Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 129 страниц)

Уинни, наконец, разобрался со своей сигарой и пыхнул дымом, скривив бульдожье лицо. Бокал коньяка, наполненный на три пальца, стоял рядом, на случай если Черчиллю захочется принять дополнительный аргумент для успокоения эмоций.

– Здравствуйте, господа, ещё раз.. Времени у нас мало и поэтому, Бертрам, я бы хотел услышать от вас пусть не слишком краткое но обстоятельное донесение по ситуации в Дюнкерке. Это сейчас самое важное для нас! – с внутренним напряжением в голосе произнёс премьер-министр. – Насколько всё плохо?

Моряк даже не открыл свою собственную папку, лежащую перед ним на столе. Видимо, настолько полагался на свою память что взял её лишь на всякий случай, если понадобится обратиться к совсем уж мелким подробностям.

– Сэр, если очень кратко.. там наступает агония. Разрешите подробности? – спросил он, видя как Уинни сморщился от такого ответа.

Черчилль взял свой бокал, отпил хороший глоток его содержимого, а потом выпустил очередной клуб дыма изо рта.

– Добивайте меня, Бертрам.. – проворчал он, глядя куда-то в пространство. – Я уже почти привык к этому.

– С самого начала операции, для руководства морской частью эвакуации, в осаждённый город был направлен кэптэн Уильям Теннант, в дополнение к своему сухопутному коллеге, бригадному генералу Уитфилду, который сейчас здесь присутствует. Как я уже вам докладывал, согласно их отчётам, использовать гавань Дюнкерка для эвакуации оказалось практически невозможно из-за сильных повреждений портовых сооружений после крупного авианалёта. Было решено использовать восточный волнолом, далеко выходящий в море, но если он тоже будет разрушен то дело усугубится ещё больше.. – безжалостно вещал контр-адмирал.

Мензис пока не очень понимал зачем его самого вызвали сюда, ведь он не моряк, а сейчас обсуждается тема почти никак не связанная с разведкой. Но, раз он приглашён, значит настанет и его время, надо лишь подождать. А это Стюарт умел.

– Вторая проблема заключается в маршрутах эвакуации. Их три – X, Y и Z. Первый из них самый безопасный, там расстояние до Англии составляет 55 миль. Но именно его немецкая авиация усиленно забрасывает минами при любой возможности! Я отправил туда тральщики но они не справляются, просто не успевают чистить маршрут. В результате только за последние два дня там затонул один эсминец с эвакуированными и ещё один тяжело повреждён. Второй маршрут Y – самый длинный, его протяжённость 87 миль, в основном приходится пользоваться именно им, поскольку самый короткий, под названием Z, откуда до Англии расстояние всего 39 миль, идёт вдоль берега и находится под плотным огнём вражеской тяжёлой артиллерии, стоящей в окрестностях Кале. Она прикрыта сильными батареями ПВО, а с моря эсминцам мешают действовать вражеские подводные лодки, только и ждущие момента выпустить торпеды. Здесь бы помогли тяжёлые корабли, но вчерашняя попытка флота выйти из своей базы на Оркнейских островах закончилась неудачей.. – угрюмо признал Рэмси.

– Да, мне докладывали.. – снова проворчал премьер-министр, делая второй глоток коньяка. – Кажется, мы потеряли ещё один лёгкий крейсер?

– Именно так, сэр.. Несмотря на, казалось бы, тщательно протраленный фарватер, идущий головным лёгкий крейсер "Бонавенчер", введённый в строй флота буквально несколько дней назад и проходивший испытания, подорвался на незамеченной мине. Он получил громадную пробоину носовой части и затонул всего за семь минут. Погибло больше половины экипажа.. – лицо военного моряка было абсолютно непроницаемо, лишь правая рука сжалась в кулак, показывая какие эмоции обуревают контр-адмирала. – Вдобавок, один из эсминцев охранения обнаружил шум винтов неизвестной подлодки на выходе из бухты Скапа-Флоу. Остальные эсминцы забросали всё бомбами и видели там масляное пятно, но внезапно с противоположной стороны прохода подверглись торпедному залпу другой подлодки, видимо, ждущей в засаде. Из-за узости фарватера и пытаясь увернуться от торпед один из них наскочил на скалы и распорол днище. Выходящий из бухты линкор "Родней", выделенный приказом Адмиралтейства для уничтожения дальнобойной артиллерии в районе восточнее Кале, был вынужден вернуться обратно, во избежание повторения судьбы "Бонавенчера" или опасности быть торпедированным в узком проходе. Согласно некоторым перехваченным радиограммам несколько немецких подводных лодок находятся в районе верфей в Росайте, а так же в акватории Ярмута. Посты РЛС почти каждую ночь засекают пролёты одиночных вражеских бомбардировщиков, наша разведка почти уверена что они ставят новые мины, в том числе магнитные, взамен обезвреженных днём тральщиками. И это не считая тех которые устанавливают сами подлодки. Сэр, я понимаю насколько крупные корабли важны для помощи окружённым в Дюнкерке, но в таких условиях считаю очень безответственным их выход в море без надёжной защиты от мин и вражеских подлодок в узких проходах и без возможности манёвра. Хватит всего одной из них чтобы тяжёлый крейсер или линкор затонул в проходе и закупорил своей тушей всю эскадру.. Таким образом, единственными кораблями, которые могут хоть как-то облегчить эвакуацию экспедиционного корпуса, по-прежнему являются эсминцы. Наши, и те французские, которые стояли в британских портах. Мы смогли убедить некоторых капитанов, несмотря на отсутствие приказов из Парижа или адмирала Дарлана, помочь нам спасти окружённых, ведь там находятся и их соотечественники тоже.

– Третья проблема – резкая активизация лёгких сил противника, а точнее, торпедных катеров! – неумолимо продолжал Рэмси. – Их дерзкие действия ещё больше осложнили эвакуацию, вынуждая отвлекать больше сил на охрану зоны Дюнкерка а не на спасение людей. Сейчас в том районе идёт дождь и, по крайней мере на какое-то время, гарнизон города получил передышку от авианалётов. Но, по прогнозам синоптиков, он прекратится к вечеру, а значит вражеская авиация снова станет бомбить порт и пляжи, не говоря уже о новой порции сброшенных с самолётов мин на маршрутах эвакуации. Это – самые крупные проблемы, связанные с морской частью операции "Динамо", сэр. Что касается сухопутной части здесь, я думаю, лучше спросить генерала Уитфилда, тесно взаимодействующего с лордом Гортом, командующим корпусом.

Невыразительной внешности генерал, до этого момента не произнёсший ни слова, встал, одёрнул мундир, и заговорил размеренным голосом:

– Господин премьер-министр, господа! Ситуация в Дюнкерке уже не критическая, она катастрофическая. И это не метафора, отнюдь. Боеприпасов к стрелковому оружию тех кто ещё сражается почти не осталось, бережётся каждый патрон. Снарядов для артиллерии и зенитных установок нет вообще, они израсходованы полностью. Вдобавок, во многих госпиталях, скученных в районе пляжей, закончились лекарства и перевязочные средства. Медики используют нижние рубашки и постельные простыни для заматывания ран но это не выход, раненые просто умирают от нехватки медикаментов, врачи ничего не могут с этим делать. Обстановка на восточном участке котла очень тяжёлая, переброшенные туда в результате сдачи бельгийцами своих позиций наши последние резервы отброшены наступающими немецкими войсками. В самом лучшем случае нацисты вступят в Леффренкук завтра утром. В худшем – уже сегодня вечером. На западном участке также ничего хорошего. Потеряны городские районы Фор-Мардик, Гранд-Сент, есть неподтверждённые сведения что передовые немецкие части уже в Сен-Поль-сюр-мер, на подходе к порту. Также утрачены пассажирская и грузовая железнодорожные станции. Отчаянная попытка добровольцев полковника Болсома задержать нацистов потерпела неудачу, сам полковник по одним донесениям пропал без вести, по другим – погиб в бою. Нам больше нечем их сдерживать, господа! Штаб лорда Горта, если говорить прямо, больше не контролирует обстановку ни в самом городе ни на пляжах. Настоятельно рекомендую отдать приказ эвакуировать их немедленно, поскольку есть опасность попадания в плен или гибели. Что касается основной массы солдат и офицеров на пляжах.. – тут он простуженно раскашлялся и выпил воды из графина, стоящего в центре стола.

– Что касается тех кто на пляжах.. – продолжил генерал Уитфилд, снова обретя нормальный голос. – Они уже абсолютно небоеспособны. И даже безоружны, поскольку отдали все свои боеприпасы добровольцам полковника Болсома и тем кто пытался удержать Леффренкук. Паника охватывает всё больше и больше людей. Чтобы в первую очередь эвакуировать раненых приходится буквально пробивать им дорогу к воде, военная полиция не всегда справляется, её не хватает. Отмечены случаи попыток симуляции здоровых солдат под раненых, они стреляют себе в руку или ногу, чтобы их спасали в приоритетном порядке. Ещё зафиксированы случаи самоубийств некоторых слабовольных офицеров, от лейтенантов до полковников, потерявших надежду на эвакуацию. Они просто уходят в дюны и стреляются из своих револьверов..

– Достаточно! – рявкнул Черчилль, с раздражением отбрасывая от себя почти докуренную сигару и снова наполняя стакан коньяком. – Я уже понял что там творится! Мне нужны от вас честные ответы всего на два вопроса, генерал! Первый – сколько на этот час людей эвакуировано в Англию?

– Солдат и офицеров нашей армии, включая индийцев и новозеландцев – 47853 человека на момент моего отъезда! – с готовностью ответил тот, даже не замедлив с ответом. – Сейчас уже, скорее всего, больше пятидесяти тысяч. Плюс 14376 французов, их подбирали в основном французские эсминцы и жители прибрежных рыбацких посёлков. Но на самом деле спасённых больше, потому что мы ведём учёт только тех кого фиксируем сами, а ведь часть людей забирают наши рыбаки и гражданские на своих лодках.

Мензис молча кивнул, подтверждая данные генерала. Его сведения были почти те же, разве что на тысячи-полторы больше. Статистическая погрешность, как говорится..

– Второй вопрос – когда.. всё будет кончено? – Стюарт услышал чуть заметную заминку в голосе Уинни и сам затаил дыхание, хотя его аналитики уже ознакомили главу разведки со своим прогнозом.

– Если не произойдёт чуда – завтра, двадцать девятого мая! – без колебаний произнёс Уитфилд, смотря на Черчилля бесстрастным взглядом. – К этому моменту немецкие танки ворвутся на пляжи и устроят там кровавую бойню, вступив в перестрелку с эсминцами.

Рэмси шумно вздохнул, ему явно не понравилась картина как его корабли станут расстреливать на рейде вражеские танки и полевая артиллерия. Судя по реакции остальных, другим она тоже не доставила никакого удовольствия.

– Что ж, благодарю, генерал, за честные ответы.. Садитесь! – мрачно ответил премьер-министр, отхлёбывая из бокала сразу пару глотков. – А теперь послушаем другого нашего гостя. Полковник Мензис, что вы можете нам сказать по этому поводу? Есть какая-нибудь идея организовать это самое чудо?..

Глава 73

Лондон, Великобритания.

28 мая 1940 года. Ранний вечер.

Полковник Стюарт Мензис.

Он встрепенулся, когда Уинни неожиданно обратился к нему, и привычно встал со стула. Глава английской разведки уже обдумывал этот вопрос и, если признаться честно, вариантов срочно повлиять на ситуацию было мало. Поэтому полковник решил сначала кое-что уточнить у военных:

– Господа, я правильно понимаю что силовой прорыв эскадры из узостей Скапа-Флоу невозможен? – этот вопрос Мензис обратил к Рэмси, как к тому кто мог повлиять на решение Адмиралтейства.

Тот поморщился, ему явно не понравилось что Стюарт не против рискнуть одной из самых дорогих драгоценностей британской короны – её флотом, а точнее, крупными кораблями. И он ответил, не скрывая раздражения в голосе:

– Как я уже сказал, это очень опасно! Поймите же, полковник, гунны не хуже нас понимают насколько нужны английские тяжёлые крейсеры или линкоры в районе пролива! Именно поэтому с таким упорством они каждую ночь посылают туда бомбардировщики с минами, то и дело теряя их от наших ночных истребителей, а так же, скорее всего, перебросили туда часть подлодок из тех "волчьих стай" которые пытаются отрезать нас от американских конвоев! Кстати, наши шифровальщики подозревают что немецкий флот поменял коды, поскольку радиограммы немцев теперь расшифровать не удаётся..

– Подождите, господин контр-адмирал, а та радиограмма где говорится о передвижении подлодок.. что конкретно там было? И когда она отправлена? – внезапно спросил Мензис, уже подозревая истину.

Рэмси снова недовольно на него глянул, но всё же сказал:

– Радиограмма отправлена пять дней назад из главного штаба германского флота за подписью Редера. Суть приказа.. всем немецким подлодкам скрытно обойти Великобританию и сосредоточиться завесой от Исландии и далее на юг, там где проходят основные пути движения конвоев. Это логично, если иметь цель перерезать снабжение метрополии. Именно поэтому мы и решили попробовать рискнуть "Роднеем". Но капитаны эсминцев не могли ошибиться, их акустики точно определили германские подлодки на выходах из наших основных баз. А значит, есть вероятность что этот приказ, отправленный старым кодом, был фальшивкой и ловушкой, в которую мы едва не попали. Кое-кто в Адмиралтействе считает что я преувеличиваю, а немцы просто перенацелили некоторые подлодки уже после того приказа.. Это тоже возможно, но зачем тогда после этого все остальные радиограммы пошли новым шифром, который наши криптологи пока не могут расколоть? Что же касается вашего вопроса.. Просто представьте себе что случится если мы рискнём пойти напролом? Одна удачная торпеда, или магнитная мина, которые ночами сбрасывают гунны, и тот же "Родней" или любой другой крупный корабль может затонуть прямо посреди прохода! Если это случится то мы можем надолго забыть о том чтобы выйти из бухты и окажемся заперты словно рыба в садке! Такую тушу просто так не уберёшь, уж будьте уверены, полковник! Нет, я категорически против такого риска, сэр! – это уже в адрес премьер-министра, хмуро слушавшего их диалог.

Стюарт вздохнул, и попробовал с другой стороны:

– Я так понимаю, что серьёзный налёт тяжёлых бомбардировщиков по штабу немецких наступающих группировок тоже даст мало эффекта? Если уже сегодня к вечеру дождь закончится то..

– Вы правильно понимаете, полковник! – а это уже голос генерала Уитфилда. Тот, конечно, не авиационный генерал, но про войну на земле кое-что знает. – Во-первых, нам неизвестно точное местоположение штабов Клейста, Гота или Рундштедта, они часто перемещаются. Говорят, им так посоветовал некий генерал Роммель, у которого самого шило в заднице. Во-вторых, даже если бы получилось разнести это сборище нацистских свиней то Гитлер просто назначил бы следующего генерала из своей обоймы. Да, мы выиграли бы день.. в крайнем случае два, но тут опять есть то самое "во-первых". Поэтому, даже если вы пошлёте туда своих "SAS", полковник, то они не будут знать куда бить.

– Так есть у вас какой-нибудь план, Мензис? – напомнил о себе Черчилль, как раз в этот момент снова опустошивший бокал. – Я так и не услышал ничего конкретного! Есть есть то поделитесь с нами!

Стюарт подавил очередной тяжёлый вздох и спокойно сказал:

– Если отбросить совсем уж сомнительные планы вроде использования в окрестностях Дюнкерка химических боеприпасов.. то остаётся только одно – убийство Гитлера!

Это предложение, как он и ожидал, вызвало некоторый ступор у всех, даже у премьер-министра. Рэмси неопределённо хмыкнул, Уитфилд задумчиво потёр подбородок, а Уинни пронзительно посмотрел на Мензиса. Наконец, Черчилль покрутил в руке очередной сигарой и проронил:

– Что конкретно вы предлагаете, полковник?

– Есть два варианта сделать то что требуется. Один – быстрый но ненадёжный. Другой – наоборот! – голос Стюарта был ровный, поскольку он уже всё успел обдумать и просчитать, насколько это было возможно. – Первый вариант это собрать армаду бомбардировщиков "Веллингтон" и других тяжёлых машин типа "Хемпден", "Уитли", и внезапно нанести сокрушающий удар по центру Берлина, его правительственному кварталу. Основные цели две – старая и новая рейхсканцелярии Гитлера. По моим сведениям противовоздушная оборона рейха довольно дырявая; тяжёлых зенитных орудий, представляющих опасность для бомбардировщиков, не хватает для надёжного прикрытия столицы. Что касается вражеской истребительной авиации.. основные её силы, причём самые опытные и многочисленные, сейчас находятся в Бельгии и Франции. Поэтому, если хорошо скоординировать операцию, то есть неплохой шанс убить германского фюрера вместе с частью высшего командования Германии, в частности министерства авиации, её бункер расположен рядом с убежищем рейхсканцлера.. Да, в старой канцелярии есть так называемый "Форбункер", где при начале воздушной тревоги наверняка укроется сам Гитлер. Но, благодаря нашим агентам, мы знаем его точное местонахождение под недавно построенным вестибюлем и даже толщину перекрытий – чуть более полутора метров. В случае успеха авианалёта в Берлине наверняка настанет хаос и неразбериха. Друзья Гитлера и их сторонники начнут делить власть, пытаясь залезть на опустевший Олимп.. Гиммлер, Геббельс.. даже недавно отстранённый Геринг могут захотеть стать новым фюрером. И это не считая армейских генералов, среди которых тоже есть люди с властными амбициями. Это неизбежно должно отразиться на фронте, поскольку Генеральный штаб будет занят подковёрными интригами а не руководством войсками. Моё мнение – надо рискнуть, господа!

Повисло минутное молчание, все смотрели на человека с бульдожьим лицом, от которого и зависело полетят ли множество самолётов RAF на столицу Германии. Но тот не спешил давать конкретный ответ и спросил про другое:

– Какой же второй вариант решения этой проблемы?

– Послать в Берлин специальную группу для уничтожения Гитлера. Это медленно, поскольку понадобится подготовка, но тоже есть неплохие шансы на успех.. – продолжил глава английской разведки. – Повлиять на ситуацию в Дюнкерке это уже не сможет, но если брать в расчёт перспективу то выгода убедительна.

– Хорошо, господа, я обдумаю оба варианта полковника Мензиса с учётом ваших замечаний! – внезапно произнёс Черчилль и протянул генералу и контр-адмиралу руку для прощания, намекая что они могут быть свободны. Те попрощались и покинули кабинет, оставив Стюарта наедине с премьер-министром. – Итак, полковник, вы считаете что карта Гитлера нами проиграна?

– Именно так, сэр! – твёрдо ответил Мензис, глядя ему прямо в глаза. – Мы взращивали Германию и Гитлера для вполне определённой цели – уничтожить это нелепое образование возникшее на обломках Российской империи под названием Советский Союз. Годы работы, огромные деньги.. и всё напрасно. Видит Бог, сэр, мне самому горько наблюдать крах этого грандиозного плана, но я не вижу другого выхода. Германский фюрер должен был пойти на Восток, а не на Запад. Ради главной цели мы отдали этому бывшему австрийскому ефрейтору Чехословакию и Польшу, помогли ему укрепить промышленность.. и вот его благодарность. Зверь вырвался из клетки и, попробовав вкус крови, напал на хозяина, вместо того чтобы лизать ему руку? Тут поможет только пуля а не кнут. Как вы знаете мы уже несём громадные убытки, не считая человеческих потерь. Думаю, стоит положить конец этому неудавшемуся фарсу, тем более с учётом сведений полученных из Москвы. Теперь немцы, да и русские тоже, знают свои ошибки и постараются не допустить их. Но и мы сделаем то же самое! Да, возможно, Дюнкерк уже не спасти, но и позволять Гитлеру терзать нас тоже глупо. Ведь теперь "Морской лев" вполне реален и логичен, по крайней мере по мнению самого фюрера. Раньше я тоже думал что он хочет создать с нами некий общий европейский союз против коммунистов, но после ознакомления с откровениями пришельца из будущего Гитлер осознал свою ошибку и, несмотря на ненависть к русским большевикам, наверняка постарается прежде разделаться с нами, не допустив сюда американцев.

– А что в этой ситуации может сделать Сталин? Каково ваше мнение, полковник? – ещё один неожиданный вопрос не совсем в тему.

Мензис ненадолго задумался а потом осторожно заговорил:

– Оттуда идёт мало информации, сэр.. Но, если исходить из логики и того что ему теперь тоже стало известно.. Начнёт укреплять оборону и увеличивать армию. Что касается Гитлера.. тут два варианта. Например, захочет задобрить фюрера поставками нужных тому ресурсов. Или сделает то же что и мы – отдаст приказ ликвидировать Гитлера в расчёте что сможет договориться с его преемником и предотвратить нападение. Есть ещё вероятность что Сталин сам нападёт на Гитлера и повторит Польский поход двадцатилетней давности, чтобы ликвидировать угрозу Вермахта и, может даже, попытаться захватить Берлин. Но это точно не в ближайшее время, ему просто не хватит войск для осуществления такой операции. Хотя нам она была бы выгодна, сцепись друг с другом нацизм и коммунизм.

– Да уж, это был бы для нас настоящий подарок.. – согласился с ним Уинни, всё-таки раскурив вторую сигару. – Кстати, есть продвижение с тем русским агентом который сам выразил инициативу с нами сотрудничать? – вспомнил премьер-министр.

– Да, сэр, по сообщению из посольства встреча назначена в ближайшее время.. – обтекаемо ответил Стюарт, не желая посвящать в подробности работы даже своего шефа. – Мы надеемся что после этого получим прогресс как в поиске сбежавшего "Потомка" так и в русских планах вообще.

– Что ж, не буду спрашивать кто он такой и так далее.. – Черчилль махнул рукой с зажатой в ней сигарой, показывая что его это не интересует. – Главное – результат, полковник! Впрочем, вы это и сами отлично знаете. Можете идти, а я тут подумаю над всем что услышал..

г. Львов, УССР.

28 мая 1940 года. Вечер.

Александр Самсонов.

Они находились в гостиной и разговаривали, после того как он вернулся домой после общения с малолетними гопниками, третирующими свою учительницу.

– Какие же они красивые, Серёжа! – трогательно улыбаясь произнесла Матильда Витольдовна, чуть нагнувшись, закрыв глаза и втянув носом аромат цветов из вазы. Насладившись приятным запахом она лукаво стрельнула на него взглядом и спросила: – А почему вы решили подарить мне именно красные розы?

Саша постарался сделать максимально бесхитростный вид и улыбнулся в ответ:

– Извините, просто не знал какие ваши любимые, поэтому доверился своей интуиции.. Или вам не нравится? Тогда скажите и я с радостью заменю их! – он знал что красные розы обозначают страсть, желание к женщине, но решил этого не говорить.

– Нет-нет, в этом нет абсолютно никакой необходимости! – тут же встрепенулась женщина, слегка покраснев. – Они очаровательны! Наверное, самые первые в этом году.. Это очень приятный сюрприз, Серёжа! Признаюсь, никак не ожидала от вас такого подарка, особенно перед моим праздником..

– А каким, интересно? – тут же с любопытством спросил Александр, усаживаясь в удобное кресло в гостиной.

Дама, наконец, с видимой неохотой отойдя от распустившихся красных роз, уселась на другое кресло, стоящее с противоположной стороны круглого стола, и неосознанно поправила волосы. Сегодня на ней было чуть менее строгое платье чем обычно. Белое, с бежевым отливом, пышными кружевами на груди и плечах, но уже открывающее шею, а не под горло как обычно. Села она положив ногу на ногу и взгляд Александра как магнитом приковала её стройная ножка, выглянувшая из-под подола длинного платья почти до колена. Волосы тщательно расчёсаны и собраны в очередную незнакомую Саше причёску, когда пара локонов свисают вниз с обеих сторон лица а остальная часть волос заколота на затылке. С трудом оторвавшись от созерцания соблазнительной части тела своей квартирной хозяйки он поднял взгляд и уже сам невольно покраснел, заметив её проницательный взор. Матильда Витольдовна явно заметила его внимание и слегка улыбалась.

– Завтра у меня день рождения, Серёжа.. – ответила она, поправив платье и чуть опустив подол. – Надеюсь, вы не будете спрашивать сколько мне лет?

– Ну что вы, сударыня, я знаю что это неприлично, спрашивать у дамы возраст.. – Александр подавил стеснение и теперь смотрел её прямо в глаза, открыто улыбаясь. – Если она захочет то сама скажет, а если нет.. значит не достоин доверия.

– Вы всё больше удивляете меня, Серёжа! – подняла брови квартирная хозяйка. – Потому что очень не похожи на образ того советского студента который я сама себе нарисовала. Слышала, там учится много представителей низ.. то есть, крестьян и рабочих, а от них, уж извините, таких знаний и манер ожидать, скорее всего, не приходится. Там всё.. – она на миг задумалась, подбирая слова.. – гораздо проще и даже примитивнее. Нет, я понимаю что им просто неоткуда этому научиться, всё же социальная среда и образование у них совсем другое.. Но вот вы, Сергей, прямо опровергаете все мои ожидания! И я, честно говоря, этому очень рада! Заранее извиняюсь, если вас мой вопрос заставит чувствовать себя неловко, но я бы очень хотела узнать кто у вас родители? Как уже говорила раньше, ваши манеры, язык, привычки.. Я просто теряюсь в догадках! Может раскроете свою тайну? – развела руками Матильда Витольдовна, глядя на него с живейшим интересом. Затем взяла со стола красиво украшенный рисунками веер и стала неторопливо обмахиваться им.

Прежде чем ответить Саша помолчал, мысленно решая что и как открыть женщине. Само собой, чистую правду о том что он попаданец из будущего было бы говорить глупо. Всё равно не поверит, а доказать Александр не сможет, поскольку любые значимые события, которые могли бы помочь ему, произойдут не сегодня и не завтра. С другой стороны, говорить что его отец владелец сети автомастерских а мать декан одного из университетов тоже неразумно, поскольку это опять же связано с попаданчеством. Так что придётся врать, причём так чтобы не наступило отторжение той что ему так сильно нравилась.

– Знаете что, Матильда Витольдовна, я предлагаю вам устроить сегодня вечер откровений! – предложил он с хитрой улыбкой. – Я расскажу всё о себе, но и вы сделаете то же самое, потому что, уж не обессудьте, те же самые признаки, которые вы заметили у меня, я увидел и у вас. Что скажете?

Это предложение явно ошеломило даму. Она слегка побледнела, отвела от него взгляд, узкая ладошка неосознанно скомкала ткань платья на колене. Несколько секунд женщина колебалась, даже закусила губу. И когда уже Саша хотел сказать что это всего лишь шутка с его стороны, Матильда Витольдовна решилась. Глубоко вздохнула, как перед прыжком в холодную воду, и сказала:

– Хорошо, Серёжа! Я согласна на ваше условие! Откровенность за откровенность! Слушаю вас!

– Одну минуту, сударыня.. – ответил он, встал из кресла и, под заинтересованным взглядом дамы, вышел из комнаты.

Сходил на кухню, взял оттуда бутылку вина, купленную накануне, и открыл её. Затем прихватил из буфета два бокала и со стола тарелку с конфетами. И со всем этим снова появился в гостиной.

– Думаю, Матильда Витольдовна, наши откровения лучше слушать и рассказывать под этот великолепный продукт плодородной французской земли! – предложил Александр и заговорщицки подмигнул ей. Под заинтересованным взглядом женщины Саша открыл вино и аккуратно разлил по бокалам рубиновую жидкость. А потом подал ей один из них и провозгласил короткий но ёмкий тост: – За вас! За то что вы есть!

Та улыбнулась и не возразила, когда он прикоснулся своим бокалом к её, отчего раздался мелодичный звук поплывший по гостиной. Не хрусталь но тоже неплохо.. Отпил большой глоток, поудобнее устроился в уютном кресле, и начал рассказывать то что решил..

– На самом деле меня зовут не Сергей, Матильда Витольдовна, а Александр. Фамилия – Самсонов. Мне двадцать лет, родился в Москве. Семьи у меня нет, сирота. Моя мать, Елизавета Витальевна Самсонова, погибла от рук бандитов через семь лет после моего рождения, в 1927 году. Отец – Николай Степанович Самсонов, пропал три года назад, в 1937 году. На него, видимо, донесли.. не знаю кто именно.. но однажды ночью к нам домой приехали люди в форме НКВД и, ничего не объясняя, забрали его. Обратно он уже не вернулся.. – сделав скорбное лицо Саша снова глотнул вина и чуть нахмурился, видя как заслушавшаяся дама забыла про свой бокал.

Спохватившись под его взглядом квартирная хозяйка последовала его примеру и снова во все глаза уставилась на Александра, видимо, донельзя захваченная откровениями своего жильца.

– Я был уверен что меня тоже арестуют как сына "врага народа" но, к удивлению, ничего не случилось. Такое бывает когда сын, дочь, жена или муж публично отрекаются от своего родственника, чтобы самим не последовать за ним, но поверьте, я бы никогда этого не сделал! Меня просто оставили на свободе, неизвестно почему.. Потом университет, куда я смог поступить, несмотря на незримое клеймо предателя. Другие студенты и преподаватели, из тех кто знали что случилось с моим отцом, косились на меня и опасались со мной общаться. Скорее всего, даже писали доносы на всякий случай.. Но, как видите, я не в тюрьме. Нет, я их понимаю, кому охота водиться с прокажённым, сыном того кто был дворянином и офицером, до конца оставшимся верным присяге царю-батюшке? Это сейчас очень опасно, можете мне поверить, Матильда Витольдовна.. Вот так, тихо и скромно учась, я смог уговорить педагогический состав университета отправить меня сюда, изучать культуру и быт вновь присоединённых областей. Мне кажется что они даже были рады спихнуть неблагонадёжного студента с глаз долой и от греха подальше.. – мрачно усмехнулся он и снова отпил глоток, краем глаза наблюдая за реакцией женщины на его "легенду".

Та была явно удивлена услышанным, даже ротик чуть приоткрыла. Видя его недоумённый взгляд на её бокал Матильда Витольдовна смутилась и снова пригубила напиток. Но, видимо, от волнения вино пошло не в то горло и она поперхнулась, закашлялась. Едва удержав бокал дама с трудом поставила его на стол и согнулась, пытаясь справиться со спазмом.

Александр вскочил, мгновенно обошёл стол и, оказавшись рядом, осторожно стал похлопывать ладонью по спине пострадавшей. Это ли помогло или же что другое но возникший конфуз быстро прошёл.

– Спас.. спасибо вам, Сергей.. извините, Саша! – поправилась она, вся раскрасневшись.

На автомате он снова подал ей недопитый бокал с вином и она, скорее всего, так же на автомате, залпом его опустошила, благо там немного было. Её глаза расширились от большого глотка и Александр уже был готов снова помочь даме, но на этот раз не потребовалось.

– На здоровье, Матильда Витольдовна.. – как ни в чём не бывало ответил он, наполнив бокал квартирной хозяйки заново. – Но я был бы вам очень признателен если моё истинное имя вы упоминали только когда мы наедине. А фамилию не говорили вообще, особенно если рядом окажутся милиционеры или сотрудники НКВД. Надеюсь, моя просьба вас не затруднит?