Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 129 страниц)

..Вспомнив эту сцену Шольке слегка улыбнулся. Но надолго этих воспоминаний не хватило, дождь снова начал навевать на него пессимизм. Краткий сон не принёс облегчения и Гюнтер понимал что это не только физическая усталость но и моральная. Уже три недели непрерывных боёв, стычек, сражений без нормального отдыха. Нет, ребята не жалуются, стойко переносят тяготы войны, не ворчат когда приходится спать где попало по два-три часа, не бриться и не мыться в комфортных условиях. Да, это всё можно терпеть, пока есть еда, вода и боеприпасы, но человеческое тело, в отличии от разума, не всегда понимает необходимость лишений. Оно чешется, болит, страдает и умоляет больше спать, жрать, пить. Конечно, нельзя поддаваться этому и его солдаты держатся, хотя многие отрастили щетину и у них ввалились глаза от усталости. Уже все знают что после окончательного уничтожения дюнкеркской группировки противника сам Дитрих обещал "Лейбштандарту" три дня отдыха на пополнение и приведение себя в порядок. Как он сам собирался этого добиться в подковёрной войне с армейскими штабниками мало кого волновало, не их это дело, но парни явно приободрились. Быстрее бы разделаться с этими долбанными союзниками и можно дрыхнуть сколько влезет, предварительно обожравшись! Кое-кто мечтал и о бабах но для остальных женщины явно были не в приоритете, место которого убедительно занял Его Величество СОН.

Даже сейчас бодрствовали только часовые его разведывательной роты, зевая и усиленно пялясь на север, укрывшись кто где от дождя. Остальные вповалку спали где придётся, лишь бы не лило на лицо и за шиворот. Внутри броневиков и бронетранспортёров; в кузове нескольких трофейных грузовиков, официально не существующих; под деревьями и в занятых вражеских окопах, предварительно накрытых брезентом а под себя подложив пустые ящики и другой хлам. По идее, нужно бы уже их будить, командир сапёров обещал закончить работу через час. А ребятам надо оправиться, перекусить пайками, проверить оружие и технику.. Но, поколебавшись, Гюнтер решил дать им ещё полчаса драгоценного сна. Кто знает, может сегодня чуть больше отдохнувшее тело спасёт своему хозяину жизнь?..

..Час прошёл как будто его и не было. Утро наступило, хмурое и мокрое, дождь и не думал стихать, продолжая заливать пригороды Дюнкерка своими хлябями. Из-за этого в сером, затянутом небе тучами не было ни одного самолёта, все они стояли на аэродромах. Люди, поднятые полчаса назад, молча сделали все свои дела и сидели неподалёку в машинах, набившись туда максимально плотно. Шольке их не винил, пусть уж в тепле до атаки посидят, успеют ещё намокнуть. А к нему подошли командиры машин и боевых групп, вместе с неведомо откуда появившимся Паулем, его лучшим другом. Прибежавший посыльный от командира сапёров сообщил что минут через пятнадцать они закончат и можно будет начать форсирование, предварительно одобренное Зеппом из штаба.

Время теперь играло за окружённых, позволяя им каждый час перевозить своих солдат в Англию. Да, медленно, но любой спасённый британский солдат встретит их на другом берегу, когда Вермахт начнёт "Морского льва". И Шольке был твёрдо намерен сделать всё чтобы так и случилось. Нельзя оставлять американцам такой удобный плацдарм для накапливания сил если они захотят высадиться в Европе! А они захотят, Гюнтер был в этом абсолютно уверен! Если же захватить Англию то единственное место, где янки смогут спокойно готовить вторжение в Европу, это северо-африканское побережье, поскольку Франко вряд ли даст разрешение "звёздно-полосатым" высаживаться у себя. Да и в Португалии тоже не позволит. В крайнем случае Гитлер не будет ждать полного сосредоточения войск и сбросит их в море, даже ценой ссоры с недавним союзником. А если ещё захватить Гибралтар, Мальту, Кипр, Крит и другие средиземноморские значимые острова то можно создать целый морской оборонительный пояс, поддерживаемый итальянским флотом, усиленным германскими подводными лодками! Это будет первая линия защиты "крепости Европа". Вступив в военный союз с Турцией получится влиять на Ближний восток без необходимости посылать Роммеля возиться в ливийских и египетских песках. Вторая же линия обороны станет представлять собой южное и восточное побережье Испании, южной Франции и Италии, может даже и Греции, усиленное неким подобием Атлантического вала. В Средиземное море американские линкоры и авианосцы никто не пустит, а без них янки себе зубы обломают, если захотят устроить новую "Омаху", "Джуно", "Юту", "Голд" или "Сворд".

Спохватившись, Гюнтер прервал свои стратегические мечты, напомнив себе что это прерогатива фюрера а не его. Нет, конечно, он между делом расскажет ему свои мысли, но кто знает как Гитлер поступит? Рейхсканцлер Третьего Рейха не всегда делает так как этого требует логика, иногда тот идёт наперекор всему здравому смыслу, слушая свой внутренний голос или просто желая так а не иначе.

– Ну что, парни, все готовы? – спросил он, оглядывая сгрудившуюся возле него группу командиров.

Дружное кивание головой и все ожидающе посмотрели на него.

– Хорошо! Слушайте внимательно, возможно это моё последнее вам напутствие перед тем как мы ворвёмся в город! – начал Шольке, пристально вглядываясь каждому в глаза. – Как только сапёры дадут нам знак то первыми едут броневики! Головной – "Забияка" Виттмана! Остальные за ним. У нас осталось всего шесть машин поэтому после моста все они разделятся на три пары. По плану командования в нашу зону наступления вошли три улицы – та которая идёт прямо от моста, и две западнее от неё. Всё что восточнее будет штурмовать 94-я пехотная дивизия. Внимательно смотрим карту! – Гюнтер вытащил из планшета затянутую в целлулоид карту города и стал пальцем показывать командирам куда наступать. – Через два квартала после моста расположена железнодорожная станция Гранд-Сент. Это наша первая цель после форсирования канала. Захватив её мы обрушим левый фланг союзников, которые сейчас пытаются сдерживать наших танкистов в районах Гранд-Сент и Фор-Мардик. На первом этапе наступления нас поддержит первая рота первого батальона, её представитель, командир одного из взводов лейтенант Пауль Хофбауэр, сейчас с нами.. – он дружески кивнул другу, который ответил ему тем же. – Далее. Как только после захвата станции мы соединимся с танкистами то продолжаем давить на северо-восток вместе с ними, выступая в роли пехотной поддержки. Там всякие разные парки и жилые кварталы перемешаны так что будьте готовы ко всему. Конечная цель – выйти к порту и захватить его!

– Теперь что касается противника! – Шольке перешёл к следующему пункту. – Ориентировочно в западной части города нам противостоит до пятнадцати тысяч англичан и французов. НО! – он повысил голос, увидев как переглянулись его подчинённые, узнав насколько подавляющим будет численное преимущество врага. – Большая часть этой группировки уже разложилась и у неё очень низкий боевой дух! Не говоря уже об острой нехватке патронов и снарядов. Велика вероятность что многие солдаты противника станут отступать без боя или сдаваться в плен. Во втором случае есть чёткий приказ обращаться с ними гуманно. То есть, не бить, кормить, поить и отправлять на сборные пункты! Это прямое указание обергруппенфюрера! Так что без ненужной самодеятельности, держите себя и своих солдат в руках!

Командиры лишь переглянулись но промолчали. Приказ есть приказ, раз сказали обращаться гуманно, значит гуманно. Конечно, если сами союзники не станут наглеть.

– И последнее! Порядок действий при штурме! – тут люди усилили внимание, поскольку этот пункт напрямую касался их жизней. – До станции действуем только своими силами! Это значит по каждой из трёх улиц едет одна пара броневиков, прикрывая друг друга перекрёстным огнём! Первая пара – "Забияка" – "Гунн", вторая – "Аттила" – "Всегда первый!", третья – "Ландскнехт" – "Баварец"! Двигаемся не торопясь, понятно? Пехота тщательно проверяет весь дом, от подвала до чердака, нам не нужны сюрпризы в спину! С каждой группой будут идти сапёры, если они говорят стоять – стоим, скажут идти – идём. Никто ведь не хочет лишиться ноги или руки, верно? Не трогать подозрительные предметы и трупы, они тоже могут быть заминированы. Напоминаю, в любые подозрительные места сначала залетает граната, потом несколько пуль, и уже за ними заходит боец! Именно в таком порядке а не наоборот! – все дружно засмеялись на его немудрёную шутку. – Я хочу чтобы вы сделали всё возможное для сбережения своих людей потому что мне очень не хочется писать похоронки их родным, ясно? Думаю, вам тоже! Не расслабляйтесь! Всегда может найтись озлобленный фанатик который захочет подохнуть вместе с вами, потому что потерял боевого друга и теперь не желает умирать в одиночку. Стрелкам и пулемётчикам не спускать глаз с верхних окон домов, оттуда вполне могут бросить гранату. Что ещё?.. Ах да, если встретите сильное сопротивление то не лезьте вперёд! Ждите подкрепления, которое обойдёт с фланга и поджарит союзникам задницы. Подкрепление – это я! – усмехнулся Гюнтер.

– Моя группа пойдёт по средней улице, чтобы помочь другим, если понадобится! Со мной будет Сосиска.. тьфу ты, роттенфюрер Раух! – поправился он, кусая губы чтобы не рассмеяться вместе со своими подчинёнными, которые явно тоже сдерживались от смеха. Все настолько привыкли называть их единственного нештатного огнемётчика по прозвищу что многие даже не знали его звания и фамилии. – Как только будет проблема то зовите нас, мы поможем. Правда, Раух?

– С удовольствием, командир! – рявкнул тот, сильно выделяясь своим могучим телосложением среди и так высоких эсэсовцев. – Поджарить? Это я с радостью! Люблю огонь! А можно мне у нашего шписа получить дополнительную порцию сосисок? – спросил он, картинно сглотнув.

Этого уже не выдержал никто и все присутствующие громко расхохотались, в том числе и сами Гюнтер с Раухом. Шольке дал им пару минут чтобы поднять себе настроение и, дождавшись когда смех утихнет, снова стал серьёзным:

– Так, вроде всё сказал.. Я буду возле "Аттилы", через него стану держать связь. Бруно, командуешь той парой броневиков которые наступают от моста прямо на север! Виттман, на тебе самая западная улица! Всем всё ясно, камераден? Вопросы?

– Командир, а что же эти танки, которые крутились возле моста? Они разве не с нами? – поинтересовался Бруно.

– Нет, они будут поддерживать штурмовые группы 94-й пехотной.. А наши танки мы встретим на станции! – покачал головой Шольке. – Ещё что-то?

– Никак нет, командир!.. Поняли и запомнили!.. Увидимся на станции! – отозвались остальные.

– Отлично, желаю всем выжить самим и сохранить своих людей! – сказал Гюнтер, видя как сквозь дождь к нему бежит давешний посланец сапёров. Кажется, начинается?

– Господин оберштурмфюрер, велено передать что переправа готова, сопротивление противника незначительно! – тяжело дыша выпалил весь промокший ефрейтор с усталыми глазами и стучащими от озноба зубами.

– Хорошо, отдыхайте! Теперь настала наша работа! – ответил ему Шольке и повернулся к своим командирам. – По машинам! Готовность – две минуты!

И, проверив в последний раз личный "МР-38", побежал сквозь водяную хмарь к своей боевой группе..

Глава 65

Дюнкерк, Франция.

28 мая 1940 года. Утро.

Гюнтер Шольке.

Уже рассвело полностью, но солнца не было и в помине. А дождь, словно издеваясь над эсэсовцами, усилился ещё больше, ограничивая видимость. Но делать нечего, город сам себя не возьмёт, надо сжать волю в кулак и атаковать..

Вереница броневиков, ревя моторами и разбрызгивая из-под колёс грязь, подъехала к переправе, сделанной чуть левее останков разрушенного моста. Промокшие до нитки армейские сапёры торопливо лезли в свои грузовики, стряхивая шматы грязи налипшие на сапоги. Остались лишь те кто должен был следить за переправой разведчиков, они выстроились двумя линиями, обозначая проход и не обращая внимания на редкие выстрелы остатков обороняющихся.

Едущий первым "Забияка" будущей грозы англо-американских танковых войск чуть увеличил и так немаленькую скорость и вихрем проскочил железное полотно, уложенное на пару высоких понтонов. За ним последовали и все остальные боевые машины, в том числе и "Ганомаги", везущие в своих открытых корпусах солдат штурмовых групп.

Гюнтер, сидевший возле башни "Аттилы", проводил их взглядом и сосредоточился на действии своей группы. А в неё входили – два броневика в качестве основной огневой мощи, два поддерживающих их своими пулемётами бронетранспортёра и около сорока пехотинцев СС, включая взвод самого Пауля, который решил наступать рядом с ним. В принципе, неплохие силы, если ими правильно распоряжаться. Остановить или же задержать их могло не меньше роты вражеской пехоты или танки, но ни тех ни других в поле обзора не было.

После того как бескровно перебравшиеся немецкие части оказались на северном берегу то стрельба полностью прекратилась. Скорее всего, остатки защитников моста, видя сколько появилось врагов и не имея возможности им помешать, приняли разумное решение отступить подальше. Вот и хорошо, если так, Гюнтер был бы рад, сохранись такая тенденция и дальше. Меньше потерь – быстрее продвижение.

Вот, наконец, и их улица, та которая отведена им для наступления.. Дождь неистово хлестал, словно пытался устроить второй всемирный потоп, и Шольке то и дело сплёвывал воду попадавшую в рот. Шлем, конечно, помогал в этом плане но увы, его козырёк был маловат чтобы полностью уберечь хозяина от излишков влаги. Куда больше Гюнтер беспокоился о своём верном "МР-38" который при такой мокрой погоде переставал быть таким надёжным, особенно если влага попадала внутрь открытого предохранителя или же отверстия для выбрасывания гильз.

Оберштурмфюрер прекрасно знал недостатки своего пистолета-пулемёта – сильно греющийся ствол, отсутствие цевья, ненадёжный предохранитель, износ главной пружины, самопроизвольные выстрелы при падении.. и это ещё не все "болезни" оружия. Дело в том что первые модели, одну из которых сейчас сжимали его руки, использовали довоенные магазины с более плотным расположением патронов. С одной стороны, это позволяло набить внутрь больше боеприпасов, но с другой зарядить последние голыми руками было довольно трудно из-за тугой пружины. Чуть позже Хуго Шмайссер придумает магазин с шашечным расположением патронов, и специальную "заряжайку" заодно, но возникнет другая проблема – грязь и пыль приводящие к заклиниванию при интенсивной стрельбе, которую тогда решили только в 1942 году. Понятное дело что все эти недостатки во многом образовались из-за стремления конструкторов и фирм к удешевлению производства, вот только крайними оказались опять солдаты..

Они миновали первые разрушенные дома, окна которых смотрели на канал, и перед группой Шольке открылась длинная и пустынная улица, уходящая вдаль. На ней не было никакого транспорта, даже гражданского, лишь у стены одного из домов, метрах в пятидесяти от "Аттилы", лежал чей-то труп. Порядок действий все его подчинённые знали, поэтому не откладывая сразу перестроились в нужный порядок.

По левой стороне улицы ехал один броневик, чуть отставая за ним двигался бронетранспортёр, таким образом двигавшаяся цепь солдат оказалась прикрыта с одной стороны домами, с другой бортами машин. С правой стороны улицы наступала точно такая же вторая часть группы, оставляя середину проезжей части пустой. Обе они контролировали передний сектор и соседний, таким образом готовые мгновенно открыть огонь по окнам на другой стороне. Всё как при штурме Ватандама. Что ж, можно начинать! Шольке внимательно осмотрел ближайшие дома и, в последний раз проверив своё оружие, дал команду идти вперёд.

По обе стороны возвышались жилые дома от двух до четырёх этажей. Под ногами хрустели осколки оконных стёкол, выбитых ударными волнами от взрывов. Кое-где на тротуаре валялось брошенное армейское снаряжение – шлемы, пустые пулемётные ленты, обоймы из-под патронов, упаковки сухпайков, брошенная английская шинель, превратившаяся в мокрую тряпку.. Стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и отдалённым грохотом на северо-западе.

Согласно плану в каждый из домов заходили по десятку солдат и, стуча сапогами, бегали по нему, выбивая закрытые двери. Но выстрелов не было, показывая что союзники явно отошли вглубь Дюнкерка. К слову, на соседних улицах тоже тишина, значит группы Брайтшнайдера и Виттмана не встретили сопротивления.

Через несколько минут солдаты выбегали обратно, коротко докладывая что никого не обнаружено, даже местные жители куда-то подевались. Пауль, который в отличии от оберштурмфюрера, передвигался по правой стороне улицы, посмотрел на Гюнтера и молча покачал головой, давая знать что у него та же ситуация.

Таким образом они миновали ещё по три дома с каждой стороны и первый квартал оказался позади. Небольшой пустынный перекрёсток с поваленными столбами уличного освещения и лежащей на боку афишной тумбой. Маленький гражданский автомобильчик синего цвета со смятым капотом и разбитым лобовым стеклом, стоящий на обочине. Парикмахерская с открытой дверью в угловом доме на первом этаже. Возле неё и лежал труп какого-то мужчины с изорванной пулями или осколками спиной. По-прежнему тихо..

Остановившись на перекрёстке Шольке посмотрел влево и вправо. И увидел как в это же мгновение на соседних улицах появились группы Бруно и Михаэля. Они шли спокойно, показывая что опасности не видят. Наблюдая их визуально Гюнтер не стал запрашивать доклады по обстановке, всё и так ясно. А впереди, метрах в трёхстах, за вторым кварталом, уже виднелась кирпичная стена, отделяющая улицу с жилыми домами от территории железнодорожной станции Гранд-Сент.

Оберштурмфюрер уже открыл рот, чтобы дать команду продолжить движение, как позади них послышался приближающийся стрёкот мотоциклетного двигателя. Круто обернувшись Гюнтер нахмурился, пытаясь сквозь полосу дождя понять кто к нему пожаловал. А гость явно был, судя по силуэту в коляске. Посыльный с донесением? Но куда удобнее было бы передать по радио всё что его касается. Тогда кто?

Мотоцикл с одетым в прорезиненный плащ водителем подлетел к нему и лихо развернулся, едва не перевернувшись на мокром асфальте. Что за кретин за рулём?! Раздражённый Шольке шагнул навстречу, чтобы отчитать гонщика, но тут же забыл о нём, когда увидел пассажира, буквально выпрыгнувшего из коляски. Ханке??

Да, этот был он, его неугомонный бевербер! Весь мокрый но счастливый! Не веря своим глазам Гюнтер застыл, пытаясь понять откуда тот взялся, если относительно недавно мальчишку увезли в госпиталь без сознания. А сорванец не терял времени даром. Эрих слетел с мотоцикла и вытянулся перед ним, сверкая глазами и улыбкой.

– Оберштурмфюрер! Бевербер Ханке явился из госпиталя для продолжения дальнейшей службы! – выпалил он и шмыгнул, когда в нос попала вода. – Готов немедленно приступить к своим обязанностям!

– И что ты тут делаешь, интересно? – недоверчиво спросил Шольке, изучающе глядя на него. – Хочешь сказать что тебя уже выписали? Не рано ли?

– Так точно, командир, выписали! – не колеблясь ответил мальчишка. – Я полностью здоров! А вам привет от фройляйн Блюм! Она велела передать чтобы вы берегли себя, одевали тёплые носки и не сидели на холодных местах! И чтобы не попадали к ней на стол, иначе вам не поздоровиться!

При этом несносный бевербер упорно кусал губы, пытаясь не рассмеяться. Вот паршивец! Гюнтер вдруг ощутил что его уши покраснели, особенно когда от ближайших солдат СС послышались странные звуки, напоминающие фырканье. Смеются над командиром?! Ну, сейчас он им устроит! Но стоило ему резко обернуться как Шольке увидел абсолютно спокойные лица своих подчинённых, смотревших куда угодно но не на них с Эрихом. Артисты, мать их!..

– Я ведь проверю, Ханке! – пригрозил он, сдвинув брови. – И если окажется что ты врёшь..

Парнишка моргнул, но может из-за капли дождя? Ладно, чёрт с ним, потом он сам спросит у Лауры и решит что делать. Время идёт, надо продолжать наступление!

– Хорошо, сделаем вид что я тебе поверил! – решил Гюнтер, и спросил: – Оружие есть?

Ханке метнулся к мотоциклу и вытащил из коляски заботливо прикрытый брезентовым верхом точно такой же "МР-38" как и у него самого.

– Будешь рядом со мной, понял? – уточнил Шольке и, помимо согласного кивка, получил неожиданный ответ.

– Так точно.. тем более и фройляйн Блюм просила чтобы я был вместе с вами! – выдал Эрих, опустив голову, видимо, чтобы оберштурмфюрер не видел его расплывшиеся в улыбке губы.

Гюнтер стиснул зубы, пытаясь сдержаться, и махнул рукой, дав команду продолжить движение. Нет, он точно определит по паре нарядов этому малолетнему остряку после взятия города! За слишком длинный язык, который он распустил при ненужных свидетелях! Да и Лауре не мешало бы устроить трёпку.. в более интимном смысле. Размывает его командирский авторитет перед подчинёнными! Естественно, не специально но всё равно.. Так, ладно, это потом! Их ещё ждёт следующий квартал, а потом станция, нельзя расслабляться!

..К счастью, второй квартал оказался таким же пустым как и первый. Ни врагов ни местных жителей. Даже домашних животных не было. Наверное вторые ушли вместе с первыми, боясь ужасных чудовищ в образе германских солдат.

И вот перед ними та самая кирпичная стена, отделяющая часть города от станции. Возникла дилемма, что делать? Идти вдоль неё, чтобы войти через ближайшие ворота, или сломать прямо здесь? Связать несколько "М-24" и пролом готов. Быстро прикинув варианты Гюнтер решил пожертвовать гранатами, поскольку была вероятность что все ворота при входе на станцию пристреляны союзниками, а так существовала вероятность использовать внезапность. Конечно, светила робкая надежда на то что противник оставил и саму железнодорожную станцию но, честно говоря, Шольке в этом сомневался, слишком уж важный объект и хорошо обороняемый, даже в условиях дефицита боеприпасов. Во всяком случае, сам оберштурмфюрер в такой ситуации точно постарался бы нанести врагу как можно больше потерь при штурме всяких пакгаузов и депо с толстыми стенами. Сказано – сделано, и через минуту, когда развеялась красная пыль, в толще кирпичной стены образовался неровный проём. Подобравшись к краю пролома Гюнтер осторожно заглянул внутрь и осмотрелся.

Перед ним предстала железнодорожная станция, их первая цель. Несколько путей, идущих с запада на восток, и пара составов стоящих на них. Сразу было заметно что станция подверглась сильной бомбардировке. Кое-где пути дыбились рваными кусками рельс и распотрошённых шпал; сгоревшие и сброшенные с путей грузовые вагоны и платформы; лежащий на боку паровоз с разорванным чудовищной силой паровым котлом. От него остались только закрученные в невообразимую форму листы металла и нижняя часть кабины машиниста. Также в поле видимости попались поваленные семафоры, гидроколонка и обломки железнодорожной стрелки. Вдали, за мёртвыми эшелонами, виднелись несколько зданий, в том числе и сам вокзал.

Тщательно осмотревшись Шольке проскользнул внутрь и быстрой перебежкой добрался до ближайшего укрытия в виде полусгоревшего вагона, лежащего на боку. Не глядя назад взмахнул рукой и через несколько секунд оба броневика последовали за ним, открыв дорогу для штурмовиков его группы. Быстро сориентировавшись он разделил их на две подгруппы и они начали расходиться в стороны, чтобы обойти сгоревший состав. Была вероятность что тот довольно длинный но повезло уже через сотню метров. К уничтоженному паровозу оказалось прицеплено всего вагонов десять, не больше, и эсэсовцы получили возможность двигаться дальше.

На станции тоже было тихо но, как небезосновательно считал Шольке, лишь до поры до времени. Дождь лил с прежней силой и Гюнтер чертыхнулся, когда поскользнулся на мокром рельсе и чуть не упал. Не хватало ещё ногу подвернуть, вот был бы смех.. Снова огляделся по сторонам и с трудом услышал отзвуки стрельбы откуда-то впереди. Что ж, значит им туда!

Ещё две линии путей его подгруппа преодолела спокойно, по ним никто не стрелял. Похоже что противник, испытывая острый недостаток боеприпасов и мотивированного личного состава, не мог полностью контролировать станцию и решил не разбрасываться на всю территорию. Вопрос – где тогда наиболее подходящее место для обороны, учитывая эти условия? И Гюнтер сразу ответил самому себе – здание вокзала или депо. Тогда вперёд!

Стрельба усиливалась и Шольке удвоил осторожность. Но впереди снова возник стоящий на путях состав, и тут, сколько не смотрел в обе стороны оберштурмфюрер, разрыва в нём так и не увидел. Допустим, люди и под вагонами пролезут, а вот броневикам придётся искать объезд. Ладно, будем надеяться что всё обойдётся! Он подбежал к тихо тарахтящему двигателем "Аттиле", настороженно двигающему башней, и крикнул в чуть приоткрытый люк:

– Гауптшарфюрер Йегер! Возьмите с собой одно отделение и езжайте в обход! Как только найдёте возможность переехать пути то сразу двигайтесь на шум стрельбы, предположительно это здание вокзала! Будьте осторожны, берегите людей!

– Сделаем, командир! – донёсся из тёплого металлического чрева голос Тобиаса Йегера, тоже ветерана Вадленкура, сумевшего выжить при "вонючей резне броневиков", как некоторые остряки назвали схватку с "Панарами".

Пикантность той ситуации состояла в том что некоторые солдаты и унтер-офицеры СС, в том числе и сам Тобиас, в этой резне участвовали с измазанными дерьмом штанами. Отравление, которое наслал на них так и оставшийся неизвестным француз, не у всех успело пройти до того момента когда вражеская группа безумных смельчаков-разведчиков сумела прорваться в город. Естественно, сидеть на "толчке" не было времени и его люди бросались в бой наплевав на все потребности больного организма, который делал своё дело невзирая на критическую обстановку. Гюнтер невольно улыбнулся, вспомнив каким дерьмовым в буквальном смысле слова запахом пахло в той церкви, где он с остатками своего отряда готовился дать окончательный бой последней бронетехнике геройски погибшего французского генерала Гишара..

Получив указание и взяв на броню выделенное отделение "Аттила" умчался на запад вдоль состава а Шольке вместе с остальными разведчиками поднырнул под один из сгоревших вагонов, от которого осталась только металлическая платформа и железные полосы, когда-то скреплявшие деревянные части бортов. Путь, на котором стоял сгоревший эшелон, оказался не последним перед зданием вокзала, но другие после него были свободными, из-за чего вид на сооружение открывался отличный. Между этим составом и вокзалом лежали ещё две линии разрушенных путей, которые им предстояло пересечь, чтобы подобраться к цели вплотную.

Двухэтажное, вытянутое метров на сто или больше здание, стояло на самом виду, перекрывая проходы к северной части жилых кварталов. Когда-то бежевого цвета, с большими полукруглыми окнами и красивыми красными буквами названия станции, сейчас оно было явно не в лучшем состоянии. Часть крыши обрушилась внутрь, на верхних проёмах широких разбитых окон виднелась сажа от пожара, двери выломаны, скамейки перед входом и две большие каменные чаши с цветами разбиты..

Но долго любоваться видом вокзала Гюнтеру не дали. Звонко срикошетившая о сгоревшую платформу пуля убедительно сказала ему что он замечен. И Шольке, отлично понявший намёк, тут же спрятался обратно за массивную колёсную пару. Ну что ж, теперь хотя бы ясно где находится противник.

– Что, лёгкая прогулка окончена, дружище? – усмехнулся Пауль, примостившись рядом и тоже сжимая в руках "МР-38". – Придётся немного пострелять?

– Не без этого.. – согласился с ним Гюнтер, пытаясь улечься так чтобы видеть врага, оставаясь невидимым самому. – Так, какое тут расстояние до здания? Метров восемьдесят, примерно.. Эх, укрытий почти нет, если только добежать под защиту перрона? Как думаешь, сколько их там собралось?

Друг тоже не терял времени даром и в свою очередь быстро выглядывал из-за широкого диска колеса, пытаясь оценить ситуацию.

– Взвод, может чуть больше.. – пробормотал он, чуть выглядывая наружу. – Рота? Нет, вряд ли, тогда огонь был бы сильнее. Кстати, в кого они там палят?

– Не знаю, отсюда не видно! – отозвался Гюнтер, оглядывая своих людей, нашедших укрытия за всяким металлическим хламом. – Разве только наши танкисты уже успе..

Его слова заглушил орудийный выстрел и отдалённый рёв мощного мотора с другой стороны здания. Внутри вокзала раздался взрыв и снова беспорядочная стрельба в ответ.

– Ага, точно, они! – улыбнулся Шольке, не скрывая радости. Теперь у них есть.. точнее, скоро будет танковая поддержка! – Предлагаю всем у кого пистолеты-пулемёты быстро выскочить наружу и добраться до перрона. А стрелки и пулемёты станут бить по окнам, прикрывая нас. Потом метнуться из-за перрона, добежать до вокзала и забросать первый этаж гранатами. Затем по ситуации. Как тебе план?

– Эй, я сам хотел то же самое предложить! – нарочито оскорблённо воскликнул Хофбауэр. – Хороший план, поддерживаю! Сколько нас с этими автоматическими трещотками? Ты, я, твой бевербер.. Ага, пятеро! Маловато!

– Ничего, прорвёмся! – усмехнулся Шольке, в который раз сплёвывая воду. Как на зло совсем рядом с их импровизированным укрытием между путями образовалась длинная лужа и пришлось лежать частично в воде. И то что Паулю приходилось не лучше ничуть не утешало. – Киршнер, Фойгт, пойдёте с нами на штурм! Приготовьте запасные магазины и гранаты, чтобы легко было доставать! – приказал он ещё двум своим подчинённым с "МР-38".

Те, устроившись за соседней колёсной парой, кивнули и заткнули по паре "картофелемялок" за ремень. А за голенища сапог сунули запасные магазины. Покончив с подготовительными мероприятиями оба солдата выжидающе воззрились на него. Всё, нечего тянуть!

– Всем стрелкам и пулемётчикам – беглый огонь на прикрытие! – заорал Гюнтер и, дождавшись первых выстрелов, решительно полез вперёд. Пауль не отставал, держа наготове своё оружие. За ними шлёпали по воде и тяжело дышали Ханке с двумя солдатами.

Позади зарычали "МG-34", отчего вокруг окон здания взвихрились пыльные облачка попаданий. Пулемётчики молотили длинными очередями, пытаясь не дать врагам высунуться, и у них почти получилось. В одном из окон возник силуэт чьей-то головы и наружу высунулся ствол винтовки, который смотрел прямо на бежавших вперёд пятерых эсэсовцев. Под ложечкой похолодело от предчувствия попадания тяжёлой пули и Шольке на бегу выпустил очередь по окну, будучи уверен что всё равно не попадёт. Так и вышло, но удача улыбнулась кому-то другому, поскольку винтовка вывалилась наружу из окна а голова противника провалилась вниз. Облегчённо сглотнув Гюнтер добежал до перрона и уже хотел броситься под его защиту но внезапно решил использовать огонь прикрытия до конца и не останавливаться так близко от цели.