Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 129 страниц)

Подсознание робко напомнило что Гюнтер, при всех своих открывшихся недостатках, всё равно спас её саму и дочерей, а значит, как минимум, он храбр и решителен.. Возможно, она как-то неправильно поняла ситуацию?

Боже, да как ещё её можно понять!? Обман и измена налицо! О чём тут думать или сомневаться!?

Не желая больше узнавать подробностей, от которых ей станет только хуже, баронесса скомкано попрощалась с мальчиком, взяла с него обещание ничего не рассказывать маме, и вышла из комнаты. Добравшись до гостиной, в которой расположились болтающие между собой Аннелиза и Катарина, Мария вежливо объяснила что у неё появились срочные дела и она больше не может отнимать время у них, тем более вечером, когда уже поздно. И, несмотря на их явственное удивление, попытки угостить чаем или кофе, аристократка вышла из дома, сумев ничем не показать что пребывание в этом особняке больше не доставляет ей никакого удовольствия.

– Домой! – приказала она срывающимся голосом, быстро села в автомобиль и закусила губу почти до крови.

Не плакать! Ни в коем случае нельзя показывать водителю что всегда собранная и спокойная хозяйка может разрыдаться у него на глазах как какая-то молодая, сопливая девчонка. Она аристократка и должна держать себя в руках, даже если сердце болит так что хочется вытащить его наружу! Мария не запомнила сколько времени заняло возвращение обратно, хоть и смотрела в окно пустым взглядом.

Очнулась лишь тогда когда водитель открыл ей дверь машины. Автоматически поблагодарив его, женщина быстрым шагом вошла в свою усадьбу и, на ходу отдав пальто подскочившей молодой горничной, направилась в свою спальню, желая остаться одна.

Но когда она уже входила внутрь своей роскошной опочивальни её заметила Ребекка, только что узнавшая о приезде лучшей подруги. Графиня, увидев баронессу, быстро подошла к ней и, улыбаясь, спросила:

– Где ты была, дорогая? Я уже.. – она осеклась, вглядываясь в лицо Марии, её улыбка исчезла как будто стёртая тряпкой с доски. – Что случилось?

Бросив на кресло шляпку, перчатки и сумочку баронесса молча села на кровать и уставилась в стену, не в состоянии ничего сказать. Она чувствовала что ещё немного и выдержка изменит ей, слёзы польются из глаз и Мария разревётся как маленькая.

Ребекка, остро почувствовав состояние подруги, тут же присела рядом и обняла её, искательно заглянув в глаза:

– Милая, да не молчи же! Что случилось? На тебе лица нет!

Мария, кусая губы, пыталась сдерживать себя но боль, разочарование, горе были слишком сильны и она сдалась.

Лицо скривилось, из уголков глаз покатились две маленькие слезинки, она всхлипнула и.. разревелась навзрыд.

Закрыв лицо руками баронесса упала на покрывало и зарыдала, чувствуя себя бесконечно несчастной, покинутой и одинокой.

Всполошенная подруга тут же прилегла рядом и крепко обняла, что-то успокоительно причитая и ласково поглаживая по голове.

Мария продолжала горько плакать, прижавшись к графине, мысленно снова поблагодарив Бога что у неё есть такая подруга рядом с которой можно быть самой собой а не носить маску гордой и невозмутимой аристократки. Ведь она тоже женщина, так же страдает, так же.. любит.

..Минуты шли и Мария начала понемногу успокаиваться. Бурные слёзы вымыли из сердца первую горечь и разочарование. Оно по прежнему болело но уже можно было попытаться взять себя в руки. Что ж, это был очередной урок в жизни, горько признала баронесса. Нельзя доверять мужчинам в любви! Нельзя, даже если очень хочется и сердце поёт от счастья. Потому что потом оно же станет сжиматься от горя, как сейчас. Да и чем она думала когда строила свои воздушные замки?! Наперёд же знала что не сможет удержать его возле себя! Та же разница в возрасте, в положении.. У неё три почти взрослые дочери, он ей самой в сыновья годится! Дура, какая же дура! Ну почему ей снова так захотелось обмануться, поверить в то что в жизни ещё возможна взаимная любовь, без лжи и измены? Неужели одного раза было недостаточно? Ведь сама же себя убеждала что не пара они друг другу, совсем не пара! Но нет, не удержалась, раскрыла свою душу, сердце, потянулась к нему как мотылёк на огонь свечи.. Вот и опалила свои крылья, глупая! А всё потому что хотелось засыпать на его груди после бурной ночи, чувствовать его дыхание, запах, сильные руки, ощущать себя нежной и слабой под защитой надёжного мужчины.. Быть не строгой аристократкой а просто женщиной! Любить и быть любимой! Разве она многого хочет? Видимо, да.. Наверное, пора смириться с одиночеством, забыть о женском счастье и жить дальше, каждый день надевая маску. Не ради себя, не ради статуса или денег.. Ради своих дочерей, которые любят её нежно и бескорыстно. И не дай Бог если им встретится такой как Гюнтер!

Наконец, под нежное бормотание подруги, Мария окончательно успокоилась и прекратила сотрясаться в рыданиях. В сердце ощущалась пустота и какой-то холод, словно из него вырвали нечто тёплое а взамен ничего не положили.

– Всё, моя красавица, не плачешь больше? – ласково спросила графиня, обняв Марию за плечи. Её глаза смотрели на баронессу с тревогой и заботой. – Бедняжка моя.. Ну расскажи мне, что случилось? Кто тебя обидел? Ух, мы ему зададим! Или ей!.. – потешно погрозила она кулачком.

Совсем не аристократически шмыгнув носом баронесса за несколько минут рассказала Ребекке о своём визите в особняк Аннелизы Хаммерштайн и тайном разговоре с её сыном.

Теперь слова давались женщине легко. Хотелось просто поскорее выложить главное и забыть всю эту историю. Тем более, это касалось и подруги, так же на свою беду влюблённой в изменщика Гюнтера.

Та, с каменным лицом выслушав Марию, ни разу не перебила до самого конца рассказа. Лишь её ладонь, лежавшая на руке баронессы, пару раз сжималась так сильно что женщина едва не поморщилась от боли.

– Теперь ты знаешь всё, Ребекка.. – тихо проговорила она, с состраданием глядя на подругу. – Гюнтер обманул нас обеих и, боюсь, я уже никогда не смогу поверить мужчине. Видимо, одного раза, когда я обожглась, не хватило для моего вразумления, поэтому судьба послала его, чтобы я окончательно поняла и смирилась. Что ж, урок был очень доходчивый.. А знаешь, я его уже даже не виню.. – продолжала она в порыве какого-то самоунижения. – Нет, в самом деле, может он просто испытывал ко мне.. не знаю, лёгкий интерес, что ли?.. А тут я, со своими намёками. Надо было мне быть с ним строже, не давать ему никаких шансов на сближение, но я как малолетняя школьница..

– Подожди, Мария, дай мне подумать! – внезапно перебила её графиня, вскочив с кровати и начав ходить по спальне, о чём-то напряжённо думая. – Что-то здесь не так..

Баронесса замолчала, сбитая с мысли, и удивлённо на неё посмотрела. О чём говорит Ребекка? Что значит "не так"?

– Я не понимаю тебя.. – покачала головой женщина, наблюдая за подругой. – Что ты имеешь в виду?

– Я не знаю точно.. Но мне почему-то кажется что тут не всё так просто.. – наконец, ответила та, устав ходить по комнате и снова присев рядом. – Давай поразмышляем? – предложила она.

Мария с досадой скривилась. Ей хотелось поскорее забыть всю эту грязную историю, выкинуть из головы и больше никогда не думать о дерзком мальчишке.

– Ну о чём тут размышлять, дорогая моя? Всё же ясно как божий день! – она охватила себя руками. – История стара как мир, чем красивее мужчина тем больше у него соблазна покорить очередную дурочку. Добавить в свой список побед ещё одно имя. Повысить своё эго и потом хвастаться среди друзей, бахвалясь и бравируя неотразимостью. Жаль только видеть себя в этом списке. Одно дело знать о других бедняжках, думая что со мной такого точно не произойдёт, я особенная.. – Мария горько усмехнулась. – А оказывается что ты ничем от них не отличаешься, такая же как и они, глупая девочка, наивно верящая в чудо.

– Нет-нет, милая, я чувствую что Гюнтер не такой мерзавец чтобы соблазнять нас просто так, для списка побед.. – отрицательно покачала головой Ребекка, её волосы взметнулись. – Вся моя интуиция кричит что это не так! Вернее, я понимаю что у него много соблазнов и даже вполне допускаю что у него кроме нас есть ещё.. подруги, скажем так.

– А почему бы и нет? Простому человеку, пусть даже и офицеру СС, соблазнить не одну а сразу двух аристократок, к тому же подруг.. Вряд ли бы какой мужчина отказался это сделать.. – возразила баронесса, упорно не желая признать что подсознание пытается робко оправдать неверного возлюбленного. – Интуиция? А часто ли мы слушаем её? И как часто она бывает права? Нет, Ребекка, предлагаю окончательно забыть о нём и больше никогда не вспоминать! Так нам будет намного легче жить. Мужчины – зло, сегодня я в этом снова убедилась. Но, к сожалению, необходимое зло.. Без них было бы ещё хуже.. – тяжело вздохнула она.

– Да уж, это точно.. – улыбнулась подруга. – Как представила мир состоящий из одних женщин так сразу ужаснулась. Нет, не хотелось бы мне там жить.. Хотя, некоторые из нас от этого бы точно не отказались.. – внезапно покраснела она.

– Ты про кого? – удивилась та, посмотрев на неё с интересом. – Не представляю такую. Даже если она сильно разочарована в мужчинах, как я, то всё равно как-то.. Всё-таки, если даже не брать отношения то они нужны нам..

– Я говорю о некой графине Элизе.. – со значением проговорила та, покраснев ещё больше. – Ну, помнишь?..

– О.. – теперь уже покраснела и баронесса, вспомнив одну довольно известную аристократку их круга, про которую ходили слухи что она лесбиянка. Женская прислуга у неё надолго не задерживалась, что подливало масла в огонь великосветских сплетен. Впрочем, при встречах та вела себя довольно сдержанно и не давала повода заподозрить её в нетрадиционной ориентации. – Я поняла.. Гм, так о чём ты хотела сказать?

Ребекка с радостью поддержала перевод темы разговора.

– Скажи, Мария, не могло быть так что Аннелиза заранее подговорила сына и он рассказал тебе не то что есть на самом деле а то что им хотелось бы? – спросила она и внимательно посмотрела ей в лицо.

Теперь уже задумалась баронесса. Такая мысль ей и в голову не приходила. Несколько минут подумав она решительно покачала головой.

– Не думаю. Дело в том что ни сама Аннелиза ни Роланд не знали что я собираюсь спросить их об этом.. – озвучила женщина свои мысли. – Да я и решилась на это только сегодня. К тому же зачем им врать? Всё равно когда Гюнтер приедет мы бы у него узнали.

– Это ещё не факт, дорогая, далеко не факт.. – не согласилась с ней подруга, но пояснять причины не стала. – Но, допустим, что это правда..

– Это и есть правда.. – поправила её Мария, снова охваченная мрачным настроением.

– Зачем он это им сказал? – поинтересовалась та, словно про себя. А потом повысила голос: – Смотри, Гюнтер же знает что жениться сразу на обеих он не может, верно? И усыновить Роланда по закону тоже. К тому же есть и Лаура, не забывай.. И что получается?

– Что? – спросила баронесса, будучи не в состоянии понять логику эсэсовца. В самом деле, из-за расстройства чувств Мария не сразу поняла что юридически это невозможно и Гюнтер наверняка об этом знает. Тогда зачем?

– Может, он просто сказал это в шутку? – предположила графиня, разлёгшись на кровати подруги. – Или чтобы утешить этих дамочек? Мне кажется что Гюнтер, при всех своих достоинствах, имеет одно очень уязвимое место.. Или недостаток, по нашему. И если я права то это многое объясняет.

– Красивые женщины? – слабо улыбнулась баронесса.

– Именно! – воскликнула Ребекка, тоже улыбнувшись. – Возможно, Аннелиза или даже сам Роланд намекнули или попросили его.. Скажем, позаботиться о них.. и он не смог отказать прямо. Поэтому, чтобы не оттолкнуть и в то же время не связать себя, он и пообещал им то что выполнить по своей воле не в состоянии. Дескать, я бы и рад но законы не позволяют..

– Ты думаешь? – изумилась Мария, глядя на подругу. Такое странное объяснение изрядно удивило её.

– А почему бы и нет? – в свою очередь спросила графиня, заложив ладошки под свою прелестную головку и удобно вытянувшись. – Если смотреть на ситуацию с этой стороны то всё кажется не таким уж и катастрофичным. Что тут поделать, почти все мужчины падки на красавиц и не каждый сможет отказаться от того что просит очаровательная дама вроде тебя или меня, верно? – рассмеялась подруга. – Давай смотреть правде в глаза! Лично я считаю, как это не печально, что обе эти особы, Аннелиза и Катарина, довольно симпатичны. Или я не права?

– Даже не знаю.. – пожала плечами баронесса, поневоле заражаясь весельем от Ребекки. – По мне они не дурнушки, это точно. Но, конечно, я не мужчина и не могу их оценивать как.. – она замялась, не зная как закончить мысль.

– Как Элиза! – прыснула от смеха графиня, прикрывая рот рукой.

– Точно, как Элиза! – поддержала её Мария, чувствуя как ей становится всё легче на душе. Определённо, подруга явно помогла баронессе прийти в себя и заставила улыбаться. Как же ей повезло что Ребекка рядом!

– Вот! – нравоучительно подняла указательный пальчик подруга. – А так как наш Гюнтер очень.. уязвим к нашей сестре то и отказать им наверняка не смог. Так же как и нам, впрочем! Мужчин нам никак не переделать, значит придётся просто принять это во внимание и действовать так чтобы его слабость шла на пользу именно нам а не другим хитрым вертихвосткам! Что скажешь?

– Согласна! – улыбнулась баронесса, но тут же снова погрустнела. – Но что теперь предлагаешь делать? Ведь он же, всё-таки обманул нас?

– В чём? Разве он обещал жениться на нас? Или хранить верность только нам? Не смотреть на других женщин? Нет, не помню такого! – отвергла подруга её довод. – Да, он в этом плане легкомыслен, но это мы знаем ещё с вокзала, когда видели всех его подружек. И, как ты помнишь, после этого решили что всё равно не отдадим его другим женщинам. Знаешь, дорогая, я тебе прямо скажу – Он слишком хорош чтобы отдавать его другой! Это то же самое если бы я вдруг вздумала отдать все свои фамильные драгоценности совершенно посторонней особе на том основании что они ей, видите ли, тоже понравились! Нет уж, они мои, и я никому их не отдам! – решительно заявила она. Но тут же хитро посмотрела на Марию и подмигнула: – Разве что тебе, моя лучшая и самая замечательная подружка! Носи на здоровье!

– Да ну тебя! Скажешь тоже.. – не выдержав, рассмеялась баронесса, шутливо взъерошив ей волосы. – Нашла что сравнивать, мужчину и драгоценности.

– Да.. Драгоценности не согреют тебя ночью. Не поцелуют, не сожмут в объятиях, не скажут что любят.. Не дадут тебе милого сыночка или красавицу-дочку. Не защитят от серьёзной опасности.. – тихо говорила Ребекка, глядя в потолок. – Они только и могут что светить своим холодным светом на балах, показывая что их хозяйка достойна таких камешков, вызывая зависть и восхищение людей. Нет, если выбирать между ними и любимым мужчиной то я без колебаний выберу его! – подвела она итог своего маленького монолога.

– Я тоже.. – после непродолжительной паузы ответила Мария, прижимаясь к ней.

– Это хорошо, милая. Поэтому, прежде чем обижаться и страдать, предлагаю просто дождаться Гюнтера и уже от него самого узнать подробности этой туманной истории. Договорились? – спросила графиня, повернув голову к ней.

– Да, так будет лучше! – кивнула Мария, в какой-то мере довольная тем что придётся отложить решение неприятного вопроса на неопределённое время. – Вот только я не знаю как теперь смогу общаться с Аннелизой и Катариной после такого.

– Так же как и раньше.. – спокойно сказала подруга. – После того как мы стали ближе друг к другу из-за истории с похищением Роланда было бы глупо вновь ссориться. Наоборот, если они наши соперницы из-за мужчины то нам надо держать их под плотным наблюдением чтобы быть в курсе всего что задумали эти две дамочки. И лучший способ стать пусть не подругами но хорошими знакомыми. Если получится то мы сможем в нужный момент оттеснить их в сторону и получить приз с двумя молниями! – снова рассмеялась графиня.

Мария улыбнулась. Ну и хитрая же Ребекка! Пока она сама страдала и мысленно похоронила свою любовь, подруга умудрилась вывести её из подавленного состояния и вернуть к жизни. А главное, к надежде что не всё ещё потеряно. И сердце, которое совсем недавно сжималось от боли, снова застучало ровно, даруя душе прежние мечты и желания о счастливом будущем..

Глава 18

Г. Вадленкур, восточная Франция.

16 мая 1940 года. Раннее утро.

Гюнтер Шольке.

На востоке небо уже слегка окрасилось находящимся за горизонтом солнцем когда ревущая моторами и покрытая пылью колонна броневиков, буквально пролетев через Седан, въехала на северную окраину небольшого городка Вадленкур. Опрятные дома и аккуратные ряды деревьев по обочинам улицы смутно виднелись в темноте, выхватываемые скупым светом маскировочных фар. Справа, совсем рядом с дорогой, лежали железнодорожные пути которые упирались в станцию Седан, расположенную на этом берегу. Слева медленно несла свои воды река Мёз, мост через которую был единственным на много десятков километров позволявший тяжёлой технике перебраться на другой берег и полностью захватить Седан.

Они, наконец, добрались до цели, но глаза Гюнтера, цепко смотревшие по сторонам, были мрачными. Да, они в Вадленкуре вот только цена скорости, которая была залогом успешного рейда, оказалась высокой..

Сначала, ещё в Голландии, проезжая мимо западной окраины города Бреда, разведчики неожиданно попали под огонь каких-то недобитых союзников. Сгустившиеся сумерки и высокая скорость помешали вовремя заметить противника и приготовиться к бою, в результате чего рейд чуть не закончился, едва начавшись. Ситуацию спасло лишь то что враг, решивший ночью отступать в районе Бреда, явно не ожидал что немцы окажутся так близко, да ещё поздно вечером. Поэтому бой, если можно так назвать суматошную и беспорядочную стрельбу неожиданно оказавшихся совсем рядом противников, закончился всего за несколько минут.

Шольке, в это время уже заснувший, лишь потом смог примерно понять что случилось. Командир его "Здоровяка", унтершарфюрер СС Зигель, не растерялся и приказал открыть огонь на ходу, не сбавляя скорость. Длинные пулемётные очереди и короткие пушечные из 2-cm орудий грохотали словно в аду, внося панику и неразбериху в проходившую мимо колонну. Десятки снарядов и сотни пуль рвали брезент грузовиков, впивались в тела людей и с визгом щёлкали по щитам двух лёгких противотанковых орудий, которые были прицеплены к автомобилям. Другие экипажи, увидев неожиданно появившегося врага, дружно поддержали Зигеля и через несколько минут, когда броневики уже унеслись дальше на юг, на дороге остались горящие грузовики и десятка четыре убитых, шедших в колонне и не успевших толком понять что к чему. Множество раненых, также лежавших на дороге, кричали и стонали, призывая на помощь товарищей, лишь теперь сумевших помочь им.

Гюнтеру, услышавшему стрельбу, осталось лишь заслушать короткий доклад Зигеля о столкновении и мысленно пожелать чтобы бронетранспортёры с пехотой, уже отставшие от них, не попали в засаду. Впрочем, связь действовала и он не сомневался что горящая техника также послужит им предупреждением.

Взбодрённый Шольке решил больше не дремать а бдительно смотреть вперёд чтобы снова не попасть в неприятную неожиданность. Да, на этот раз им повезло но кто знает что ждёт их дальше? Гюнтер очень надеялся что это было первым и последним препятствием на пути к далёкому Вадленкуру но, как вскоре оказалось, это были лишь цветочки.. И дорога, на которую он планировал потратить максимум часов пять-шесть, растянулась на всю ночь.

Следующими кто попытался им помешать, хоть и поневоле, были два французских бронеавтомобиля "Panhard-178", неведомо что забывшие на улицах бельгийского Схотена. Хотя, судя по тому что успел увидеть Шольке в свете яркого костра, пылавшего возле машин, перед тем как "Здоровяк" изрыгнул смертоносные маленькие снаряды, оба проходили спешный полевой ремонт. Один броневик стоял с раскрытыми внутренностями где, наклонившись, копались два механика, освещая себе место работы ручными фонарями, а у другого явно спустило колесо и экипаж пытался заменить его запасным.

На этот раз бой оказался неожиданным только для французов. Двухсантиметровое орудие немецкого броневика не оставило никаких шансов вражеской машине, оказавшейся поближе. Короткая очередь с тридцати метров и "Panhard", стоявший к "Здоровяку" задом, густо задымил. На таком расстоянии, к тому же получив снаряды прямо в кормовую броню, зазвеневшую от попаданий, исход мог быть только один. Ошеломлённая пара французов, держащая с двух сторон запасное колесо, настолько впала в ступор что так и не вышла из него пока пулемётная очередь подъехавшего в упор "Здоровяка" не свалила их замертво.

Краем глаза Гюнтер заметил что из подбитой машины спешно вылезают ещё двое членов экипажа но заняться ими было уже поздно, броневик пронёсся мимо. Впрочем, сзади загрохотал пулемёт "Малыша" и Шольке решил что резвость этих французов вряд ли поможет им пережить своих товарищей.

Но впереди стоял ещё один "Panhard-178" и следовало обратить всё внимание на него, тем более что тот расположился к ним лбом, там где самая толстая броня. Двое механиков, чинившие двигатель, уже спрыгнули с машины и забежали в двери ближайшего дома, видимо, решив что проявлять воинскую храбрость и боевой дух не самое подходящее время, учитывая численное превосходство немцев и явную неготовность собственных машин к бою. Это было хорошо для Гюнтера если бы не то обстоятельство что ещё двое французов, скорее всего, находились в броневике и могли попробовать что-нибудь сделать, отравив Шольке лёгкую победу.

Зигель не спал, и ещё одна очередь была выпущена в упор. Снаряды били в лобовую броню корпуса и башни французского броневика, отчего тот слегка вздрагивал. Раздались звуки рикошетов, разлетались искры.. Внезапно башня "Panhard", вооружённая 25-миллиметровым орудием, дрогнула и начала медленно поворачиваться в их сторону. Гюнтера мгновенно бросило в пот! На таком убийственном расстоянии, если та сможет довернуть на них, "Здоровяк" будет прошит насквозь а те кто в нём сидят, явно не увидят рассвет нового дня.

Но Зигель снова не подкачал! Проезжая на большой скорости мимо не успевшего среагировать француза, тот повернул башню вправо и вогнал вторую очередь прямо в борт противника с расстояния буквально двух метров! Видимо, этого хватило чтобы разделаться с "Panhard" потому что его башня, так и не успев навестись на "Здоровяка", остановилась. А немецкий броневик, снова набрав скорость, устремился дальше. Отлично, молодец, Зигель!

Гюнтер наклонился вниз чтобы поздравить унтершарфюрера за сообразительность но вдруг услышал за спиной дробный перестук незнакомого малокалиберного орудия, никак не напоминавшего немецкие. Под ложечкой засосало и Шольке мгновенно высунул голову из люка уже подозревая что там увидит..

Ожидание худшего оправдалось. Прямо посреди улицы, с разгону врезавшись в стену дома, ярко пылал "Ландскнехт", следовавший прямо за "Малышом". Пламя вырывалось из распахнутого бокового люка, из которого буквально вывалился человек. И то что произошло дальше, запомнилось Гюнтеру надолго..

Командир машины, молодой и неунывающий шарфюрер Вилли Эберхардт из Висмара, кричал настолько пронзительно что у Шольке мороз прошёл по коже. С трудом встав на колени Вилли орал от боли и размахивал руками.. Точнее, только левой, потому что правая была оторвана почти у самого плеча. Но не это было самым страшным! Хуже всего было то что Эберхардт горел заживо.. Его промасленный комбинезон, в который любили одеваться члены экипажа для удобства и чтобы не пачкать форму, сейчас служил отличной пищей для огня. Неизвестно что послужило причиной, скорее всего, один из французских снарядов пробил бензобак или воспламенил что-то внутри, но у бедняги Вилли горела не только одежда но и всё что выше пояса, в том числе голова.. и лицо.

Визжа от невыносимой боли и размахивая обрубком унтершарфюрер попытался встать но его ноги подломились и он повалился на асфальт настоящим факелом. На улице тошнотворно запахло жареным мясом отчего Гюнтеру тут же вспомнился тот проклятый бункер на линии Греббе. Там воняло, пожалуй, ещё хуже.. К горлу подкатил рвотный рефлекс и он поспешно отвернулся, пытаясь сдержаться.

В это время "Здоровяк", остановившийся метрах в сорока впереди, развернул башню назад и снова загрохотал своим орудием. На этот раз Зигель не сдерживался и высадил в живучий "Panhard" всю обойму снарядов. Его примеру последовали все пушечные броневики, к тому времени подъехавшие к месту боя. Не прошло и десяти секунд как злополучный французский бронеавтомобиль пылал, а через минуту взорвался так что взлетевшая вверх башня упала на обратный скат крыши ближайшего дома и, грохоча по черепице, свалилась на другую сторону, во двор. Сам корпус раздуло во время взрыва а кое-где броня лопнула на стыках из которых жадно вырывался огонь..

К этому времени несколько подбежавших к пострадавшему члену экипажа "Ландскнехта" солдат окатили его из огнетушителей, а один из них, исполнявший в отряде роль полевого санитара, растерянно топтался рядом, боясь притронуться к Эберхардту.

Спрыгнув с корпуса Гюнтер побежал к нему, невольно закрываясь рукой от полыхавшего вражеского броневика. Двое солдат попытались, было, подхватить Вилли подмышки и оттащить от раскалившегося "Ландскнехта" но едва они дотронулись до него тот издал такой душераздирающий крик что оба отскочили от обожжённого как будто их самих ошпарило. Санитар же, молодой испуганный парень, торопливо вынувший из сумки бинт, тоже не сумел себя заставить прикоснуться к пострадавшему. И неудивительно, зрелище было таким что даже у Шольке, уже видевшего последствия того что раньше учинил "Сосиска", возникло желание отойти как можно дальше..

Уроженец Висмара лежал на спине, весь дымящийся, и кричал. Кричал так как кричат люди которые страдают от невыносимой боли и им глубоко плевать на то как они выглядят при этом в глазах окружающих. Чёрная корка там где была шея.. Ноздри спеклись, ресницы и брови сгорели, вместо глаз виднелись только заполненные какой-то слегка пузырящейся жидкостью провалы. И только широко распахнутый рот, из которого непрерывно доносился страдальческий крик, показывал что бедняга ещё жив.

– Ульрих, что ты стоишь как пень?! – обрушился Гюнтер на своего санитара, не зная что делать. – Помоги ему! Быстрее!

– Я.. Я не знаю что делать, оберштурмфюрер! – ответил тот, расширенными от ужаса глазами глядя на Вилли. – Могу только огнестрельные раны обработать или травмы.. Но здесь.. – он сглотнул и отступил ещё на шаг назад.. – К нему же нельзя, наверное, прикасаться? У него болевой шок, вроде бы.. Извините..

Его тело вдруг согнуло и парень, открыв рот, начал блевать, весь содрогаясь. Шатаясь, он побрёл в сторону, надсадно кашляя. Да, от такого санитара сейчас явно никакого толку!

Сплюнув от досады на непутёвого парня, Гюнтер приблизился к Вилли вплотную и присел рядом, стараясь не смотреть на тот обугленный и дымящийся кусок мяса который совсем недавно был цветущим и здоровым мужчиной.

Конечно, в будущем Шольке читал что бывает с танкистами или лётчиками когда их машины загораются, но одно дело книги а другое – реальность. Через страницы не слышно душераздирающих криков боли, если не сожжена гортань, не чувствуется запах горевшей кожи, а глаза не видят того что делает огонь с человеческим телом. Да, танкистам не страшны винтовки, автоматы, пулемёты. Даже на мелкие мины, которые могут легко убить пехотинца, им плевать. Но в отместку парням часто уготована иная, гораздо более страшная участь, если вдруг бронированная махина всё же будет поражена – сгореть в огне, причём заживо. Именно поэтому большинство пехотинцев, своих и вражеских, редко завидует им. Те хоть могут прижаться к земле, а вот обладатели розовых петлиц принимают на себя самый сильный огонь.

Гюнтер пожалел что сейчас у него нет мгновенных обезболивающих типа ампулы морфина чтобы облегчить адские муки Эберхардта. Был только этот дурацкий первитин, но толку от него никакого, один только вред. Чёртов доктор Ранке создал явно не то средство которое бы могло помочь немецким солдатам без побочных последствий.

– Вилли, потерпи.. – глухо сказал он, стараясь дышать ртом. – Мы тебе поможем..

Обгоревший парень вдруг завопил:

– Мои глаза! Я ничего не вижу! Почему я не вижу?! – и его культя нелепо дёрнулась, видимо пытаясь дотронуться до лица. Левая рука лежала неподвижно.

– Сейчас ночь, Вилли! Темно вокруг.. – в отчаянии ответил Шольке, оглядываясь вокруг.

На улице царило молчание, прерываемое только гулом пламени из обломков двух броневиков и двигателями других, работающих на холостом ходу. Его подчинённые, высыпав из других машин, стояли на расстоянии, не решаясь приблизиться. Их лица, в бликах огня, выражали разные эмоции: ужас, неверие, гнев, страх.. Один перекрестился дрожащей рукой и, сняв с головы пилотку, закрыл ею нос и рот.

– Это вы, командир? – наконец, узнал его Вилли.

Сил кричать у него уже не было и изо рта доносился только хрип, который понемногу слабел. Потеря крови из оторванной руки делала своё дело а санитар сказал что к ней нельзя прикасаться чтобы перетянуть жгутом из ремня..

– Да, я, Вилли.. ты подожди немного, скоро будет помощь! – врал Гюнтер, отлично зная что её не будет.

Медицинского грузовика с ними не было а бегать по ночному городу и искать местных врачей не хватало времени. Собственно говоря они давно уже должны были ехать дальше, но и просто так бросить парня у Шольке не хватало духа. Не ожесточился он ещё до такого состояния когда смерть подчинённых перестанет вызывать у него эмоции и только мозг бесстрастно отметит что на одного из них у Гюнтера стало меньше.

– Очень больно.. командир.. – прохрипел Эберхардт, двигая обгоревшими губами. – Я.. я ослеп, да? – культя снова дёрнулась. – Только не врите!

Гюнтер, колеблясь, замялся но потом решил ответить правду:

– Да, Вилли.. Извини, но.. – горло перехватило и он не смог закончить фразу.

А ведь, насколько он знал, Эберхардт женился перед Рождеством. К тому же его жена была беременна.. И совсем скоро в Рейхе станет одной вдовой больше, мрачно подумал он. В ярости на самого себя он ударил кулаком по асфальту! Это его вина! Если бы он приказал дать ещё одну очередь, контрольную, по этому трижды проклятому французскому броневику то и Вилли и его водитель, так и оставшийся в полыхающих недрах "Ландскнехта", остались бы живы! Его ошибка, недосмотр, из-за которого заплатили своими жизнями два человека! Командир, мать твою!..