Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 123 (всего у книги 129 страниц)

Потому что кроме этих двух категорий обнаружилась ещё одна, третья. Её составляли те счастливчики которые умудрились не только не погибнуть но даже не получить ранения. Они либо заранее успели выкопать себе укрытия в песке, или просто судьба на время смилостивилась над ними, но теперь эта довольно многочисленная группа металась по колено в воде, не зная куда деваться.

Те кто умели плавать медленно брели на глубину, стремясь максимально отдалиться от безжалостных немцев, бросая последние тяжёлые вещи. Некоторые из них шли группами, поддерживая товарищей или собственных раненых. Хотя на что они надеялись, учитывая что на воде не осталось ни одного спасательного судна из Англии? Разве что думали уцепиться за какие-нибудь обломки, которые сейчас изобильно плавают на море после потопленных кораблей, и дождаться ночи?

А вот не умевших плавать ждала ещё более печальная участь. Плен либо смерть.

Впрочем, их судьба Гюнтера волновала мало и, руководствуясь своим пониманием обстановки, он начал действовать. Обернувшись к своим людям и хищно улыбнувшись Шольке приказал:

– Растягиваемся в две цепи, интервал три метра друг от друга! Как дойдём до воды то разделяемся на две группы, одна идёт на восток другая на запад! Там встречаемся с нашими товарищами и все вместе давим всякое сопротивление! Любого кто направит на нас оружие, неважно здорового или раненого, уничтожать на месте! Бруно, раз в пять минут кричи "Hands up!", что значит "Руки вверх!" на английском. Не подчиняются или не слышат? То же самое, уничтожать на месте! Брать в плен только тех кто сами поднимут руки. Остальные, видимо, захотят погибнуть за старушку-Англию и своего толстого любителя сигар.. Ну что ж, в этом случае мы должны им помочь, верно? – усмехнулся он.

Солдаты поддержали его понимающими улыбками и смехом. Завершив этот короткий инструктаж Гюнтер приказал двигаться вперёд и поднёс к плечу пистолет-пулемёт. Эсэсовцы, рассыпавшись в две цепи, двинулись вместе с ним, охватив территорию больше сотни метров. Пройдя полминуты до конца тротуара они оказались на песке, изрытом множеством ног и захламленном всяким мусором. Вот и первые трупы с ранеными появились рядом с ними..

Некоторые из них протягивали к ним руки и жалостливо просили о помощи, но никто из бойцов не остановился, лишь следили чтобы те не вздумали угрожать оружием. Чего жалеть врагов, да к тому же таких трусливых что не смогли или не захотели умереть как мужчины? Они сами выбрали как поступить, вот пусть теперь и отвечают за свой выбор, всё справедливо. Хватит и того что оберштурмфюрер не приказал добивать этих неудачников.

Брайтшнайдер, снова занявший место рядом с ним, громогласно заорал "Руки вверх!" по-английски с ужасным акцентом, но эта фраза, кажется, лишь ещё больше подхлестнула выживших оказаться как можно дальше от эсэсовцев. Что ж, Гюнтер дал им возможность спастись, даже вопреки собственному пониманию отношения к противнику, но враги не оценили.. Их проблемы!

– Огонь по тем кто на воде! – крикнул он, и первым дал короткую очередь.

Подчинённые дисциплинированно выполнили приказ и вокруг Шольке поднялась сильная стрельба. Хлопали винтовки, рычали "MG-34", стрекотали немногие "МР-38" в руках самого Гюнтера, Бруно, Эриха и ещё нескольких младших командиров СС. Это настолько напоминало тир что оберштурмфюрер на мгновение прикрыл глаза, чтобы избавиться от наваждения.

Англичане и французы, стоявшие в полосе прибоя, с первыми же выстрелами подняли дикий крик и, преодолевая сопротивление мелких волн, побежали влево, вправо и вглубь, стремясь спастись от пуль. Многие из них падали, поражённые в спину, погружались в медленно окрашиваемую красным воду, и безжизненно качались на поверхности, уже безразличные ко всему. Другие заполошно взмахивали руками, пытались плыть под водой, но надолго их не хватало. Они выныривали и кто-то всё равно получал свою порцию свинца, так и не сумев обмануть смерть.

То и дело в расстреле безоружных врагов возникали паузы. Подчинённые перезаряжались, дольше целились, потому что беглецы с каждой секундой увеличивали расстояние между ними. Через минуту Гюнтер и другие автоматчики прекратили стрелять, вероятность попасть во врага снизилась почти до нуля. Вели огонь только пулемётчики короткими очередями, и стрелки с винтовками.

Поменяв магазин Шольке решил оглядеться по сторонам, перед тем как разойтись на два отряда. Вдалеке, справа и слева, были видны другие отряды СС, вышедшие из соседних улиц на большой пляж. Некоторые из них, судя по отдалённой стрельбе, тоже почувствовали себя в тире, остальные лишь угрожали вражеским солдатам и изредка били, беря в плен. Словом, подчинённые действовали согласно приказам своих командиров, которые по-разному относились к противнику, пусть даже безоружному.

Раненые, которые лежали у них почти под ногами, в ужасе молчали, видя что случилось с их товарищами, которым они недавно наверняка завидовали. Кое-кто из них пытался отползти подальше, вслух проговаривая молитву, а другие могли лишь бессильно лежать и надеяться что их пощадят те самые звери-эсэсовцы, которыми пугала пропаганда.

– Бруно, разделяемся! – распорядился Гюнтер, оставив себе половину отряда. – Иди на запад вдоль воды, пока не встретишь ребят из наших батальонов. А я на восток!

Заместитель махнул рукой тем кто вошёл в его группу и они двинулись по прибою вслед убежавшими, держа наготове оружие. Шольке хотел уже двигаться дальше, но услышал горестный крик одного из раненых англичан с развороченным правым боком:

– Зачем, ублюдок?! Зачем ты их всех убил?! Они же были безоружны, скотина ты немецкая?! Будь ты проклят!!!

Британец, понятное дело, орал на английском, будучи уверен что немецкий офицер его не понимает, но Гюнтер решил ответить ему, раз уж тот настолько глуп что не понимает очевидных вещей:

– Зачем, спрашиваешь? Да потому что вы, трусы, не достойны жить как мужчины, вот почему! Вот, например, кто ты? Солдат? Или баба? Отвечай!

Англичанин, ошарашенный тем что немец, оказывается, знает его язык, сперва явно испугался но быстро смог прийти в себя и ответил, сжав зубы от боли и злости:

– Да, я солдат! А ты убийца, понял?! Варвар, которых надо убивать вместе с вашим проклятым Гитлером! Сраные боши!

Гюнтер не выдержал и рассмеялся, не обращая внимания на удивлённые и любопытные лица подчинённых, не знающих о чём идёт разговор. Лишь бевербер Ханке знал английский, но он молчал, ожидая слов командира.

– Убивать, говоришь? А чем, интересно, ты собрался нас убивать, а? Где твоя винтовка, солдат? – издевательски спросил Шольке, даже не пытаясь скрывать свою неприязнь. – Куда ты её дел, солдат? Потерял? Бросил?

Тот не ответил, тяжело дыша и с ненавистью смотря на него.

– Я тебе скажу кое-что, а ты подумай, если выживешь.. – снисходительно покачал головой Гюнтер. – Знаешь кто на самом деле солдат? Тот кто сражается до самого конца, понял? Кто не бросает оружие, даже если в нём нет патронов! Тот кто идёт в рукопашную, рвёт врага ногтями, зубами, душит за горло, в крайнем случае подрывает его вместе с собой! Тот кто не цепляется за свою жалкую жизнь любым способом, забывая о своём долге и стране! Неважно, вместе он со своими товарищами, или наедине в полном окружении, настоящий солдат всегда найдёт способ причинить врагу ущерб или нанести ему потери! ВСЕГДА! – повысил он голос, чувствуя как эмоции бурлят внутри. – Там, в городе, нас пытались остановить твои сослуживцы! Да, они убили нескольких моих людей, и я их ненавидел.. но и уважал одновременно! Потому что они как раз были настоящими солдатами! Эти парни знали что умрут, что не увидят больше свои дома и родных, но почти все они не отступили и погибли как воины! Вот они – СОЛДАТЫ!

Ощущая непонятную злость Шольке сплюнул на песок рядом с головой британца, и продолжил с открытым презрением глядя на него:

– Ты – не солдат! И они.. – он махнул рукой, показывая на многочисленные трупы лежащие на песке.. – тоже не солдаты! Посмотри, они почти все безоружны! Я бы понял будь они гражданскими, но на них, как и на тебе, военная форма! Где ваше оружие, трусливые псы? Где ваша техника? Боеприпасы? Амуниция? Вы всё бросили, когда бежали сюда, пачкая кальсоны! Я сам видел эти горы снаряжения и брошенные машины, когда мы ехали за вами! Как, интересно, вы собирались воевать с нами без всего этого? Ах да, о чём я говорю, вы же собирались поскорее удрать отсюда, верно? Бросить французов, которые так на вас надеялись? Бросить собственных раненых, потому что они занимают место в уцелевших машинах, а нести их на руках слишком тяжело и медленно? Плевать на всё, лишь бы выжить и вернуться к семье, так?! Плевать на товарищей, на любимого короля, доверившихся тебе людей.. скорее к мамочке, жёнушке и детишкам?! – разозлившись, Гюнтер едва удержался от того чтобы не впечатать с размаху свой сапог в британца.

– И после этого ты говоришь что вы солдаты?! Нет, вы ничтожество, полное дерьмо, непонятно зачем наряженное в военную форму! – сквозь зубы цедил Шольке, уже ненавидя этого англичанина. – Все ваши солдаты погибли, как и положено настоящим бойцам там, в городе, и за ним! А здесь я вижу только дезертиров, трусов и паникёров, для которых у меня приготовлена пуля и больше ничего! Так зачем мне их щадить?

Как видно, вполне справедливые слова немца изрядно разозлили и британца, поскольку он решил ответить и запальчиво крикнул:

– У меня была винтовка! Её разбило пулей с самолёта, я взял другую.. потом кончились патроны и я.. – замялся раненый.

– И ты её выбросил, так? – насмешливо спросил Гюнтер.

Тот промолчал, не став ни отрицать ни соглашаться, лишь злобно зыркал на него.

– А что тебе мешало поискать патроны и продолжать сражаться? Почему ты оказался здесь, а не вместе с теми настоящими солдатами, которые ценой своих жизней покупали время для вашего спасения? – давил Шольке, не собираясь давать тому шанса найти себе оправдание. – Или ты думаешь они меньше тебя хотели жить? Не хотели вернуться к своим родным, обнять родителей и поцеловать жену с детьми? Молчишь? Тогда я сам отвечу.. Потому что превыше инстинкта самосохранения они поставили жизни своих товарищей, интересы своей страны, вот почему! Для них долг, честь и совесть не пустые слова, как для тебя и для этих.. свиней, которые здесь собрались! И ради этого они погибли, нанеся нам хоть небольшой но урон! А вы.. – не найдя подходящего слова Гюнтер снова сплюнул, обуреваемый презрением к этому недоумку, кривящемуся от боли.

– Да вы бы на нашем месте сделали то же самое, скоты! – сорвался вдруг раненый, скорее всего, уязвлённый услышанным. – Как воевать без снарядов и патронов?! Без техники, без нормального снабжения, без прикрытия?! Да никак!! Всё что ты говоришь лишь пустые слова, понял, немец?! Врукопашную, зубами, ногтями?! Что ещё придумаешь?! Да никто так не воюет уже в двадцатом веке! Если перевес врага слишком силён то не зазорно и отступить, чтобы собраться с силами и потом вернуть территорию обратно! Окажись ты вместе со своими солдатами в окружении то тоже сдался бы, чтобы сохранить им и себе жизнь! И это нормально! У многих семьи, у меня тоже, и нет ничего плохого в том что ребята хотели вернуться домой!

– Ошибаешься, придурок! – Шольке решительно покачал головой, движением руки приказав своей цепи двинуться вперёд. Разговор с британцем как-то незаметно захватил его, а время шло. – Окажись мы в такой ситуации то никто из нас в плен бы точно не сдался! Я это гарантирую! А если бы вдруг кто-то такое задумал то я вышиб бы ему мозги лично! И сражались бы мы до самого конца, постаравшись прихватить с собой как можно больше врагов. Нет, не из-за того что мы не хотим вернуться к нашим любимым.. Просто мы – настоящие солдаты! И плен для нас абсолютно неприемлем. Исключение только если вдруг мы все окажемся без сознания и не найдётся рядом того товарища кто мог бы добить нас, чтобы не дать захватить. Кстати, если отступать не зазорно то какой ещё территорией вы готовы пожертвовать чтобы, наконец, собраться с силами? До Лондона? Или до самой Шотландии?

Гюнтер наклонился над ним и, глядя ему в затянутые болью глаза, сказал:

– И ещё одно, последнее.. Благодаря таким как ты, любителям бросать своё оружие и бежать домой, мы скоро придём к вам! В ваши деревни, города, графства! Придём и возьмём всё что у вас есть! Особенно женщин, потому вы не только не можете но и не хотите по-настоящему их защищать! А зачем слабым женщины? Чтобы потом они рожали таких же слабаков как и ты? Запомни, кретин, уважают и считаются только с сильными! Ну, или умными. А ты и эти твои трусы ими не являетесь! Вы просрали свой боевой дух, поставив на первое место желание жить во что бы то ни стало! Именно поэтому ваша земля и ваши мисс станут нашими, как закономерная добыча. Поверь, мы позаботимся о них, и через несколько лет в Англии станут рождаться чистокровные немецкие англичане! И если ты вдруг доживёшь до этого момента то знай, в этом будет и твоя вина.. А пока можешь вспоминать всех французов и француженок, понимая что они теперь в нашей власти во многом благодаря тебе и твоему желанию выжить любой ценой. Ты и твои сообщники-дезертиры сделали свой выбор, вот пусть теперь отвечают за него.

И, удовлетворённый завершившейся беседой, пошёл вслед за своими людьми, больше не обращая внимания на раненого врага. А тот разразился самыми грязными английскими ругательствами, перемешанными с воем и рыданиями, проклиная Гюнтера и всю Германию, как тех кто во всём виноват. Видимо, своей вины во всей этой истории британец так и не увидел..

– Командир, что он там ещё сказал? – по-английски спросил его Ханке, краем глаза продолжая посматривать вокруг, когда Шольке их догнал.

– Да так, обменялись мнениями по поводу Дюнкерка.. – усмехнувшись, ответил он.

– И как? Кто остался прав? – снова поинтересовался сорванец, дав очередь в какого-то бегущего француза метрах в пятидесяти. Но не попал.

– Каждый остался при своём мнении. Так что поговорка "В споре рождается истина!" не всегда верна! – рассмеялся Гюнтер.

И остановился, видя что из города на пляж вылетел связной мотоциклист и несётся за ним. Подождав когда тот, натужно преодолевая песок, доедет до него и козырнёт, он выжидающе протянул руку за приказом. Но обер-шутце СС, молодой парень со смышлёным лицом, покачал головой и заговорил:

– Оберштурмфюрер, мне приказали передать что бы вы немедленно приехали в наш госпиталь, в распоряжение доктора Лейтмана. Приказ самого обергруппенфюрера! – уточнил он, не дожидаясь пока Шольке спросит это сам.

Гюнтер удивлённо вскинул брови. Да что там такое стряслось в госпитале, раз требуется его личное присутствие?! Вчера ещё вызывали, но Кольрозер запретил, поскольку штурмовали порт. Но тогда вызов был от самого доктора! Видимо, дело настолько срочное что Лейтман добрался аж до самого командира полка, чтобы вытащить его с передовой. Интересно.. Ну что ж, придётся ехать!

– Так, Ханке! – обернулся он к молча стоявшему рядом беверберу. – Закончите зачистку, потом встречаетесь с Бруно, поступаете под его командование до моего возвращения! И смотри у меня, не попадать ни в какие истории! Понял?

– Так точно, оберштурмфюрер! – молодцевато воскликнул парнишка и вытянулся, вскинув подбородок.

– Шагом марш, выполнять приказ! – усмехнулся Гюнтер, залезая на сиденье позади мотоциклиста.

Эрих развернулся и прошёл по песку несколько метров, старательно копируя строевой шаг. Не удержавшись от смеха Шольке хлопнул связного по плечу и тот рванул с места, раскидывая шипастыми колёсами горсти песка. Мотор ревел, толкая машину вперёд, а оберштурмфюрер начал гадать, что же там такое случилось что никак не могут обойтись без него?..

Глава 85

г. Клайберен, южнее Берлина.

30 мая 1940 года. Утро.

Сельский староста Йозеф Мартенс.

– Опять вы? – хмуро сощурился старый знакомый, обермейстер полиции, когда Йозеф открыл дверь в его пенаты. – Не могу сказать что рад вас видеть, господин Мартенс.. Если вы пожаловали ко мне со своими очередными бреднями то лучше сразу покиньте мой кабинет! У меня нет времени выслушивать их, потому что в своё рабочее время я именно работаю, а не занимаюсь личными делами, как некоторые!

Постаравшись напустить на себя наиболее виноватый вид староста огорчённо вздохнул и чуть склонил голову, как бы признавая свою ошибку:

– Полностью вас понимаю, господин обермейстер, и готов сейчас же извиниться за свои прошлые слова в отношении нашей доблестной полиции! Признаю, сорвался и наговорил того что не имел никакого права даже подумать! Поверьте, я искренне раскаиваюсь в этом и, чтобы показать насколько сильно моё желание загладить вину, принёс вам.. подарок!

С этими словами Йозеф распахнул полу куртки и достал оттуда коньяк десятилетней выдержки. Бутылка этого напитка, который сам Мартенс терпеть не мог из-за отвратительного вкуса, обошлась ему недёшево, но ради Корины и устранения конкурента он готов был пойти и на такие жертвы. Староста знал слабость полицейского обермейстера, благо что они уже несколько раз отмечали всякие праздники в кругу друзей и партийных товарищей, и теперь беззастенчиво давил на неё.

Тот, увидев поставленный ему на стол коньяк, обвёл его заинтересованным взглядом и на несколько секунд, кажется забыл о посетителе. Любовно погладив бутылку по бокам обермейстер посмотрел на этикетку, прочитал там что-то важное для него, и набрякшие губы расплылись в довольной улыбке.

С некоторым напряжением наблюдавший за ним Мартенс облегчённо перевёл дух, поняв что его подарок понравился полицейскому. А ведь такой результат мог и не получится, поскольку сам Йозеф не разбирался в коньяке и знал о нём лишь то что чем старее тот тем лучше. Ему предлагали и ещё более старый напиток, но по такой цене что староста округлил глаза от удивления. Нет уж, хватит обермейстеру и десятилетнего!

С видимым усилием полицейский оторвал свой взгляд от вожделенной бутылки, потом встал и, открыв сейф в углу, аккуратно убрал её в недра железного ящика. Мартенс заметил что настроение собеседника явно улучшилось, он даже начал бурчать себе под нос какую-то весёлую песенку, и решил что пора начинать то ради чего он заявился к старому товарищу прямо с утра.

– Ну как, господин обермейстер, вам понравилось моё извинение? – спросил он, хитро улыбнувшись.

Тот хмыкнул и метнул в него подобревший взгляд:

– Не спорю, извинение вы выбрали очень даже убедительное.. Знаете, если бы вы каждый раз так извинялись после своих непродуманных слов то я был бы счастливым человеком, Йозеф!

"Скорее, ты бы спился уже через полгода, старый дурак! – насмешливо подумал староста. – А я бы разорился, покупая тебе эту проклятую вонючую бурду".

Но вслух, разумеется, этого не сказал.

– Что ж, считаю наше недавнее недоразумение исчерпанным, господин Мартенс.. – улыбаясь, продолжил полицейский, снова усаживаясь за свой стол. – И если у вас больше нет ко мне вопросов, то..

– Всего один, господин обермейстер! – прервал его староста, по-прежнему сидя на стуле и не собираясь вставать.

– Тогда задавайте его, Йозеф, и если смогу то отвечу! – ответил служащий полиции, хотя довольство с его лица начало спадать. Кажется, интуиция подсказала ему что староста вновь что-то хочет и это "что-то" может не понравиться обермейстеру.

– Скажите, пожалуйста, офицерам, отправляющимся в отпуск на излечение после ранения, положено брать с собой пулемёт? – с самым простодушным видом спросил Мартенс, глядя тому прямо в глаза.

Полицейский замер, явно удивлённый таким вопросом, его густые брови вздёрнулись вверх. Несколько секунд он разглядывал сидевшего напротив него старосту, словно пытаясь понять истинный смысл услышанного, но у него это никак не получалось.

– Пулемёт? – переспросил обермейстер, продолжая пялиться на него с крайне изумлённым видом. – Какой ещё пулемёт? Вы сейчас о чём? Это что, опять одна из ваших шуток? Йозеф, какого чёрта?!

Было отлично видно что служащий полиции Клайберена начинает снова раздражаться, не понимая сути сказанного, и староста решил рассказать подробности:

– Никаких шуток, господин обермейстер! Я совершенно серьёзен! Если позволите, могу пояснить свои слова.

– Уж будьте так любезны, Мартенс! – ядовито проворчал тот, разочарованно вздохнув. Видимо, понял что ради коньяка ему придётся выслушать очередную фантазию сошедшего с ума от любви Йозефа, но желая поскорее с этим разобраться.

– Дело в том что вчера днём я, проезжая по делам мимо подворья фрау Грюнер, случайно порвал колесо у моего велоси..

– Чёрт вас побери, я так и знал! – горестно воскликнул полицейский, так стукнув тяжёлым кулаком по столу что лежащий на краю карандаш подпрыгнул и едва не скатился на пол. Обермейстер ловко схватил его на лету и вернул обратно в стаканчик. – Эх, а я уже поверил что вы на самом деле раскаялись, Йозеф.. Знайте, эта ваша история со вдовой Грюнер мне начинает сильно надоедать! Случайно порвал? – невесело усмехнулся он. – Как же, так я и поверил! Послушайте доброго совета от старого товарища по партии с 1933 года – отстаньте вы от этой женщины! Ну что вы к ней привязались? Неужели в округе нет других, более красивых, более.. хм, сговорчивых?

– Нет таких! – категорично помотал головой Мартенс, невольно покраснев.

– ..Поймите, ваша любовь, или что вы там себе придумали, она омрачает ваш разум, унижает вас.. в конце концов, заставляет пренебрегать своими служебными обязанностями! – взывал к нему обермейстер, не обращая внимания на его ответ. – Вы, чёрт побери, не какой-то школьник или студент, чтобы целыми днями страдать по своей Корине в ущерб работе! Придите же в себя, наконец! Люди приходят к вам со своими проблемами в назначенные часы приёма, просят помощи, а где же староста? А нет его, он уехал к своей любимой вдове! – разошёлся служащий полиции, в волнении снова выйдя из-за стола.

– Я люблю её! – громко вставил Йозеф, тоже начиная раздражаться и вскочив со стула.

– Только не в рабочее время! – разозлившись, выкрикнул обермейстер, опять ударив кулаком по столу. Стаканчик с канцелярской мелочью чуть подпрыгнул но удержался в прежнем положении. – И без моего участия, понятно?! Я и так уже в прошлый раз едва смог уладить конфликт из-за вашей несдержанности, и теперь не хочу снова наступать на те же грабли! Не любит вас Корина Грюнер, смиритесь с этим и живите дальше!!

Мартенс до хруста стиснул челюсти и даже закрыл глаза, чтобы опять не наговорить лишнего. Сегодня, как никогда раньше, ему нужна выдержка. Стоит снова сорваться и потом даже столетний коньяк вряд ли поможет ему повернуть ситуацию в свою пользу. Мысленно обозвав полицейского старым, тупым ослом староста глубоко вздохнул и открыл глаза.

Высказав всё своё раздражение от несносного посетителя обермейстер выдохнул и обессиленно вернулся за стол. Покосился на закрытый сейф, с сожалением мотнул головой и уставился на Йозефа безнадёжным взглядом. Почти минуту они оба молчали, приходя в себя, и лишь после этого Мартенс обычным голосом напомнил про свой невинный вопрос:

– Так что насчёт пулемёта для офицеров, господин обермейстер?

Тот нахмурился и несколько секунд вспоминал о чём его спрашивали:

– Прекратите уже, Йозеф.. Это не смешно!

– Согласен! – кивнул староста, и продолжил, пока полицейский снова не стал убеждать его оставить Корину. – Если вкратце.. Когда у меня прокололо колесо то я решил его поменять, потому что на такой случай я всегда вожу с собой запасную камеру. Мало ли что может случится на сельской дороге, сами понимаете.. Расстояние было где-то метров двести, там же есть рядом с дорогой небольшая роща, помните?

Служащий полиции, не прекращая хмуро смотреть на него, медленно кивнул.

– Так вот, меняя камеру и накачивая её, я стал свидетелем довольно любопытной сцены.. – приободрившись, говорил Мартенс, надеясь что ему всё-таки удастся заинтересовать старого товарища. – Один из этих офицеров вынул из кустов возле дома пулемёт и куда-то унёс. Честно говоря, меня это заинтересовало. Я даже хотел подойти и спросить, зачем ему на отдыхе такое оружие но, как вы только что справедливо заметили, служебные дела не дали мне этого сделать. К тому же, после того прискорбного случая, за который я вам сегодня принёс извинения, наши отношения с этим лейтенантом довольно натянуты и мне не хотелось бы с ним объясняться. Именно поэтому я и пришёл к вам с вопросом – положено ли офицерам Вермахта, отправляющимся на отдых после ранения, брать с собой кроме пистолетов целый пулемёт? А если да, то зачем?

Продолжая сверлить его недоверчивым взглядом обермейстер откинулся на скрипнувшую спинку стула и сложил руки на груди.

– Йозеф, вы сейчас точно не выдумываете? – спросил он, и тут же сам ответил: – Хотя вряд ли, зачем придумывать такую несусветную глупость?

Вспыхнув от раздражения староста снова едва не стал выговаривать служащему полиции, но опять смог сдержаться, пусть и с большим трудом.

– Просто ответьте мне и всё! Положено или нет?

– Да откуда я знаю, чёрт вас побери?! – возмутился тот, положив локти на стол и сжав кулаки. – Когда я служил в рейхсвере этого не было! А сейчас не знаю! Многие уставы и положения изменили, когда начали восстанавливать полноценную армию, а я этим после отставки не интересовался! Может и положено, хотя зачем? – пожал он плечами, понемногу успокаиваясь. – С кем тут в тылу воевать?

– Вот и мне стало интересно.. – согласился с ним Мартенс. И тут же встрепенулся: – Послушайте, а может это они?..

– Кто? – не сразу понял полицейский, погруженный в раздумья. – А, вы опять про этих диверсантов? Всё никак не успокоитесь, да? Уверен, их давно схватили, а если даже и нет то.. Нет, не верю! Да и где у нас прятаться? Все леса под наблюдением, каждый чужой человек без документов в любом фольварке тщательно проверяется полицией и гестапо, не считая самих жителей, фотокарточки вчера прислали на всякий случай..

– Могу я их посмотреть? – перебил его староста, сам мучимый сомнениями.

С одной стороны, он был твёрдо убеждён что эти офицеры не террористы, потому что на их месте сам Йозеф постарался бы оказаться от Берлина как можно дальше. В идеале, вообще выбраться из Рейха. Сидеть здесь, под самым носом гестапо, после того что они натворили.. Это даже не глупость, а самое настоящее самоубийство! Но с другой стороны.. зачем тогда этим двум чёртовым офицерам пулемёт?!

Тем временем обермейстер открыл один из внутренних ящиков своего стола, вытащил из него четыре небольших фотографии и протянул ему.

– Смотрите сами, Йозеф.. – пожал плечами полицейский. – Как видите, ни один из этих четверых не похож на ваших офицеров, иначе я бы и сам уже давно позвонил в Берлин.

Разложив их в ряд на полированной поверхности стола Мартенс внимательно к ним пригляделся. На всех карточках были изображены молодые мужчины в гражданских костюмах, спокойно смотрящие в объектив. Примерно одного возраста, они казались чем-то неуловимо схожи, хотя и выглядели по-разному.

Герберт Хазе, Карл Хетцер, Петер Баум и Хайнц Гротте.. Те самые террористы, которые настолько обнаглели что попытались убить рейхсминистра прямо в самом центре столицы! И у них это едва не получилось, несмотря на серьёзную охрану последнего.

Всё время пока староста рассматривал фотографии обермейстер не мешал ему, лишь снисходительно усмехался краем губ, словно забавляясь таким упорством старого партийного товарища. А тот не обращал на него внимания, с живейшим интересом пытаясь сравнить лица офицеров с изображениями на фото. После тщательного и вдумчивого осмотра Йозеф отложил в сторону фотографии Герберта Хазе и Карла Хетцера, но две оставшиеся не давали ему покоя. Некие Хайнц Гротте и Петер Баум.

На первый взгляд эти персонажи не походили на двух отдыхающих у Корины отпускников. Один с усами, волосы зачёсаны на пробор. Другой в круглых очках и лёгкой улыбкой, волосы чуть свисают на лоб. Судя по одинаковой стене сзади всех четверых, сняты они в одном помещении. Но вот их глаза.. Они настораживали старосту. Было в них какое-то.. Напряжение? Угроза?

– Ну что, убедились, Йозеф? – прервал молчание обермейстер, глядя на него с сожалением. – Надеюсь, теперь вы не станете мне докучать своими детективными фантазиями?

– И всё же мне кажется что вот эти двое чем-то похожи на них.. – осмелился сказать Мартенс, сам толком не понимая чем его заинтересовали две последние фотографии. – Возможно, всё-таки стоит ещё раз к ним съездить.. с охраной?

– Ну уж нет, Йозеф! – категорически покачал головой служащий полиции. – Один раз я из-за вас уже стал посмешищем в глазах почтенной вдовы покойного господина Грюнера, и больше не хочу! Мне хватило конфликта с этими двумя офицерами! Кстати, тоже по вашей вине! И потом, как вы себе это представляете? – развёл он руками, снова чуть не снеся на пол стаканчик с канцелярскими принадлежностями. – "Господа, не могли бы вы встать смирно, пока мой друг не сравнит ваши лица с этими фотографиями?.. Кто это? А, не беспокойтесь, это всего лишь террористы, едва не убившие нашего глубокоуважаемого рейхсминистра! О, конечно нет, мы вас ни в чём не подозреваем, как вы могли подумать?.. Охрана? Не обращайте внимания, они просто приехали с нами от нечего делать, вот и всё!" – издевательски продекламировал обермейстер.

И, не дав старосте ответить, добавил уже нормальным голосом:

– К тому же, представьте что будет если я позвоню в гестапо и скажу что мы, кажется, нашли этих террористов? Сюда приедут важные птицы с Вильгельмштрассе, 101 и кинутся на эту ферму. А потом вдруг окажется что эти двое офицеров абсолютно невиновны! И кто станет крайним в этой истории, угадайте? Впрочем, и так ясно – я, я и только я! Тот кто поверил недоказанным подозрениям старого товарища и в очередной раз выставил себя полным болваном! После такого не видать мне нового звания перед скорой отставкой, понятно? Я хочу спокойно дослужить свой срок на благо Рейха и уйти на покой, Йозеф! Поэтому, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос, говорю прямо – если вы хотите чтобы я позвонил в гестапо насчёт двух постояльцев фрау Грюнер, найдите мне доказательства что это те самые террористы! Но только железные доказательства, понятно? Не домыслы и подозрения, Йозеф, запомните!

– Как же я их добуду, господин обермейстер? – сокрушенно вздохнул Мартенс, понимая что опять не добился своей цели.

– А это уже ваша забота, Йозеф! – нравоучительно заметил полицейский, снова приходя в хорошее расположение духа. – Со своей стороны я не вижу ни малейшего повода снова проверять господ офицеров, и пока вы не найдёте доказательства что они хоть как-то причастны к покушению, не собираюсь мешать им поправлять здоровье после ранения.