Текст книги "За тебя, Родина! (СИ)"

Автор книги: Илья83

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 129 страниц)

– Вот и хорошо, теперь можешь забирать своего напарника и валить с моей территории! – презрительно улыбнулся Саша, глядя как униженный Яцек с трудом встаёт на ноги, избегая смотреть на него.

Да уж, попади сейчас сам Александр в руки Вуйчика то его смерть точно не была бы лёгкой и быстрой.. Вот только рано радовался этот пшек тому что его оставили на свободе и даже сохранили палец. Саша твёрдо решил убить его позже, независимо от того как сложатся обстоятельства. Такого вот Яцека не перевоспитаешь, переубедить можно только того кто колеблется, а этот уже всё для себя решил, он всегда останется врагом всего русского, станет презирать "клятых московитов" и вредить им всеми способами. Ну и зачем тогда оставлять врага живым? Ради гуманизма и привычной русской сердобольности, которая столько раз выходила стране боком? Чтобы потом его детям пришлось расхлёбывать последствия сострадания предков? Нет, такого геморроя нам не нужно! Пусть "Царь" станет тем зловещим персонажем каким поляки-русофобы, а потом и украинские националисты, будут пугать своих детей, ненавидеть и бояться с пелёнок! Раз для них добрый русский – слабый русский, значит получат сильного и жестокого русского! Захотят убить? Да пожалуйста, только в очередь, сукины дети, в очередь!

Другое дело что один в поле не воин, чтобы изменить ситуацию кардинально нужны надёжные люди разделяющие его взгляды, а где их взять? Да и риск провала или предательства будет повышаться с каждым новым соратником. Словом, пока лучше одному..

Оставив двух поляков приходить в себя Саша осторожно выглянул из кустов и не обнаружил ничего подозрительного. Вообще, этот закуток словно специально был расположен вдали от любопытных глаз. Неудивительно что эти два пшека решили на время заглянуть сюда.

Что ж, ещё не вечер а у Александра уже прибыток! Сколько точно составил его улов он не успел посчитать но явно немало. Настроение повысилось и он, снова заходя в зал ожидания, весело насвистывал песенку из мультфильма "Бременские музыканты". Не торопясь и не привлекая внимания Саша пересёк обширное пространство и вышел на улицу через главный вход. Подумал и повернул в сторону дома. Желудок опять стал требовать своего заполнения а на обед сегодня Ванда обещала приготовить очередное польское блюдо..

Глухие рыдания он услышал когда повернул за угол массивного здания вокзала и собирался углубиться в город. Какая-то женщина, прямо на тротуаре усевшись на странно знакомый чемодан, горько плакала, жалобно и с надрывом. Стоп.. Да это же та самая учительница! Ирина, вроде бы! Точно! Но что она здесь делает? Почему не идёт в управление городского образования или как там называется это учреждение? О, кстати, раз у глупышки выманили деньги эти два придурка то имеет смысл вернуть учительнице её кровные? Да и украшения тоже, ему-то они не нужны. В принципе, справедливо, от него не убудет, всё равно ещё много останется на свои планы. Так и поступим, а то совесть уже снова начала давить..

Оглядевшись, Саша грустно усмехнулся. Некоторые прохожие смотрели на плачущую женщину но никто не останавливался, не интересовался что случилось. Причём не только "толстокожие" мужчины но и другие женщины, упорно старавшиеся делать вид что ничего и никого не видят. Как это похоже на реакцию людей в будущем! Что сейчас что тогда, всем на всё похуй! Конечно, кроме себя, любимого-любимой.. Понятно, у всех свои проблемы но ведь каждый может оказаться в такой ситуации когда сам не справится и потребуется помощь! Не все по жизни одиночки, которые привыкли надеяться только на себя, есть и такие которым нужна поддержка.

Подойдя к учительнице Александр остановился рядом но та была настолько поглощена своим горем что не видела его в упор, спрятав лицо в ладони. Вздохнув, Саша присел рядом с ней на корточки, игнорируя любопытные взгляды львовян. Подумал, опять встал и положил свою руку ей на плечо.. На этот раз реакция последовала.

Вздрогнув, девушка открыла заплаканное лицо и посмотрела на него снизу вверх. У неё был такой несчастный вид что у Саши дрогнуло сердце. Не успев даже подумать его руки привлекли её голову к себе и начали ласково поглаживать волосы. Это простое действие словно прорвало последние преграды сдержанности учительницы и она буквально заревела, прижавшись к нему головой и обхватив руками талию. Берет свалился с головы на асфальт но ей сейчас было явно не до него..

Преисполненный жалости Саша почти насильно поднял девушку на ноги, подхватил другой рукой её берет с чемоданом и зашёл в ближайший дворик, подальше от глаз любопытных прохожих. Площадка оказалась небольшая, несколько аккуратных скамеек и в центре небольшая статуя Девы Марии на постаменте. Он уже понял что в Польше это весьма распространённая практика, ставить в разных местах побольше католических распятий и статуй святых. На одну из этих скамеек Александр и усадил рыдавшую учительницу, сам присев рядом.

– Ну что ты, девочка.. успокойся.. Всё хорошо, никто тебя больше не обидит.. – шептал он разные фразы самым мягким тоном каким только мог. Продолжая прижиматься к нему, девушка плакала, обильно смачивая слезами его пиджак, а Саша по-прежнему гладил её по голове, словно маленькую девочку..

Прошло не меньше пятнадцати минут прежде чем рыдания прекратились и девушка затихла у него на груди. Александр попытался переменить положение тела, так как оно онемело из-за долгого неподвижного сидения, и учительница, видимо, решила что он хочет встать. Она расцепила руки и тут же отвернула от него лицо.

– Извините меня, пожалуйста.. Сама не знаю что на меня нашло.. – тихо всхлипнув, произнесла учительница. – Спасибо вам что.. что просто не прошли мимо. Я сейчас.. только не смотрите на меня!

По-прежнему не поворачиваясь к нему лицом девушка быстро раскрыла сумочку, выхватила оттуда маленькое зеркальце и поднесла к лицу. Но увидев кроме своего лица и его отражение тоже, ахнула, вынула платок и стала осторожно вытирать лицо, стараясь делать это аккуратно.

Александр весело улыбнулся. Если девушка вспоминает о своём внешнем виде значит она уже успокоилась и начинает адекватно воспринимать обстановку. Прошло всего несколько минут, зеркальце и платок вернулись в сумочку и учительница, наконец, повернулась к нему лицом, красная от смущения. Опухшие глаза избегали смотреть на него, останавливаясь в районе груди.

– Извините ещё раз за такое поведение.. Меня зовут Ирина, я учительница! – представилась девушка, подав ему руку по-мужски.

Усмехнувшись, Саша осторожно пожал ей руку и представился сам:

– Очень приятно, Ирина! А меня Сергей! Я студент из Москвы! Может вы мне не поверите но я вдвойне рад что встретил вас! – признался он, открыто улыбаясь. – Я сам тут недавно, местный язык не знаю а по-русски и поговорить не с кем!

– Ой, я тоже очень рада что вас встретила! А из какого вы института? Может мы с вами вместе учились в одном и том же? – тут же заинтересовалась Ирина. – В смысле, я на старших курсах а вы, наверное, на младших?

Блин, вот это вопросик! Какие именно институты сейчас существуют, кого выпускают, кто там профессор или декан.. Этого он не знал. А значит, надо срочно переводить тему!

– Вряд ли, иначе я бы вас точно помнил.. – покачал головой Саша. – Трудно не обратить внимания на такую красивую девушку как вы.

По правде сказать тут он немного добавил лести. На самом деле в девушке не было ничего такого особенного, заурядная как по внешности так и по одежде. Куда ей до Кати или даже Светы.. Про Наринэ и Матильду Витольдовну даже говорить не стоит, там просто небо и земля.

Но выстрел попал в цель, учительница улыбнулась и покраснела ещё больше, застенчиво поправляя волосы. Непонятно, то ли его харизма начала на неё влиять то ли просто мало кто делал ей комплименты.

– Лучше скажите, почему вы так горько плакали, Ирина? Что у вас случилось? – спросил он, участливо глядя на неё.

Лицо Ирины тут же пригорюнилось и улыбка исчезла.

– Вы не поверите, Сергей, но мне пришлось отдать все деньги за то что у меня чемодан слишком большой и тяжёлый.. – поведала она то что Саша уже знал. – И даже этого не хватило, пришлось все свои украшения отдать, чтобы меня не повезли в тюрьму.. Но я же не знала, понимаете?

– Вы имеете в виду эти украшения? И эти деньги? – улыбнувшись, поинтересовался Александр, вытаскивая из карманы заранее сложенные в него вещи учительницы и сумму которую выманили у неё вокзальные мошенники.

Ирина впала в ступор, распахнув рот и округлив глаза. Почти полминуты она, видимо, не веря своим глазам, смотрела на протягиваемые ей ценности. А потом осторожно протянула дрожащую руку, взяв с его ладони простое колечко.

– Откуда они у вас?! – прошептала учительница, с трудом приходя в себя. – Я же отдала их служащим вокзала..

Александр тяжело вздохнул, с трудом удержавшись от фейспалма. Вот как такая наивная простушка вообще смогла стать учительницей? Да на ней же дети верхом станут ездить! Конечно, может как учительница эта Ирина опытная, хотя тут есть большие сомнения.. но вот как житейский человек слишком уж.. хм, простая, мягко скажем.

– Ирина, послушайте меня очень внимательно! – начал он, взяв её за руку. – Вы отдали свои деньги и ценности не служащим вокзала а обычным мошенникам! Никакого дополнительного сбора за превышение веса багажа на вокзале Львова нет и не было! Я уже успел тут немного пожить и точно это знаю! Вам повезло что я случайно стал свидетелем этой сцены и смог.. убедить мошенников вернуть ваши деньги своей законной владелице! Но в будущем у меня к вам огромная просьба – не будьте такой наивной и доверчивой с людьми! Они разные, есть хорошие, например как я, но есть и плохие.. которые маскируются под хороших и пользуются вашей добротой! Иначе в следующий раз дело закончится тем что вы не только отдадите им всё что у вас есть но ещё и будете отрабатывать несуществующий долг в доме с красными фонарями!

Ирина, не отрывая от него взгляда, взяла свои деньги и украшения, убрала всё в сумочку и вдруг неожиданно спросила:

– А что это за дом с красными фонарями? И почему они красные?

Саша подавил вздох и только головой покачал. Нет, такие как Ирина вряд ли в будущем исправятся, это просто их суть, заодно развитая воспитанием о том все люди априори хорошие и всегда готовы помочь друг другу. То что это не всегда так, говорить бесполезно, не поверят пока сами несколько раз шишки не набьют. Да и то не факт..

– Это место где проститутки продают мужчинам своё тело! И выполняют все их самые грязные желания! – прямо рубанул он, пытаясь устрашить её.

На это раз учительница покраснела как переспелый помидор. Положив сумочку себе на колени Ирина теребила её пальцами и, словно прыгнув с обрыва в реку, еле слышно спросила:

– А.. а откуда вы, Сергей, про них знаете? Про эти дома и этих.. проституток?

Мда.. Честно говоря от такой девушки он уже устал сегодня удивляться. Будь Саша закоренелым преступником то эта глупышка точно всю жизнь бы работала на него, свято думая что делает полезное дело. Уж он бы сумел её в этом убедить, причём очень быстро. Просто удивительное создание!

– Рассказали эти мошенники! Именно это они и хотели с вами сделать но я им помешал! – ответил Александр и встал со скамейки. – Ну что ж , приятно было с вами познакомиться, вещи я вернул, так что всего доброго, Ирина! Может когда-нибудь ещё и встретимся! До свидания!

Развернувшись к выходу из дворика Саша прошёл несколько шагов и его догнал возглас девушки:

– Сергей, постойте!

Обернувшись, он увидел как та вскочила со скамейки и быстро подбежала к нему с робкой улыбкой:

– Извините меня, Сергей, просто мама всегда говорила что все люди братья и я должна им помогать становиться лучше. А тех кто плохие делать хорошими, исправлять.. ну, там она много всего говорила.. – опять смутилась учительница. – Да и у нас в Омске люди не такие как здесь.. Ой, я опять не то говорю.. Я хотела сказать вам спасибо, Сергей! Если бы не вы, то.. не знаю что бы делала.. И если вы вдруг.. в общем, если что..

– Я вас понял, Ирина! – улыбнулся он такой непосредственности. – Если что я вас сам найду. Во Львове не так много школ так что учительницу Ирину я найду быстро. Договорились?

– Да! – радостно улыбнулась она.

И когда он уже почти вышел со двора то услышал как та крикнула вдогонку:

– Моя фамилия Точилина! Ирина Точилина! Я буду преподавать русский язык и литературу!

Помахав рукой и показывая что услышал Саша прошёл под аркой жилого дома и снова оказался на людной улице.

– Да уж, какие, оказывается, бывают молодые советские учительницы.. Просто диву даюсь! – хмыкнул он и неторопливо зашагал к дому..

Глава 33

г. Вадленкур, Франция.

19 мая 1940 года. Вечер.

Гюнтер Шольке.

Наконец-то! Разогнув онемевшую спину и отложив последнюю бумагу Гюнтер со вздохом облегчения встал из-за стола. За окном сгущались сумерки, по стеклу стекали капли дождя, начавшегося ещё днём. Всё это время, начиная с того момента как Зепп усадил его в своём кабинете и загрузил бумажной работой, Шольке не выходил из здания штаба. Приказы, ведомости, докладные и служебные записки для его подразделения.. словом именно та бумажная работа которую он так не любил но был вынужден заниматься. Даже мелькнула мысль что во время вражеской атаки ему было легче.. Но тут же отбросил её. Глупо так думать, особенно учитывая сколько его бойцов погибло за этот дрянный французский городишко, прикрывая задницу танкистов. Хотя потом уже они прикрыли его собственное седалище, в последний момент отбросив противника и позволив поверить что этот день у них не последний. Значит, в расчёте? Туше!

Сам Дитрих не заглядывал в свой кабинет уже несколько часов и где он пропадал, похоже, не знал даже Роске, сидевший за стеной и время от времени помогавший Гюнтеру со штабными бумагами. Кстати, вот и снова он..

– Вы закончили, Шольке? – спросил он, подойдя к столу.

– Да, только что.. – кивнул Гюнтер, разминая правую кисть. И, движимый благодарностью за помощь, предложил: – Давай без чинов?

– С радостью, Гюнтер! – улыбнулся унтершарфюрер. – Ну что ж, раз ты, наконец, освободился то пойдём. Нас уже ждут.

– Куда пойдём? И кто ждёт? – удивился Шольке, застёгивая воротник плащ-палатки и надевая свой шлем.

– Узнаешь чуть позже, а сейчас времени мало! – с этими словами Роске тоже напялил на себя пилотку, которую раньше держал в руке, и вышел за дверь, вынуждая Гюнтера последовать за ним.

Дождь не унимался, лил как из ведра, образуя на выщербленном танковыми гусеницами асфальте обширные лужи. Зато влажный воздух стал пахнуть свежестью а не гарью от сгоревших домов и техники. Втянув носом запах Гюнтер плотнее закутался в свою накидку и ускорил шаг, слыша как капли стучат по стальному шлему.

..Вот и его временный штаб! На этот раз возле крыльца не маячила фигура "цепного пса" и Шольке с адъютантом Дитриха тут же забежали внутрь. Ещё несколько шагов по коридору и Роске, шедший первым, распахнул дверь в самую большую комнату в доме. Гюнтер зашёл за ним и удивлённо остановился, встреченный настоящим радостным рёвом..

Здесь были все его подчинённые, те кто прошли с ним тот невыносимо тяжёлый день 17 мая 1940 года, когда Гюнтер уже стал прощаться с жизнью, зная что им больше нечем остановить последние французские танки, окружившие церковь. Но не только они, Шольке заметил и нескольких знакомых солдат в армейской форме, подчинённых Биссинга.

Вот Бруно, без кителя и в штанах с подтяжками, уже явно выпивший, встаёт из-за большого стола держа в руке бутылку вина.. Виттман и Ковальски сидят рядом склонившись друг к другу и разговаривая, но увидев своего командира тут же расплываются в улыбке.. Малец Ханке тоже тут, жадно уплетает еду со стола.. А вон и Майснер, пытается всех перекричать что явился Шольке..

Комната ярко залита электрическим светом, огромный стол, сооружённый из нескольких меньших, стоит в самом центре, а вокруг него десятки стульев. С которых вскакивают его солдаты, его боевые товарищи.. нет, уже братья! После той мясорубки он окончательно перестал воспринимать их как всего лишь бойцов. Теперь они его семья! Если бы не эти бравые парни то Гюнтер точно не смог ничего сделать! Каждый из них внёс свой вклад в победу над врагом! Как же он хотел чтобы здесь и сейчас рядом с ним стояли те кто сражался вместе плечом к плечу но не дожил до спасения! Увы..

.. – Командир, как вы? – улыбался Брайтшнайдер, стоя рядом с ним.

.. – Оберштурмфюрер, наконец-то вас выпустили! Мы уже заждались! – завопил Майснер, тоже с трудом пробравшись к Гюнтеру через толпу эсэсовцев.

.. – Да здравствует наш командир! – звонко закричал бевербер Ханке, весь красный и потрясая полупустой бутылкой.

Уже напился, чёртов сорванец! Ну погоди, он устроит ему утром усиленную разминку..

– Тихо!!! – внезапно во всю мочь заревел Бруно, обернувшись к солдатам. – Я хочу сказать речь!

Потребовалось полминуты чтобы все, наконец, успокоились и в ожидании посмотрели на гауптшарфюрера. За это время подмигнувший Виттман сунул Гюнтеру в руки какую-то кружку в которой почти до краёв плескался шнапс.

– Парни! Все знают почему мы все здесь сегодня собрались, верно? – спросил он, обведя всех взглядом.

Подтверждающие кивки и одобрительные возгласы послужили ему ответом.

– Но я напомню! Сегодня мы будем вспоминать тех кого уже нет с нами.. Кто погиб за Германию и фюрера, зубами цепляясь за этот городок, зная что если дрогнет то не только умрёт сам но и подведёт армейцев, тех кто сейчас рвётся вперёд, добывая победу! – продолжал Бруно, вызвав удивление своими словами удивление у Шольке. – Скажу честно, в глубине души я не верил что у нас получится.. Чёртовы французы лезли на нас словно паршивые лемминги, не считая потерь. Знаю, я был такой не один, многие сомневались, хоть и не говорили об этом.. Но, чёрт побери, мы всё-таки сделали это!!! – взревел Брайтшнайдер под оглушительные радостные крики. – Мы надрали задницу напыщенным "лягушатникам" и показали что немецкие парни самые лучшие солдаты в мире!! Да здравствует Германия и её верные сыны, для которых не существует невозможного!!

Снова одобрительный рёв, который Гюнтер с радостью поддержал.

– Вот только есть среди нас один человек без которого бы ничего не получилось.. – улыбаясь, говорил Бруно, осторожно размахивая рукой с кружкой. – Он провёл нас через половину Бельгии почти без потерь, и это при том что мы двигались, можно сказать по вражеским тылам. Это его заслуга что мы успели сюда приехать и подготовить французам горячую встречу! Именно он, не побоявшись нарушить устав, умудрился найти артиллерию, без которой мы ничего не смогли бы сделать с вражескими жестянками! И, наконец, это он все эти дни поддерживал и не давал упасть духом, даже когда эти поганые ублюдки отравили нас и заставили воевать с обосранными подштанниками!

Вся комната, включая самого Шольке, грохнула от хохота, вспоминая незабываемую ночь перед сражением когда весь город пропах удушающими выхлопами от последствий вражеской диверсии.

– Я хочу выпить за нашего командира, оберштурмфюрера Гюнтера Шольке! За того кто спас наши грязные задницы и дал возможность сейчас поднять за него кружку! – закончил Брайтшнайдер и люди снова заорали, показав что полностью с ним согласны.

..А потом все дружно выпили, шумно поздравляя Гюнтера и друг друга, хлопая по плечам. Из-за духоты в помещении многие сняли свои кители и остались в белых майках, не рискуя открыть окна на улицу в которые бешено барабанил усиливающийся дождь.

Роске, тоже не отстающий от ребят, приготовил ему место рядом с собой, поманив рукой.

– Ну, как тебе самодеятельность парней? – спросил он, наклонившись к Шольке чтобы быть услышанным в общем гаме.

– Честно? Не ожидал! – признался Гюнтер, наливая себе новую порцию шнапса. – Очень приятно понимать что все твои усилия не пропали зря и я смог спасти хотя бы их.. Ты бы знал как бы я хотел сейчас увидеть тут всех тех кто был жив ещё двое суток назад! – его улыбка померкла когда он оглядывал радостных солдат СС.

Слишком много фамилий ему придётся добавить в свой "особый" блокнот после этого вечера. Сорок два человека погибли во время обороны Вадленкура, да и в госпитале скончались ещё четверо, итого сорок шесть погибших, не считая солдат Вермахта, у которых потери были ещё выше. Рота Биссинга оказалась обескровлена, потеряв убитыми и ранеными почти три четверти личного состава.

Раненых же на удивление оказалось меньше, всего чуть больше двадцати. Но это только у него, ещё двадцать семь раненых у бойцов Биссинга, в результате как боевое подразделение рота не существует. Да и сам он сейчас в госпитале, иначе тоже бы был здесь. А также Классен, Каульбах и Глауберг которые тоже получили свои метки войны в виде пуль и осколков.

– Это война, Гюнтер.. – проронил Роске и залпом допил то что было у него в кружке. – Чудо что вообще выжило столько твоих ребят.

Шольке промолчал, настроение упало. Но другие эсэсовцы искренне радовались тому что остались живы и могут отметить это дело. Шутки, смех, разговоры.. Обильная еда и питьё развязали языки даже самым неразговорчивым. Раскрасневшийся от алкоголя Майснер что-то убедительно рассказывал Ханке а тот слушал с горящими глазами. Виттман, Ковальски и еще пара человек тоже бурно обсуждали какую-то тему но Гюнтер из-за шума так и не понял что именно.

– Хочешь расскажу кое-какие подробности того боя? – спросил Роске, налив себе в кружку новую порцию.

Гюнтер кивнул, чувствуя как под воздействием шнапса тугая пружина напряжения, которая после боя так до конца и не ослабла начинает, наконец, это делать. Да, много парней погибло но сейчас, глядя на тех кто весело праздновал своё спасение, пришло понимание что нечего гневить Бога, требуя невозможного. Унтершарфюрер прав, война не бывает без жертв и погибших товарищей. Надо просто помнить тех кто мысленно всегда в строю и идти дальше. Профессиональный военный должен это понимать и принимать как неизбежное зло. Ведь не только ты стараешься победить с минимальными потерями, противник хочет того же самого! И к кому кокетка-судьба повернётся сиськами а к кому задницей решать будет только она сама.. Некоторые самоуверенные личности самонадеянно полагают что их судьба только в их руках. Брехня для поднятия самооценки, вот и всё! Да, что-то они и могут запланировать но никогда не угадают всё наверняка. Хорошее или плохое всегда может свалиться на голову совершенно неожиданно, так что.. А, к чёрту все эти высокоумные философские размышления!

– Помнишь тот французский танк который сумел подбить твою "Дору"? – усмехнувшись, поинтересовался помощник Дитриха.

Гюнтер нахмурился. Ещё бы не помнить.. Опять промах, пусть и не его лично. Надо было выстрелить снова, так сказать, контрольный выстрел. Но кто знал что в горящей машине ещё был живой наводчик?! И он, вместо того чтобы спастись, постарается подороже продать свою французскую душонку? Да и к тому же зарядов у установки почти не осталось.. Но для себя Шольке решил что если в будущем возникнет похожая ситуация то не стоит жалеть лишний заряд на вражескую машину, даже если она и выглядит небоеспособной. Иначе это может выйти боком для его людей, как уже случилось с экипажем "Ландскнехта" по пути в Вадленкур.

– Помню. И что с ним? – спросил он, пережёвывая ножку курицы. Мм.. очень вкусно! Или это от приятной компании так аппетит разыгрался?

– Мы захватили нескольких пленных французов из экипажей подбитых машин.. Так вот, оказалось это был танк командира французской танковой дивизии. Того самого бригадного генерала Антуана Гишара! – покачал головой Роске, принимаясь за какую-то плоскую рыбу, за которой пришлось тянуться до середины стола.

– Серьёзно? – удивился Гюнтер, проглотив вкусное и нежное мясо с поджаристой кожей. – Я думал французские генералы сидят в штабе, попивают вино и едят перепёлок со столового сервиза времён всяких Людовиков?

– Может с другими генералами так и есть.. – хохотнул унтершарфюрер, активно очищая рыбье мясо от костей. – Но этот Гишар, по словам его танкистов, был настоящим полевым офицером. Как, кстати, и его заместитель. Некое подобие нашего Гудериана, только французского. И на месте наводчика той машины сидел он сам, представляешь?

– Хм.. Неожиданно.. – вздохнул Шольке, на этот раз решив попробовать вина а не шнапса. – Если такое дело то я даже немного горд что мы остановили такого французского "Быстроходного Гейнца". Надо бы похоронить его с почестями, как считаешь? Мне кажется он достоин. Этот Гишар сделал всё что мог чтобы выполнить приказ, не его вина что мы оказались крепче.

– Уже! – кивнул Роске, вгрызаясь в рыбу и рядом предусмотрительно положил салфетку чтобы вытирать жирные руки. – Честно говоря, там внутри всё выгорело, мало что осталось кроме.. в общем, как только наш Папаша узнал об этом то позволил пленным похоронить генерала отдельно, с воинскими почестями. А за городом соорудили братскую могилу для его подчинённых, теперь местные жители каждый день носят туда цветы.. Кстати, хочу спросить.. – он хитро посмотрел на Гюнтера и тихо спросил: – Ты тоже не избежал общей участи своих парней и воевал с дополнительным грузом в штанах?

Вопрос был неожиданным и застал Шольке врасплох. На мгновение он почувствовал раздражение но стоило ему представить ситуацию со стороны Роске как сам чуть не засмеялся. В конце концов, тот уже всё равно знал об этой дурацкой истории так что глупо отрицать очевидное..

– Нет, Бог меня миловал.. – усмехнулся он, пробуя вино на вкус. Хм, весьма недурно! Интересно, Бруно догадается запастись несколькими бутылками вина у гостеприимных французов? – Пока мои засранцы воевали друг с другом из-за удобных нужников я добывал в Седане орудия и вообще всё что только можно, используя.. ну, ты сам знаешь. Ночью приехал обратно а тут настоящая суматоха.. Да уж, наверное посмеялись "лягушатники" над нами, глядя как немцы бегают держась за задницы. Кстати, узнали кто именно так нам испортил желудки?

– Нет, фельджандармы взяли несколько десятков человек и допросили, но никто не признался.. – вздохнул Роске, закончив с рыбой и оглядывая стол в поисках нового блюда. – Получается, либо плохо спрашивали или на самом деле не знают.

Он отпил из своего бокала и вдруг засмеялся:

– Засранцы Шольке.. Это будет узнаваемо! Прославитесь не только на весь "Лейбштандарт" но и на всё СС.. Гиммлер будет в восторге.

– Если узнаю что такая мысль уйдёт в люди из-за тебя, то напущу на некоего унтершарфюрера своего Бруно. Уверен, ему очень захочется поговорить с тем кто ославил не только его но и других парней.. – спокойно ответил Гюнтер, с наслаждением принимаясь за настоящий немецкий айнтопф и даже не глядя на Роске. С ума сойти! Как их отрядный повар умудрился такое приготовить в этой французской дыре? Настоящий кулинар-волшебник! Ему бы шеф-поваром в "Адлоне" работать а не кормить ораву здоровяков из СС.

Тот поперхнулся и замотал головой:

– Успокойся, я пошутил! Даже и не думал об этом!

– Я тоже пошутил! – подмигнул ему Шольке, вовсю работая ложкой.

Застолье продолжалось и никто, в том числе и сам Гюнтер, не собирался его прекращать. Сейчас он и его люди отдыхали душой и телом, отлично зная что каждый следующий день может стать для них последним. "Живи одним днём!" – этот жизненный принцип разделяют многие фронтовики и Шольке, сам будучи таким, во многом поддерживал эту точку зрения.

Заглушая гомон разговаривающих над столом раздался громкий голос Стефана Ковальски, отличного офицера, единственный недостаток которого состоял в отсутствии инициативы на поле боя. Он беспрекословно и точно выполнял все приказы Гюнтера но ожидать от него какой-то самодеятельности не стоило. Настоящий дисциплинированный немец, хоть и не пруссак а вюртембержец из-под Штутгарта. В одной руке Ковальски держал кружку а в другой листок бумаги. Лицо же выражало печаль и грусть.

– Друзья! – снова повторил он, дождавшись когда все затихнут и посмотрят на него. – Сегодня мы празднуем нашу победу. И это правильно, так и должно быть! Но я хочу напомнить вам о тех наших товарищах кто не дожил до этого момента и не может теперь сидеть вместе с нами! Мы все помним их дела и поступки.. И всё же я хочу чтобы сейчас в этой комнате снова зазвучали знакомые имена!..

Не сговариваясь, все начали вставать из-за стола, в том числе и Гюнтер. Смех затих и тишину разрывал лишь голос самого Ковальски:

– Обер-шутце Кристиан Майнтопф.. Эсэсманн Рольф Шмидт.. Роттенфюрер Вальтер Кинцель.. Шарфюрер Гердт Кларсфельд..

Имена и фамилии его погибших подчинённых словно тяжёлые камни обрушивались на Шольке, заставляя стискивать зубы от душевной боли и снова испытывать стыд и вину за их гибель. Совесть, получив такую щедрую поддержку со стороны, опять начала грызть его:

"Во всём виноват именно ты, Гюнтер! Только ты и никто другой! – обвиняла она. – Как их командир ты должен был сделать всё чтобы они выжили! Это был твой долг не только перед собой но и перед их родными! Теми кто доверил тебе своих мужей, сыновей и братьев! А ты просто бросил их в топку войны, заботясь лишь о выполнении приказа, словно очередной бездушный солдафон! Что ты скажешь их родителям? Как посмотришь им в глаза? Или трусливо напишешь стандартные письма – погиб за фюрера и Рейх?! С теми кто выше всё понятно, ни фюрера ни генералов давно уже не удивишь гибелью германских солдат, для них политические интересы превыше всего! Но ты?! Если ты тоже превращаешься в того кто считает своих солдат всего лишь поленьями для костра чтобы согреть самого себя, то больше у меня к тебе вопросов не будет, потому что какой смысл говорить с циничным ублюдком которому плевать на всех кроме самого себя и карьеры? Такому тебе я могу только пожелать сдохнуть как можно скорее и болезненнее, ибо другой участи подобный человек не заслуживает! Но если ты действительно заботишься о них и хочешь вернуть домой живыми, позволить жениться на любимых и обнять старых родителей, то прежде чем отдать приказ – думай! Трижды думай! Просчитывай все варианты, старайся сделать так чтобы умирали только враги а твои парни оставались жить дальше! Не глупи, не недооценивай врага, всегда делай контрольный выстрел даже если тебе кажется что вражеский солдат мёртв! Помни самое главное – жизнь одного твоего солдата намного важнее сотни вражеских!.."

Такую вот неумолимую сущность не убеждало то что потери в бою за Вадленкур могли быть ещё выше. Она просто заботилась о моральном облике Гюнтера, пусть и в довольно своеобразном понимании. И во многом Шольке был с ней согласен. Да, действительно, возможно был какой-то другой вариант, чтобы всё обошлось для них малой кровью.. Но увы, в нужное время и в нужный момент такое решение не пришло к нему в голову и всё случилось так как случилось. Теперь ничего уже не исправишь, мёртвые лежат в земле а живые радуются жизни.