Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 129 страниц)

Первая же атака штурмовиков на танковые батальоны, двигающиеся по дороге на север, пришлась как раз на те машины которые были облеплены пехотинцами, пытавшимися удержаться на броне. Благодаря неожиданности немецкие самолёты, с душераздирающим воем пикирующие вниз, разбомбили в первом же заходе четыре танка а потом почти полчаса азартно гонялись за обезумевшими от страха солдатами, бегающими от их пулемётов. Без бомб для танкистов они были уже неопасны но вот пехотинцы оказались подавлены и деморализованы. Прежде чем удалось их собрать прошло больше часа. Более того, недосчитались, кроме погибших и раненых, около трёх десятков солдат и Гишар подозревал что те просто сбежали, пользуясь неразберихой. Да и на танки, многие из тех кто остался, теперь лезли явно с неохотой. Посылать их в атаку в таком состоянии было бы безумием. А время безжалостно шло, отсчитывая те часы когда ещё можно было надеяться на успех..

Отбросив невесёлые воспоминания Гишар снова приник к биноклю, оглядывая Вадленкур. Дым от горящих зданий и снарядов артиллерии то и дело скрывал его от глаз генерала но Антуан видел что разрушения были довольно значительны. Неизвестно насколько пострадала немецкая оборона но по крайней мере на те позиции которые были оборудованы в окраинных домах, немцы уже рассчитывать вряд ли могли.

Переведя бинокль чуть влево Гишар заметил что совсем скоро батальон, который наступал с запада, подойдёт на дистанцию эффективного огня. Генерал, на утреннем совещании, особо настаивал на том чтобы дать тому время занять позиции для одновременного наступления с двух сторон, хотя были мнения не ждать а атаковать сразу, пусть и по одиночке. Но Гишар подстраховался, один батальон хорошо, а два лучше! Ради этого стоило отложить утреннюю атаку на пару часов. Надо не просто смять немцев, раздавить как тараканов, но и сделать это с наименьшими потерями! Ведь после того как его дивизия прорвётся через Вадленкур и освободит Седан то уже в скором времени на неё обрушатся тяжёлые удары немецких резервов и каждый боеспособный танк будет на счету. А когда придут резервы к нему, Гишару, это уже другой вопрос.. Он обоснованно подозревал что их может не быть вообще. Уж точно не со стороны Юнцера, тот и так дал ему всё что мог. Если только соединиться с де Голлем. Тогда есть шансы выдержать танковую бойню и показать наглым тевтонам что здесь, на французской земле, им делать нечего. По крайней мере, живыми.

Внезапно, прямо на глазах генерала, один из лёгких танков, до этого момента дисциплинированно шедший в общем строю, вздрогнул, чуть повернул вправо и остановился. Сзади Гишару было не видно что там случилось но распахнувшийся на башне люк и вылезавший из него танкист сразу всё расставили по своим местам. Машина была подбита! В подтверждение этому над двигателем появился сначала густой дым а потом и огонь. Двое членов экипажа сумели вылезти наружу но когда появился третий то он вдруг резко дёрнулся и снова провалился внутрь танка. Когда же один из танкистов, невзирая на риск, заглянул в люк, то едва успел отшатнуться потому что из боевого отделения ему в лицо прыгнул язык огня.. Всё, их товарищу не повезло. В такой ситуации Антуан лишь надеялся на то что бедняга успеет задохнуться в дыму прежде чем сгорит заживо.

Не успел он осознать трагедию подчинённого ему экипажа как один из "Somua", наступающий во второй линии, буквально взорвался! Обломки корпуса и гусениц, как стальная картечь, ударили во все стороны! Будь с ним рядом пехота то жертв было бы ещё больше. Горящее топливо выплеснулось из разорванных баков и воспламенило траву возле вспыхнувшей машины. Небольшая башня с маленькой пушкой, кувыркаясь в воздухе, свалилась совсем рядом с соседним танком, вынудив того резко взять в сторону. Стиснув зубы, Гишар понял что экипаж, скорее всего, даже не почувствовал своей гибели, всё случилось мгновенно.

Но, что хуже всего, генерал никак не мог понять почему тот взорвался! Тут либо попадание в боекомплект или в топливные баки, вот только что могло это вызвать? Те несколько мелких противотанковых пушек, которые встретили его разведчиков этим утром, явно не могли этого сделать! Да они вообще бы, скорее всего, не пробили броню! Тут явно что-то намного мощнее..

А потом Антуан оцепенел, когда увидел что началось на поле боя. Каждые пять-десять секунд то одна то другая машина вздрагивали и останавливались. У некоторых были явно повреждены гусеницы, они застыли неподвижно но открыли огонь по затянутым дымом позициям немцев. Другие начинали дымиться или гореть, вынуждая экипажи срочно выпрыгивать наружу чтобы не погибнуть вместе с техникой. Чёрт побери! Неужели проклятые "боши", всё-таки, на самом деле оставили что-то в запасе?! Получается, и Морель и этот старый житель Вадленкура обманули его? Или.. сами были обмануты?

На несколько секунд переведя бинокль влево Гишар увидел что с другим батальоном творится то же самое. Одни продолжали наступать, хоть и замедлили ход, другие же останавливались или беспомощно кружились на месте, скручивая свои гусеницы. Над некоторыми уже появились клубы жирного дыма от горящего топлива.

– Боже мой!.. – раздался совсем рядом потрясённый голос его друга. – Разведка просчиталась! У них есть противотанковая артиллерия! И много! Я так и знал что будут неприятности! Антуан, надо немедленно отдать приказ отступать и снова провести артподготовку, иначе мы потеряем всех наших парней!..

Он был настолько взволнован что назвал его по имени, несмотря на то что недалеко стояли другие штабные офицеры. Но ему сейчас было явно не до них. Генерал отлично понимал его. Да, на поле боя шла бойня. Проклятые немцы словно в тире выбивали его технику а танкисты, судя по беспорядочному огню, так и не видели откуда в них стреляют.

Лёгкие танки, те что остались на ходу, начали хаотично расползаться по полю, нарушив строй. Некоторые, самые умные или трусливые, прижимались к подбитым, пытаясь укрыться за их корпусами. Другие увеличили скорость и пошли зигзагами, стреляя на ходу. Третьи вообще стали отползать назад, видимо, рассчитывая на помощь средних и тяжёлых танков, основная масса которых как раз достигла линии первых подбитых. Командир батальона явно потерял управление подразделением и теперь каждый экипаж воевал сам по себе. А если учесть что рации были на считаных единицах машин то даже отдать приказ на отступление было проблемой. О нём просто никто не узнает.

На этот случай были заготовлены сигнальные ракеты но сейчас командирам танков явно не до того чтобы смотреть назад. Они наверняка старались выжить, чувствуя себя на этом поле как на сковородке.

– Поль, пускай все ракеты и прикажи чтобы передали на танковые рации сигнал отступать! – сдавленным от напряжения и злости голосом приказал он, быстро оглянувшись на начальника штаба. – Немедленно!

Тот бегом ринулся к радистам, командуя на ходу. Офицеры, до этого тоже наблюдающие в бинокли за ходом сражения, словно очнулись от ошеломляющего зрелища и начали действовать. А Антуан, не в силах больше ничего предпринять, снова приник к биноклю, чувствуя как внутри нарастает какой-то ком. Горечь, бешенство, злость.. Всё это одновременно бушевало в сердце, заставляя сжимать прибор наблюдения стальной хваткой. Он всё-таки ошибся! Поверил в мнимую слабость противника и за это сейчас платили своими жизнями его танкисты! Те кого он так долго готовил, в кого верил и надеялся. Его батальоны таяли на глазах, танки выходили из строя а люди вылезали из них, кашляя от дыма или, что ещё хуже, катались по земле, стараясь сбить с себя пламя.

Тем временем сзади хлопнули ракеты и через полминуты первые танки, увидевшие сигнал к отступлению, начали отползать назад. Все вместе, без всякого порядка. Лёгкие, средние, тяжёлые.. Лишь разведчики на своих броневиках, вертясь на поле как шустрые зайцы, прикрывали отход, то и дело посылая очереди в окутанный дымом город. Немцы тоже стреляли гораздо реже.

Это был позор.. Полный провал наступления! На поле боя, если судить потери обоих батальонов, осталось стоять не менее сорока машин! Целый батальон!!! Понятно, не все машины были полностью выведены из строя или сгорели, часть вполне можно потом восстановить, а у кого-то вообще лишь гусеницы сбиты, но сам факт! Четверть его дивизии небоеспособна! Не говоря уже о подорванном боевом духе его людей, которые сейчас потеряли множество своих боевых товарищей!

Стараясь себя контролировать, Антуан аккуратно убрал бинокль в футляр и отполз с холма. Что ж, пока "колбасники" с блеском его переиграли, несмотря на всю осторожность. Наверняка они сейчас радуются и поздравляют друг друга.. Имеют право, что уж тут скрывать. Ну ничего, у Гишара ещё достаточно сил чтобы поквитаться и заставить немцев дорого заплатить за этот бой. Он сделает нужные выводы и победит. Не только потому что этого требовала его уязвлённая гордость или тяжёлые потери двух ополовиненных танковых батальонов.. Но и затем что просто не было другого выхода. Если сегодня он не сможет сломить сопротивление тевтонов то все жертвы окажутся зря. План по окружению немецкой группировки сорвётся, германские танки продолжат наступать на запад и, возможно, сделают то что не смогли сделать больше двадцати лет назад.. возьмут Париж. И отчаянный удар бригадного генерала де Голля тоже окажется бесполезным...

– Полковник! Два часа на приведение батальонов в порядок! – звенящим от напряжения голосом приказал он. – Затем наступление всей дивизией! Узнайте что там с пехотой этого де Роберта! И вызовите ко мне всех командиров батальонов а также командиров рот! Всех кто остался.. Будем работать над ошибками! А потом, после совещания, притащите ко мне этого чёртового старика Леру! Я очень хочу с ним снова поговорить!.. – и мрачно усмехнулся.

Глава 26

г. Вадленкур, Франция.

17 мая 1940 года. После полудня.

Гюнтер Шольке.

Удушливый дым лез в горло, вынуждая его то и дело кашлять. Горящие здания, сараи, всякие хозяйственные постройки, садовые деревья.. Сейчас южная и западная окраины городка никак не напоминали самих себя всего несколько часов назад. Большинство домов, в той или иной степени, оказались разрушены. В стенах зияли проломы, осколки оконных стёкол хрустели под сапогами, а возле раскиданных обломков конуры лежало тело рыжей собаки без двух задних ног. Кровь уже успела свернуться и впитаться в землю а труп четвероногого животного начали исследовать вездесущие зеленоватые мухи. Также во дворах и на улицах землю испятнали десятки воронок от снарядов французских артиллеристов.

Отвернувшись от собаки Гюнтер устало привалился к стене одного из домов и с трудом снял шлем. Повертев его в руке он угрюмо усмехнулся своей удаче. На затылочной части предмета снаряжения виднелась небольшая вмятина. Которая вполне могла бы оказаться на его голове, не надень он защиту. Осколок танкового снаряда, разорвавшегося чуть сзади позиции Шольке, достал его, несмотря на то что основная сила взрыва ушла вперёд. Лишнее доказательство того что носить шлем на войне нужно всегда, пусть даже он тяжёлый, неудобный или какая другая причина. Да, не всегда он защитит от пули или осколка но хоть небольшой шанс спасти свою голову всё же лучше чем вообще никакого. И сегодня с ним произошёл именно такой случай. Вот уж точно: "Gott mit uns"..

Закрыв глаза Гюнтер решил посидеть несколько минут чтобы прийти в себя от лёгкой контузии, и в голове вяло всплыли картины совсем недавнего боя..

..Он находился на позиции "восемь-восемь" когда лавина французской бронетехники подошла на оптимальное расстояние для открытия огня. Командир расчёта тяжёлого зенитного орудия, ни имени ни фамилии которого Шольке так и не успел узнать, в полной готовности стоял рядом и, шумно дыша, ждал команды. Из-под шлема у него стекали капли пота, от волнения или жары, неизвестно. Зенитчики, больше десятка человек в расчёте, добросовестно трудились почти всю ночь, несмотря на то что приходилось то и дело бегать облегчиться. В трудолюбии ли дело или они просто очень хотели выжить в предстоящем бою но теперь результат говорил сам за себя.

Орудие стояло в глубоком капонире, скрытое в земле на две трети. Длинный ствол располагался всего сантиметрах в двадцати над землёй и, вместе со щитом, был накрыт маскировочной сетью. Такая же сеть была укреплена и сверху, закрывая установку от наблюдения с воздуха. В дополнение к этому зенитчики срубили ветви с нескольких плодовых деревьев и воткнули перед капониром. Ящики с осколочно-фугасными и бронебойными унитарами стояли в ровике чуть в стороне. Сама позиция была выбрана в глубине сада на окраине городка, часть кустов вырубили, разобрали небольшой сарай, и теперь углы наведения и стрельбы позволяли накрыть огнём большую часть наступающего танкового батальона от самой реки с востока до чуть ли не юго-западной части поля. Если убрать один из частных домов то сектор обстрела был бы вообще идеален, но заморачиваться не стали. Классен компенсировал этот недостаток тем что разместил на недоступном для "восемь-восемь" участке одного из своих "зубастиков". Другое такое же орудие, стоящее сразу за бруствером траншеи в небольшом укрытии, перекрывало сектор зенитки и должно было, по замыслу, отвлекать вражеский огонь на себя, давая той драгоценное время на несколько дополнительных выстрелов. А потом, когда "зубастику" станет совсем туго, расчёт перекатит его на запасную позицию чуть в стороне. По крайней мере, таков был план. Но, как часто иронизируют фронтовики, все планы летят в трубу после начала боя..

Гюнтер решил находиться здесь потому что именно на тяжёлой зенитке строился весь хребет обороны. Да, "пятисантиметровки" тоже хороши но их теперь здесь всего две, и без "восемь-восемь" вражеские танки они не удержат. А вот судьба самой пятитонной установки зависит только от её расчёта. Потому что до конца боя она отсюда никуда не денется, каким бы он не был. Подкатить к капониру тягач, свести станины и поднять орудие на две тележки прямо во время боя – чистое самоубийство.

Командир расчёта снова взглянул на него с явным нетерпением но промолчал. Не с того не с сего Шольке вдруг вспомнил про мешок с гусём, висевшим вчера на стволе мобильной зенитной установки "Доры". Интересно, сожрали уже птицу или нет? Господи, о чём он думает?! Тут не о гусе надо мечтать а как танки остановить! Выбросив несвоевременную мысль из головы Гюнтер снова внимательно обозрел поле боя и медленно поднял руку вверх. Французские броневики, словно гончие ищейки перед охотниками, рыскали по полю, то и дело постреливая в подозрительные места. Следовавшие за ними танки пока молчали, медленно подползая к Вадленкуру. Пора! И резко опустил руку..

Сначала выстрелила "пятисантиметровка". И попадание первым же выстрелом! Один из лёгких танков вздрогнул и остановился, а из него начал спасаться экипаж. Тут же сказала своё первое слово тяжёлая зенитка.. И средний танк, шедший чуть позади, буквально взорвался! Мощь снаряда "восемь-восемь" на таком расстоянии оказалась просто потрясающей. А потом оба орудия перешли на беглый огонь и Гюнтеру оставалось только в восхищении переводить бинокль с одной поражённой машины на другую. Благодаря тому что в расчёте зенитного орудия было сразу несколько подносчиков то оно развило бешеную стрельбу. Каждые несколько секунд раздавался выстрел, автоматический выбрасыватель гильз с лязгом выкидывал их наружу а заряжающий шустро вкладывал следующий. Ствол едва заметно поворачивал, наводчик нажимал спуск и очередной "гостинец" с огромной скоростью летел в свой первый и последний полёт.

А на поле была самая настоящая бойня! При первом же выстреле броневики ринулись в стороны и назад, не желая быть поражёнными. Но у танков такой возможности не было и они сполна ощутили что такое быть дичью для охотников. Машины останавливались, бестолково стреляли куда попало, прятались друг за друга, некоторые начали отступать, движимые инстинктом самосохранения. Выжившие танкисты пытались спасти товарищей, вытаскивали их безвольные или горящие тела.. и падали рядом с ними от выстрелов немецких пехотинцев из траншей. Им помогали пулемётчики своими экономными короткими очередями.

И дело тут было не в жестокости, просто военная эффективность. Подготовить и научить танкиста совсем не то же самое что пехотинца. Поэтому чем меньше у французов их останется тем лучше для немцев. То же самое с ранеными. Какой смысл оставлять в живых того кто имеет шанс вылечиться в госпитале а потом снова вернуться на фронт, мстить за своих боевых товарищей и, возможно, убить тебя самого? К тому же тот кто побывал под огнём уже начал приобретать боевой опыт, значит, стал более опасен. Зачем ждать когда он превратится в настоящего профессионала и убьёт твоих сослуживцев? Гуманизм или жестокая логика войны? Для Гюнтера выбор очевиден..

Казалось, прошло несколько часов но, посмотрев на часы, Шольке увидел что пролетело всего минут пятнадцать. Поле боя всё больше заволакивало чёрным дымом от подбитой техники и огонь трёх орудий стал менее точен. Теперь наводчики дольше целились, выбирая куда стрелять, к тому же французская артиллерия снова усилила артобстрел, пытаясь нащупать вероятные позиции немецкой ПТО. Правда, самые близкие снаряды взрывались либо где-то позади или же перед траншеями, вынуждая пехотинцев пригибаться в окопах. И Гюнтер с нескрываемым облегчением увидел как вражеские танки, временами видневшиеся сквозь дым, начали отступать, не рискуя продолжить атаку. Неужели победа?! Прибежавший с западной окраины солдат доложил что группа Классена-Брайтшнайдера тоже успешно отбилась, причём большую часть работы сделала мобильная "Дора", первыми же выстрелами буквально раскалывая лёгкие танки на части а средние вынуждая вспыхивать как свечки. Расчёты "дверных колотушек" тоже внесли свою лепту, "разув" выстрелами больше десятка машин, превратив их просто в неподвижную цель, как в тире. Словом, блестящая работа артиллеристов, не то что первый поединок с вражескими разведчиками, где те мазали как будто пьяные!

Но были и печальные новости. Каким бы неприцельным был огонь французских танков и артиллерии но и он забрал жизни семерых немецких солдат. Пятеро были из роты Биссинга и двое подчинённых самого Гюнтера.. Причём, оба погибли, можно сказать, совершенно случайно. Вражеский артиллерийский снаряд угодил прямо в "Sd.Kfz. 263", центр связи отряда, названный экипажем "Баварец", и разнёс его на куски несмотря на то что тот стоял за небольшим сараем. Снаряд пробил строение насквозь и теперь на том месте где стоял броневик была глубокая воронка. Обломки машины раскидало по всему двору а исковерканный кусок железа, который раньше назывался пулемётом, настолько сильно вбило в стену дома что там остался отчётливый след.

От двух человек, в тот момент находившихся внутри, как и положено по распорядку, не осталось вообще ничего. Механик-водитель Зигфрид Борзиг и радист Клаус Гилен, тот самый в честь чьего дня рождения его ребята выпили в Нойенкирхене при знакомстве Гюнтера с подразделением. Снова придётся доставать "особый" блокнот и продолжать список тех кто заплатил своей жизнью за политические интересы Рейха.. И они явно будут не последними, к сожалению.

Расход боеприпасов для противотанковых орудий был довольно значительным при таком быстром ведении огня, что внушало ему беспокойство. Если для "зубастиков" снарядов ещё хватало то "восемь-восемь", стационарная и мобильная, должны были уже экономить. Из пятидесяти двух снарядов, бывших у них поровну до боя, они израсходовали около двадцати, причём почти все бронебойные. Конечно, даже осколочно-фугасные заряды могут принести вражеским танкам немало неприятностей но эффект всё равно не такой убойный. Вся надежда на то что такой быстрый темп огня показал французам что у немцев нет недостатка в боеприпасах и экономии.

Тяжелораненых, примерно человек пятнадцать, отнесли в церковь, превращённую усилиями Брайтшнайдера в импровизированный госпиталь. И там врачи, присланные комендантом Седана, приступили к своей кровавой работе. Легко раненые, в подавляющем большинстве, остались в строю, мотивируя тем что раны не страшные. Шольке молчаливо поддержал это решение, зная что ему нужен на позициях каждый человек.

По-прежнему чумазый Нолькен доложил что истребители, разделавшиеся с вражеским разведчиком, всё-таки обнаружили французские батареи, ведущие огонь по Вадленкуру, и самостоятельно проштурмовали их позиции, заставив расчёты прятаться. Мелкокалиберные зенитки, прикрывающие орудия, отчаянно пытались защитить их но не успевали за быстрыми и худыми силуэтами, проносившимися над самыми головами на большой скорости, ревя моторами. И уже вылетевшие штурмовики полетели прямо туда, получив сообщение что охота за танками временно отменяется. Потом в отдалении послышались взрывы и "Штукас" пролетели обратно, причём один отставал и слегка дымил, временами теряя высоту а потом снова поднимаясь. Зато, наконец, проклятая артиллерия прекратила его донимать, заставляя скрипеть зубами от собственного бессилия..

..Открыв глаза и почувствовав себя лучше Гюнтер снова надел помятый шлем и отправился в свой полевой штаб, где его ждали вызванные Вигман, Классен, Биссинг и Брайтшнайдер. Ремонтник Каульбах, вместе со своими ребятами, уже трудился вовсю. В лёгком ремонте нуждались два из трёх "зубастиков" и обе "дверные колотушки". Порванные осколками колёса, помятые щиты.. ничего серьёзного. Также заклинило два пулемёта и дурацкий осколок срезал часть радиодуги у "Здоровяка", стоящего в укрытии. Ни "Дора" ни зенитная "восемь-восемь", слава Богу, не пострадали и если бы не недостаток снарядов к ним то Шольке чувствовал себя гораздо увереннее.

Что ж, первая серьёзная атака у противника с треском провалилась. Надо бы радоваться но не получалось. Французский генерал Гишар вряд ли окажется дураком и, несомненно, сделает выводы из своей неудачи. Теперь он знает что его ждёт в Вадленкуре и обмануть того своей мнимой (или настоящей?) слабостью у Гюнтера уже не получится. Скорее всего, тот двинет в бой всю свою дивизию, рассчитывая задавить массой. По крайней мере, сам Шольке сделал бы именно так, использовал свой главный козырь. Авиации у Гишара теперь нет вообще, артиллерия уничтожена или же спешно меняет позиции, зализывая раны, значит надежда только на танки.. ну, или на пехоту, если тот по каким-то причинам придержал её в первой атаке.

Солнце чуть сдвинулось с зенита но до вечера ещё далеко.. Где же помощь?! Подкрепления?! Куда, чёрт побери, подевался родной "Лейбштандарт"? Неужели эти "длинные, бедные собаки" решили устроить привал с пикником, пока он тут из кожи вон лезет, прикрывая задницу армейских генералов? И связи теперь нет, не получится вызвать и спросить у Дитриха где они там застряли..

Глубоко вздохнув и покачав головой Шольке направился дальше, то и дело поглядывая на южную сторону поля где неподвижно стояли или лениво догорали десятки вражеских танков. Как там в фильме? "Лучшая работа в мире!"

Южнее Вадленкура.

17 мая 1940 года. Через три часа после боя.

Дивизионный генерал Антуан Гишар.

– Всё готово, Поль? – спросил он, направляясь в штабную палатку, расположенную в глубине леса.

– Да, Антуан. Все кого ты вызывал уже там.. – ответил старый товарищ, идя сбоку от него. – Даже этот надменный болван де Робер.

На лице полковника при этих словах появилась презрительная усмешка. Он полностью разделял мнение Антуана об этом аристократе и не считал нужным скрывать свои чувства когда друзья были наедине. Именно благодаря Полю, который каким-то образом смог найти два десятка грузовиков, в том числе временно реквизированных гражданских, пехотный полк напыщенного аристократа смог, наконец, добраться до подступов к Вадленкуру. Добраться на несколько часов позже чем требовалось..

Эти драгоценные часы, которые прошли после неудавшейся атаки на город, Антуан постарался использовать по максимуму. К бою были подготовлены все танки и броневики без исключения, бывшие в состоянии двигаться и стрелять. Конечно, о том чтобы заправить их полностью не было и речи. Более того, ради количества атакующих машин пришлось сливать часть топлива у остальных. И сейчас, с учётом тех кого ремонтники смогли хоть немного подлатать, Гишар рассчитывал бросить в бой около девяносто машин, у каждой из которых бак был заполнен всего на 1/3. Примерно половину из них составляли пулемётные танки, почему-то понёсшие в первой атаке наименьшие потери. Хотя объяснение прямо напрашивалось – проклятые немцы выбивали в первую очередь именно пушечные танки, представлявшие для них реальную опасность. Что ж, скорее всего, так и было. В уме вражескому офицеру трудно отказать, кем бы он не был.

На этот раз генерал собирался использовать все силы своей дивизии, не оставив позади ничего. Победа или смерть! Это как раз тот случай когда на карту ставятся последние гроши и идут в ва-банк. Если и это наступление провалится то никаких шансов на выполнение грандиозного замысла по окружению немецкой группировки уже не останется. Все жертвы будут напрасны, как самого Гишара так и его коллеги де Голля, который наверняка с нетерпением ждал когда Антуан сделает то что должен. А он, имея громадное превосходство в силах, топчется у самого Седана, не в силах его взять! Чёртовы "боши"!

Время-время! Как же ему его не хватает! Оно неумолимо шло вперёд, заставляя торопиться, пренебрегая тщательной подготовкой. Вернее, сами немцы в городке наверняка с радостью бы просидели там до ночи, ожидая помощи, которая уже должна идти к ним, но вот сам генерал спешил. Он обязан освободить Вадленкур а потом Седан до прибытия немецких резервов и успеть закрепиться там! Иначе провал..

Они прошли в палатку и Поль скомандовал:

– Господа!

Все офицеры встали с раскладных стульев и отдали воинские приветствия, даже Анри де Робер, хоть и несколько лениво. Здесь были все командиры его танковых батальонов, начальники артиллерии и службы тыла. Но Антуан не обратил на это внимания, его волновали гораздо более серьёзные проблемы.

– Садитесь, господа. Времени у нас мало, поэтому начнём! – сказал Гишар, подойдя к своему походному столу. – Докладывайте, полковник!

Ландрю, как начальник штаба его дивизии, сам вызвался обрисовать то положение в котором они все находились. И оно было, честно говоря, весьма печальное.

– Господа! Я не буду скрывать правду и доложу как есть! – начал он, обведя всех присутствующих внимательных взглядом. – Ситуация для нас ухудшается с каждым часом. Как вы знаете, первая атака двух батальонов подполковников Перрена и Мюссона провалилась. Оба подразделения понесли тяжёлые потери и не смогли выполнить боевую задачу!

Два офицера, командиры означенных батальонов, хмуро переглянулись. Перрен, сам участвовавший в атаке, едва не погиб когда один из снарядов ударил по башне и вывел из строя механизм поворота. При этом он был контужен и временно утратил управление боем, придя в себя лишь через пару часов. Судя по внешнему виду голова у него по-прежнему болела но подполковник отказался идти к медикам, вызвав у Гишара молчаливое одобрение. Сам он на его месте поступил бы так же.

– Причиной этому считаю слабую разведку, проведённую перед атакой на город! – продолжал Поль ровным голосом. – Как оказалось, несмотря на сведения, считавшиеся достоверными и принятыми за истину, у противника была в городе противотанковая артиллерия. И притом не меньше нескольких батарей, вооружённых более мощными орудиями, нежели мы ожидали.

Лейтенант Жюль Дюпон, командир разведывательной роты, сидевший в первом ряду, низко опустил голову, избегая смотреть на офицеров. Несомненно, он считал себя виновным и, в какой-то мере, это так и было. Его обязанностью было раскрыть систему немецкой обороны до первой атаки, даже несмотря на смертельный риск. Но он не смог этого сделать, хотя обвинить лейтенанта и его подчинённых в трусости у генерала бы язык не повернулся. Гишар не собирался его наказывать, так как сам всё видел в бинокль. Дюпон сделал всё что мог в той ситуации, и не его вина что этого оказалось недостаточно. Промедли он ещё несколько минут и потери разведчиков были бы ещё больше, при тех же неутешительных результатах потому что, как теперь стало ясно, огонь по ним вели только малокалиберные орудия а остальные ждали более крупную "дичь".

– Я не снимаю ответственности со своего штаба! – снова заговорил Ландрю. – В том числе, это и наша вина. Но сведения собранные благодаря лейтенанту Дюпону, авиаразведке и местному жителю, привели к тому что мы лишились нескольких десятков машин и опытных экипажей что, несомненно, ослабило дивизию.

..На мсье Леру, к которому после боя заглянул Антуан, было страшно смотреть. Казалось, он не верил своим глазам, обозревая поле, на котором дымились французские танки. Посеревшее лицо, стиснутые зубы, заполненные болью глаза.. Было видно что и для него такая картина стала потрясением.

– Как же так?!.. Почему?! – тихо шептал он, не замечая подошедшего генерала. – Там же не было пушек.. Не было! Не могло быть, я весь город осмотрел! Боже мой.. Что я наделал, старый дурак?.. Это моя вина.. Простите, если сможете, парни..

Потом он закрыл лицо руками и медленно опустился на колени. Его широкие плечи затряслись и Гишар услышал сдавленные рыдания, вырывавшиеся у бывшего фронтовика. Так и не заговорив, Антуан постоял рядом с ним минуту и ушёл. Дел было по горло а мсье Леру пока явно не в том состоянии чтобы общаться с ним..

– Исходя из логики, перед новой атакой мы должны провести повторную разведку, наземную и воздушную.. – говорил Поль, при этом генерал заметил как встрепенулся Дюпон, видимо, надеясь реабилитироваться. Его глаза светились яростной надеждой и потухли от разочарования, услышав продолжение. – Но у нас на это уже нет ни времени ни возможностей! На этот раз немцы просто не подпустят лейтенанта Дюпона так близко и сожгут издалека, без всякой пользы для нас. Что же касается авиаразведчика.. Час назад пришло сообщение с того аэродрома откуда он взлетал. Люфтваффе произвело на него сильный налёт и командир авиабазы твёрдо сказал что пригодных самолётов у него больше нет. Все уничтожены прямо в капонирах а полоса разрушена тяжёлыми бомбами. Поэтому надежды на ВВС нет, господа!

Все офицеры переглянулись между собой и Гишар заметил как на некоторых лицах уныния стало ещё больше.

– Более того, по докладу полковника Пишегрю, немецкие штурмовики нанесли серьёзные потери нашей артиллерии! – у Ландрю плохие новости ещё не закончились. – Многие орудия полностью выведены из строя или нуждаются в заводском ремонте, который здесь невозможен. Расчёты также пострадали. Наблюдается острая нехватка людей, даже с учётом того что в качестве подносчиков привлекли часть пехотинцев. Конечно, артиллеристы сделают всё что смогут и постараются дать нам хоть какое-то прикрытие.. но на полноценную поддержку при атаке не рассчитывайте! Далее! Подполковник Маршан, наш начальник тыла, доложил мне что в ближайшее время подвоза топлива и боеприпасов не будет! Две колонны снабжения, вышедшие к нам из Эпиналя, попали под немецкие самолёты и, по сути, уничтожены. К нам прорвались всего два бензовоза и три грузовика со снарядами. А с главным тыловым складом, откуда они выехали, не могут установить связь. Возможно, тоже был атакован..