Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 127 (всего у книги 129 страниц)

Осторожно, едва касаясь пальцами, он убрал покрывало в сторону и снова обнажил княгиню до одеяния Евы. Пушистый кустик волос между ног как магнитом манил его коснуться, и Александр не выдержал. Одной рукой легко лаская сосок, другую Саша положил ей на живот. Чуть дотрагиваясь до нежной женской кожи он придвинулся вплотную к женщине и медленно провёл языком возле пупка, от чего тот непроизвольно втянулся. Улыбнувшись, и удостоверившись что дама не проснулась, Александр осмелел ещё больше. Крупные груди притягивали взгляд и, подняв голову, Саша осторожно обхватил один из сосков губами, облизал его. Не оставил без внимания и второй, которым занялась левая рука. Правая же уютно устроилась в зарослях возле лобка, и пронырливый палец быстро нашёл ту горошину от которой во многом зависит женское удовольствие. Такая одновременная атака на беззащитную аристократку быстро привела к ожидаемому результату, заставив Матильду Витольдовну сквозь сон издать сладостный стон. Всего несколько минут и проснувшаяся дама не смогла ничего сделать со своим уже разгоряченным очаровательным телом, требующим продолжения банкета. Ну а Александр именно этого и добивался..

..За ночь роскошная спальня квартирной хозяйки ещё несколько раз оглашалась громкими стонами, криками и другими звуками, не оставляющими ни малейшего сомнения в том что в ней творилось. Окончательно угомонился Саша лишь тогда когда у него не осталось сил даже чтобы сползти с кровати. Матильда Витольдовна выглядела.. противоречиво. Её покрытое потом тело изредка сотрясала мелкая дрожь, она дышала словно бегом забежала на Эверест, волосы всклокочены, губы опухли от страстных поцелуев, на шее и груди несколько засосов.. Но при этом изнеможенно прикрытые глаза под длинными ресницами сияли, женщина то и дело бессознательно улыбалась, когда слегка приходила в себя от очередного оргазма. Шёлковое покрывало украсилось несколькими выразительными пятнами, а подушки неведомым образом очутились на полу.

Что же касается душевного состояния Александра, то он был счастлив, несмотря на лёгкую боль на плече от укуса княгини! Строгая Матильда Витольдовна, иногда внешне напоминавшая ему Снежную Королеву, на поверку оказалась очень страстной и горячей женщиной, готовой в порыве страсти отдаваться полностью, забыв про былую сдержанность. Было ли это следствием долгого воздержания или же результатом усилий самого Саши ему было всё равно. Главное, она получила такое же удовольствие как и он, остальное неважно.

..Проснулся Саша сразу после полудня, один. Звучно зевнув и сладко потянувшись на "траходроме" Александр с некоторым трудом смог встать с постели. Его одежда, вчера вечером беспорядочно лежавшая где попало, аккуратно лежала на одном из стульев. Со стола всё было убрано, гитара висела на прежнем месте, патефон исчез. Словом, в комнате его квартирной хозяйки царил полный порядок, если не считать постели на которой ночью было форменное безумие.

Быстро одевшись он осторожно приоткрыл дверь и прислушался. Из гостиной или кухни доносились оживлённые голоса Матильды Витольдовны и её служанки Ванды, видимо, уже пришедшей на работу. Сняв не зашнурованные ботинки Саша тихо прокрался в свою комнату и уже там окончательно расслабился. Снял костюм, переоделся в простую одежду и улёгся на свою постель, чтобы немного обдумать как вести себя дальше. Определённо, их отношения поднялись на новую ступень, но следовало обстоятельно обговорить ситуацию с княгиней, пока она там сама себе что-то не надумала. Женщины, они ведь такие! Начнут переживать, обвинять мужчину или саму себя, и в итоге придут к совершенно глупому или неправильному выводу! Этого нельзя допустить!

Но в данный момент разговор невозможен, пока Ванда находится в доме. Конечно, можно как ни в чём не бывало пройти к ним и попросить аристократку отойти в комнату, но куда спешить? Через несколько часов Ванда закончит свои дела по дому и уйдёт, вот тогда и настанет время откровений. Мягкая перина убаюкивала его тело и Саша сам не заметил как снова заснул.

Во второй раз он проснулся уже под вечер, голодный настолько что по ощущениям съел бы что угодно и сколько угодно. Быстро посетив туалет и всполоснувшись Александр уверенно направился в гостиную, надеясь застать там Матильду Витольдовну. Но комната была пуста, как и кухня. Значит, Ванда уже ушла а хозяйка квартиры вернулась к себе? Вот и настало время разговора. И, после того как отдохнувшее после ночной баталии тело снова пришло в норму, он подошёл к заветной двери. Прислушался, но там было тихо. Ладно, нечего тянуть!

Постучал в неё и спросил, улыбаясь:

– Добрый вечер, моя прекрасная сударыня! Не изволите ли отужинать со мной чем Бог послал?

В комнате царила тишина. Но когда Саша уже хотел повторить вопрос, женщина всё-таки откликнулась:

– Не беспокойтесь, Александр, я уже поела! Ванда и вам оставила, посмотрите в жёлтой кастрюльке!

Озадаченно хмыкнув он попробовал снова:

– Тогда, может быть, попьём чаю? Заодно поговорим о нас?

Снова молчание, и её ответ через некоторое время:

– Благодарю, Александр, но пейте без меня. Я немного утомилась, хочу пораньше прилечь!

Так, похоже, он опоздал.. Княгиня уже успела надумать себе что-то неправильное и теперь ему предстоит трудная работа по приведению её мыслей в нужное и плодотворное состояние. Но сегодня это уже вряд ли удастся, дама закрылась у себя в комнате и до утра вряд ли покажется оттуда. Ну что ж, завтра так завтра.

Разочарованно вздохнув Саша направился на кухню, подгоняемый злобно урчащим зверем по прозвищу "Желудок". Там его ожидали остатки вчерашнего пиршества, и через полчаса зверь урчал уже от удовольствия, славя своего хозяина. Благодаря тому что он неплохо выспался после ночных удовольствий Александр принял решение прогуляться перед сном, благо что сумерки уже сгустились довольно сильно. Вооружился как обычно, на поясе нож, сзади под курткой пистолет "ТТ". Мелькнула мысль предупредить Матильду Витольдовну перед уходом но он её отбросил. Та наверняка уже спит, нечего будить. И вышел за порог.

Быстро сбежав по лестнице на первый этаж Саша распахнул дверь подъезда и вышел на тихую улицу, полной грудью вдохнув свежий вечерний воздух. Но только собрался, было, повернуть направо, как услышал за спиной чей-то злорадный и смутно знакомый голос, говоривший по-русски со слабым акцентом:

– Привет, Царь!

Расслабленность и отличное настроение, не покидавшее весь день со времени пробуждения, заставили его удивлённо развернуться, чтобы увидеть незнакомца сзади.

А в следующий момент перед ним что-то мелькнуло и живот обожгло нестерпимой болью, из-за которой он не смог удержаться от крика. Никогда в жизни Александр не думал что бывает на свете ТАКАЯ боль! Казалось, будто живот горит огнём, вызывая неописуемые страдания тела. Схватившись обеими руками за рану Саша согнулся и опёрся спиной на дверь подъезда, мучительно пытаясь понять кто на него напал и что теперь делать.

В темноте было плохо видно незнакомца, да и состояние не позволяло вглядываться, поэтому он заметил быстрое движение ножом лишь в последнее мгновение. Правая рука автоматически дёрнулась, чтобы попытаться закрыться, но замедленная реакция и боль, туманившая разум, не позволили защититься. Нож с размаху вошёл ему в грудь почти по рукоятку, и второй крик оборвался в зародыше, так никем и не услышанный.

Изо рта Александра хлынула кровь, заливая куртку и рубашку, а он сам медленно сполз по стене на крыльцо, чувствуя что враз ослабевшие ноги больше не могут держать его. Вдобавок стало трудно дышать. Руки на животе были все в крови, пальцы ощущали разошедшуюся кожу и что-то скользкое внутри, которое немного вылезло наружу. Кишки?! Накатила сильная слабость, при этом боль не отступала, продолжая терзать израненное тело. Кричать, несмотря на все попытки, не получалось, и Саша впервые за долгое время почувствовал что-то вроде страха и беспомощности. В последний раз такое было когда он сразу после прилёта в Москву попал в тюрьму, и следователь вместе со своими подручными грозился изувечить его за "неправильные" показания. Но тогда Александр хоть мог сопротивляться! Задушил гниду-следака, огрел стулом верзилу-охранника.. В общем, устроил битву в стиле "Один в поле иногда воин". А сейчас всё было куда хуже.

Расслабленность сознания и внезапность нападения не дали ему тех драгоценных секунд чтобы собраться и защитить себя. Итог печален – он лежит и истекает кровью, не в состоянии ничего сделать. Из-за той же боли тело бессознательно подтянуло ноги к груди, и теперь Саша лежал скрючившись как ребёнок, тихо постанывая. Вторая рана в грудь, видимо, задела лёгкое, потому что при каждом выдохе у него изо рта выливалось немного крови. Стало почему-то холодно..

Незнакомый урод, исподтишка напавший на него, тем временем присел рядом с ним и только сейчас Александр понял кто это такой.. "Хорёк", сука! Поляк Хуйчик! Всё-таки выжил в той бойне, которую Саша устроил вместе со своим верным "ДП-27"! Но как он нашёл его? Следил?

– Вижу, узнал меня, Царь? – насмешливо процедил польский преступник, быстро оглянувшись по сторонам.

Ближайший фонарь почему-то не горел, его стеклянный плафон был разбит, поэтому никто издалека их, скорее всего, не видел. А вблизи никого и не было.

– Хуй.. чик.. – с трудом выговорил Александр, стискивая зубы от терзавшей его боли.

– Ах ты курва московитская! – разозлился поляк и его окровавленный нож оказался в опасной близости от лица Саши. – Моя фамилия Вуйчик, быдло кацапское, запомни перед смертью! Что, больно тебе, скотина? А я ведь специально так тебя порезал чтобы ты не сразу сдох а помучился.. За всех наших ребят, которые в ту ночь из-за тебя погибли, ты должен гнить заживо, понял?!

Ох как много бы хотелось Александру сказать своему врагу но увы, язык еле шевелился от слабости и боли. Сильно хотелось пить, хотя язык плавал в крови. А тот, радуясь возможности высказаться перед обезоруженным врагом, продолжал лихорадочно говорить, не забывая поминутно оглядываться:

– Долго же мне пришлось искать тебя, русский.. Только вчера нашёл где ты живёшь. С утра жду когда ты, выблядок, на улицу выйдешь. Но ничего, всё получилось. Тебе же говорили, зря ты сюда приехал из своей Московии, не твоя это земля! Не послушал, решил себе наш город забрать? Ну и что, забрал? – издевательски рассмеялся поляк. – Да Львов уже великим городом был пока вы там у себя в лаптях бегали да спины гнули перед своими боярами! Мы вас всех вырежем, дай только срок! И вас и этих хохляцких свиней, наших вечных рабов! Львов – это Польша! Так было и будет!

Руки и ноги постепенно немели, даже боль в животе, казалось, чуть поутихла, подарив Саше некоторое облегчение. На смену страху и растерянности пришла злость! И в большей степени не на Хуйчика, с ним всё ясно, а на самого себя! Как он мог забыть что находится во враждебном, по сути, городе? И что опасаться надо не только как бы своих, то есть милицию и НКВД, но и чужих? Потерял бдительность, недопустимо расслабился, и вот результат! Неужели из-за такой глупой смерти он потеряет всё чего достиг после своего переноса сюда? Матильда Витольдовна, Наринэ, ещё две его потенциальные подруги, всё впустую? А как же их с Гюнтером план по формированию оси "Рим-Берлин-Москва-Токио" против англо-американцев? Тоже мимо?! Господи, как же обидно!!

– Тебе всего несколько минут осталось, курва.. Не хочешь что-нибудь сказать перед дорогой в ад? – ухмыльнувшись, поинтересовался поляк, опустив лезвие ножа в разрезанный живот и слегка провернув его.

Боль взорвалась новыми вспышками и Александр снова мучительно застонал, не сумев сдержаться. Может, какой-нибудь опытный и битый жизнью военный смог бы вытерпеть эту пытку, не проронив ни звука, но Саша же не такой! Его к этому никто не готовил!

И тут замутнённое сознание неожиданно выплеснуло на поверхность такое, что душа Александра мгновенно воспарила безумной надеждой! Ну конечно, регенерация!!! Боже, как он мог про неё забыть?! Если богиня не соврала то такая ужасная рана в живот для него не будет смертельной, в отличии от большинства людей! Он может выжить! А если нет? Вдруг она просто пошутила? Да, уже два раза его раны заживали довольно быстро после той тюрьмы и автокатастрофы на полигоне, но теперь ситуация намного серьёзнее! Что ж, хоть и невольно, вот и настала такая возможность когда можно будет проверить правду Фрейя сказала или нет.

От такой перспективы его настроение повысилось, хотя боль по-прежнему словно вгрызалась в живот и грудь. Он даже сумел раздвинуть окровавленные губы в кривой улыбке, посмотрев на своего убийцу.

– Я.. вернусь.. за тобой.. из ада.. – прохрипел Саша, снова обагрив свою одежду кровью из рта. – И.. сделаю.. с тобой.. то же.. самое.. что.. и ты.. со мной.. А потом.. вырежу.. остальных.. как.. свиней.. польские.. вонючие.. твари..

От услышанного поляк на несколько мгновений онемел. Секунд пять тот смотрел на него, словно не поверив своим ушам, а потом зарычал от ярости и стал с ожесточением втыкать в него нож, попадая то в живот то в грудь.

– Ниоткуда ты, русская свинья, не вернёшься! Просто сдохнешь и будешь гнить в болоте, падаль московитская! Я сам об этом позабочусь, быдло тупое, дикарь, варвар!!.. – его злобную речь Александр уже еле улавливал, куда-то уплывая, но новые удары и вспышки боли в теле снова заставили затухавшее сознание прийти в себя. И он рассмеялся-закашлялся, выхаркивая последнюю кровь на грудь..

– Курва поганая, всех бы вас так вырезать, чтобы освободить нашу землю.. – прохрипел Хуйчик, тяжело вставая на ноги и вытирая лезвие ножа о куртку Саши. Он уже взял себя в руки и теперь снова воровато огляделся. – Жаль что ты не увидишь, тебе будет не до этого.. А я пойду, может мне повезёт найти ещё одного русского, чтобы отправить его вслед за тобой.

Тяжело дыша поляк спрятал нож под свою одежду, посмотрел на лежащего Александра и, пошевелив челюстью, плюнул в него. Целил, видимо, в лицо но попал на грудь. Впрочем, его это вполне устроило и, наградив Сашу торжествующим взглядом, он медленно направился прочь, насвистывая какую-то песенку.

Эх, как бы Александру хотелось отомстить прямо сейчас! Но проклятые слабость и боль отнимали у него почти все силы.. Хотя.. может, их хватит чтобы достать из-за спины пистолет? "ТТ" по-прежнему был заткнут сзади за пояс брюк и в темноте, да ещё под курткой, Хуйчик его не заметил. Надо попробовать!

Лёжа на левом боку и сжав зубы буквально до хруста он заставил правую руку потянуться за спину. Боль усилилась и Саша снова тихо застонал, не сумев сдержаться. Но, как ни странно, у него получилось. Оказалось, пистолет во время его телодвижений выскользнул из-за пояса и теперь просто лежал на крыльце под телом! Обхватив его слабеющими пальцами и чувствуя что сознание снова готово уйти в небытие, Александр сжал пальцами левой руки рану на животе. Очередная яркая вспышка боли взорвала разум, но одновременно отогнала потерю сознания на непродолжительное время. У него максимум минута, может меньше.. Силы почти закончились, онемение и холод быстро захватывали всё новые участки тела, и Саша постарался ускориться.

С трудом, скрежеща зубами от боли, он перевернулся на правый бок и вытянул руку вперёд, пользуясь тем что такая поза невольно стала своеобразным упором для стрельбы, напомнив ему какой-то американский фильм где негр-преступник как гопник держал оружие боком, только в другую сторону. Правая рука с пистолетом лежала на крыльце, благодаря чему не надо было тратить уходящие силы на поддержание её на весу.

Неспешно уходящий поляк в это время поравнялся с одним из целых фонарей возле соседнего дома и Александр, чуть переместив руку, прицелился тому прямо в середину спины. Теперь осталось только выстрелить! Ему стало вдруг так холодно как будто он попал на северный полюс, и по телу прошла мелкая дрожь. Сознание снова быстро затуманивалось, маня сонным забвением, и Саша понял что больше не сможет заставить левую руку опять потревожить рану. Все силы организма ушли в правую кисть, медлить и колебаться больше было нельзя. И когда, по его мнению, мушка оружия утвердилась на спине Хуйчика, Александр с огромным трудом нажал на спуск.

Сухо треснул выстрел, огласив улицу коротким грохотом и вспышкой пламени. В руку ударила отдача и "ТТ" выпал из его руки, которая была больше не в силах держать оружие. Но пелена в глазах не помешала ему увидеть что Хуйчик пошатнулся и повалился на четвереньки, болезненно вскрикнув. Левая рука польского бандита схватилась за бок, потом тот поднёс её к лицу и Саша в свете фонаря заметил на ней кровь. Попал!! Всё-таки не промахнулся!

"Хорёк" повернул назад голову, что-то крикнул, с трудом снова поднялся и заковылял дальше по улице, иногда опираясь на стены домов. Эх, не убил, только ранил.. Причём, скорее всего, не смертельно! Жаль что повторить выстрел не удастся, сил больше не осталось. Хотелось просто закрыть глаза и заснуть. Этому способствовало снижение чувства боли, зато телу стало ещё холоднее. Оно и понятно, из него вытекло море крови, поэтому и предсмертный озноб появился. Что ж, он сделал всё что мог, остальное уже не в его власти. Печально что Матильда Витольдовна больше не увидит своего квартиранта, по крайней мере на некоторое время, если богиня была права. И он закрыл глаза, дожидаясь неизбежного..

Внезапно совсем рядом с ним послышался чей-то торопливый цокающий перестук, словно бежала женщина на каблуках. С большим усилием Саша приоткрыл глаза и увидел какую-то молодую девушку в распахнутом плаще и шляпке, кокетливо сидевшей на её очаровательной головке.

– О, Боже, что с вами?! – по-польски встревоженно спросила незнакомка, присев рядом на корточки, округлив глаза и осторожно прикоснувшись к его плечу. – Вы ранены? Вам нужна помощь?

Тут она и сама заметила что его тело буквально плавает в крови и в ужасе отшатнулась, испуганно вскрикнув и прижав руку в перчатке ко рту.

– Матерь Божья, Пресвятая Богородица.. – потрясённо промолвила девушка, застыв в ступоре. Но через пару секунд всё же пришла в себя и отчаянно закричала на всю улицу: – Помогите!!! На помощь!!! Кто-нибудь, вызовите врача!!!

Почему-то вдруг эта дамочка показалась ему знакомой, кажется, Александр её видел когда-то.. Но мысли путались, очень хотелось спать, и Саша снова закрыл глаза, мечтая отдохнуть. Как же он устал!

– Подождите, пан, кажется я вас где-то.. Вы?! – снова поразилась та, видимо, всмотревшись в его лицо.

Похоже, так оно и есть, они раньше определённо встречались, раз незнакомая ему девушка так отреагировала. Но ни времени ни желания продолжить знакомство у него не было. Хотелось заснуть и избавиться, наконец, от проклятой боли, выворачивающей его живот и грудь. И неплохо бы согреться заодно.. Потом, всё потом! Конечно, если оно настанет это "потом". Поэтому Александр больше не стал пытаться вслушиваться во взволнованные слова девушки и позволил накатывающейся словно огромная волна слабости увлечь себя на глубину, где было так тепло, уютно и спокойно..

Глава 88

г. Дюнкерк, Франция.

30 мая 1940 года. Вечер.

Гюнтер Шольке.

– Ну что, Бруно, как там наши парни? – спросил он, когда Брайтшнайдер подошёл к нему и встал рядом.

– Всё нормально, командир, готовятся к празднику.. – весело усмехнулся заместитель, и добавил со смехом: – Когда из штаба передали приказ Дитриха о том что всему "Лейбштандарту" даётся два дня отдыха перед наступлением на Париж то ребята чуть голос не сорвали от радости! Оно и понятно, хоть какая-то небольшая передышка посреди всей этой войны. К тому же они помнят про ваше обещание устроить нечто вроде вечеринки после того как мы закончим с Дюнкерком.. – с намёком сказал он, покосившись на оберштурмфюрера.

Гюнтер усмехнулся, сидя на выкинутом из кабины раскуроченного грузовика прямо на песок водительского сиденья. Ласковые волны, почти невидимые в сумерках, тихо плескались всего в метре от его ног, которые он вытащил из пыльных сапог. Очень приятное и даже непривычное ощущение, поскольку в последние дни и ночи он спал и воевал почти не снимая их. Шольке потерял счёт после восьмой пары носок, износившихся за время с начала вторжения, благо что Лаура перед отъездом засунула их ему в чемодан целую охапку. Голова и тело тоже дышали лёгким морским бризом, потому что шлем и маскировочная куртка лежали у него на коленях, вместе с "МР-38". Метрах в пятидесяти от них, наполовину в воде, торчал разломанный корпус какого-то буксира с разрушенной надстройкой и раскуроченным носом.

– Ха, я бы удивился, забудь они об этом.. – так же рассмеялся он, с наслаждением откидываясь на спинку своего "кресла". – Но сам понимаешь, моё обещание во многом зависит от тебя, Бруно. Ты уже пополнил наш алкогольный склад из местных запасов?

– Конечно, командир, ещё днём! – с комичной важностью хохотнул гауптшарфюрер СС. – Как только вы уехали в госпиталь, а мы закончили зачистку пляжа, то вместе с парнями сразу пошарили в ближнем квартале. Часть домов повреждена, но подвалы почти все целые. Да и в квартирах тоже кое-что нашлось.. Так что через час или два, когда наш повар соорудит ужин, мы сможем угостить бойцов вином, шампанским, шнапсом и коньяком. В общем, там около сотни бутылок, думаю, каждому хватит чтобы хоть немного расслабиться.

– Я в тебе и не сомневался, Бруно. Видит Бог, они это заслужили.. – Гюнтер кивнул головой и, прикрыв глаза, поинтересовался: – Как там Эрих и громила-Раух? Ничего не натворили? За ними же глаз да глаз нужен. Стоит ослабить внимание и всё, они уже влипли в историю.

– Не беспокойтесь, командир, с ними всё в порядке.. – даже с закрытыми глазами Шольке понял что заместитель улыбается. – Раух удобно устроился в сотне метров отсюда и старательно осваивает пулемёт своего брата при свете догорающего английского тягача. Нет, я и сам не слабак, но носить на себе одновременно огнемёт и пулемёт с двумя коробками патронов.. Хм, не хотел бы я выйти против него в драке. Заломает как русский медведь и даже не запыхается. А Ханке.. тот лазит в крайнем доме. Там вроде бы раньше располагался магазин женской одежды, вот он и упомянул что хочет приглядеть для сестры или подружки пару тряпок. Потом отправит посылкой домой, как положено.

– А что, у него есть девчонка? – лениво спросил Гюнтер, не открывая глаз. – Не помню чтобы он упоминал о ней.

– Ну.. – замялся Брайтшнайдер, видимо, не решаясь сказать. Но, поколебавшись, ответил: – Неделю назад Эрих проговорился что ему нравится одна красотка недалеко от его дома. Может, для неё ищет, я не уточнял.

– Ясно. Пауль не появлялся? – Шольке решил сменить тему.

– Нет, он пока в батальоне, занимается своим взводом. Но обещал заглянуть к нам, когда начнётся пирушка! – признался заместитель, и тут же до них донёсся крик кого-то из солдат: – Гауптшарфюрер, вы где?! Нужен ваш совет!

– Вот ничего без меня решить не могут, болваны. Всё им расскажи да покажи.. – беззлобно ругнулся Бруно, тяжело вздохнув. – Разрешите?..

– Иди-иди, позовёшь когда всё будет готово.. – усмехнулся Гюнтер, взмахом руки отпуская подчинённого. – Я тут посижу, подремлю немного.

Брайтшнайдер ушёл и вокруг Шольке снова стал слышаться лишь шёпот волн, сотни и тысячи лет омывающих этот песок. Конечно, издалека слышались неразборчивые голоса, смех, звук губной гармошки и т.д., но в остальном была умиротворяющая тишина.

..После возвращения из госпиталя оберштурмфюрер обнаружил что зачистка закончена без него. Наводнившие пляж на всём его протяжении немецкие солдаты грубо сгоняли тысячи пленных в кучи, разоружали тех у кого ещё было оружие. Иногда слышались хлопки выстрелов, видимо, добивали тяжелораненых или глупцов пытавшихся сопротивляться. Но в абсолютном большинстве случаев англичане и французы напоминали плотно сбившуюся стаю овец, жмущихся друг к другу. Глядя на них Гюнтер только и мог что качать головой от презрения. Тупые лица с явным отпечатком равнодушия или страха, безвольно опущенные плечи, затравленный взгляд..

По всему выходило что они дошли до черты, и сейчас многие из них как биороботы без управления. Под руководством эсэсовцев и солдат Вермахта они безучастно поднимали с песка трупы своих погибших сослуживцев и тащили куда-то в сторону, чтобы те не воняли здесь, разлагаясь на тёплом воздухе. Таким образом через пару часов пляж опустел от ещё утром кишевших здесь вражеских солдат. Остались лишь сами немцы, разжёгшие костры возле развалин крайних домов. Ну, ещё брошенная техника, снаряжение и куски тел, которые побрезговали убрать. Утром зароют в песок все эти руки, ноги, головы, и дело с концом.. В темноте этого уже не было видно, но недалеко от берега покачивались десятки и сотни тел тех неудачников в спасательных жилетах, которые погибли на потопленных кораблях, или же были убиты когда забежали в воду. Доставать их оттуда никто не собирался, всё равно унесёт в море, или рыбы позаботятся.

Мысли Шольке перешли к более приятным вещам. Например, к беременности Лауры. Прошло всего несколько часов с того момента когда он узнал что станет отцом, и эта информация до сих пор будоражила его. Да, в какой-то степени такое случилось неожиданно, хотя при сексе без защиты это вполне логичный результат. Нет, Гюнтер не жалел что так получилось, наоборот! Ощущать что в скором времени он будет не один, что родится наследник его фамилии, продолжение рода.. Это же здорово! Особенно сейчас, когда государство всеми силами поддерживает увеличение демографической ситуации и создало множество бонусов для семей с детьми. Само собой, это всё делается для будущих войн, но если оберштурмфюрер вместе со своими друзьями и с Алексом хорошо постараются то их детям не придётся воевать! Они просто будут жить на своей земле без всяких чернозадых мигрантов, любить своих женщин и жить традиционными ценностями без гнилой толерантности, либерализма и влияния ЛГБТ. Такая цель стоила многих жертв, пусть даже некоторые умники и любят глубокомысленно замечать что "Патриотизм – религия бешеных!" или "Благими намерениями вымощен путь в ад!" С последователями этих выражений Гюнтер был абсолютно не согласен и никогда не упускал случая доказать это оппонентам, когда словами а когда и кулаками.

"Интересно, а какое имя будет у моего сына? Или у дочери? Так, а если Лаура не единственная кто от меня родит?!" – внезапно осенило его.

От такой неожиданной мысли вся сонливость тут же пропала и Шольке стал тщательно вспоминать все сексуальные контакты с его женщинами. С Евой в первый раз всё случилось в Тиргартене.. и тогда.. Точно, на скамейке! И потом возле дерева! В какой-то момент он точно кончил в неё! И потом ещё было перед самым отъездом, когда Лаура напилась и заснула! Значит? Есть вероятность что Ева тоже забеременела! Хотя в последнем письме не было даже намёка на это.. Может, ещё рано? От мысли что бывшая подруга самого фюрера, ещё одна любимая женщина Шольке, возможно, тоже в положении, губы Гюнтера сами собой расползлись в улыбке. И тут же эта улыбка немного померкла, когда он представил что случится когда они обе поймут что беременны от одного очень любвеобильного мужчины. Такое всё равно долго не скрыть. Да уж, надо найти какой-то способ чтобы не дать им сцепиться друг с другом, и заодно не прикончить его самого. Женские острые ногти это не шутка! А что насчёт других?

С Аннелизой у него секса не было, только минет. С её подругой Катариной был, но.. куда он тогда кончил? Увы, этот очень важный момент никак не хотел вспоминаться. С баронессой тоже было но, учитывая её возраст, вряд ли она родит, даже если Гюнтер не сдержался с ней. Графиня отпадает, с той тоже ничего не было. Ханна? Ну да, там много и бурно, но опять же возраст! Остаётся Шарлотта.. В тот раз он был в довольно сильном подпитии и снова так и не смог вспомнить конкретные подробности свидания с девушкой, кроме того факта что секс у них точно случился.

Промучившись минут десять Шольке решил оставить эти мысли до своего возвращения в Берлин. Какой смысл сейчас гадать если мало информации? Вот приедет в столицу и там уже всё будет ясно. Заодно надо будет готовиться к свадьбе, потому что его ребёнок от любимой женщины должен обязательно родиться в полной семье, а не каким-то бастардом.

..Погруженный в мысли о прекрасных дамах своего будущего гарема Гюнтер полностью выпал из реальной жизни и застыл от неожиданности, когда почувствовал что ему в шею слегка впился кончик чего-то острого.

– Если пошевельнёшься или попробуешь заорать – заколю мгновенно, не успеешь даже рот открыть! – зловещим шёпотом по-английски прошипели ему в ухо.

От такого "сюрприза" Шольке почувствовал как его сердце бешено забилось. Кто это?! В темноте не было видно, но чистота речи дала ему понять что говорит с ним явный британец. Проклятье, откуда он взялся?! Вот ублюдок, подобрался к нему, несмотря на то что десятки эсэсовцев находятся всего в сотне метров! На беду Гюнтера то место, которое он выбрал для своего отдыха, находилось в полной темноте, не освещённое ни единым источником света. Отблески ближайшего костра тоже не могли ничем помочь. С колен Гюнтера смутно видимая рука подхватила пистолет-пулемёт и теперь он мог надеяться только на свой пистолет, лежащий в застёгнутой кобуре слева. Но чтобы воспользоваться им нужно несколько секунд, а Шольке сильно сомневался что неизвестные англичане будут терпеливо ждать.

– Сэр, я же вам говорил, это плохая идея.. – совсем рядом раздался встревоженный шёпот ещё одного британца, отчего оберштурмфюрер стиснул зубы от досады. Если с одним врагом ещё были шансы как-то справиться то вот с двумя почти равны нулю. – Зачем вам сдался этот немец? Кончайте его и отплываем, иначе в любую секунду дружки этого "гунна" могут случайно заметить нас или плот.

– Само собой, Макговерн, живым я его упускать не намерен! – довольным голосом тихо ответил первый англичанин, судя по обращению "сэр" выше званием своего товарища. – Жаль что плот такой маленький, а то бы мы его с собой прихватили, в Англию. Представь, как бы нас там встретили с такой добычей, сержант?

– Лучше убираться поскорее, господин лейтенант.. – напряжённо настаивал его спутник, и чем-то слегка звякнул. – Чёрт..

– Осторожно! – снова зашипел вражеский офицер. – Не шуми, если хочешь оказаться дома! Возьми его автомат, он тебе пригодится, и иди к плоту. Я сейчас приду, нужно кое-что спросить у этого нацистского ублюдка. И мой пулемёт не забудь.

Второй безмолвно ушёл а английский лейтенант, всё время держа какую-то острую хрень возле шеи Гюнтера, наклонился к нему. Пока оба британца вели диалог Шольке смог взять себя в руки и подавить страх. Опыт фронтовика помог ему и теперь сознание усиленно разрабатывало планы как бы вырваться из этой ловушки без вреда для себя. Конечно, учитывая регенерацию, можно было бы плюнуть на остриё штыка или ножа, упиравшееся ему в горло, и заорать, или просто вырваться, но где гарантия что проклятая железка не проткнёт ему шею, челюсть и не войдёт в мозг? По собственной воле испытывать пределы своего дара оберштурмфюреру очень не хотелось, поэтому он отчаянно надеялся на какой-нибудь менее болезненный вариант.