Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 129 страниц)

Его, как охваченного жаждой сенсационного открытия учёного, влекло всё дальше и дальше. Казалось бы, как архитектору могут нравится смертоносные изделия и всё что их производит? И всё же именно это произошло. Скажи кто ему про такое раньше то Альберт просто рассмеялся бы. Но это случилось, вопреки всем его ожиданиям.

Шпеер вдруг вспомнил как за день до нападения, сразу после возвращения из инспекционной поездки в протекторат Богемия и Моравия, он посетил один из заводов под Берлином на котором собирали "Pz. III" и "Pz. IV". Сопровождаемый директором завода и фирмы-изготовителя Альберт минут десять ходил возле новенькой "четвёрки", недавно собранной рабочими.

Могучий, угловатый корпус танка "Pz. IV Ausf. D" внушал угрозу, узкие гусеницы ярко блестели в свете мощных фонарей, башня над головой смотрела вперёд, украшенная коротким но мощным 7,5-cm орудием. Шпеер улыбался, гордясь теми людьми которые создали это чудо военной мысли. Не удержавшись от искушения он залез в боевое отделение, чуть не ударившись головой о выступ брони и испачкав брюки от своего костюма. В конце концов, надо же ему узнать в каких условиях воюют бравые ребята из Панцерваффе?

Внутри пахло металлом и свежей краской, торчали рычаги управления, сидения членов экипажа манили попробовать их мягкость. В открытый люк заглядывал представитель фирмы и ждал вопросов, но их пока не было. Ну что ж, вполне даже неплохо..

Но уже снаружи, снова застыв перед танком, Альберт вспомнил ту "четвёрку" которую видел нарисованной в секретной папке. Там она называлась "Pz. IV Ausf. G". Гусеницы были чуть пошире, незначительные внешние изменения корпуса, усиленная броня, но главное, орудие! Оно намного длиннее и, соответственно, мощнее! А его взгляд сразу заметил что танковая пушка очень походит на ствол новейшего противотанкового орудия "PaK. 40", которое сейчас ускоренно доводили до ума. Нет, против Франции повоевать пушка уже не успеет, но вот в следующей кампании, против кого бы она не была, у неё есть шанс показать себя.

Да, этот танк хорош но, как бы не хотелось ему увеличить производство, в самом скором времени придётся коренным образом переконструировать все "четвёрки", уже выпущенные и воюющие в частях. Усиливать корпус и устанавливать новое орудие, это самое главное. Приборы наблюдения, рации, двигатели.. это само собой. Конечно, темп выпуска рухнет почти на всех заводах выпускающих фирм, появятся задержки и срывы графиков, за что ему наверняка влетит от фюрера когда тому пожалуются генералы-танкисты Гудериан, Гот, Клейст и другие. Но Альберт был уверен в правильности своего решения и готов отстаивать свою точку зрения.

Неделю назад союзники ударили под Аррасом и едва не перерезали коммуникации крупной группировки Вермахта, всё висело на волоске. Если бы не сообразительность Роммеля с его "восемь-восемь" то не факт что сейчас бы шли бои в черте Дюнкерка. Доклады нескольких офицеров Панцерваффе, участвовавших в том бою и имевших с ним беседу утром в день нападения, подтвердили его опасения: нынешнее орудие "четвёрки" слишком слабое! "Матильду" оно не брало, снаряд отскакивал от её брони словно горох, благо и та имела малокалиберное орудие. А ведь в одном из последних отчётов Абвера, с которым он ознакомился по долгу службы, говорилось что русские создают или уже создали новые средние и тяжёлые танки с противоснарядной бронёй! Если армейские разведчики ничего не напутали то.. дело плохо! Пусть танк и не был предназначен для дуэлей с вражескими антиподами но, как выяснилось, такая концепция была ошибкой. Боевая машина должна быть универсальной на поле боя и иметь возможность эффективно действовать в любой ситуации. Поэтому сразу после захвата Франции придётся переделывать все "четвёрки" под этот вариант "G". А на "тройки" ставить 5-сm пушки или создавать самоходные штурмовые орудия на базе их ходовой части, чтобы было чем пробивать толстую шкуру "англичанок" и русских мастодонтов..

Все эти воспоминания промелькнули в голове Альберта и он с досадой ответил Венцелю:

– Тогда мне не остаётся ничего другого кроме как обратиться к рейхсфюреру или даже Гитлеру, доктор! Вы просто не оставляете мне другого выбора!

– Вот как? Можете не трудиться, господин Шпеер, я тоже знаком с рейхсфюрером, и у меня есть влиятельные друзья в СС! – победно парировал несносный врач, от чего Альберт почувствовал к нему ещё большую злость. – Полно, господин Шпеер, неужели у вас такие некомпетентные помощники что не смогут следующий месяц обойтись без личного присутствия начальника на работе? Вот у нас в клинике, в случае необходимости, есть возможности заменить любого врача без ущерба для раненых и больных!

Шпеер только головой покачал на это заявление. Руководить клиникой, пусть даже одной из самых лучших в Рейхе, совсем не то же самое что огромным министерством, в котором работают десятки тысяч людей, не считая смежных производств.

Внезапно в его голову пришла мысль от которой Альберт замер, мысленно посчитывая варианты.

– Слушайте, доктор Венцель, а что если мы с вами заключим взаимовыгодную сделку? – улыбнулся он, наблюдая за врачом, который был явно в хорошем настроении победив в словесном споре.

Тот напрягся и его улыбка пропала.

– Если вы вдруг решили подкупить меня то даже не старайтесь! Я не возьму взятки, сколько бы вы мне не предлагали! Здоровье пациента для меня превыше всего! – пафосно ответил Венцель, но его голос был твёрд.

– Вы что, доктор, я и не собирался! Как вообще могли такое подумать? – теперь уже Шпеер возмутился, сообразив в каком направлении истолковал его слова врач. – Именно сделку а не взятку! Поэтому предлагаю следующее – начиная с завтрашнего утра я буду вашим самым послушным пациентом. Беспрекословное выполнение всех рекомендаций и процедур, ни единой жалобы на постельный режим и своё пребывание здесь! В общем, вы говорите а я исполняю! Что скажете?

Венцель недоверчиво посмотрел на Альберта, его глаза сузились и он подошёл к нему вплотную.

– Звучит настолько соблазнительно что мне даже страшно узнать какой ценой вы это сделаете, господин Шпеер.. Давайте уже, не томите, говорите на какое ужасное преступление мне придётся пойти ради появления идеального пациента в Шарите? – проворчал он, опять став похожим на Санкта-Николауса.

– Никакого преступления, доктор! – хохотнул Шпеер, тут же ощутив боль в простреленной груди. – Всего лишь небольшая уступка своему пациенту. Просто предлагаю.. скажем так, некоторый компромисс. Мне нужно работать, но вернуться в министерство я не могу, теперь и сам понимаю это. Поэтому.. буду работать тут! – Альберт окончательно выложил все карты на стол.

– Погодите, в каком смысле? – озадаченно спросил Венцель, потерев ладонью свой лоб. – Где это здесь?

– Прямо тут в палате.. – спокойно произнёс Шпеер, внутренне весь напрягшись. – Лёжа в кровати и не вставая. Ко мне будут приезжать мои заместители и.. другие нужные люди, вводить в курс дела. Поставим в палате телефон и мы будем решать неотложные вопросы министерства без отрыва от моего постельного режима, в строгом соответствии с вашими рекомендациями и распоряжениями. Таким образом, все будут довольны и никто не обижен на другого. Я стану держать руку на пульсе своей работы, контролировать процессы.. А вы будете полностью контролировать меня! По-моему, это отличный способ выйти из положения. Ну же, соглашайтесь, доктор! Что касается господина Гиммлера и фюрера.. Я вам даю слово что при любом упоминании клиники Шарите я всегда буду рекомендовать вас в самом лучшем свете и восхищаться профессионализмом её сотрудников! Тем более, это правда, и мне не придётся сочинять ни единого слова лжи!

В его понимании это были очень щедрые условия и Альберт с замиранием сердца ждал вердикта Венцеля, так как больше никаких идей у него не было. Если же тот опять упрётся то останется только терпеть, изнывая от скуки в этом невольном больничном заточении. Конечно, к нему регулярно приходит жена, они общаются и довольно тепло.. Но это всё не то. Ему нужна работа! И как можно быстрее!

Между тем доктор Венцель глубоко задумался. Он сунул ладони в карманы своего халата и стал ходить по палате, плотно сжав бледные губы. Альберт неотрывно следил за ним глазами, понимая что сейчас решается его судьба на ближайший месяц. Боже Всемогущий, пожалуйста, помоги!

– Хм.. Допустим, господин Шпеер, только допустим! – Венцель закончил вояж по палате и теперь смотрел прямо на него. – Допустим, что я соглашусь.. В таком случае вы обязуетесь беспрекословно выполнять то что я скажу? Если говорю что надо спать то вы сразу прерываете свою работу и спите? Если объявляю не приёмный день и запрещаю приход посетителей, кем бы они не были, то вы нисколько не возражаете?

Это было не совсем то на что Альберт надеялся, но если сейчас снова ставить условия то Венцель, скорее всего, просто откажется. Он-то ничего не теряет, а вот у Шпеера перспектива куда хуже. Снова изнывать от безделья несколько недель? Нет, ни за что!

– Да, доктор, так и есть! – подтвердил он после секундного колебания. – Я ваш тот самый идеальный пациент, в случае согласия. Так что, доктор? Взаимовыгодная сделка заключена?

Но тот пожевал губами и, казалось, заколебался.

– Знаете что, господин Шпеер.. Сейчас только утро! – ответил Венцель, погладив свой подбородок. – Свой ответ я скажу вечером, а пока буду думать над вашим предложением. Но чтобы у меня осталось хорошее впечатление.. Можете уже с этого момента быть тем самым идеальным пациентом, гордостью нашей клиники! Готовы?

Альберт горестно вздохнул и медленно кивнул. Что ему ещё оставалось?

Глава 58

Окрестности г. Клайберен, южнее Берлина.

27 мая 1940 года. Утро.

Хайнц Гротте.

– Благодарю, фрау Грюнер, ваша запеканка была великолепна! – искренне произнёс он, удовлетворённо вздохнув.

– Полностью согласен с Конрадом! – тут же поддержал его Петер, хлопнув себя по животу и широко улыбаясь. – Не устаю благодарить Бога что мы выбрали именно ваш дом для поправки здоровья! Иначе наше выздоровление заняло бы гораздо больше времени, точно говорю!

Хайнц покосился на него, с трудом удержав на лице спокойное выражение. Чёртов дурак! Ведь говорил же ему!.. Всё как об стенку горох! Ну да, его подозрения обратились в твёрдую уверенность и Гротте только удивлялся как не замечал этого раньше. Всё же очевидно, идиот даже не старается как-то маскироваться! Нет, придётся с ним поговорить и поскорее..

Как минимум, всё началось два дня назад когда Хайнц, мучимый болью в заживающей ноге, проснулся ночью и хотел сходить в туалет. Сапог на пострадавшую конечность не налезал, поэтому он надел мягкие тапочки, неведомо откуда добытые для него хозяйкой подворья. В тёмной комнате постель Петера было очень плохо видно но, кажется, она пуста. Наверное, тоже вышел в туалет или покурить, подумал тогда Гротте без всякой задней мысли. Но увы, всё было куда прозаичнее..

Уже в коридоре, когда Хайнц практически бесшумно передвигался по нему, чтобы не разбудить фрау Грюнер, он услышал звук который заставил его насторожиться и замереть на месте. И раздавался тот как раз из комнаты женщины, напротив которой и застыл сейчас командир ликвидаторов. Не успел Хайнц разобраться в природе странного звука как он повторился. На этот раз Гротте распознал его мгновенно и едва не выматерился по-русски, забыв все правила конспирации.

Звук был стоном. Женским стоном, который издаёт представительница слабого пола когда испытывает большое удовольствие но отчаянно пытается это скрыть, например, зажимая себе рот ладонью. И эти стоны раздавались с регулярной периодичностью, перемежаемые едва слышным довольным мужским голосом. Голосом его товарища и подчинённого Петера Баума, чтоб ему ни дна ни покрышки!

Хайнц дураком не был и тут же всё понял. Вот, значит, почему постель товарища пуста! Донжуан хренов, дорвался-таки до фашистской юбки, несмотря на его прямой запрет! Стиснув зубы от злости он всё-таки справился с собой и, сделав дела в туалете, так же тихо вернулся обратно в комнату, твёрдо решив объясниться с Петером когда тот вернётся. Но пролежав больше часа Хайнц уснул, так и не дождавшись этого проклятого юбочника, твёрдо уверовавшего что его самым лучшим оружием является член а не пистолет..

А утром, когда фрау Грюнер подала на стол вкуснейшую запеканку, Гротте только и мог дивиться, как мимо его внимания прошло столько незамеченных им признаков.. Все эти мимолётные улыбочки между Петером и женщиной, подмигивания, когда они думали что он этого не видит. Баум выглядел довольным котом после ночных блядок, а их хозяйка то и дело сверкала улыбкой и едва заметно краснела, ловя на себе красноречивые взгляды Петера. Нет, она пыталась вести себя как обычно, но стоило ей чуть забыться как вся эта напускная серьёзность тут же уступала место настоящим эмоциям женщины.

Хайнц обратил внимание что та так и норовит подложить Бауму кусок побольше и повкуснее, крутится вокруг него, то и дело кусает губы чтобы не рассмеяться очередной шутке этого пройдохи. Новое платье надела, губы подкрасила, хотя впереди грязная работа на подворье.. Кстати, Гротте вспомнил что вчера утром, когда он неспешно ковылял по двору в сторону коровника, чтобы полюбоваться немецким сельским хозяйством, оттуда выскочила фрау Грюнер, красная как рак и со взлохмаченными волосами. Передник помят, глаза шальные.. А за ней, как чёртик из табакерки, появился Петер с ведром молока в руке.

Завидев его женщина опустила голову, невнятно ответила на пожелание доброго утра, и буквально унеслась в дом. То же самое сделал и Баум, только медленнее, объяснив что помогал дотащить фрау Грюнер тяжёлое ведро до дома. Вчера, как ни странно, у него не возникло даже подозрений в том что дело не ограничилось только этой помощью, зато сегодня всё встало на свои места. Заодно вспомнилось что Петер то и дело помогал женщине по двору, убедительно пояснив что ему просто неудобно смотреть как та мучается без крепких рук на тяжёлой работе и он, как мужчина, просто обязан помочь.. Ага, помог по всем направлениям, засранец!

– Дорогой Август, пойдём прогуляемся по полю, сегодня такая чудесная погода! – предложил он, выдавив из себя обаятельную улыбку. – Да и поговорить хочу с тобой о нашей службе.

Тот, кинув на него взгляд, похоже, почуял что-то неладное, поскольку его радость на пару секунд поблекла. Но он тут же исправился и встал из-за стола:

– Конечно, Конрад, о чём речь? Пошли погуляем! Фрау Грюнер, мы вернёмся через час, не скучайте без нас!

Женщина, похоже, не заметила возникшего между её постояльцами некоторого напряжения и просто кивнула, став убирать посуду со стола.

Опираясь на удобную трость, которую соорудил ему Петер, Хайнц захромал к калитке, не желая устраивать тяжёлый разговор на глазах хозяйки. Петер тоже молчал, идя рядом и готовясь поддержать командира, если тот вдруг оступится. Таким образом они миновали весь двор, вышли за ворота и неспешно пошли по полю в сторону ближайшей группы деревьев метрах в ста от них, росшей на берегу маленького озера.

Едва ликвидаторы достигли тенистых зарослей и их стало невозможно увидеть из окон подворья фрау Грюнер, как долго копившиеся эмоции Хайнца вырвались наружу. Он отбросил трость в сторону, развернулся к товарищу, схватил его за грудки и с силой ударил спиной о ствол дерева.

– Ты что, гад, делаешь?! – яростно прошипел Гротте, от избытка чувств перейдя на великий и могучий. – Какого хуя с этой немкой шуры-муры закрутил, сволочь?! Я же тебе сказал чтобы ты держал своё похотливое хозяйство подальше от неё! Плюёшь на прямой приказ командира, Васька?! Отвечай, мать твою!

Ногу сразу закололо от резкого движения но Хайнц/Юрий не обращал на это внимания, охваченный праведным гневом. В данный момент ему хотелось со всей дури вмазать самонадеянному подчинённому по роже но нельзя, фрау Грюнер сразу заметит появление на лице и теле своего молодого любовника новых "украшений". Определённо, Орлов проявил совершенно ненужную и даже вредную инициативу, а это чревато печальными последствиями для них обоих..

– Тсс, тише-тише, командир, успокойся! – Василий/Петер вскинул обе руки над плечами, даже не пытаясь вырваться, хотя вполне мог это сделать, пользуясь состоянием Юрия. Мало того, на губах этого дурака расцвела весёлая улыбка, что ещё сильнее разозлило Кузина. – Если ты меня пощадишь и не станешь убивать прямо под этим красивым деревом то я тебе всё расскажу, обещаю! И давай, на всякий случай, говорить на немецком, хорошо? Мало ли, вдруг где-то по кустам рядом шныряет рыбак с удочкой? Представь что случится если он увидит или услышит как два офицера Вермахта лопочут на языке русских варваров?

Потребовалось неимоверное усилие воли чтобы Хайнц смог взять себя в руки и отпустить Петера. Шумно дыша, он оторвался от подчинённого и тяжело сел на траву, привычно массируя ногу для снятия боли. Злость всё ещё клокотала в нём но мозг уже взял тело под контроль. Проглотив комок в горле Гротте опёрся спиной на ствол того самого дерева и закрыл глаза, ощущая предательскую слабость. Да, сейчас из него боец никакой, к сожалению. Последствия ранения по-прежнему дают о себе знать, поэтому нужно усиленно питаться и выздоравливать, пользуясь относительным затишьем. Найди их сейчас гестапо то единственное что он сможет сделать так это геройски погибнуть, отстреливаясь от фашистов. Так-то не самая плохая смерть, забрать с собой нескольких немцев, но ведь его группу сюда послали вовсе не для того чтобы они устроили напоследок жаркий бой в тиши сельской глубинки под Берлином.

– Говори, Петер.. – только и смог произнести он, не желая смотреть на того кто так подставил их обоих своим глупейшим поступком, не сумев сдержать дурацкую похоть.

Баум некоторое время помолчал, видимо, собираясь с мыслями, а потом сел рядом с ним, опёршись спиной о то же самое дерево. Сорвал травинку, расстегнул ворот рубашки и заговорил без малейших признаков раскаяния:

– Ты, наверное, думаешь что я такой вот урод, наплевательски относящийся к твоим словам и проявивший глупое самовольство, верно? – вопрос прозвучал в утвердительном тоне и Хайнцу оставалось только кивнуть. – Знаешь, командир, это было обидно! Нет, я понимаю как это выглядело с твоей стороны, но всё равно! У меня есть для тебя несколько новостей, о которых я узнал сегодня ночью.. и они плохие. Очень плохие, командир.

Гротте сразу насторожился. Он открыл глаза, быстро окинул округу взглядом и попытался встать. Но вокруг всё было тихо и спокойно, ветер шумел листьями деревьев, пели птицы, ласково журчала вода в паре метров от них. Видимость во все стороны была хорошая, так что подобраться к ним незаметно было бы очень трудно.

– Да сиди ты, командир! – Петер тут же схватил его за руку и заставил опуститься обратно на землю. – Плохие не конкретно сейчас, а вообще! И моё поведение с фрау Грюнер связано именно с одной из них, а не из-за того что я не могу прожить пару дней без женщин.

Хайнц повернул голову и внимательно посмотрел ему в глаза, но больше попыток встать не делал. Лицо подчинённого выглядело спокойным, он покусывал травинку и безмятежно смотрел вдаль, через озеро.

– Что случилось? Не томи, Петер! Я должен знать всё! – твёрдо сказал он, мысленно приготовившись ко всем возможным неприятностям.

Тот перевёл взгляд на него, выплюнул травинку и тихо ответил:

– Оружейник жив.

Новость ударила Хайнца словно кирпичом по голове. В глазах на мгновение помутилось, мир перестал существовать, а мозг завис, пытаясь переварить новость.

– Как?.. Как жив?.. Погоди-погоди, что за ерунда? – лихорадочно сказал он, всем телом повернувшись к Петеру. От такой сногсшибательной новости Гротте снова неосознанно перешёл на родной язык. – Этого не может быть! Васька, что за хуйню ты несёшь?! Как он может быть жив если я лично всадил ему две пули в грудь?! Он лежал от меня метрах в пятнадцати-двадцати и истекал кровью! Это никак невозможно, поверь! Он мёртв!

– Блядь, я не знаю как! Не знаю! – тоже сорвался Орлов, перейдя на громкий шёпот. – Я сидел в этом долбанном броневике за пулемётом и ни хрена не видел что ты там с ним делал! Но сука-Шпеер жив, это точно! Помнишь, вчера вечером ты рано ушёл спать а я остался сидеть на веранде? Через пятнадцать минут после этого приехала наша Корина Грюнер из города на велосипеде со свежей газетой. Вся радостная, говорит что рейхсминистр Шпеер сумел выжить и находится под усиленной охраной в одной из больниц Берлина. Если не веришь, потом сам посмотришь, Фёлькишер Беобахтер у меня на тумбочке лежит.

– Почему мне сразу не сказал, Васька?! – сплюнул Хайнц, находясь в полном расстройстве. – Какого чёрта тянул?

– Да хотел я тебе сегодня после завтрака рассказать, только ты сам мне не дал, потащил на этот разговор! – махнул рукой Орлов/Баум. А потом тихо спросил: – Ты мне лучше скажи что теперь делать-то будем, командир?

– Снимать штаны и бегать, вот что делать.. – буркнул Гротте, по-прежнему не желая поверить в ошеломительную новость. – А я уже мысленно представил что нас САМ награждать будет. Ну да, будет обязательно.. к стенке поставят и зелёнку пожалеют. Правильно, зачем народное добро для таких как мы зря переводить? – самокритично резюмировал главный ликвидатор.

– Ну уж ты загнул, командир.. – покачал головой подчинённый, воровато оглянувшись по сторонам. – Что сразу к стенке? С кем не бывает? И на старуху бывает проруха. Да, виноваты! Значит, надо исправляться! В конце концов, раньше-то у нас осечек не было, должны же понять.

– Да не будут там ничего понимать, неужели не ясно? – угрюмо ответил Хайнц, схватив лежащий рядом с ним камешек и со всей силой метнув его в озеро. Тот тихо булькнул и ушёл на дно, а по воде пошли круги, постепенно затихая. – Приказ выполнен? Нет! Всё, не оправдал доверия! Откуда там знают подробности? Забыл как наш отдел трясли при Ежове? Сколько людей пропало или оказались далеко не товарищами а.. сам знаешь кем? За такое нас с тобой запросто сделают крайними!

– Это пиздец, командир, самый настоящий пиздец.. – упавшим тоном сделал вывод Орлов, в волнении поглаживая свой затылок. – Я не хочу подыхать как предатель! Не хочу! Мы же и так сделали почти невозможное, никто бы не смог лучше!

– Успокойся, Васька. Это моя вина! – стиснул зубы Юрий, прикрыв глаза и весь как-то поникнув. – Если бы я доковылял до этого гада.. Если бы сделал ножом контроль.. Это заняло бы всего одну-две лишние минуты! Сука! Да что ж такое-то?! Я же был абсолютно уверен что.. – не сдержался он и с размаху ударил кулаком по дереву.

– Тогда бы мы с тобой оттуда не ушли, командир.. – отстранённо сказал товарищ, сорвав новую травинку и вертя её между пальцами. – Помнишь танк? Проскочили ведь в последнюю секунду. Хотя.. да и хрен с ним, ради выполнения задания можно было и рискнуть!

– Знаю! – подтвердил Кузин, испытывая больше не страх перед весьма возможным наказанием руководства за невыполнение приказа, а глубокий стыд за свою оплошность. – Сам казню себя каждую минуту!

Эх, он бы всё отдал чтобы вновь вернуться в тот проклятый переулок и добросовестно закончить дело! Увы, но это невозможно. Товарищ Берия и партия доверили им такое важное задание, обучили, обеспечили проникновение в Германию, а они? Мало того что потеряли двух своих коллег, но умудрились дважды провалиться! Допустим, с этим офицером СС их вина не так уж велика, кто мог знать что того отправят на фронт когда они только приехали? А вот с фашистским министром ситуация совсем другая, тут совесть не успокоить. Налицо головотяпство, поспешность и неправильно расставленные приоритеты! А это прямой укор ему, Юрию Кузину, как руководителю группы! И отвечать тоже ему, поскольку именно он принимал решения и не обеспечил результат! И поэтому вопрос Василия о том что теперь делать, бил не в бровь а в глаз. В сущности, выбора у них не было, надо исправлять собственную ошибку и доканчивать дело..

– Кстати, что там со второй неприятной новостью? – спросил он, вспомнив про слова Орлова. – Давай, не тяни, мне кажется хуже уже просто быть не может.

– Вторая.. вторая новость заключается в том что по словам Корины в округе рыщут агенты гестапо, ездят по всем деревням и посёлкам, опрашивают местных жителей на вопрос о чужаках, проверяют их.. – признался Василий, а у Юрия засосало под ложечкой. – Не сегодня-завтра, по её словам, могут приехать и сюда. Документы, конечно, у нас хорошие, но сам понимаешь, если будут проверять часть где мы типа служим то выяснится что никакого Конрада или Августа там нет. А если есть то они не имеют с нами ничего общего. И тогда мы точно пропали.

– Отлично! Замечательно! Как нельзя вовремя! – с сарказмом заметил командир ликвидаторов, с досадой ударив ладонью по земле. Хотелось снова по дереву но от первого удара рука заболела, а вот самому дереву хоть бы хны. – В принципе, это логично, я знал что нас будут искать, но.. Так, погоди, ты меня совсем запутал.. – поморщился Юрий. – Скажи мне, друг любезный, как это всё связано с тем что ты нарушил мой приказ и залез под юбку фрау Грюнер?

– А, это?.. – тихо хохотнул Орлов, малость развеселившись. – Просто я решил стать ей нужным и полезным. Помогал по хозяйству, делал тяжёлую работу, хоть сам и вырос в городе а не в селе. Ну и в постели тоже.. Понимаешь, когда баба долго без мужика, то она звереет. А это плохо для мужиков и для самой бабы. И теперь, когда сюда заявятся гестаповцы, то мы для неё будем не какими-то посторонними офицерами на излечении а очень даже приятными и выгодными для проживания защитниками Фатерланда. Ей и в голову не придёт сказать гестапо что у неё живут двое посторонних, один из которых всегда готов ей помочь, а его товарища бросила ветреная жена-шлюха..

– Врёшь ведь, юбочник чёртов? – Юрий посмотрел на него с недоверием. – Признавайся, заранее придумал для меня такую ерунду чтобы оправдаться? Так, я не понял?! – вдруг спохватился Кузин, когда до него дошёл смысл последних слов подчинённого: – Кого это там ветреная жена бросила?

– Гм.. так тебя, командир.. – слегка смущённо но с улыбкой ответил Васька, резво вскакивая на ноги и отойдя на пару шагов. – Ну, чтобы она тебя пожалела, я-то и так хороший для неё. Да ладно, что ты злишься, хорошая версия, бабы они такие, любят приголубить мужика, посочувствовать, утешить..

– Иди сюда, Вася! – обманчиво спокойно позвал его Кузин, с трудом вставая и всеми силами пытаясь сдержаться. – Кому сказал! Я тебя не больно убью, обещаю!

– Нет, командир, извини но я лучше там постою.. – покачал головой Орлов, отступая назад и улыбаясь уже до ушей. – Ты сейчас не в себе, надо успокоиться, глубоко подышать.

– Я тебе подышу.. Я сейчас так подышу! – пообещал ему Юрий и в запале попытался прыгнуть к этому кретину который сделал из него посмешище в глазах немки.

Но раненая нога подвела и он со стоном свалился на землю, едва не скатившись в озеро, благо подскочивший к нему товарищ успел схватить за руку. Воспользовавшись этим Кузин успел сунуть кулак Ваське под рёбра, от чего снова чуть не рухнул в воду.

– Ох.. – простонал Орлов, схватившись за бок и страдальчески глядя на него. – Тяжёлая у тебя рука, командир. Я же как лучше хотел, а ты?

– Какой же ты дурак, Васька! – со вздохом сказал Юрий, помогая ему подняться. – И скотина, вдобавок. Так опорочить своего командира.. Как у тебя язык не отсох? А ещё товарищ, называется. Комсомолец. Только ведёшь себя как мальчишка..

– Ладно, извини, командир. В тот момент мне это показалось хорошей идеей.. – покаянно произнёс подчинённый, отряхивая брюки. – Но ведь сработало же! Корина тебя очень жалела, ругала твою Хильду, даже хотела познакомить с другой вдовой..

– Нет уж, не надо мне такого семейного счастья с фрау! – фыркнул от смеха Кузин, которого немного отпустило от неприятных новостей. – Мне сейчас вообще не до баб, в отличии от тебя, греховодника на зарплате. Лучше давай подумаем над твоим вопросом.

Орлов сразу стал серьёзным и внимательно посмотрел на него.

– А что тут думать, командир? Если мы хотим вернуться назад с гордо поднятой головой то надо готовить повторное нападение, больше никак! – ответил товарищ как нечто само собой разумеющееся. – Иначе грош цена нам с тобой. Да и получится что Андрюха с Олегом погибли зря, если мы не справимся.

Юрий с признательностью взглянул парню в глаза и тепло улыбнулся. Конечно, он не сомневался в нём, но всё равно, услышать от него отражение своих мыслей ему было очень приятно.

– Я рад что мы с тобой думаем одинаково, Вася, и горжусь тобой. Правда, честное комсомольское! – и крепко пожал ему руку.

– А как ещё по-другому, командир? – удивился тот, улыбаясь в ответ. – Мы оплошали, значит нам и исправлять! Вот только как к нему теперь подобраться? Небось, охраняют этого недобитка не слабее самого Гитлера.

Кузин тяжело вздохнул и медленно направился обратно к подворью фрау Грюнер.

– Пока не знаю, Васька. Но к тому моменту когда я снова смогу бегать и быстро ходить план должен быть готов! – уверенно сказал он, приближаясь к месту их временного обитания. – И на этот раз мы пойдём до конца, не взирая на гибель! Потому что если опять провалимся то лучше застрелиться. Я не смогу смотреть в глаза САМОМУ, если это случится.

– Согласен, командир! – поддержал его Орлов, то и дело помогая ему с тростью. – Свой позор надо смывать собственной кровью, если уж вражеской не получается, и будь уверен, за мной не заржавеет!

– Верю, Вася, верю.. – кивнул головой Кузин, видя что они уже почти пришли. И, решившись, махнул рукой: – Короче, можешь трахать эту фрау хоть до посинения, если она поможет нам тут отсидеться, я даже в рапорте этот момент опущу. Но если вы снова будете мешать мне нормально спать по ночам своими стонами то.. словом, в этом случае я твоему сверхозабоченному отростку не позавидую, так и знай!

– Командир, это удар ниже пояса! – картинно возмутился Василий. – Вообще-то, это моё личное оружие, всегда бьющее прямо в цель, и оно служит на благо государства! Спецарсенал особого назначения, чтоб ты знал!..

– Поболтай у меня ещё, трахатель неугомонный.. Всё, говорим по-немецки! – тихо сказал улыбающийся Юрий и они вошли в калитку, снова превратившись в двух армейских офицеров на излечении.

Москва.

27 мая 1940 года. В то же время.

Лаврентий Берия.

– Ну и что ты можешь мне сказать про вот это всё? – спокойно спросил Вождь, кивнув Берии на содержимое тонкой папки которую тот положил ему на стол десять минут назад.

Сталин сегодня был в хорошем настроении и, вопреки опасениям главы НКВД, не растерял его даже после прочтения нескольких листов донесений. Утро случилось пасмурным, солнце на небе не появилось, и кабинет Иосифа Виссарионовича показался ему сейчас очень уютным.