Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 129 страниц)

– Что.. – голос внезапно изменил Гюнтеру, и он почувствовал что ему стало трудно дышать.. – Что сделал?

Подчинённый вдруг сбросил своё оцепенение, его взор прищурился и тот ответил с какой-то ужасной гордостью, от которой Шольке пробила неконтролируемая дрожь:

– Я понял что не могу этого допустить, оберштурмфюрер! Не имею права перед страной и фюрером! Я начал бить её по животу кулаками, а потом, когда она упала, и ногами! Потому что не хотел чтобы эта личинка поганила меня самого! Она же грязная, понимаете?! Она не имеет права жить! А эта тварь обманывала меня до самого конца, хотела чтобы я превратился в такого же как она, предал свои идеалы и принципы! И этот ребёнок.. он же был бы евреем! Представляете, у полноценного арийца сын или дочь имеет еврейскую кровь! Это.. это такой позор что я бы его не вынес, понимаете!! – похоже, Штайн мысленно переживал свои воспоминания, но в данный момент Гюнтеру было всё равно на него.

Ему хотелось просто взять пистолет и вышибить гнилые мозги этому полностью свихнувшемуся от расовой пропаганды ублюдку, так обошедшемуся со своей ещё недавно бывшей беременной невестой. Рука с готовностью легла на кобуру пистолета, лежавшую на столе, и он лишь в последний момент сумел сдержаться. Нет, как бы не хотелось поддаться порыву, это нельзя делать!

Проклятье, такой финал ему не мог присниться даже в самом страшном кошмаре! Он-то сначала думал что этот урод просто бросил Гизелу, как недостойную его, а оказалось всё куда хуже.. Гюнтер ещё в своём времени читал про зверства некоторых нацистов вроде Эйке и Дирлевангера, но там было немного другое. Те измывались над людьми потому что были садистами и им нравилась вседозволенность, власть над жизнью и смертью множества низших людей. А этот.. этот рехнулся на чистоте крови и с головой окунулся в такое дерьмо от которого никогда не отмоется. И что самое худшее, Штайн считает себя и свои действия абсолютно правильными! Как может быть что такой.. арийский экземпляр смог отличиться в бою и стать унтер-офицером, не погибнув? Видимо, ад заботится о своих кадрах и тщательно пестует подобных персонажей. И вот что теперь с ним делать?..

Сделав неимоверное усилие чтобы хотя бы внешне вернуть себе спокойствие, Гюнтер тихо спросил:

– В ней же было всего четверть этой крови? А в ребёнке была бы вообще одна восьмая часть..

– Да какая разница, оберштурмфюрер?! – вскричал штурмшарфюрер, глядя на него дикими глазами. – Хоть одна миллионная! Если есть хоть самая малая капелька то уже всё, понимаете?!! Она навеки грязная! Вы же сами служите в СС и должны это понимать!! Я не мог её любить или просто держать рядом, это же очевидно! Она обманула меня, хотела опозорить!

Гюнтеру пришлось снова следить за своей рукой, которая самостоятельно потянулась к кобуре. В этот момент он понял что говорить со своим новым подчинённым на эту тему бесполезно. Более того, опасно. Если его стыдить тот может заподозрить командира в тайном сочувствии евреям и донести в гестапо. Конечно, Зепп вряд ли его отдаст псам Мюллера, но зачем зря рисковать? Осталось узнать лишь один ответ на вопрос..

– Прекратите истерику, штурмшарфюрер! – призвал он того к дисциплине. – Вы унтер-офицер СС а не барышня!

Штайн непроизвольно подтянулся и его лицо снова стало превращаться в маску исполнительного подчинённого.

– Виноват, оберштурмфюрер! Поддался эмоциям, извините! Больше не повторится! – ответил подчинённый, стоя по стойке "смирно".

– Чем всё закончилось с этой Гизелой, Штайн? Вы её убили? – спросил Гюнтер, почти уверенный в положительном ответе.

– Никак нет! Я хотел это сделать, оберштурмфюрер.. – ответил тот, виновато вздохнув. – Более того, я обязан был это сделать! Но не смог.. проявил слабость. Поэтому я обо всём сообщил ближайшему отделению гестапо в Бамберге и через день они её забрали вместе с отцом. Потом мне сказали что их отправили в концлагерь.

– В какой именно? – осведомился Шольке нейтральным тоном.

– Не знаю, оберштурмфюрер, не интересовался! – пожал Эдмунд плечами. – Да и какая разница? Она получила что заслуживала.

– Хорошо, штурмшарфюрер, вы свободны! – отпустил его Гюнтер, со вздохом усаживаясь за стол.

Дождался когда тот выйдет и обхватил голову руками, закрыв глаза. Снова перед ним проявился до этого редко замечаемый зловещий оскал политики нацистов, которую он романтизировал в будущем. Первым случаем было то самое обыденное убийство двух евреев прямо на улице, когда Пайпер устроил целое представление. Оно как-то прошло мимо его совести, наверное потому что это были старики, и осознание невозможности вмешаться. Но здесь?

Молодая и влюблённая девчонка! Беременная, к тому же, от этого ублюдка! Как?! Вот как можно было сделать ТАКОЕ с той в кого влюблён и которая носит в себе твоего ребёнка?! Какие больные мозги, повёрнутые на пропаганде, надо иметь чтобы совершить эту невообразимую дикость?! Там, в будущем, Шольке не представлял что продукт нацистской системы мог рождать таких вот настоящих монстров, готовых принести в жертву своим убеждениям самых близких людей! И только попав сюда он начал постепенно понимать что скрывается под привлекательной вывеской "Германия превыше всего!". Нет, это не значило что он стал симпатизировать коммунистам или демократам, Гюнтер по-прежнему готов сражаться за свою страну со всеми кто решит на неё покуситься. Но вот некоторые положения и лозунги нацистской пропаганды точно надо переориентировать! Например, закрывать или хотя бы сокращать концлагеря, смягчить требования к расовой чистоте немцев, умерить или перепрограммировать пропагандистские клише.. словом, менять самые мрачные и неприглядные стороны Третьего Рейха, иначе история может повториться а его миссия так и останется проваленной. Другое дело что "Выплёскивая грязную воду не вывалить бы из тазика ребёнка!". Ведь если не брать в расчёт всё указанное то многое ему нравилось в этой Германии.

Автобаны, подъём промышленности, программы помощи многодетным семьям и стимулирование рождаемости, чтобы закрыть демографическую яму от потерь Великой войны. Понятно, что большинство этих мер было осуществлено для подготовки к войне, но вовсе не обязательно снова наступать на те же грабли! Нет, надо опять поговорить с фюрером, обозначить эти проблемы и постараться убедить его изменить политику Рейха! Будет ОЧЕНЬ трудно, Гюнтер это знал, но надеялся что его аргументов хватит чтобы уговорить Гитлера. А если нет? Если тот просто отмахнётся от него? Что тогда делать? Ответ маячил перед глазами но Шольке упорно не хотел его читать.

На память снова пришли слова Штайна и Гюнтер лишний раз убедился что взгляды штурмшарфюрера ему не подходят. Шольке самому бы и в голову не пришло такое сотворить, даже если бы Лаура или любая из его женщин оказалась полностью еврейкой. Если она его любит то какая разница кто по национальности? Главное, не негритянка, это уж чересчур. Он будет защищать их до конца, потому что испытывает те же взаимные чувства и ему плевать какая в его красавицах течёт кровь! В этом плане Гюнтер был готов без всяких сомнений плюнуть на нацистские расовые законы и пойти против любого кто попытается применить их на его женщинах.

Почти успокоившись и придя в себя от неожиданных откровений нового подчинённого Шольке повесил кобуру на пояс, взял в руку "МР-38" и вышел из комнаты, по пути командуя своим людям выходить на улицу и строиться перед домом. Гюнтер чувствовал что вот-вот должен прийти приказ на дальнейшее наступление и хотел быть заранее готовым, поскольку разведчиков всегда пускают первыми.

И когда он шёл к выходу то почти убедился в своей правоте. Все этажи здания и перекрёсток превратились в настоящий муравейник. Сотни солдат СС и Вермахта спешно заканчивали завтрак, надевали амуницию и выбегали наружу, формируя походные колонны, которые потом распадутся на боевые группы. Рычали моторами танки и бронетранспортёры, его трофейная "Матильда" тоже пофыркивала выхлопным дымом, молчаливо приглашая занять своё законное место в башне. Несмотря на, казалось бы, навечно въевшуюся усталость, Гюнтера охватили предбоевой мандраж и нетерпение. Осталось уже совсем немного, возможно, даже всё кончится уже сегодня! Займут порт, потом на восток, к пляжам.. и всё, отдых! Господи, хоть бы так и было!

Молодцевато вскочив на броню "англичанки" он оглянулся назад. Батальоны почти построились а больше десятка офицеров СС и Вермахта собрались группой, о чём-то разговаривая и доставая карты. Заметив как ему машет командир первого батальона СС Гюнтер тихо выругался, спрыгнул с брони и побежал к нему, на ходу вынимая карту из полевой сумки. Сейчас проведут инструктаж, поставят боевую задачу и вперёд. Последний бой часто бывает самым трудным, но его ребята выдержат! И внезапно поймал себя на довольно необычной мысли, что если вдруг штурмшарфюрер СС Штайн сегодня умудрится погибнуть то он, Шольке, будет только рад..

Глава 77

Дюнкерк, Франция.

29 мая 1940 года. Позднее утро.

Гюнтер Шольке.

– Следующая остановка – порт! – шутливо провозгласил Брайтшнайдер, когда они добрались до указанной территории и Гюнтер дал команду быть особенно осторожными. – Все пассажиры на выход, но не забывайте оплатить проезд согласно закона!

Бруно первым спрыгнул с брони "тройки", подавая пример эсэсовцам и, понятливо кивнув Шольке, побежал чуть в сторону, развёртывая людей в цепь. После потери своего броневика заместитель командира отряда разведки поневоле превратился в пехотинца, но внешне особо недовольным не выглядел. То же самое сделал и Ковальски на своём "Малыше", только с другой стороны от подошедшей колонны.

А она была внушительной. Целых семь танков, не считая нескольких бронетранспортёров и армейских броневиков, стояла сейчас у широких, распахнутых ворот дюнкеркского порта, не спеша въезжать на территорию. С пехотой дело обстояло не хуже чем с техникой, что очень порадовало Гюнтера. Помимо его собственного подразделения, наконец-то собранного в один кулак, и первого батальона СС, сзади их подпирала ещё одна колонна из солдат Вермахта числом в несколько сотен из состава какой-то пехотной дивизии.

Армейцы были хмуры и молчаливы, жестокие бои в западных кварталах города, в то время пока "Лейбштандарт" пробивался в Дюнкерк с юга, дались им явно нелегко. Грязные, в потрёпанном обмундировании, многие легко ранены, они тоже спрыгивали с танков и лёгкой бронетехники, в который раз проверяя оружие и выстраиваясь под команды офицеров и унтеров. Ими командовал такой же вымотанный и усталый майор, сейчас принимавший доклады своих ротных. То же самое делал и командир первого батальона СС "Лейбштандарта" оберштурмбаннфюрер СС Мартин Кольрозер.

С командирского "Pz. IV" к Гюнтеру неторопливо спустился обер-лейтенант Макс Шейдеман, и чертыхнулся, едва не споткнувшись и не угодив в лужу. Сам Шольке уже стоял рядом со своей трофейной "Матильдой" и вглядывался из бинокля в видневшиеся впереди портовые сооружения: краны, склады, какие-то закрытые брезентом большие ящики и тому подобное..

– Ну что, оберштурмфюрер, каково быть танкистом? – усмехнулся тот, подойдя к нему и встав сбоку. – Лучше чем в пехоте всё время на своих двоих?

Гюнтер оторвался от бинокля и искоса на него посмотрел.

– Везде есть свои плюсы и минусы, обер-лейтенант. "Англичанка" мне нравится, несмотря на своё слабое орудие. Но, как говорится, "чем больше цель тем легче в неё попасть", верно? – усмехнувшись, ответил он.

Шейдеман разом помрачнел, видимо, вспомнив что-то неприятное.

– Что верно то верно, чёрт возьми.. Много славных ребят я потерял чтобы оказаться здесь и, скорее всего, они ещё не последние. Быстрее бы закончить всё это дерьмо и на отдых! – признался танкист, тоже поднимая свой висевший на груди потёртый бинокль. – Я не спал нормально уже больше недели, а не мылся ещё дольше, так же как и мои люди. Не хватало ещё обовшиветь, как грязный дикарь с помойки. Что вы там увидели, оберштурмфюрер? Нас встречают или мы зайдём без разрешения?

Опустив бинокль Гюнтер задумчиво ответил:

– На первый взгляд кажется что хозяева сбежали.. но, возможно, они готовят засаду, как на том проклятом перекрёстке. Противник же понимает что порт – очень важный объект, и просто обязан его удерживать всеми силами. Другое дело, есть ли у него эти самые силы? Кстати, как прошла ваша беседа с майором Краусом? Я видел, она была довольно эмоциональной? – Шольке слегка улыбнулся, обернувшись назад в сторону пехотного майора, закончившего принимать доклады подчинённых и сейчас направляющегося к ним.

Шейдеман, перехватив его взгляд, скривился словно зажевал лимон и, кажется, с трудом сдержался чтобы не сплюнуть.

– Эмоционально это слабо сказано! – проворчал он, пользуясь тем что майору до них ещё было идти метров сто. – Этот пехотный зазнайка почему-то решил что имеет право мной командовать из-за того что старше по званию. Его не смутило даже то что мы не только из разных родов войск но и разных дивизий! "Обер-лейтенант, вы обязаны подчиняться!" – передразнил его Максимилиан. – Как бы не так! Пока я не получу приказ от своего собственного командира, майора Шеффеля, перейти к этому "кудрявому" в подчинение, то единственное что он от меня добьётся так это отдание приветствия, и не больше!

Гюнтер закусил губу, чтобы не рассмеяться. Фамилия пехотного майора никак не соответствовала его внешности, кудрями на голове офицера под надетым шлемом и не пахло.

– Знаю я как вы, пехотинцы, любите использовать мои машины! – не успокаивался Максимилиан. – Каждому взводу, а то и отделению, нужен свой собственный танк, чтобы спрятать за ним свою нежную задницу и ждать пока парни внутри сделают всю грязную работу! Едьте вперёд, а мы за вами! Конечно, ведь у нас броня! А то что мы первыми принимаем снаряды или из какой-нибудь земляной дыры под гусеницы всякие свиньи кидают гранаты то это не считается! – кипятился обер-лейтенант, для него это явно было больной темой.

Шольке промолчал, признавая что в некотором роде танкист прав. Действительно, так часто и бывало, он сам был этому свидетелем во время того же штурма линии Греббе или боёв в Ватандаме. Впрочем, тогда серьёзные потери понесли все, пехота и танки, невзирая на попытки солдат прятаться за железными коробками.

– Обер-лейтенант, оберштурмфюрер! Доложите ваш план действий! – майор до них, наконец, добрался и сразу попытался поставить себя главным.

Оно и понятно, звание у него куда выше чем у них, и субординация действует на офицеров всех стран, а уж в Германии, где настоящий культ военных, особенно. Вот только в этот раз "Кудрявый" явно просчитался. Ни Шейдеман ни, тем более, сам Шольке, не собирались безоговорочно ему подчиняться. Гюнтеру не хотелось с ним ссориться, особенно перед самым боем, но следовало показать вышестоящему офицеру что в данном случае звание майора вовсе не гарантирует Краусу их послушание. К счастью, в этот же момент к их компании как нельзя вовремя присоединился командир первого батальона СС, звание которого было эквивалентно оберст-лейтенанту Вермахта, и Шольке небрежно козырнув майору, подчёркнуто вытянулся перед оберштурмбаннфюрером СС.

– Ну что, господа, порт распахнул нам свои двери? – иронично произнёс Кольрозер, обведя их взглядом. – Не будем терять время, верно? Шольке, сначала вы проверьте территорию, а уж потом войдём и мы. Мало ли что может задумать отчаявшийся враг? Загнанная в угол крыса очень опасна, и я не хочу лишних потерь когда мы уже так близко от победы. Господин майор, надеюсь, у вас нет возражений? – полуутвердительно спросил у него командир первого батальона СС, словно только сейчас обратил внимание на армейского офицера.

Тот лишь кивнул с каменным лицом, предпочтя промолчать, а Гюнтер отвернулся, пытаясь скрыть улыбку. Кольрозер мягко но вполне ясно показал майору кто тут на самом деле главный, заодно проявив пресловутую спесь СС по отношению к армии. Понятно, это не добавит им любви и уважения со стороны армейцев, но многие эсэсовские офицеры не считали нужным скрывать своё превосходство перед коллегами по оружию, стараясь "ставить" тех "на место".

Шольке уже хотел подтвердить боевую задачу и вернуться к своим людям но тут к ним подбежал радист командира батальона, гауптшарфюрер СС, вытянулся перед начальством, и спросил:

– Оберштурмбаннфюрер, пришёл запрос отправить оберштурмфюрера СС Гюнтера Шольке в наш полевой госпиталь при любой возможности! Что ответить?

К этому моменту майор Краус и обер-лейтенант Шейдеман отошли от них и перед радистом остались только сам Кольрозер и Гюнтер. Мартин удивлённо окинул взглядом командира разведчиков, нахмурился, и поинтересовался:

– Шольке, вы ранены? Почему не доложили сразу?

– Никак нет, оберштурмбаннфюрер, полностью здоров! – ответил Гюнтер, удивлённый не меньше Кольрозера. Странно, почему его вызывают? Может, что-то случилось с Лаурой? Но подсознание молчало, не подавая тревоги по этому поводу, да и сам госпиталь был на южной окраине города и ему не должно было ничего угрожать..

– Тогда зачем вы должны туда ехать? – не отставал командир батальона.

Похоже, в отличии от многих других офицеров и солдат "Лейбштандарта", он был не в курсе того что там служит его любимая девушка, иначе наверняка бы это показал.

– Не имею понятия, оберштурмбаннфюрер.. – он пожал плечами, сам теряясь в догадках. И, слегка растерявшись, спросил: – Что прикажете, ехать в госпиталь или провести разведку порта?

Кольрозер задумался, решая вопрос, а Гюнтер вместе с гауптшарфюрером ждали его вердикта. Наконец, Мартин нарушил молчание, недовольно вздохнул и осведомился у своего радиста:

– Кто послал запрос? Штаб полка?

– Никак нет, радиостанция самого госпиталя по указанию его начальника, доктора Лейтмана, оберштурмбаннфюрер! – доложил тот, ожидающе глядя на него.

Ответ радиста не внёс в вопрос ясности и командир батальона СС положил левую ладонь на кобуру, задумчиво барабаня по ней пальцами. Оглянулся на стоящих позади в ожидании солдат, испытующе посмотрел на Гюнтера и мимо него на территорию порта.. А потом озвучил решение:

– Гауптшарфюрер, пошлите ответ: "Оберштурмфюрер СС Шольке выполняет срочную боевую задачу, его отлучка в госпиталь в данный момент невозможна. Как только он освободится то немедленно прибудет по вызову. Оберштурмбаннфюрер СС Кольрозер". Отправляйте!

Радист, получив приказ, убежал обратно, а Мартин решил поделиться своими соображениями:

– Я пока не могу вас отпустить, Шольке, нужно обследовать порт, а ваш заместитель Брайтшнайдер явно не тот человек кто смог бы это сделать. Будь это запрос от самого Зеппа то у меня были бы связаны руки, но доктор Лейтман, при всём моём к нему уважении, не тот человек которому я позволю сорвать разведку. Так что на время забудьте о вызове и целиком сосредоточьтесь на боевой задаче, оберштурмфюрер! Вы свободны!

– Слушаюсь! – ответил Гюнтер и ринулся к своим людям, которые уже стояли наготове.

Его командиры давно знали порядок действий и теперь, дождавшись молчаливого кивка Шольке, дали команду двигаться. Первыми в ворота ворвались два последних броневика отряда и тут же помчались к стене одного из складов, стоящего к ним глухой стеной, метрах в двухстах от входа. Следом за ними с рёвом въехали восемь бронетранспортёров, тут же разделившись четырьмя машинами по флангам. Пулемётчики за щитками наверху готовы были открыть огонь в любую секунду. И, наконец, последними на территорию порта начали забегать десятки разведчиков-пехотинцев, сразу рассыпаясь веером за любыми подходящими укрытиями. Батальон СС и армейцы остались ждать результатов разведки снаружи, на окраине грузовой железнодорожной станции Дюнкерка, где стояли на путях несколько эшелонов которым уже некуда было ехать..

На выщербленном траками асфальте чего только не валялось в беспорядке. Брошенная военная форма, снаряжение, пустые упаковки от сухпайков и медпакетов, разломанные деревянные ящики с маркировкой от патронов и снарядов.. Сиротливо виднелись гражданские и военные автомобили, часть из них сгоревшие до осей или опрокинутые набок. Словом, типичная картина хаоса и беспорядка, когда командованию уже явно не до уборки территории порта, лишь бы выполнить самые насущные приказы.

Гюнтер, привычно возглавив одну из групп своих людей, подкрался к тому самому кирпичному складу, к которому подъехали два броневика, и уже хотел заглянуть за угол, где на другой стороне располагались ворота, но внезапно ему помешали. Откуда-то из-за спины вынырнул Ханке и, буркнув "Извините..", метнулся вперёд. Тут же его манёвр повторили коренастый Бруно и тяжело дышащий под весом пулемёта и огнемёта Раух. Эта троица как ни в чём не бывало обогнула угол склада и ошеломлённый оберштурмфюрер заметил как они, кивнув друг другу, нырнули в помещение..

Это что сейчас было? Какого чёрта они творят?.. Ладно, Эрих с "Сосиской", эти два обормота, маленький и большой, явно спелись, но Брайтшнайдер? Разозлившись, он стиснул зубы и, подав рукой знак своим людям, тоже побежал вперёд, каждую секунду ожидая очередь.

Склад встретил их тишиной. Внутри был такой же бардак как и снаружи. Сваленные у стены какие-то длинные металлические трубы и корабельные цепи, несколько разнокалиберных якорей, бухты толстых канатов и тросов, опрокинутые металлические бочки.. Похоже, тут располагалось хранилище для оснащения судов, так как имущество не военное.

Оставшись у входа Гюнтер молчаливо приказал своей группе присоединиться к обыску склада, хотя был почти уверен что тут не найдётся ни единого солдата противника. Остальные эсэсовцы снаружи действовали грамотно, так как он их учил, что буквально радовало глаз.

Впереди крались пехотинцы с оружием наизготовку, двигаясь короткими рывками и стараясь прикрываться любым мало-мальским укрытием, даже если оно не защищало солдата полностью. Пока одни двигаются то другие, в основном пулемётчики, держат угрожаемые сектора на прицеле, готовые в любой момент выпустить ярость "MG-34" наружу. Сразу за ними на медленной скорости ползут бронетранспортёры "Hanomag", в которых над кабиной тоже сидят напряжённые пулемётчики.

Помня о будущих модификациях этой машины Гюнтер заранее приказал установить в боевых отсеках нескольких таких бронетранспортёров 8-cm миномёт "sGrWr. 34" с боекомплектом 66 мин и получил, таким образом, личную самоходную миномётную батарею. Он бы ещё с радостью прикарманил вариант "Hanomag" для командиров взводов с установленной вместо пулемёта лёгкой противотанковой пушкой "Sd.Kfz.251/10" но его, к сожалению, пока не существовало.

Зато в самом конце, в качестве усиления его отряда, ехали четыре машины из 521-го противотанкового батальона, неизвестно каким способом подчинённые ему по приказу самого Дитриха. Шольке понятия не имел, как Зепп умудрился добиться того чтобы армейская часть оказалась придана "Лейбштандарту", но благоразумно даже не пытался это узнать. В конце концов, это не его дело. Дали? Пользуйся, пока не отобрали обратно!

Это были, по сути, самые первые самоходные противотанковые установки в германской армии под названием "Panzerjager I", выпущенные берлинской фирмой "Alkett". Потом подключались "Krupp", "Skoda" и другие заводы, поставлявшие рубки и орудия, но начало положила именно первая фирма. В марте и апреле этого года их было выпущено около сотни штук и Зепп, наверняка зная о новинках бронетехники и всячески желая усилить свой любимый полк, не упустил случая наложить на них свою широкую лапу, несмотря на очевидное недовольство генералов Вермахта.

Сама установка представляла собой уже устаревший танк "Pz.Kpfw. I", только вместо пулемётной башни конструкторы поставили чехословацкое 47-мм противотанковое орудие под аббревиатурой "4.7cm Pak (t)" из обильных трофеев, захваченных у разоружившейся армии Бенеша. Это было очень неплохое орудие для танковых и механизированных частей Вермахта, нуждавшихся в установке которая может сопровождать бронетехнику, но Гюнтер знал что это решение лишь временное, до массового появления "PaK. 38". В будущем он видел эту машину в военном музее в Кобленце, но тогда и подумать не мог что сможет увидеть её в бою. Тонкая броня, маленькие углы ГН.. Да, у этой установки много недостатков, но это же первенец, что вы от неё хотите? Зато теперь, если вдруг у окружённых неизвестно откуда появится какой-нибудь танк то у его разведчиков есть чем ему ответить. Конечно, если это не "Матильда", поскольку ворох "юбок" этой почтенной дамы даже снаряд "Panzerjager I" вряд ли пробьёт.

Его собственная "англичанка" ехала сзади, вместе с бронетранспортёрами. После недолгих раздумий, и проигнорировав намёки подчинённых устроиться в башне, Шольке решил что разведку станет вести на своих ногах. Возможно, глупо и опасно, но это его решение. Люди привыкли что он всегда старается быть вместе с ними в первых рядах, и менять их взгляды на себя не хотел. Авторитет зарабатывается долго, а вот теряется мгновенно. Стоит пару раз дать самому себе послабление и не заметишь как солдаты начнут шептаться за спиной, втихомолку называя "штабной крысой"..

Дождавшись когда к нему подойдёт вся троица Гюнтер сделал хмурое лицо и движением ладони подозвал их к себе. Те загадочно переглянулись и подчинились, причём получилось так что Ханке вместе с Раухом оказались сзади, прикрывшись Бруно.

Окинув всех троих мрачным взглядом Шольке спросил:

– Ну и что вы опять устроили? Зачем полезли вперёд меня и боевой группы? Я вам где сказал быть? – они молчали, и Гюнтер почувствовал усилившееся раздражение: – Воды в рот набрали?! Отвечать, когда я спрашиваю!

Парнишка смутился и опустил голову, избегая смотреть в лицо оберштурмфюреру. Громила Раух виновато вздохнул но снова промолчал, и поэтому за всех пришлось отдуваться Брайтшнайдеру.

Тот слегка улыбнулся и ответил:

– Извините, командир.. Так получилось. Нам показалось что тут засада, вот мы и решили сами проверить. К счастью, ошиблись.

От такого детского и наивного объяснения собственных подчинённых у Гюнтера изумлённо поднялись брови. Возникло ощущение что школьник оправдывается, когда его в туалете за курением поймал учитель. Он уже собирался жёстко отчитать всех троих, но внезапно понял всю суть странного манёвра.. Да они же бесхитростно пытаются оградить его от опасности! Чёрт их возьми! И наверняка сговорились об этом ещё вчера, когда он помиловал и прикрыл гиганта-огнемётчика! Вот же засранцы!

После почти вероятного осознания истинной причины поступка троицы Шольке охватили одновременно два чувства. Злость – за то что они оберегают его как какого-то неопытного новобранца. И благодарность, теплом окатившая сердце. Что не говори но когда собственные солдаты рискуют жизнью ради того чтобы их командир избежал вероятной опасности.. это очень приятно. Захотелось улыбнуться, показать им что понимает такую заботу.. Но нельзя. Это лишь ещё больше укрепит их в правильности своих действий и кончится тем что они убедят его залезть в танк и сидеть оттуда не высовываясь. Само собой, такой вариант для него абсолютно невозможен, и Гюнтер снова угрожающе нахмурился.

– Значит, так! Слушать меня очень внимательно! – начал он, понизив голос и убедившись что другие солдаты находятся на достаточном расстоянии чтобы их не слышать. – То что вы сейчас сделали.. это было в первый и в последний раз! Я вам запрещаю впредь нарушать порядок действий, который уже озвучил перед атакой или штурмом, или же самовольно перемещаться, не поставив меня в известность. Сами понимаете к чему это может привести в бою. И ещё.. не надо лезть вперёд меня под пули без команды. Ясно?! – гаркнул он последнее слово, отчего все трое вздрогнули от неожиданности.

Дождавшись когда вся компания нестройно подтвердит услышанное, Гюнтер чуть смягчил голос и добавил:

– Ваша забота обо мне похвальна, но этим вы унижаете меня, неужели сами не понимаете? Я не ребёнок а вы не няньки. Мы все солдаты, и кого из нас найдёт пуля а кого минует решает судьба. Не стоит пытаться изменить её выбор, она всё равно сделает так как захочет. Поэтому предупреждаю вас.. не только как командир, но и просто боевой товарищ.. если такое повторится то всех отправлю в тыловую службу полка, станете готовить еду для парней или возиться с обмундированием. Хотите этого?

– Никак нет! – почти слаженно рявкнули два здоровяка и один подросток, от чего на них удивлённо оглянулись несколько эсэсовцев.

– Вот и хорошо.. – удовлетворённо кивнул Шольке, слегка улыбнувшись. – Я тоже не хочу чтобы вы там очутились. Поэтому.. Кру-у-гом! На свои места бего-о-ом.. Марш!

Дождавшись когда вся троица разбежалась в стороны Гюнтер только головой покачал. Детский сад а не боевое подразделение! Вроде бы взрослые люди.. ну, за исключением шалопая Эриха.. а ведут себя как..

Отбросив посторонние мысли Шольке снова подозвал к себе свою боевую группу и, выйдя со склада, продолжил разведку порта, видя как на флангах то же самое делают его подчинённые. Парни, словно их потомки из "GSG 9" или "KSK", двигались медленно но верно, тщательно осматривая все постройки и проходы между штабелями ящиков, где могли теоретически прятаться враги. Но всё было по-прежнему на удивление тихо, лишь над головой, пользуясь снова начавшейся хорошей погодой, опять закувыркались в вышине самолёты, немецкие и английские.

Стоящие возле самой воды портовые краны уныло покачивали крюками с накинутыми на них стальными талями, словно скучая без работы. Один из них, видимо, поражённый случайной бомбой или снарядом, опрокинулся и лежал на асфальте, раздавив собой какой-то грузовик. Перепутанные тросы, изуродованные стальные конструкции, смятая кабина крановщика.. Чуть поодаль обугленные останки "Спитфайра", разбросавшего обломки фюзеляжа, среди которых более-менее уцелел лишь закопчённый хвост. Прямо из воды, возле длинного пирса, торчали мачта и две трубы какого-то судна, скорее всего, потопленного рядом с берегом. Впереди, в дальнем конце порта, стояла целая группа больших пакгаузов, превосходя размерами тот склад который они только что проверили. И там, кажется, уже были люди..

Гюнтер мгновенно высоко поднял руку, останавливая тех кто его видел, а идущий в составе группы радист сразу забормотал в рацию, настроенную на волну бронемашин. В результате в течении десяти-пятнадцати секунд все пехотинцы-разведчики заняли оказавшиеся поблизости укрытия, готовясь немедленно открыть огонь. Техника тоже остановилась, тихо работая на холостом ходу. Шольке оставил пистолет-пулемёт висеть на шее а сам схватился за бинокль, пытаясь разглядеть подробности. И едва удержался чтобы не присвистнуть, поскольку там было чем полюбоваться..