Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 129 страниц)

Шольке видел только один выход – обеим группам пробиваться к дотам по траншее, зачищая их от сопротивляющихся защитников. Именно это он и собирался делать!

– Всё, за дело! – закричал он, закончив наблюдение. Перепрыгнув через труп только что испустившего дух рядового Шольке устремился вперёд по траншее потому что "МP-38" был только у него. Семеро эсэсовцев из штурмовой группы снова бежали за ним. Самым последним пыхтел огнемётчик который, судя по звукам, то и дело задевал стенки траншеи из-за своей комплекции.

Пробежав метров двадцать, за очередным поворотом траншеи, Гюнтер едва выглянув за угол, был вынужден тут же отпрянуть обратно, потому что на другом конце укрепления увидел целую толпу врагов, бегущую к ним. Видимо, командование голландцев заметило что на участке прорыва Шольке не осталось защитников и отправило группу чтобы ликвидировать прорыв. На беглый взгляд их было больше десятка.

К несчастью, его заметили. Раздались крики и сразу несколько пуль впились в стену траншеи, показав что дальнейший проход закрыт. Надо было что-то придумать и срочно! Самый оптимальный выход – гранаты!

– Все, у кого есть гранаты, кидайте туда! – закричал он, вытаскивая из-за ремня свою последнюю "М-24". И с усмешкой добавил: – Пусть попробуют немецкую закуску!

К голландцам полетели сразу штук пять гостинцев. Но прежде чем раздались взрывы какой-то маленький камень пролетел над головой Гюнтера и свалился рядом с ним. Похолодев, Шольке увидел что ответный подарок от противника!

– Граната, ложись!! – заорал кто-то из его подчинённых и попытался рухнуть вниз. Тут же возникла толчея.. На автомате, не успев подумать, Гюнтер мгновенно схватил гранату и выкинул наружу, одновременно падая вниз.

Наверху раздался взрыв и на его голову сыпанул песок с бруствера, камешек или мелкий осколок звякнул по шлему, отчего у него слегка закружилась голова. Не веря что всё обошлось, он ошалело приподнял голову и огляделся.. Вроде, все были в порядке. Бойцы начали вставать, испуг на их лицах ясно показал что на секунду они ощутили на себе дыхание смерти в лицо.

– Все живы? Не ранены? – спросил Шольке, глядя на них.

– Порядок, командир..

– Вот это вы здорово её выкинули.. – произнёс один из его подчинённых, с расширенными глазами. – Я уж думал, всё.. отвоевался..

– Хорошо, тогда пошли дальше, у нас куча работы.. – довольно улыбнулся Гюнтер, осторожно выглядывая за угол.

Их гранаты, упавшие рядом с группой голландцев, превратили тех в настоящую кучу-малу. Руки, ноги, изломанные тела в окровавленной форме.. Двое из них глухо стонали, пытаясь двигаться. Одному осколок гранаты буквально снёс нижнюю челюсть и бедняга мог только страдальчески мычать, глядя на появившихся из-за поворота траншеи немцев. Мысленно содрогнувшись, Гюнтер выпустил в него короткую очередь, добивая. Да уж, не хотел бы он сам получить такую рану. Даже если выживешь, мучения на всю жизнь обеспечены, с таким-то уровнем медицины..

Вдруг впереди раздалось отчётливое клацанье затвора. Тело тут же среагировало. Уже падая прямо на вражеские трупы он отчаянно крикнул:

– Ложись!!!

Все солдаты дисциплинированно повалились на землю но, увы.. на долю секунды позже чем нужно. Грохот пулемёта ворвался в уши Гюнтера а над самой головой засвистели пули. Характерный звук оружия подсказал ему что на этот раз его противником стал недобитый пулемётчик вооружённый английским "Bren". Видимо, тот бежал последним и взрывы немецких гранат его не задели.

Ругаясь на смеси русского и немецкого языков Шольке торопливо спрятался за телом одного из голландцев и тут же почувствовал как оно несколько раз вздрогнуло под ударами пуль. Похоже, враг дал первую очередь чуть выше, только это и спасло Гюнтера. Но раздавшиеся позади болезненные крики показали что его солдатам повезло куда меньше..

Расстояние между ним и пулемётчиком было небольшим, метров 15-20, но самое плохое то что Гюнтер его толком не видел, мешала груда трупов голландских пехотинцев. Чтобы получше рассмотреть нужно было высунуть голову а это отличный шанс словить ею один из свинцовых подарков. И гранат больше нет!.. Вот проклятье!

Сплюнув с досады Шольке посмотрел назад.

Минимум два тела в немецкой форме неподвижно лежали метрах в трёх позади него. У одного через расколотый пулей шлем текла кровь. Этот точно мёртв.. Остальные, судя по по всему, спрятались за трупами как и он сам, либо отползли назад, за угол. Узость траншеи, в некотором роде, помогла эсэсовцам. Первую, самую опасную очередь, приняли на себя те кто бежал впереди. Другие успели рухнуть на землю и выжили, по крайней мере, на время.

– Кто-нибудь, киньте гранату! – крикнул Гюнтер назад.

Ему что-то ответили но он не расслышал, потому что пулемётчик, услышав его, перенёс всё своё внимание на Шольке, вылившееся в целую очередь попавшую в многострадальный труп. Не слишком надёжное укрытие, признал Гюнтер. Хоть тело и лежало вдоль траншеи а не поперёк но с таким количеством попаданий было лишь вопросом времени когда до него, всё-таки, доберётся настырный пулемётчик. Извернувшись, он с трудом смог вытащить перед собой ещё один труп голландского солдата. Вот теперь уже лучше! Если даже патроны "Bren" пробьют первую преграду то застрянут во второй.. Да, не слишком-то по-человечески Гюнтер придумал но жить-то хочется!

Дождавшись когда голландец на пару секунд замолкнет Гюнтер выставил пистолет-пулемёт над трупами и дал длинную очередь, патронов на семь-восемь, надеясь зацепить противника. Увы, не помогло.. Едва он снова устроился за телом, "Bren" опять загрохотал, показав что все усилия Шольке пошли прахом.

– Да чтоб тебя!.. – снова выругался Гюнтер, сжавшись за мертвецами.

Внезапно, прямо над тем местом где он находился, по брустверу кто-то быстро прополз. А через десяток секунд раздалось шипение и Шольке оцепенел от дикого, выворачивающего всю душу, крика боли! Пулемёт прекратил стрелять и Гюнтер осторожно приподнял голову чтобы понять что случилось..

Наверху, метрах в двадцати от него, лежал на бруствере Раух и поливал огнём участок траншеи. Видимо, там и находился неизвестный голландец который пытался сдержать группу Шольке. Вдруг горевший заживо солдат, не прекращая кричать от безумной боли, вскочил и кинулся бежать по траншее прямо к Гюнтеру!

Зрелище было настолько ужасное что он невольно пополз назад, не отрывая взгляда от пулемётчика.

Вся форма, особенно на спине, горела.. Шлем плавился от огромной температуры. Глазные яблоки лопнули, рот перекошен, кожа на голове и руках пузырилась..

Руки Гюнтера вскинули оружие и длинная, на весь остаток магазина, очередь начала буквально рвать грудь и живот бедняги. Одна из пуль милосердно попала в голову и разом замолчавший вражеский солдат повалился на дно траншеи, продолжая полыхать. Нос Шольке заполнил запах жареного мяса и его едва не вырвало.. Согнувшись, он поспешно отступил назад, надсадно кашляя. Какая же ужасная вещь – война! А уж гореть заживо, это даже врагу не пожелаешь.. По крайней мере, не всегда.

Посмотрев на труп неизвестного голландца, за телом которого он укрывался всё это время, Гюнтер снова почувствовал тошноту.

Вместо головы у того был, изрубленный множеством пуль, фарш из мяса и костей черепа. То же самое было и с его плечами. Один Бог знает сколько пуль приняло на себя его тело, защитив Шольке.. Второй труп выглядел не лучше. Часто дыша Гюнтер приходил в себя, стараясь не смотреть на останки врагов.

Подошедший к нему Хольт спросил, старательно отводя взгляд от тела пулемётчика:

– Вы в порядке, оберштурмфюрер?

– Да.. Да, я в норме! – ответил Гюнтер, с трудом проглотив сухой комок в горле. – Идём дальше, и так много времени потеряли!

Пройдя мимо обгорелого трупа Шольке с признательностью посмотрел на огнемётчика:

– Раух, спасибо! Сейчас ты спас не только меня но и всех других своих товарищей! Я буду ходатайствовать о твоём награждении, обещаю!

Закопчённое лицо "Сосиски" растянулось в улыбке:

– Да не за что, оберштурмфюрер! Это же мой долг.. Сейчас я вас спас, потом вы меня. Верно?

– Конечно! – энергично кивнул Гюнтер и призывно махнул рукой. – Всем глядеть в оба! Вперёд!

Они снова направились вперёд по траншее, на этот раз гораздо медленнее, чтобы не попасться снова в переплёт. Его группа сократилась до четырёх человек, считая самого Шольке. Двое погибли от голландского пулемётчика, один был ранен в руку и остался на месте. В итоге, кроме Гюнтера, пробирались дальше только двое бойцов, в том числе Хольт, и "Сосиска". Плохой расклад.. Ещё одна такая стычка и его штурмовой группе конец.

Привычный заряд адреналина в крови толкал его вперёд, обостряя все органы чувств и заставляя быть настороже в ожидании новых опасностей.

Снова осторожно выглянув наружу он заметил что большая группа немецкой пехоты на этом участке так и не смогла ворваться в траншею, попрятавшись по воронкам и другим импровизированным укрытиям, чтобы уберечься от мощного огня обороняющихся.

Преградой здесь являлся большой приземистый дот, изрыгающийся огнём сразу трёх пулемётов, причём судя по звуку, один был крупнокалиберным "Гочкисом". Иногда один из пулемётов замолкал, видимо перезаряжаясь, но другие два продолжали грохотать, срывая все попытки отдельных смельчаков подобраться поближе.

Сразу два танка неподалёку стреляли беглым огнём по бетонному укреплению но тщетно. В бойницы они попасть не могли, а снаряды либо откалывали от него маленькие кусочки бетона или вообще рикошетили. Да, это серьёзная проблема и в лоб тут ничего не сделаешь.. Сердце Гюнтера болезненно сжалось когда он заметил десятки неподвижных тел в знакомой форме на подступах к доту. Проклятая бетонная коробка собрала здесь обильную жатву.

Насколько Шольке мог видеть, у дота было три бойницы. Одна смотрела на восток, две другие держали под огнём северо-восточные и юго-восточные подступы к нему. А вот со стороны траншеи, где находилась его группа, укрепление защищено не было, как и с тыла. Да, не продумали голландцы свои укрепления, не то что финны на линии Маннергейма.. Расстояние от Гюнтера до дота составляло метров пятьдесят. Казалось, что трудного? Просто подобраться вплотную и выжечь защитников. Вот только гарнизон бетонной коробки решил подстраховаться..

Осторожно выглянув из-за угла, Шольке едва сдержал очередное ругательство. У самого дота, на дне траншеи, лежали трое солдат. Двое с винтовками, а вот третий.. третий был вооружён ещё одним чёртовым "Bren"! Да они издеваются! Едва с одним разобрались как тут снова "подарок" с Острова! К счастью, видимо не веря что к ним подберутся сбоку, вся троица больше внимания обращала наверх, откуда вёлся огонь, чем смотрела вдоль траншеи.

Плохо то что у его группы больше не было гранат чтобы закидать ими защитников. "Сосиска" не достанет, да и его сразу нашинкуют пулями едва туша Рауха появится на виду. Просто стрелять из "MP-38"? Все трое лежат, а разброс оружия на таком расстоянии довольно серьёзный.. Что же делать?

Глава 10

Голландия, линия Греббе.

13 мая 1940 года.

Гюнтер Шольке.

Как же достать эту троицу, ломал голову Гюнтер. А тем временем ДОТ продолжал делать то для чего и был построен – уничтожал врагов. Грохот стрельбы и крики не смолкали.

– Ни у кого гранаты не осталось? – на всякий случай спросил он, ни на что не надеясь. Ответом ему было красноречивое покачивание голов. "Сосиска" сокрушённо вздохнул и пожал плечами, словно это была его вина. Шольке от досады стукнул кулаком по стене траншеи. Цель так близко но не подобраться.. А если поверху?!

Осторожно высунув голову наружу он мельком посмотрел налево. Там были измочаленные взрывами кусты и доносились возгласы на голландском. Показался и тут же исчез в зарослях вражеский солдат, что-то проорав товарищам и махнув рукой.. Нет, так тоже не получится. Едва они вылезут на бруствер и их сразу перебьют как крыс.. Гранаты-гранаты, у кого бы их достать? Подожди-ка!

– Хольт, ты взял гранаты у тех двух наших товарищей которые погибли от пулемётчика? – встрепенулся Гюнтер и посмотрел на солдата с появившейся надеждой.

– Нет, оберштурмфюрер, не успел.. – виновато шмыгнул носом подчинённый и поправил заляпанный землёй шлем.

– Хольт, ты полный болван! – не сдержался Гюнтер, осознав что незадачливый боец снова опростоволосился с гранатами. Сначала тот потерял их в первый раз, а теперь забыл во второй? – Живо беги назад и принеси их сюда!

Эсэсовец молча кивнул и, пригибаясь, быстро двинулся назад. Да уж, не ожидал Шольке что такой вот растяпа окажется в его подчинении. Интересно, как он прошёл суровую муштру учебного лагеря СС? Загадка..

Через несколько минут довольный Хольт, улыбаясь, протянул ему.. ОДНУ гранату!

– И всё?! – удивлённо спросил Гюнтер, рассматривая "толкушку".

– Да, оберштурмфюрер, только одна и была.. – подтвердил солдат, привалившись к стенке и тяжело дыша. – Я всё осмотрел вокруг но остальные, наверное, они уже использовали.

Не густо, прямо скажем.. Что ж, хотя бы одна. Значит и попытка тоже одна. Отложив пистолет-пулемёт, Шольке подполз к углу траншеи и снова выглянул.

Пулемётчик лежал и сосредоточенно осматривал своё оружие а двое стрелков тихо переговаривались. Отлично, они ничего не подозревают! Хоть в этом повезло.. Ну, граната, не подведи!

Открутив колпачок и дёрнув за верёвку Гюнтер задержал в руке отполированную деревянную рукоятку "толкушки", чувствуя как по спине ползут мурашки. Хоть он и знал что запал у "М-24" горит не меньше шести секунд но вдруг ошибся? Всё, пора! Четыре секунды прошли, можно бросать гостинец! Размахнувшись, Шольке со все силы бросил гранату в расчёт флангового прикрытия ДОТа поверх траншеи и, не удержавшись, выглянув из-за угла. "Толкушка" сработала безупречно, он всё рассчитал верно..

"Гостинец" свалился на врагов в буквальном смысле, прямо на шлем пулемётчика. И, не успел тот понять в чём дело, взорвалась.. От того месива, которое образовалось в результате взрыва в замкнутом с двух сторон пространстве в нескольких сантиметрах от голландцев, Гюнтера чуть не вырвало, хоть он и считал себя привычным к таким картинам войны. Больше всего не повезло одному из стрелков, изуродованный и мало чем напоминающий человека, он был ещё жив и судорожно раскрывал рот, пытаясь издать хотя бы звук. Но не мог.. Трудно это сделать с разорванным осколком горлом. Единственное чем мог ему помочь подбежавший Гюнтер, это проявить милосердие и пристрелить солдата, избавив от мучений и нестерпимой боли. Что он и сделал, дав короткую очередь в упор.

Вот, наконец, они у цели! Подобравшись ко входу в дот, они все четверо расположились с двух сторон от по виду толстой, бронированной двери с маленькой бойницей вверху. Гранат у них больше не было, зато был в наличии "Сосиска" с его огнемётом. Вот только как его использовать если дверь закрыта?

Приказав обоим стрелкам контролировать траншею с двух сторон, чтобы исключить неприятные сюрпризы, Шольке стал размышлять, внимательно оглядывая дверь. Хотя.. Зачем нужна дверь если есть бойница? Гюнтер покачал головой, изумившись что не додумался до такой простой вещи.

– Сосиска! Тьфу ты, Раух! – поправился он. – Сейчас надо подобраться вдоль стены к бойнице, засунуть туда раструб огнемёта и поджарить этих любителей тюльпанов в их бетонном гробу! Сможешь?

Боец слегка высунул голову, чтобы посмотреть на небольшое квадратное отверстие откуда продолжал грохотать пулемёт, и слегка улыбнулся.

– Да, оберштурмфюрер, думаю, смогу. Только.. – замялся он.

– Что?

– Надо бы нашим парням дать знать что мы здесь, иначе они пристрелят меня как только увидят. Или шальная пуля попадёт.. – посоветовал Раух и Гюнтер понял что тот прав. Такая опасность действительно была.

– Дело говоришь, парень! Сейчас я посмотрю что можно сделать.. – ответил Шольке и, чуть приподнявшись, стал отчаянно размахивать руками. Но стрельба не прекращалась. Эсэсовцы не видели его сигналов, или же думали что это голландцы.. Проклятье! Ладно, попробуем по-другому..

Отбежав от ДОТа метров на двадцать, чтобы не попасть под дружеский огонь и быть вне зоны обстрела из бойницы, он приподнялся из окопа и встал на бруствер, снова махая рукой с зажатым в ней носовым платком. Да, это было смертельно опасно, разгорячённые боем солдаты могли сначала стрелять а уж потом смотреть кто там такой сумасшедший пляшет под пулями. Но Гюнтер надеялся что его форма образумит товарищей..

Сначала, видимо, никто не обратил на него внимания но потом сразу несколько пуль взрыли бруствер рядом с ним.

"Только попробуйте продырявить меня, чёртовы кретины! Если выживу, обязательно узнаю виновника и руки узлом завяжу!" – злился Шольке, падая на землю и холодея от страха. Вдвойне обидно поймать пулю от своих..

Ещё несколько секунд свинцовые гостинцы продолжали пролетать в опасной близости но, наконец, лежащий на животе и продолжающий махать руками Гюнтер ощутил что смерть немного отступила от него. Приподняв голову и оглядевшись он внезапно заметил вдалеке Пауля, который что-то крича, пытался заставить солдат прекратить стрелять в Шольке. Ну вот, и друг нашёлся, улыбнулся Гюнтер, наблюдая как Пауль, добившись того что солдаты снова перенесли огонь на ДОТ, снял свой шлем и помахал им, показывая что узнал товарища. Отлично!

Гюнтер, быстро вскочив на ноги, на виду у множества эсэсовцев, стал подбираться к ДОТу. Стрелки, видя что он уже совсем рядом с укреплением, резко ослабили стрельбу, боясь зацепить его и с напряжением наблюдали, гадая что он задумал. Очутившись сбоку от бойницы, продолжавшей изрыгать длинные очереди, Шольке махнул рукой вниз, показывая "Сосиске" что теперь тот сможет сделать свою работу. Раух не заставил себя ждать.

Подкравшись, несмотря на свою могучую комплекцию, совсем близко к маленькому отверстию в бетоне он обернулся и вопросительно посмотрел на Гюнтера. Тот, спрыгнув в траншею и подхватив свой "МР-38", замер сбоку от бронированной двери, ожидая что выжившие могут попытаться выбежать из огненной ловушки в которую сейчас превратится ДОТ. Увидев что огнемётчик смотрит на него, Шольке решительно кивнул.

Раух глубоко вздохнул, крепче сжал руками свой "Flammenwerfer", засунул раструб в бойницу, чуть слева от ствола пулемёта, и нажал на спуск. Раздалось шипение и внутрь бетонной коробки хлынуло море огня.. Тут же изнутри раздались душераздирающие крики и все пулемёты разом прекратили огонь. Не удовлетворившись этим, огнемётчик снова добавил огня, так сказать, для закрепления результата..

Гюнтер, стоя в напряжённом ожидании, услышал как в дверь изнутри стали гулко колотить, пытаясь выбраться.

– Приготовиться! – приказал он, не сводя взгляда с выхода из дота. Впрочем, это было не нужно, оба его бойца и так были наготове.

Наконец, дверь распахнулась и наружу буквально вывалилась толпа голландцев, неистово вопя. На некоторых горела форма, у других были видны жуткие ожоги на руках и открытых участках тела. Шольке тут же открыл огонь в упор, всаживая во врагов весь магазин. Так же выстрелили из своих винтовок оба подчинённых. Но увы, это не помогло..

Обезумевшие об страха и боли вражеские солдаты буквально навалились на них. Первые двое или трое из них были убиты Гюнтером но спасли своих товарищей от пуль, прикрыв своими телами. В тесноте траншеи завязалась отчаянная схватка!

На Шольке напали сразу двое голландцев. Один упорно пытался выстрелить в него из пистолета но обгорелые, скрюченные пальцы не слушались хозяина. Поняв что не сумеет выстрелить противник что-то злобно прокричал и попытался пнуть его в лицо. Второй солдат, лежащий на Гюнтере, из всех сил старался задушить его, сжав горло грязными руками. К счастью, Шольке успел опустить подбородок и, в положении лёжа, бестолково размахивал пистолетом-пулемётом, пытаясь ударить голландца по голове, одновременно уворачиваясь от пинков первого врага.

Краем глаза Гюнтер заметил как оба его бойца тоже вступили в схватку.. Впрочем, уже один. Второй, получив в живот и грудь сразу два штыка, медленно сползал по стенке траншеи, выпучив глаза и мыча от боли.. Остался только Хольт, с бешеным взглядом орудующий окровавленным прикладом своей винтовки.

Внезапно рядом раздался какой-то медвежий рёв и могучая сила снесла голландца, пытающегося запинать его. Гюнтер, полностью сосредоточившись на втором противнике, не разглядел спасителя, всецело занятый борьбой. Отбросив бесполезный "МР-38" с пустым магазином он схватился за свой эсэсовский кортик, мысленно костеря себя за то что так поздно о нём вспомнил. Крепко сжав его в руке Шольке приготовился было пырнуть голландца ножом но сильнейший удар кулаком в лицо едва не лишил его сознания. Это противник, отчаявшись задушить Гюнтера, решил расквасить ему нос мужицким ударом.

Ощутив сильную боль и кровь на разбитых губах Шольке зарычал от ярости и, вместо того чтобы пырнуть врага, быстрым движением провёл лезвием тому по горлу. В следующее мгновение он увидел как на заросшем щетиной кадыке голландца открылась широкая рана, тут же расширившись ещё больше. А потом на него потоком хлынула кровь и Гюнтер, ничего не видя своими залитыми глазами, наугад тыкал кортиком, стараясь попасть в тело. Но это уже было лишним, потому что вражеский солдат всем своим весом навалился на него, слабо подрагивая и что-то шепча слабеющим голосом..

Через несколько секунд, с трудом спихнув с себя ещё тёплое тело, Гюнтер смог вытереть глаза от липкой крови и осмотреться вокруг. Рядом с ним и чуть поодаль лежали трупы голландцев из гарнизона дота. Почти у всех была обожжена форма и отравляла воздух запахом палёной ткани и мяса. Из бетонного укрепления, стоящего с распахнутой настежь дверью, тянуло удушливым чёрным дымом и слышались частые щелчки патронов, детонирующих в огне.

Рядом с ним стоял Раух, тяжело дыша и в распахнутом маскхалате на груди. Без баллона, видимо скинутого перед рукопашной, и с расширенными от адреналина глазами, он выглядел настоящим медведем из самой глуши Шварцвальда. У его ног лежало тело второго противника Гюнтера с неестественно вывернутой шеей.

С другой стороны послышался болезненный стон и обернувшийся Шольке заметил Хольта который, в изнеможении закрыв глаза, сидел на корточках. Приклад его винтовки был весь забрызган кровью, руки мелко дрожали. Оцепенелый Гюнтер стоял и просто смотрел на это побоище пустым взглядом словно заглючивший робот..

Послышался шорох земли и в траншею свалился Пауль с пистолетом наготове. Быстро огляделся, не обнаружив опасности, и подошёл к нему.

– Вот это вы тут повоевали, дружище.. – присвистнул он, разглядывая Гюнтера и Рауха. – Как будто в мясорубке побывали.

Опустошённый Шольке равнодушно посмотрел на груду трупов и медленно опустился на дно траншеи. Накатила сильнейшая усталость, хотелось просто сидеть, а ещё лучше лежать, и чтобы никто не отвлекал. Нечто похожее было с ним в Польше, когда загнанные в угол поляки пытались вырваться из ловушки на Бзуре и едва не смяли его роту, но сейчас на него накатило гораздо сильнее.

– Слушай, Гюнтер.. Я хочу тебе сказать одну вещь.. – донёсся до него голос Пауля словно издалека. – Огромное спасибо за то что ты разобрался с этой проклятой бетонной коробкой! Я потерял пятерых убитыми и двенадцать ранеными из-за этой кучи бетона. И если бы не ты, то вполне мог бы и сам тут остаться вместе с остатками своих людей..

В горле першило, сильно хотелось пить. Он пошарил рукой на ремне но фляжки не было. Видимо, сорвало где-то.. Лицо неприятно щипало и Гюнтер машинально провёл по нему рукой.

– Чёрт, не трогай лицо! Оно у тебя всё в крови.. – сказал Пауль, присев рядом с ним на корточки.

В траншею, тем временем, спрыгивали другие эсэсовцы которые тут же разбегались в стороны или же пробирались вглубь обороны, расширяя зону прорыва. Стрельба по-прежнему била Гюнтеру в уши но уже отдалилась и не была такой оглушительной.

– Дай попить! – прохрипел Шольке и посмотрел на друга.

Тот молча отцепил флягу с пояса и протянул ему. Но воды там оказалось всего на пару глотков и Гюнтер смог только слегка промочить горло. Отдав пустую посудину обратно он с трудом поднялся на ноги. Отходняк от зверской рукопашной проходил и Гюнтер медленно возвращался к реальности. Надо было идти, искать своих..

– Кстати, я конечно, восхищён тобой, дружище, но какого чёрта ты тут забыл? Я глазам своим не поверил увидев что ты выскочил под наши пули, размахивая руками как ветряная мельница! – снова разболтался Хофбауэр, помогая ему встать. – Ты же командуешь своими броневиками и должен быть там!

– Пауль! Помолчи, пожалуйста! – выставил он ладонь вперёд. Сейчас явно было не то настроение чтобы всё ему обстоятельно рассказывать, что именно его толкнуло на такую пехотную глупость. Как-нибудь позже..

По траншее быстро пробирался какой-то шарфюрер, останавливая и спрашивая что-то у всех кого видел.

– Мне нужен оберштурмфюрер Шольке, командир разведчиков! – устало выдохнул он, добравшись до них.

– Это он! – кивнул Пауль на Гюнтера.

Тот облизнул пересохшие губы и ответил:

– Это я, шарфюрер. Что вы хотите?

Незнакомец, посмотрев на него, невольно сглотнул:

– Э-э.. Вы оберштурмфюрер Шольке? Вас срочно вызывает к себе наш Дитрих!

Неужели он так страшно выглядит, раз этот шарфюрер смотрит на него как на привидение? Впрочем, плевать! На Гюнтера напала вялая апатия и ему было глубоко безразлично на свой внешний вид. В конце концов, он был на поле боя а не в кабинете, поэтому нечего требовать от него сверкающих сапог и белого подворотничка. Главное, жив остался и даже не ранен, остальное неважно.

– Передайте что я уже иду! – ответил он и отпустил посланца.

Тот убежал обратно а Гюнтер, снова проведя по лицу рукой, хотел было направиться следом но остановился. Надо было сделать ещё кое-что.. Развернувшись и подойдя к Рауху, который кряхтя, надевал на себя свой баллон, Шольке остановился перед ним и посмотрел ему в лицо. "Сосиска", обнаружив его перед собой, замер и невольно вытянулся, автоматически поправляя ворот маскхалата.

Гюнтер смотрел на него секунд десять а потом протянул свою руку. Тот непонимающе глянул вниз и осторожно пожал её. При этом вид у могучего огнемётчика был донельзя смущённый, словно он сам себя стеснялся.

– Я совсем недавно благодарил тебя за то что ты спас мне жизнь.. – начал Шольке, не отводя взгляда. – Сейчас делаю это снова. Я дважды обязан тебе, Раух. Поверь, этого никогда не забуду и при случае обязательно отблагодарю чем смогу. Можешь смело рассчитывать на меня в любом случае! И заодно, предлагаю тебе перейти ко мне! Нам, разведчикам, платят гораздо больше чем вам, поэтому в деньгах точно не потеряешь. Что скажешь?

"Сосиска" замялся, переступил ногами, растерянно глянул на Пауля, молча стоящего рядом, и неуверенно проговорил:

– В общем, я-то не против, но..

– Что? – подбодрил его Гюнтер. – Говори, не стесняйся!

– Если только вы договоритесь с моим командиром.. – начал он, но Шольке тут же ответил:

– Считай, уже сделано!

– .. И возьмёте с собой моего брата Карла. Он пулемётчик в нашем взводе.. – по-доброму улыбнулся Раух. – Мы с ним всегда вместе, с самого Брауншвейга! Нам сам Дитрих разрешил служить вместе! – добавил огнемётчик.

– Ох ты и нахал, Сосиска! – усмехнулся Пауль. – Сразу двух таких бойцов лишаешь своего взводного, унтерштурмфюрера Цольнера. Ему это вряд ли понравится..

– Виноват! – вздохнул Раух, поправив баллон на плечах.

– Ничего, это уже моя забота! – сказал Гюнтер и хлопнул того по плечу. – Собирай вещи, готовься, скорее всего, через несколько часов вы с братом будете уже разведчиками.

– Слушаюсь! – снова вытянулся Раух.

Шольке развернулся, кивнул Паулю и направился по траншее, искать временный штаб Дитриха. Определённо, ему влетит за то что он бросил своё подразделение на произвол судьбы но Гюнтер ведь не в тыл сбежал. Так что, на его взгляд, ему было чем оправдаться.

Пробираясь по изрытому воронками полю и глядя себе под ноги чтобы не наступить на уцелевшую мину, по направлению к штабной машине полка, Гюнтер оглянулся назад, на позиции захваченной линии Греббе. Стрельба ещё больше стихала а на поле уже орудовали команды санитаров и ремонтников, каждая по своей специальности, оказывая помощь солдатам и технике.. День клонился к вечеру. Что ж, теперь дорога вперёд открыта и их ждёт Роттердам!

Шольке невольно улыбнулся, настроение повысилось. Он жив, задача выполнена, что ещё надо? Только чувство стыда за брошенных подчинённых грызло его. Если Папаша начнёт снимать с него за это стружку то вполне справедливо. Отныне, поклялся сам себе Гюнтер, такого больше не повторится! Больше он своих не бросит, поддавшись пехотному инстинкту! В конце концов, каждый должен воевать на своём месте! Именно это и делает немецкую армию такой сильной и эффективной. Так и должно быть!

Завидев вдали знакомую штабную машину он ускорил шаг. Оберштурмфюрер СС Гюнтер Шольке к разносу готов!

Подмосковье.

13 мая 1940 года. Вечер.

Александр Самсонов.

Солнце уже зашло. На околице деревни, где сейчас расположился на высохшем бревне Саша, было удивительно красиво по меркам горожанина. Мягкая зелёная трава ласкала натруженные за долгий день ноги, от речки за крайними домами слышались крики детей а по пыльной дороге тянулось домой мычащее стадо коров, подгоняемое двумя бойкими подростками с прутьями в руках. Им помогали несколько собак, не давая разбредаться скотине.

Деревенский аромат заставлял Александра улыбаться. Чистый воздух, напоенный запахом полевых цветов, тихий шелест берёз и тополей во дворах.. Всё буквально располагало к неспешной жизни русской деревни, в которой никто никуда не торопится, всё делают спокойно и основательно.

Сама деревня была небольшой, располагалась южнее магистрали Москва-Смоленск, и довольно аккуратной. Избы, в большинстве своём, были крепкими, не подгнившими. Люди тоже не выглядели последними босяками. Простая но чистая одежда, что у мужиков что у баб, обувь тоже наличествовала, хоть и не новая.. Разве что мальчишки все носились голоногие, но это почти везде так.

Сюда Саша добрался всего два часа назад, после долгого дня.. Сначала доехал на автобусе до конечной. Потом, поймав "попутную" телегу, долго выбирался из Москвы окольными дорогами вместе с каким-то селянином, который хмуро глядел на него из-под кустистых бровей. Высадив его на перекрёстке двух дорог и буркнув что недалеко находится Вырубово, возница хлестнул заморённую лошадку и свернул на юг. В качестве платы взял бутылку водки, предусмотрительно купленную Сашей ещё в Москве в качестве универсального платёжного средства.

Вздохнув и оглядевшись, Александр поудобнее поправил вещмешок и направился по дороге на запад. Никто ему навстречу не попадался, хоть дорога и была довольно утоптана. Светило солнце, пели птицы, шумели деревья.. Даже и не скажешь что в его время тут уже считалась почти Москва.