Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 129 страниц)

А Ковальски в гробовом молчании продолжал называть десятки тех кто уже никогда не улыбнутся, не обнимут товарищей, не смогут ни на ком жениться и завести детей.. не смогут уже никогда и ничего.. Каждое имя и фамилия как гвозди вколачивались ему в голову, заставив закрыть глаза. Память услужливо показывала ему их лица, одновременно выдавая информацию из личных дел..

– ..Штурманн Альберт Рунге.. Эсэсманн Армин Зеппельт.. Эсэсманн Вернер Турман.. Роттенфюрер Герберт Хабек..

Замкнутый но исполнительный стрелок Рунге из-под Бремена, старший сын у стариков бауэров, будущая надежда семейного дела и наследник. Был..

Весельчак Зеппельт, один из близких товарищей Майснера, тоже механик-водитель броневика, гамбуржец, мечтал отличиться и вернуться к себе в город с кучей наград, чтобы произвести впечатление на дочку крайсляйтера, чей важный отец явно не благоволил простому эсэсовцу как ухажёру своей малышки. Наверное, тот теперь вздохнёт с облегчением и найдёт дочке более выгодную партию чем боец Гюнтера..

Турман, спокойный но смелый парень. Родом из Берлина, хоть и жил в другом конце города нежели Гюнтер. Отец – фронтовик Великой войны, сам воспитывал сына когда мать умерла во время существования проклятой Веймарской республики. Теперь ему останется лишь в одиночестве доживать свой век в пустом доме, зная что его Вернер уже никогда не вернётся домой..

Роттенфюрер Хабек, высокий и сильный солдат, командир одного из его броневиков, с какого-то городишки в Руре, стальном огнедышащем сердце Рейха. Отец погиб на производстве, мать растила его и сестру одна. Шольке знал что Герберт очень любил их и часто писал ей и сестре. Больше на письма заботливых матери и сестры уже никто не ответит..

Наконец Ковальски закончил перечислять погибших и, снова обведя всех мрачным взглядом, тихо проронил:

– Предлагаю всем выпить за то чтобы наши товарищи не скучали среди Валькирий в Валгалле.. пусть они вечно пируют и охотятся среди других воинов-героев.. – пожелал Стефан, а Шольке вспомнил что тот действительно верил во всякие скандинавские бредни о том будто души погибших в бою всегда попадают именно туда. Потом его лицо затвердело и он вскинул голову вверх: – Всем нашим братьям из СС..

– Хайль!!! – дружно проревели собравшиеся, даже те бойцы Вермахта кто не принадлежал к "чёрному ордену". И так же дружно осушили свои кружки.

Гюнтер не отставал от них, большими глотками опустошив свою посудину. Боль в сердце, разбуженная словами Ковальски и совестью, чуть поутихла но не ушла, вызывая дискомфорт. И поэтому надо бы добавить. Все проблемы подождут до завтра, а сегодня можно и полностью расслабиться, подумал он, наливая себе полную кружку шнапса..

..Через пару часов после начала вечеринки-поминки часть его людей, тех кто был слаб в плане выпивки, уже спала где попало. Первым сморило "сына полка" Ханке. Несколько тостов подряд, поднятых за доблестного командира Шольке, за его бравого заместителя Брайтшнайдера, за любимую и могучую Германию, которые Эрих с радостью поддержал, не оставили ему никаких шансов на продолжение банкета. И теперь бевербер привалился в угол комнаты, держа в руке свою кружку и забавно храпя. Всклокоченные волосы, помятая одежда.. завтра определённо будет страдать. Что ж, здесь не место слабакам, если считаешь себя настоящим мужчиной то делай что должен и не пищи.

Та же участь постигла и ещё нескольких человек, которые смогли уйти из комнаты самостоятельно или же с помощью товарищей. Гюнтер сам видел как Юрген Шлиман, двадцатилетний пулемётчик из Аахена, едва не сшибив пару товарищей и держась за стену, неразборчиво попрощался и вывалился наружу. Его примеру постепенно последовали и другие, не захотев повторить судьбу Ханке.

Сам Шольке исправно поддерживал каждый тост и медленно пьянел, ощущая как подавленное настроение меняется к лучшему. Нет, хоть выпивка и считается на фронте злом но в некоторых случаях без неё никак. Особенно когда тебя давит груз командирской ответственности. Тому же рядовому бойцу намного легче в этом плане. Знай себе выполняй приказы и думай как бы при этом спасти свою задницу. А вот офицеру, конечно если он действительно командир а не дерьмо в фуражке, куда хуже. Чем больше узнаёшь своих солдат, их характер, привычки, тем меньше хочется относиться к ним как к оловянным солдатикам. Они превращаются из безликих парней в настоящую боевую семью, где каждому можно доверить свою спину, зная что каждый из них защитит её так же как и ты его собственную. И поэтому так больно потом терять их, писать похоронки и видеть в строю новых бойцов, понимая что и их может постигнуть судьба предшественников.

Фронтовое братство.. Именно оно стало последним стимулом к борьбе тех немецких солдат что в другом 1945 году продолжали безнадёжное сопротивление против сжимающих их армий русских и Союзников. Давно уже никто не верил в те истерические лозунги из Берлина, выдаваемые колченогим коротышкой и даже фюрером. "Вундерваффе" так и не вернуло солдатам надежды на спасение, несмотря на появившиеся реактивные самолёты и "Королевские тигры".. Слишком поздно.

Сражаться за Германию? Нет, это абстрактное понятие не давало необходимых сил вновь и вновь подниматься в атаки, вынуждая противника снова останавливаться и обрушивать на осыпавшиеся траншеи сотни ракет "Катюш" или американских "Каллиоп", смотря на какой мясорубке сражался тот или иной боец.

За фюрера? То же самое. Его авторитет рухнул и отдавать за него жизнь готовы были только подростки из "фольксштурма", напичканные верой в гений фюрера так что она буквально выливалась из них. Слушать их бред о брошенных в бой последних резервах Сталина или о тысячах танков идущих на помощь пылающей столице? Верить тем кто превозносил Буссе и Венка, у которых сил хватало лишь чтобы кое-как удерживать свои собственные позиции? Дураков больше нет, они давно сдохли в боях.

За германских женщин и детей? С этим уже сложнее. Да, многие солдаты и офицеры СС и Вермахта к весне сорок пятого потеряли родных от бомбардировок или же других причин. Но вот чувством мести за них были охвачены немногие, большинство просто смирилось и ждало конца, какой бы он не был. Да и погибали такие "мстители" очень быстро, не дорожа своей жизнью.

Оставалось только то самое фронтовое братство.. Когда тебе плевать на всё, только чтобы сохранить свою жизнь и жизнь друга с которым прошли десятки и сотни боёв и выжили вопреки всему. Которого знаешь как облупленного и без всяких колебаний доверишь спину. Именно ради него или них ты превозмогаешь многомесячную усталость и снова встаёшь в атаку, бежишь, стреляешь, готовый в любой момент прикрыть товарищей, зная что и они сделают то же самое для тебя. Делишь с ними последний магазин, ленту, гранаты и на всякий случай сообщаешь адрес родных.. Вдруг ему или им повезёт больше чем тебе самому? И по команде опять выставляешь на бруствер "Пилу Гитлера" или тяжёлую трубу "Панцершрека", усмехаясь после очередной неудавшейся попытки противника уговорить их сдаться, не сражаться за проигранное дело фюрера и вернуться после плена домой, к семьям. И видишь что друг, также насмешливо улыбнувшись, делает то же самое.. Плен? Сказки для трусливых сосунков, дрожащих за свои жизни! Американцы, англичане, русские.. Какая разница? Пока рядом есть верный товарищ и хоть немного боеприпасов они будут сражаться! И плевать на всё остальное..

– Командир, пойдём на улицу? – ворвался в его мысли слегка неразборчивый голос Бруно, и Гюнтер поднял глаза. – Что-то здесь жарко. Да и хочу рассказать кое-что, а из-за громкой болтовни этих охламонов сам себя не слышу..

Брайтшнайдер, улыбаясь и держа в руке бутылку, навис над ним. Он явно был пьян но всё же контролировал себя. Гюнтер огляделся, прислушался к себе и согласился. Действительно, в комнате стало жарко от множества горячих тел а открытое окно не спасало, обдувая только тех кто сидел рядом с ним. Почему бы и нет?

Он встал и покачнулся, чувствуя знакомую реакцию тела при опьянении. Впрочем, не так всё и плохо. В ночь перед отбытием на фронт, когда он напился вместе с Лаурой, Евой и Лоттой, Гюнтер выпил гораздо больше. Да и то смог не опозориться перед Евой, не уснув в процессе любви. И сейчас направился к выходу, осторожно ставя ноги и на всякий случай держась за Бруно.

..На улице по-прежнему шёл дождь, только уже не лил сплошными струями а моросил. Воздух был по настоящему вкусный и Шольке, усевшись прямо на ступеньках вместе с Брайтшнайдером, почувствовал как кружится голова. Как хорошо..

– Командир? – и Гюнтер открыв глаза увидел как Бруно протягивает ему ту самую бутылку что держал в руке. В темноте Шольке так и не смог понять что именно в ней было но гауптшарфюрер, подмигнув, тут же пояснил: – Это французское вино. Из наших собственных запасов!

Понятно, Бруно в своём репертуаре, не упустил случая пополнить винный погреб отряда. Что ж, глупо отчитывать его за такую осмотрительность, надо просто пользоваться и благодарить. Кружек они взять не догадались и Гюнтер по-простому глотнул из горлышка. Хм.. А Брайтшнайдер, похоже, знаток! Необычный но очень приятный вкус!

– Я слушаю, Бруно, о чём ты хотел мне сказать? – спросил Шольке, ощущая как язык неохотно слушается мозга. Странное ощущение.. Он чувствовал себя почти трезвым но вот тело явно было пьяным. Тот же язык с некоторым трудом превращал мысли в фразы, глаза не сразу фокусировались на собеседнике, норовя закрыться. Ноги, хоть и несли тело куда нужно, но иногда ослабевали или же бросали в стороны. Видимо, особенности его организма. – Кстати, когда тебя освободили?

– Меня? Да почти сразу после вас.. – пожал плечами здоровяк, также глотнув из бутылки и щёлкнув языком. – Даже не допрашивали после того как этот лейтенантский кретин приказал меня задержать. Он был так напыщен что мне сразу захотелось подрихтовать ему мерзкую рожу! Кулаки чесались, честно говоря..

– Это было бы глупо, Бруно. Учись держать себя в руках, я не всегда смогу тебе помочь.. – зевнул Гюнтер, хоть и не думал пока спать.

– Да я понимаю, командир.. Так вот, если хотите то я могу рассказать как было дело в самом городе, пока мы держали окраины Вадленкура.. – начал Брайтшнайдер, снова предложив ему бутылку. Шольке не возражал и отхлебнул. Чудесный французский нектар мягко проник внутрь и окатил его теплом. – Виттман, Ковальски, Майснер и остальные, те кто выжил и погиб.. Они сделали невозможное!

Шольке кивнул, чувствуя что язык опять может подвести его.

– Михаэль получил ваш приказ и сразу начал действовать. Он разделил все наши броневики по две машины в группу и отправил их в качестве патрулей. – Голос Бруно был тихим но легко слышим сквозь лёгкий шелест дождя и доносящийся через открытое окно шум разговоров. – Биссинг сказал что французы ворвались через южный въезд но когда они туда прибыли то вражеские броневики уже расползлись по всему городу как тараканы. Пришлось ездить наобум, каждую минуту ожидая получить очередь из-за угла. Плохо ещё то что некоторые машины, например "Малыш" Майснера, были пулемётными, то есть никак не смогли бы остановить "Панары". Но когда Михаэль предложил им остаться на месте.. Они послали его к чёрту, представляете? – хохотнул заместитель, ставя рядом с собой пустую бутылку и вытаскивая из-за пазухи новую. Гюнтер только головой покачал, устав удивляться.

– Одна стычка произошла недалеко от церкви. Два наших и два француза. Сначала повезло, выскочили во фланг и Ковальски поджёг одну машину.. – продолжал Бруно, с щелчком открывая пробку. Глотнул сам, зажмурил от удовольствия глаза и передал бутылку Гюнтеру. – Но второй тут же развернулся и уже наш броневик полыхал как сноп соломы. Двое парней сгорели, остальные смогли выскочить.. А тут ещё эти ублюдки из подбитого "Панара" выскочили и давай в них стрелять из пистолетов. Ещё двое свалились. Тут "Гунн" и срубил недобитков. Ковальски сказал что уже попрощался с жизнью, видя как второй француз поворачивает на них башню, но тут с соседней улицы на большой скорости выехал "Малыш" и просто воткнулся в "Панар"! Майснер просто псих что решился на таран, я так ему и сказал! Но он ответил что больше никак не смог бы помочь, пушки-то у него не было.. В общем, француз от удара опрокинулся на бок и загорелся. "Малыш" тоже сильно пострадал, весь передок смялся. Георг сам не помнит как выбрался наружу. Вылез, а тут наши с французами режут друг друга и бьют чем попало. Ну он тоже выхватил свой кортик и кинулся в драку. Хорошо что у нас много крепких парней, иначе бы покромсали их бешеные французы. Да, наши победили но как же мало их осталось после этого! Да ещё этот опрокинутый "Панар", про которого в пылу схватки все забыли, умудрился взорваться рядом с "Малышом". Там такой сдвоенный взрыв был что полдома разрушило и наших разбросало.. В общем, полная жопа. Да и на других улицах не лучше.. Виттман вообще гонялся за одним броневиком по городу потому что у того заклинило башню или орудие и он не мог стрелять. А когда Михаэль загнал его в тупик то этот француз попёр прямо на него! Там, наверное, тоже сидел такой же псих как и Майснер. Хорошо хоть опять до тарана дело не дошло, сумели его остановить всего за несколько метров до машины.

– Да, это было незабываемо.. – раздался знакомый голос совсем рядом с ними.

Гюнтер обернулся и посмотрел вверх. Сзади стояли сам Михаэль Виттман и Георг Майснер, держа в руках свои кружки.

– Наливай и нам, Бруно! – усмехнулся первый, протягивая кружку. – Рассказываешь командиру как мы веселились в Вадленкуре?

– Да, считаю, это правильно! – кивнул заместитель, наливая вино. Рука гуляла и он чуть не пролил мимо. – Чёрт!

– Что могу сказать.. – вздохнул Михаэль, чокаясь со всеми. – Не думал что французы смогут меня удивить но они это сделали! Не скажу за всех но те с кем мы схватились были отличные солдаты!

– Что верно то верно! – согласился Гюнтер, чувствуя что опьянение всё больше сковывает его тело. – Этот.. как его?.. Гишар хорошо обучил своих парней как надо воевать по-настоящему. Если бы все французские солдаты были такими же как эти, то у нас были бы проблемы. Большие проблемы. Георг, ты сколько выпил перед тем как пошёл на таран? Одну бутылку или две?

Все рассмеялись, подначивая Майснера. Тот сперва нахмурился но потом махнул рукой:

– А что мне ещё оставалось? Пулемёт бесполезен, пришлось давить массой!

Это снова вызвало взрыв хохота.

– Давить массой? Ха-ха-ха!.. Георг, тебе бы комиком выступать, как этот паршивый америкашка Чаплин! – сотрясался от смеха Брайтшнайдер.

– Не знаю никакого Чаплина.. – покачнулся Майснер, залпом выпивая вино из кружки. – Лучше давайте снова выпьем за.. за что мы ещё не пили? – спросил он, опять наливая новую порцию.

– А давайте за нашего Папашу? – предложил Гюнтер, с трудом вставая на ноги и едва на навернувшись с крыльца. Хорошо что Виттман и Брайтшнайдер успели его подхватить в последний момент. Мда.. Похоже, ему хватит, лучше идти спать, иначе придётся повторить судьбу Ханке..

– Согласен! За него ещё не пили! – поддержал Бруно, наливая себе до краёв. – Нашему Зеппу..

– Ура! Ура!! Ура!!! – раздалось на всю улицу.

И все разом опустошили свои кружки.

– Так, я сейчас спать, а вы как хотите! – объявил Шольке, ухватившись за перила и пытаясь сфокусироваться на плывущих лицах подчинённых. Все трое протестующе загомонили но Гюнтер повысил голос, с трудом выталкивая слова непослушным языком: – Завтра прибудет пополнение и я должен быть в форме! А с вами вообще не проснусь до обеда! Так что, парни, слушай приказ командира! Можете гулять хоть до утра но если на построении кого не окажется – пеняйте на себя! Свободны!

И не слушая ворчания Бруно, Георга и Михаэля он отправился в трудное путешествие до своей комнаты. Медленно, наощупь, по стенке, на подкашивающихся ногах.. Но рухнуть спать где попало и ронять авторитет это не выход. Поэтому руки в ноги.. или наоборот?.. и вперёд!

Москва.

19 мая 1940 года. Вечер.

Залесский Алексей Дмитриевич.

Вызов на встречу от таинственного типа которому монархист отправил первоначальное донесение о Саше и его невероятных сведениях он увидел на одной из центральных улиц города, куда периодически заглядывал. Знак, по которому Залесский определил новое время и место встречи с ним, обозначал нарисованную мелом звезду на боковой стене магазина. Её можно было бы принять за обычное художество непоседливых пионеров но чуть вытянутый верхний угол и цифры «1917» ясно указывали на другое определение.

Откровенно говоря Алексей уже жалел что рассказал ему о феномене Александра. Не стоило посвящать иностранных шпионов во внутрироссийские дела, это было глупо и недальновидно. Эх, знать бы об этом раньше! Увы, но тогда он думал иначе и сейчас уже не исправишь дело, информация ушла в Лондон или в Вашингтон. Осталось лишь надеяться на то что там сидят реалистичные прагматики и они не поверят в мистику. Перемещение во времени? Человек из будущего? Эй, мистер, сколько вы выпили? Или являетесь поклонником всяких фантастических книжек? Дай Бог чтобы так и было..

И сегодняшняя встреча должна была быть последней. Он окончательно убедился что сотрудничество со спецслужбами англо-американцев являлось его ошибкой. Поговорка "Враг моего врага мой друг!" не всегда верна. Бывает что каждый за себя и против всех. Так что с коммунистами ему придётся бороться самому. Сегодня связной как раз должен принести крупную сумму за полученную информацию и как только Алексей получит деньги то сообщит о прекращении контакта. Скорее всего, тот будет недоволен но это уже его проблемы, заставить Залесского он не сможет. Да, у него есть возможность в отместку "слить" "краснопузым" монархиста но толку от этого мало, истинное лицо и внешность иностранец не знает так как Алексей всегда являлся на встречи в гриме. Хотя.. можно же всё сделать куда изящнее?

Сидя на скамейке в тихом дворике на западе Москвы Залесский, одетый как самый последний алкаш, ждал связного. Замызганная одежда, запах алкоголя изо рта, расслабленная поза.. Никто из немногочисленных жителей соседних домов, неприязненно поглядывающих на него, не смог бы догадаться что перед ними сидит один из злейших и опаснейших врагов советской власти. Несомненно, они бы вызвали милицию чтобы прогнать его но Алексей не буянил, не орал песни, не задирал прохожих, просто медленно пил. Только в бутылке вместо водки была обычная вода, не хватало ещё для убедительности на самом деле напиться, как самый последний пролетарий.

Мужчина появился из темноты неожиданно, "чуйка" Залесского подала сигнал в последний момент, что неприятно удивило его. Ох не прост был этот иностранец, он явно профессионал не только в плане сброса нквдшного "хвоста" но и в других вещах. Тот тоже оказался одет довольно затрапезно, мятые брюки и расстёгнутая грязная рубашка придавали ему вид настоящего люмпена каких в царское время гоняли дворники метлой. Да уж, а потом такая вот пьяная чернь, подзуживаемая большевиками, взбунтовалась и начала громить дворянские особняки, пользуясь слабостью полиции..

Усилием воли Алексей отбросил поднимавшееся раздражение и чуть подвинулся, давая место. Иностранец не стал кочевряжиться и бесцеремонно уселся, протянув руку за бутылкой. Усмехнувшись, Залесский передал ему тару и стал ждать предполагаемой реакции. Связной не подвёл. Прижал горлышко бутылки к губам, глотнул.. и поперхнулся.

– Вода? – удивился он, брезгливо вернув посудину монархисту.

– Вода.. – подтвердил Алексей, даже не пытаясь сдержать улыбку. – Или вы думаете что я на самом деле люблю заложить за воротник?

– Заложить за воротник? – переспросил тот, мельком оглядевшись. – Интересное выражение.. Но какое-то нелогичное. При чём тут воротник?

Залесский вздохнул. Временами его даже умиляла некоторая наивность иностранцев.

– Есть легенда что эта фраза родилась ещё во времена Петра Великого.. – решил он немного просветить связного. – Когда император решил строить флот и искал талантливых кораблестроителей то в качестве поощрения приказал ставить им особое клеймо на шею или ключицу. Зачем? Всё дело в том что увидев у рабочего такое вот клеймо все владельцы питейных заведений обязаны были поить его бесплатно. Стоило расстегнуть воротник и щёлкнуть себя по горлу как кабатчики выставляли им выпивку, на зависть тем кто этого клейма не имел. Такая вот история.. Но, уверен, вы пришли сюда не за этим, верно? Предлагаю перейти к делу.

– Согласен, не будем терять времени, ваши агенты сейчас рыщут по окрестностям, пытаясь снова найти мой след, так что.. – кивнул тот, но Алексей резко его поправил:

– Они не мои! И никогда моими не будут, запомните!

– Хорошо-хорошо, я оговорился, извините! – мужчина успокоительно поднял руки. – Всё же предлагаю не откладывать суть разговора, договорились?

Теперь уже кивнул Залесский, медленно остывая.

– Что вы можете сказать нового о ситуации с этим Александром? – спросил связной именно то чего так опасался Алексей. – Честно говоря, я не понимаю причины но моё руководство почему-то требует дополнительных деталей. Неужели там кто-то поверил в этот бред? Но, раз они так хотят, я вынужден выполнять.. Так что слушаю вас!

– Ничем не могу вас обрадовать.. – покачал головой монархист, тщательно выбирая слова. – Этот человек сбежал и никто не знает где он находится и что с ним. И вообще, я полностью согласен с вами в том что информация которую я вам отправил выдумка самого Александра или же спланированная дезинформация со стороны НКВД, правда пока не могу понять с какими целями созданная. Думаю, вам лучше убедить своё руководство в том что не стоит ей верить. Мы живём в реальном мире и такие вот.. хм, перемещения во времени абсолютно невозможны.

– Я думаю так же! – поддержал его связной, после некоторого колебания снова сделав вид будто хочет глотнуть из бутылки. – Меня просили подробно описать буквально каждое слово той информации, а также наш с вами разговор. Похоже, наверху упорно считают что какая-то часть во всей этой ерунде имеет смысл. Конечно, я высказал своё личное мнение но оно их не убедило. Что ж, если вам нечем меня порадовать то вот я, наоборот, принёс вам кое-что ценное.

С этими словами мужчина вытащил из кармана штанов небольшой свёрток, завернутый в газетную бумагу, и протянул ему. Алексей с довольной улыбкой спрятал его в свой карман.

– Сколько там? – спросил он, тоже оглядываясь вокруг. Никого подозрительного вокруг нет, "чуйка" тоже молчит.

– Достаточно! – усмехнулся тот, чуть расслабившись. – Руководство довольно вашей информацией но настаивает на любых деталях. Обещает что получите намного больше чем сейчас, если сможете привести доказательства словам Александра.

– Увы, у меня их нет! – развёл руками монархист. – Рад бы, но..

– Понимаю.. – согласился с ним связной, собираясь встать со скамейки. – Что ж, если так то я, пожалуй, пойду..

– Ещё минутку, пожалуйста! – остановил его Залесский. И, дождавшись когда тот снова уселся, заговорил: – У меня возникла проблема. Есть сильное подозрение что НКВД идёт по моему следу, в связи с побегом Александра. Наверное, вы заметили увеличившееся количество их сотрудников на улицах?

Иностранец хмыкнул в ответ.

– Их трудно не заметить, рыскают как поисковые псы на охоте в Дорсете.. – и тут же замолчал, поняв что проговорился.

Значит, точно англичане! Точнее, некий разведчик с туманного острова. Что ж, хоть какая-то определённость. Но нужно продолжать разговор словно он не заметил оговорки оппонента.

– Так вот, по некоторым признакам я определил что они знают про меня и усиленно ищут! – не меняя интонации сказал Залесский. – И принял решение надолго залечь на дно. Минимум полгода, пока шум не уляжется и Берия не успокоится. Поэтому больше никаких встреч с вашей стороны! Доведите это до руководства! Я сам с вами свяжусь, когда пойму что это безопасно! Надеюсь, вы меня понимаете?

Про себя же Алексей решил – эта встреча будет последней. Пусть англичане напрасно ждут когда он с ними свяжется. Не дождутся.

Мужчина кивнул, не подозревая о подвохе. Они наскоро попрощались и связной ушёл, для правдоподобия чуть покачиваясь на ходу. Залесский тоже не стал задерживаться. Аккуратно поставив пустую бутылку на землю, за неимением урн, он направился в сторону Марьиной Рощи, продолжать заниматься своим грузовиком, который стараниями его и бандитского мастера постепенно превращался в некое подобие броневика.