Если сможешь как-то помешать им бежать самостоятельно – разрешаю! Но зря не рискуй, я не хочу чтобы ты угробил всех своих людей вместе с собой, понял?

– Так точно, обергруппенфюрер! – ответил Шольке.

Отдав гарнитуру своему радисту Гюнтер опять вскинул бинокль, лихорадочно пытаясь придумать как сорвать бегство противника. Все варианты открыто вмешаться и начать бой мысленно заканчивались одинаково – эсминец поворачивает на них свои орудия и начинает стрелять. И всё.. Game over. Придётся опять сделать что-то нестандартное, чтобы насыпать британцам побольше соли на рану. Через несколько минут мучительных размышлений голова родила один сумасшедший план который, если получится, сможет нанести врагу серьёзные потери и сорвать эвакуацию. Цена? Хм.. Скорее всего, немаленькая, если хоть что-то пойдёт не так. А на войне именно это часто и бывает..

Он развернулся назад и громко закричал:

– Брайтшнайдер, ко мне!

Через несколько секунд из-за какого-то большого деревянного ящика неподалёку выскочила широкоплечая фигура заместителя и потрусила к нему, держа в руках "МР-38". Вытянувшись, Бруно попытался доложить о прибытии но Гюнтер нетерпеливо отмахнулся, сейчас на это нет времени.

– Гауптшарфюрер! Мне нужна группа добровольцев для опасного задания, это должны быть пулемётчики и стрелки! Человек двадцать! Ещё распорядись чтобы сюда подошли все командиры бронетранспортёров с миномётами для инструктажа! И.. – замялся Шольке, но всё-таки сказал: – И экипаж "Малыша" в полном составе! Выполняй!

– Эй, а для нас работа найдётся? – раздался рядом с ним очень знакомый насмешливый голос.

Удивлённый Гюнтер повернул голову в сторону и невольно усмехнулся. Пауль, его самый лучший друг! Он стоял вместе со своим взводом всего в десяти шагах и довольно улыбался. Очень приятный сюрприз, что не говори!

– Унтерштурмфюрер СС Хофбауэр! Что вы тут забыли, интересно мне знать? – рассмеялся Шольке, подходя к нему и дружески хлопнув по плечу. – Я же доложил Кольрозеру что заводить батальон в порт слишком опасно! Проклятье, стоит только им..

– Подожди-подожди, успокойся! – перебил его улыбающийся Пауль, подняв руку. – Никто и не думал этого делать. Оберштурмбаннфюрер и Вермахт там же где и были. Только я, когда узнал про то что ты собираешься брать вражеский эсминец на абордаж, решил составить тебе компанию в качестве усиления. Сначала уговорил своего ротного командира, потом нашего Мартина.. и вот я здесь! – торжественно провозгласил он.

– Что за чушь, Пауль? – снова расхохотался Гюнтер, качая головой. – Никто не собирается брать его на абордаж! Мы просто тихо поскребём его обшивку и поцарапаем краску. Большего наши зубы, к сожалению, сделать не смогут.

– Эх, а я уж размечтался о том что вместе с тобой попаду в новый выпуск "Народного обозревателя" как герой Рейха и мне будет вручать "Железный крест" сам фюрер! – с показным огорчением вздохнул Хофбауэр. – А ты всего лишь хочешь поцарапаться словно домашний кот? Как мелко для офицера СС!.. Ладно, шутки в сторону! – Пауль резко стёр улыбку со своего лица и его глаза требовательно посмотрели на Шольке. – Что ты задумал?

– Сейчас узнаешь! – пообещал Гюнтер, и повернулся к группе своих подчинённых, числом около взвода.

Тут были командиры миномётных бронетранспортёров, экипаж "Малыша" вместе с его непревзойдённым водителем Георгом Майснером, больше десятка пулемётчиков во главе с Раухом, и стрелки. Бруно с Эрихом тоже подошли и встали рядом с ним, готовые ко всему.

– Слушать меня предельно внимательно, потому что от правильного понимания приказа будет зависеть ваша жизнь! – он начал с предупреждения, чтобы все присутствующие сразу уяснили опасность обстановки. – Вон там, в дальнем конце пирса, стоит английский эсминец, на котором пытается удрать домой целая толпа британцев! Наша задача – помешать им! В крайнем случае, сделать так чтобы на Остров вернулось как можно меньше врагов! С самим кораблём, к сожалению, мы ничего серьёзного сделать не сможем, но если командование успеет то нам помогут лётчики и артиллеристы! Но это не значит что мы будем сидеть просто так и любоваться их паникой! Поэтому слушайте конкретную боевую задачу!

Гюнтер внимательно оглядел всех кто ему внимал и остался доволен. Никто не отвлекался, не шептался, все слушали каждое его слово, и это радовало. Сейчас он снова почувствовал гордость не только за своих подчинённых, которые старательно выполняли его распоряжения, но и за самого себя. Командовать элитой элит это очень почётно и ответственно! И, судя по всему, у него получается. Шольке заслужил уважение этих парней, стал одним из них. По его мнению, такое достижение высшая честь для командира боевого подразделения. А терять всё достигнутое им он не собирался.

– Командиры самоходных миномётов! Вы должны скрытно подобраться к глухой стене вон того длинного пакгауза и приготовиться открыть огонь по моему сигналу и переданным координатам! Заранее развернитесь носом сюда, чтобы в случае опасности не тратить драгоценное время на разворот машины! Как только получите сигнал то закидываете минами пирс, имея целью нанести тяжёлые потери врагу и заставить их ещё больше паниковать! Но как только эсминец откроет ответный огонь то вы переносите его на корабль, чтобы осколки выкашивали экипаж и тех беглецов которые уже на борту! Когда же поймёте что моряки определили вашу позицию и постараются накрыть то разрешаю отступить! Временным командиром назначаю унтершарфюрера СС Виттмана! Всё понятно? – спросил он, требовательно посмотрев на нескольких унтер-офицеров СС.

Учитывая что Михаэль явно симпатизировал штурмовым орудиям это решение было логично, хоть миномётные бронетранспортёры и не были ими. Шольке знал что тот намеревался перевестись на недавно появившиеся в "Лейбштандарте" "StuG. III Ausf. A" и нисколько не собирался мешать ему. Талант Виттмана уничтожать вражеские танки должен раскрыться именно там, а не в разведке, поэтому после французской кампании оберштурмфюрер решил написать парню великолепную характеристику, благо тот её вполне оправдывал..

Те дружно подтвердили что поняли, и Гюнтер обратил внимание на следующую группу.

– Пулемётчики! Ваша задача – также скрытно подкрасться максимально близко к той толпе которая там бегает! Используйте любые укрытия, чтобы вас не заметили раньше времени! Как только получите мой сигнал то сразу открываете огонь по противнику длинными очередями, поэтому заранее приготовьте запасные стволы! Вы должны нанести врагу огромные потери за как можно меньшее время, прежде чем он спохватится и сможет организовать отпор! Стрелки! У вас немного другая задача! Главная цель – артиллерийские расчёты эсминца! Часть из них не прикрыта щитами, а у других он прикрывает не полностью! Как только моряки начнут стрелять по нам.. а они точно начнут!.. то вы должны меткими выстрелами снимать их, мешая вести огонь! Напоминаю – быть наготове и стрелять только по расчётам эсминца! На пехоту внимания не обращать, ею займутся пулемётчики! Если станет совсем жарко то я дам приказ отступать! Но до этого момента стреляем так быстро как раньше не палили никогда! На время боя вы поступаете под командование гауптшарфюрера СС Брайтшнайдера! Есть вопросы? – спросил он и, к его удовольствию, их не оказалось.

– Теперь конкретно экипаж "Малыша".. – чуть улыбнулся Шольке, глядя на Майснера и остальных. – На нас выпадет самая опасная задача! Мы с вами должны будем в самый неожиданный момент ворваться на пирс к самому борту эсминца, туда куда не смогут опуститься его орудия, и отрезать беглецам путь на корабль! Майснер, тут всё зависит, прежде всего, от тебя! Помнишь тот танец который ты показал перед мостом? – спросил его Гюнтер, усмехнувшись.

Водитель сделал то же самое и кивнул, наверняка запомнив ту "пляску смерти" под вражеским огнём. Правда, закончилась она для "Здоровяка" печально, зато спасли сбитого лётчика. Ах да, ещё сгорел основной запас алкоголя по вине растяпы Бруно..

– Теперь ты должен сделать то же самое. Не стоять на месте ни секунды, вертеться как юла по самой непредсказуемой траектории! Да, в этом случае пушки эсминца нам не помешают, но те ублюдки которые не потеряют присутствия духа могут постараться закидать нас гранатами или подбить из ПТР, если у кого-то из них они ещё остались. Ну и сами моряки тоже постараются что-то придумать, видя как у них под самым бортом крутится немецкий броневик.. – весело рассмеялся Гюнтер, желая показать всем что это не такая уж самоубийственная задача. И, словно между делом, добавил: – Ковальски, извини, но место командира машины в этот раз займу я сам!

– Оберштурмфюрер, я возражаю! – тут же вскинулся подчинённый, вздёрнув подбородок от обиды. – Мне кажется, я не давал повода усомниться в своей храбрости..

– Командир, это очень.. неразумно! – вторил ему разволновавшийся Бруно, подойдя вплотную. – Позвольте Стефану самому это сделать! Он справится, я уверен!

Сбоку что-то согласно забубнил Ханке, прогудел голос "Сосиски", но Гюнтер властно поднял руку и все умолкли. Решение самому взвалить на себя самую опасную часть плана было не какой-то там блажью или ухарством. Вполне логично предположить что при первых же выстрелах англичане и французы толпой ринутся на корабль, не заморачиваясь порядком очереди. Лишь бы оказаться на борту и уплыть подальше от всего этого безумия, вот какие мысли и желания воцарятся у них в голове. А поскольку сам эсминец серьёзно повредить эсэсовцы не смогут то следовало сделать всё чтобы как можно больше врагов не смогли укрыться внутри его корпуса. Иначе потом, во время очень вероятного "Морского льва", это им сильно аукнется.

И кандидатура обершарфюрера СС Стефана Ковальски в качестве командира броневика в этом очень опасном деле вызывала у Шольке серьёзные сомнения. Нет, он хороший унтер-офицер, исполнительный и ответственный. Но постоянно нуждается в указаниях, если вдруг настаёт непредусмотренная уставом или приказами ситуация. Случай в Голландии, когда только находчивость самого оберштурмфюрера позволила Ковальски и другим разведчикам спастись из-под самого носа противника, тому подтверждение. А в бою даже секунда сомнений или заминки иногда становится решающей для жизни. Да и возникло у Гюнтера предчувствие что если он лично это сделает то шанс на выполнение плана и уменьшение собственных потерь увеличится.

– Это приказ! А его, как мы все знаем, не обсуждают а выполняют! – отчеканил он во всеобщей тишине. Обвёл подчинённых взглядом и добавил: – Если всем всё понятно то.. Вольно! Разойдись! Проверить наличие боеприпасов и пополнить, если у кого не хватает! Начало операции через пять минут!

Не слушая недовольное бурчание Бруно, Эриха и Стефана Гюнтер направился к стоявшему в укрытии "Малышу". Его догнал Пауль с раздосадованным лицом и тихо проговорил:

– Чёрт возьми, Гюнтер.. Зачем ты всегда и везде лезешь первым? Почему не даёшь своим людям делать их работу? Ты командир а не просто унтер-офицер! Или хочешь кому-то доказать свою храбрость? Так этого и не нужно, все уже давно поняли что ты готов притащить фюреру хоть Черчилля за шиворот, если прикажут! Подумай о родителях, о Лауре.. Хороший командир вовсе не должен обязательно лично соваться в любую задницу, рискуя оставить своих подчинённых без управления!

– Послушай, Пауль, я всё это понимаю не хуже тебя! – остановился он уже возле броневика, где по-хозяйски суетился Майснер, в последний раз проверяя машину перед боем. – И первым я лезу не всегда, не преувеличивай! Такое было только раз или два, не больше.. Но иногда бывают такие случаи когда именно командир должен сделать кое-что лично. И сейчас точно такой же случай! Поверь, я знаю что делаю! А ты, если хочешь мне помочь, присоединяйся к пулемётчикам, будешь прикрывать меня от желающих кинуть гранату под колёса. Готов?

Друг несколько секунд сверлил его мрачным взглядом, а потом тяжело вздохнул и безнадёжно махнул рукой:

– Куда же я денусь без тебя, чёртов засранец.. Организую такое прикрытие, что эти ублюдки побоятся тронуть "Малыша" пальцем! – и, уже отойдя от него метров на двадцать, заговорщицки усмехнулся: – Но как только встречу твою Лауру то обязательно расскажу как ты специально рискуешь жизнью лишь бы не жениться на ней!

– Только попробуй, гад такой! – вскинулся Гюнтер, тут же представив реакцию девушки на слова Пауля. Та наверняка сильно разволнуется, расплачется и всё такое.. – Не посмотрю что друзья, живо отправлю к ней в госпиталь с расписными украшениями на лице!

– Тоже хорошо, там наверняка куча хорошеньких медсестёр, кроме Лауры! Так что я согласен! – не растерялся Хофбауэр, оставив за собой последнее слово, и весело рассмеялся.

Досадливо сплюнув на асфальт Шольке полез в "Малыша", мысленно переключившись на выполнение задания. Следовало проверить не забыл ли он чего важного, что ещё можно исправить? Пробежавшись по всем деталям своего плана Гюнтер удобно устроился в привычном кресле командира машины и посмотрел на часы. Осталась минута до начала, а потом.. что потом будет ясно совсем скоро.

Глава 78

Дюнкерк, Франция.

29 мая 1940 года. Позднее утро.

Гюнтер Шольке.

Всё, время вышло! Вперёд!

Кивнув глядевшему на него Георгу Майснеру, водителю "Малыша", он прильнул к прибору наблюдения броневика и покрепче ухватился за выступы внутри машины, когда тот тронул её с места. Правая ладонь легла на удобную рукоятку ведения огня орудия, которое могло в любой момент выпустить очереди пусть не впечатляющих воображение но вполне смертоносных маленьких снарядов. Как заранее узнал Гюнтер большая часть боеприпасов из 180 снарядов к пушке состояла из бронебойных 2-cm зарядов, способных на близком расстоянии вполне неплохо раскурочить тонкие щиты зенитных или открытых всем ветрам морских орудий эсминца. Понятное дело, их бронебойности не хватит чтобы вскрыть более толстую броню башен главного калибра, но тут уж ничего не поделаешь. В конце концов, "Малыш" не танк, так что глупо сожалеть. Бронеавтомобили, вообще-то, никак не предназначены воевать с эсминцами, не заложена в них такая функция. Оставалось лишь надеяться что самые мощные орудия англичан просто не смогут опустить стволы настолько низко чтобы разнести их в клочья.

Как не ломал свою голову Шольке с того самого момента когда задумал этот сумасшедший план, он так и не смог вспомнить на сколько градусов вниз опускаются пушки эсминца. Вроде бы -5.. или -10?.. Увы, но такие знания в своё время прошли мимо его внимания. Кто мог знать что сейчас это была жизненно важная информация? Причём, в буквальном смысле жизненная!

Отбросив последние сомнения и тревоги Гюнтер целиком сосредоточился на действии. Ситуация покажет прав он оказался или нет. Если да – то всё получится. Нет? Это ему убедительно втолкуют те кто вечно разводят костры под гигантскими котлами в очень горячем помещении. Мощная регенерация, конечно, отличная штука, но если в тело попадёт снаряд то крайне маловероятно что она поможет. Он же не "Т-1000", чтобы собираться по частям, всему есть предел..

В приборы наблюдения было видно как ринулись на свои позиции те кто был выделен для операции. Миномётные бронетранспортёры, пулемётчики и стрелки вместе со взводом Пауля, все они шустро помчались к цели, старательно пытаясь двигаться так чтобы их не видели с эсминца или сами беглецы. Впрочем, это не было большой проблемой, укрытий в виде штабелей брошенных грузов, огромных ящиков или контейнеров, корпусов автомобилей оказалось много. Да и сами огромные пакгаузы успешно скрывали подкрадывающихся немцев.

Мысленно пытаясь поставить себя на место капитана корабля Гюнтер криво ухмыльнулся. Наверняка тот будет в шоке, увидев противника под самым своим носом. Всё-таки моряки привыкли воевать на расстоянии, а тут, можно сказать, самый настоящий боксёрский клинч. Да, весовые категории несравнимы, но если Давид ударит Голиафа по яйцам, шансы на победу могут резко вырасти. И пусть этот приём подлый, неспортивный и так далее.. Плевать! На войне, по мнению Шольке, есть только один приоритет при успешном выполнении боевой задачи – нанести противнику максимальный урон при собственных минимальных потерях! Остальное уже частности.

Через пять минут все его люди оказались на позициях и доложились по радио что готовы начать бой. У Гюнтера мелькнула, было, мысль о перехвате его сообщений радистом эсминца но он её отбросил. Радиочастот в эфире много, какова вероятность что тот окажется на той же что и немцы? Очень мала.

Сам оберштурмфюрер, благодаря отличному вождению Майснера, смог подобраться к окружённым пехотинцам врага на расстояние меньше километра. Хоть "Малыш" и не был теперь маленьким, лёгким, четырёхколёсным, пулемётным броневиком как три недели назад, а "прокачался" до восьмиколёсной пушечной бронемашины, но Георг всё равно умудрился втиснуть его габариты в какой-то узкий двухметровый по ширине проход между наваленными грузами под брезентом, откуда можно было легко выехать самому.

Распахнув крышку люка Гюнтер вылез наружу и встал ногами на башню, вскинув свой бинокль к глазам. Благодаря этому он смог обозревать обстановку, сам оставаясь невидимым по грудь. Осмотрев заполненный вражеской пехотой пирс Шольке предвкушающе улыбнулся. Те ни о чём не подозревали, всецело занятые спасением собственных горящих задниц. Они даже не смотрели в их сторону, только на корабль! Какая там караульная служба или хотя бы пара наблюдателей? Возможно, формально они где-то и были, но вот толку противнику от них точно нет. Ну что же, за такое пренебрежение к собственной безопасности наказывают очень жестоко, вплоть до смерти..

Глубоко вздохнув, Гюнтер поднёс к губам микрофон гарнитуры и буркнул в него только одно слово:

– Атака!

Уже через мгновение его слух уловил приглушенные хлопки миномётов, начавших свою веселье, и тут же впереди раздалось множественное "ррррр-рррррррр!", словно рычал какой-то исполинский пёс. Это пулемётчики стали "играть" на своих "MG-34", буквально выкашивая на расстоянии двести-триста метров густые группы неприятельской пехоты длинными очередями.

Раздались первые отдалённые крики вражеских солдат, поражаемых сотнями пуль. Застигнутые врасплох и абсолютно не ожидая этого, они десятками валились на асфальт, устилая его своими телами. В бинокль было видно как беспощадно те расплачивались за свою безалаберность и панику, злейший бич любой действующей армии. Немецкие пули разносили головы, впивались в тела, руки, ноги, выбивая кровавые клочья шинелей и рубах.. Их крики утонули в грохоте стрельбы, а его пулемётчики продолжали свою безжалостную работу, старательно и добросовестно делая то чему их учили.

Через несколько секунд среди этого разворошённого муравейника взметнулись небольшие но хорошо заметные взрывы. Это упали первые мины, выпущенные из миномётов. Несмотря на небольшой калибр их действие, казалось, превзошло даже огонь из пулемётов. В густой толпе, пожалуй, ни один осколок не пропадал зря. Стоило такому взрыву расцвести на асфальте как вокруг него тут же все валились вниз, поражаемые маленькими кусочками металла. Кое-кому просто отрывало руки или ноги, и они истошно орали, бешено дёргаясь на заливаемом их кровью пирсе.

От такого воздействия всякое подобие порядка среди противника рухнуло окончательно. Очереди возле трапов рассыпались, люди кинулись кто куда, сами не зная где можно найти спасение. Про лежащих на носилках раненых все забыли и они беспомощно барахтались, словно перевёрнутые на спину черепахи, только без крепкого панциря. Гюнтер сам видел как некоторые обезумевшие беглецы наступали на них даже не замечая этого. Потом одна из мин взорвалась рядом с такими носилками и он увидел как вверх взлетели обломки, а также изуродованное тело раненого. Досталось и лежавшему рядом с ними санитару с медицинской сумкой на боку. Парня отбросило в сторону вместе с ещё парой пробегавших поблизости солдат, и он неподвижно застыл на животе в неудобной позе, скорее всего, погибнув на месте. Из его ран от бритвенных осколков сочилась кровь, смятый шлем откинуло, сумку разорвало на части..

Теперь на пирсе творился такой хаос какого Гюнтер в жизни не видел. Он улыбнулся, гордый собой, и велел Майснеру приготовиться. По самым скромным подсчётам, всего за полминуты уничтожающего огня его люди поразили не меньше двухсот солдат противника, если считать вместе с ранеными, и каждую секунду увеличивали их число. Учитывая тяжёлые раны от пуль и осколков мин в самое ближайшее время число погибших начнёт быстро увеличиваться, поскольку оказать им помощь будет некому. Пока ещё живым товарищам явно не до них, самим бы спастись. А Гюнтер вовсе не собирался тратить собственные, весьма невеликие запасы медикаментов на вражеских солдат. Они наверняка понадобятся самим эсэсовцам, а он не какой-то гуманист, которому всех жаль. Есть свои и есть чужие, соответственно, и обращение к ним разное.

Но пора и самому вступить в дело, потому что он знал как это часто бывает в бою. Да, пока всё складывается просто отлично, никто и не помышляет о сопротивлении, но это только от неожиданности, ещё действует эффект внезапности. А вот потом начнутся совсем другие процессы, не такие радужные для немцев.. Тут всё же не новобранцы собрались, так что паника скоро пойдёт на спад.

Самые умные сумеют спрятаться за любыми подходящими укрытиями, даже за трупами товарищей, и притвориться мёртвыми, благо это очень легко среди кучи залитых кровью тел. А самые смелые, в основном офицеры и сержанты, начнут брать ситуацию под контроль и организовывать сопротивление. К этому их будет толкать тот самый инстинкт самосохранения, который ранее заставил бросать позиции и бежать на побережье. И если раньше этот инстинкт работал на немцев то теперь уже наоборот. Конечно, вряд ли это сопротивление будет сильным, учитывая то что большая часть окружённых на пирсе не вооружена или же их оружие без патронов, но зачем давать им возможность сопротивляться или спастись? А ведь ещё есть экипаж эсминца, который может очень быстро изменить бой в свою пользу!

Уже сейчас Гюнтер видел как некоторые выжившие, лежавшие возле пустых трапов, извиваясь как червяки ползут к ним, явно намереваясь попасть на корабль. Этого нельзя было допустить! Все кто на берегу, должны остаться здесь, живые или мёртвые! А желательно чтобы и те кто уже на борту.

Поэтому он снова поднёс микрофон к губам и, соскользнув вниз, в броневик, сказал выжидающе смотревшему на него Георгу:

– Вперёд!

"Малыш" тут же взревел всеми своими 150 лошадьми и резво вынырнул из укрытия, с каждой секундой набирая скорость. Обладая массой больше 8 тонн он мог развивать скорость около 85 км/ч, естественно, по твёрдой поверхности. Но поскольку асфальт порта идеально подходил под это определение то Георг имел все шансы развить максимальную скорость, от которой сейчас во многом зависела их жизнь.

Броневик мчался прямо к проходу между пакгаузами а Гюнтер приник к приборам наблюдения, не отрываясь взглядом от эсминца. Как тот отреагирует на происходящее? На корабле тоже была паника, по крайней мере среди тех кто уже успел перейти туда с берега. Пехотные шинели метались по палубе и среди орудий, пытаясь найти безопасное место и изрядно осложняя действия экипажа. Тем приходилось кричать и расталкивать беглецов, чтобы побыстрее попасть куда им нужно. Часть англичан и французов явно хотели зайти внутрь но почему-то их не пускали. То ли там уже было занято другими солдатами, или просто моряки запрещали туда заходить, не пуская посторонних на мостик или прочие помещения. Это тоже играло на руку Гюнтеру, позволяя ему и его людям нанести врагу ещё большие потери на открытом пространстве.

И тут Шольке почувствовал как у него по коже побежали мурашки! Часть вспомогательных, более мелких орудий корабля, пришли в движение и начали поворачиваться в его сторону! Там явно заметили немецкий броневик и пытались парировать угрозу. В результате у оберштурмфюрера появились сразу две проблемы.

Первая заключалась в том что мелкими эти орудия считались только для морского боя, а вот его хрупкому "Малышу" с лихвой хватит любого такого ствола. Всего одно попадание и никакая регенерация не поможет. Вторая же проблема была в том что Гюнтеру придётся ехать к эсминцу с такой скоростью ещё не меньше десятка секунд, чтобы очутиться вплотную. В начале рывка его почти закрывал угол пакгауза но теперь, на открытом пространстве, они словно на сцене под прожекторами. Теперь всё решает только скорость!