Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 44 страниц)

А вот благообразного старика, похоже, не знал не только я, но и почти никто (кроме, разве что, императрицы).

Первым отмер генерал‑майор и склонился в поклоне. Старец тоже глубоко поклонился:

– Долгие лета, государь!

– Присаживайтесь, – нетерпеливо повёл рукой император всероссийский. И так это было сказано, что вновь прибывшие буквально упали на стулья.

– Итак, продолжим. – Император опёрся локтями о стол. – Мы собрали всех вас по причине наличия в нашей стране такой семьи – Коршуновых. Не надо глазами сверкать, Илья Алексеевич. В вашей безусловной преданности России и приносимой пользе стране никто не сомневается. Но сколько же от вас головной боли, ты бы знал! Что ты, что сынуля твой. Жив! Жив и, по последним данным, здоров. Успокойся. Воюет в меру своих сил. – Император усмехнулся. – Всем бы такие мерки. Доклад, теперь можно полный! – Он перевёл взгляд на вновь прибывшего генерал‑майора. – И не вставай, Владимир Николаевич! Повырастали каланчи, шея болит на вас смотреть, голову задрав!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ, НЕ СТОЛЬ ПУГАЮЩАЯ

Страх и ужас шпионов, Владимир Николаевич Лавров, открыл лежащую перед ним пухлую папку и слегка кашлянув начал:

– Итак. Аркадий Ильич Коршунов, до недавнего времени курсант Специального Иркутского военного училища. В связи с юношеским максимализмом и недовольством своей успеваемостью, под чужой фамилией, записался простым солдатом на фронт. Эта преамбула необходима, чтобы вы, дамы и господа, поняли, в какую неудобную позу он поставил Третье отделение и контрразведку своей выходкой. Мы его банально прое… хм… потеряли. И, собственно, до сих пор имеем о нём только косвенные сведения. Но! Подождите Илья Алексеевич, все вопросы потом. Ещё раз – но! Эти сведения таковы, что не будь это доклады о Коршунове, я бы… – он развёл руками, – не поверил, господа, ей‑Богу, не поверил бы! Больше скажу, показательно наказал бы своих экспертов. Итак, после крушения «Императора Константина» и известных событий под Архлебовым, после того, как мы обнаружили его след в санитарном поезде под личиной Аркадия Дерунова, и его последующей пропажи вследствии… кхм… поспешности действий диакона Антипа из Печёрского монастыря, мы не имели о нём никаких сведений.

Генерал‑майор потёр подбородок, словно припоминая:

– Далее, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое января параллельно, от наших немецких союзников и от наших войск на западном фронте поступили срочные радиограммы. Некто, представившийся Деруновым, вышел на связь с русским экспедиционным корпусом. Назвал идентификационные коды. И доложил, что имеет материальные доказательства искусственного происхождения истощения магического фона. Требовалась срочная эвакуация этих… улик. Но, вышеназванный Дерунов потребовал дирижабль для эвакуации трёхсот человек мирного населения. Угрожал невозможностью в ином случае предоставить подтверждающие материалы.

– Угрожал? – усмехнулся император.

– М‑м‑м… иными словами квалифицировать условие: данные будут переданы только если будут эвакуированы люди…

– Да, пожалуй. И что же дальше?

…

Глава 19
ИМПЕРАТОРСКИМ ИЗВОЛЕНИЕМ

ЗАСЕДАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Москва, главное управление Третьего отделения

17 января 1948 года, около трёх часов ночи

Коршунов Илья Алексеевич

…

– Слава Богу, командование своевременно согласилось на эти требования. А то, зная нашу армейскую неповоротливость… – генерал‑майор Лавров откашлялся. – Хотя в этот раз сработали оперативно, просто выше всяческих похвал. Далее. Связались и с Третьим отделением. На эвакуацию был выделен «Князь Святослав». В качестве сопровождающего мага огневой поддержки вызвалась Софья Иосифовна Витгенштейн. Удивлён, Пётр Петрович, что вы позволили супруге… Не было ведь никаких гарантий, что в точке эвакуации будет нормальный магический фон, а артефакты, как известно, разряжаются с поразительной скоростью.

Пётр хмуро улыбнулся.

– Попробовал бы я не согласиться…

– Ладно! – Лавров встряхнулся. – По прибытии на место эвакуации капитан дирижабля доложил, что на поверхности идёт бой. Благо новейшие средства наблюдения, коими оснащён «Князь Святослав», позволили уточнить, что неустановленная группа ведёт бой против сил «цивилизационного союза». Капитаном было принято решение вступить в бой – против цивилизаторов, естественно. По приземлению в дирижабль были в спешном порядке – и, что немаловажно, очень дисциплинированно – загружено триста восемьдесят шесть человек, среди которых оказалось значительное количество раненых. Заниматься опознаванием отдельных личностей в процессе погрузки на представлялось возможным. Имея в виду возможность в любой момент оказаться под влиянием безмагической бури и потерять все защитные контуры, немедленно по завершении погрузки дирижабль был экстренно поднят на максимальную высоту и благополучно направился в порт назначения, куда и прибыл в точном соответствии с расчётным временем. Уже в процессе первичной регистрации и распределения эвакуированных лиц было выяснено, что графа Коршунова на борту дирижабля нет.

Тут меня разом Петя с Иваном за плечи схватили:

– Тихо, тихо, Илюха, спокойно! – а Лавров укоряющее покачал головой:

– Я договорю, господин герцог! Я прекрасно понимаю ваши чувства! Но все вопросы и эмоции потом!

Тут только я понял, что в ажитации, видать, зубами синими свечу. Ядрёна колупайка, неудобно‑то как! Я аккуратно отцепил руки друзей от себя и встал:

– Прошу прощения, ваши императорские величества, господа и дамы, это… нервы. – Эх, надо было перед заходом в кабинет пилюльку маманину принять. Успокоительную. Даром ли она мне целый кулёк отсыпала. – Позвольте мне…

Я думал, выставит меня государь за дверь, но он только отмахнулся:

– Пустое, Коршун! Сядь, слушаем.

Генерал‑майор Лавров почти незаметно вздохнул и продолжил:

– Да‑алее… Далее начинается очевидное‑невероятное. Впрочем, как всегда, если в деле замешаны Коршуновы. Итак, по пунктам. В числе спасённых гражданских выделяется инициативная группа из нескольких человек, которые, по их заявлению, что подтверждено также рядом свидетельских показаний, не были узниками трудового накопительного пункта, а готовили для своих родных побег из него.

– Тайный? – удивилась императрица.

– Нет, ваше величество, нечто вроде штурма. Негласным лидером этой группы является некто Рихард Бауэр. Так вот, согласно его показаниям, первоначального плана подобной эвакуации у них и в мыслях не было. Именно граф Коршунов Аркадий Ильич выдвинул данную идею и выступил главным организатором этой, с позволения сказать, миссии. Но не сразу, а после того, как узнал, что в числе рабочего контингента находятся и дети.

– Дети?.. – удивились обе дамы разом.

– Велики ли из детей работники? – подал голос молчавший до сих пор старец. – Больше забот да хлопот…

– Прошу прощения, тут требуется уточнение, – Лавров с сомнение посмотрел на дам, но решился: – На работы отправлялись дети от шести лет и старше, как сменный контингент. Все более младшие… – Он замешкался. – Младших отбирали для использования в некоей лаборатории.

– Они ставят опыты на детях? – с негодованием спросила императрица.

– Э‑э‑э… Не знаю, стоит ли вам…

– Говорите уже, Владимир Николаевич, – мягко попросила Анна Кирилловна, – это вещи, которые надобно знать, чтобы врагов своих в мыслях себе не приукрашивать.

– «Цивилизаторы» использовали малолетних детей в качестве расходных материалов, – решился Лавров.

– То есть их… – тихо начал Петя.

– Да, перерабатывали на… – Лавров дёрганым жестом потянул ворот мундира, – на разного рода эликсиры. Это уже подтверждено. Сведения потрясающей жестокости… – Он осёкся и потёр переносицу. – Так. Стоп! Я сбился, простите – нервы.

Несколько секунд он собирался с духом, и начал снова:

– Итак! Из переданных нам предметов заслуживают отдельного упоминания несколько пунктов. Через упомянутого Бауэра Аркадий передал несколько сумок, полных солдатскими книжками войск цивилизационного союза и солдатскими жетонами же. Сто восемьдесят три жетона и сто шестьдесят одна книжка. Некоторые имеют характерные черты, прямо указывающие на то, что они сняты с трупов после боя.

– А сколько, вы говорите, этот мальчик там находится? – странным голосом уточнил император.

– Одиннадцатого января он ушёл от дьякона‑некроманта, – подсказал Петя.

– Как колобок от дедушки… – пробормотал император, заслужив насмешливый взгляд старца. – Это уже феноменально! Илья Алексеич, а он ведь тебя переплюнул.

Тут я не знал, что сказать, и потому промолчал.

– Я могу продолжать? – спросил Лавров.

– Извольте, Владимир Николаевич.

– Следующий момент, связанный с массовым убийством детей. Лабораторные журналы и, отдельным набором – дневники некоего профессора, имя которого не указано. По заявлению Бауэра, Аркадий сообщил ему, что он уничтожил лабораторию и, надо полагать, самого профессора.

– А не профессор ли это Нофель, – вдруг задумчиво сказала Анна Кирилловна, – скончавшийся на днях от внезапно поразившей его скоротечной болезни? Мне сказали, во всех крупных англских газетах было объявление. Похороны прошли при закрытом гробе – якобы во избежание распространения инфекции. Я ещё подумала, что дело выглядит странно, уж Нофель‑то мог позволить себе услуги любого целителя.

– Примем это как рабочую версию, – кивнул Лавров, явно делая себе пометку. – Во всяком случае, лаборатория в городке Хёрерсдорф выгорела до основания. На момент эвакуации продолжалась разборка её развалин. Это уже со слов других эвакуированных. Теперь что касается основного повода для спасательной экспедиции. Получены два объёмных… мнэ‑э‑э… пожалуй, баула, так надо сказать. Оба набиты блоками электротехнических деталей нетипичной конструкции. К ним же прилагается достаточно подробная прилагаемая схема, даже ряд схем, собранных в книжку‑инструкцию. С этим сейчас в спешном порядке разбираются специалисты из отдельной группы, набранной из специалистов Политехнического института. Дамы и господа, есть предварительные данные, что мы имеем дело с работающей установкой подавления магического фона.

Сидящие за столом переглянулись.

– Так получается, не врал Аркашка? – с облегчением выдохнул я.

– Вашего сына никто не обвиняет во вранье, господин герцог. В излишней самодеятельности, это да. Но – обман? Хм… похоже, это точно не про Коршуновых. Кстати! – Лавров потёр висок и слегка поморщился: – Среди спасённых оказалась София Морачевская.

– Как⁈ – снова хором воскликнули императрица и Анна Кирилловна. – София⁈

– Кто такая? – уточнил государь.

– Маг‑лейбмедик кайзера Вильгельма! – взволнованно пояснила государыня. – Числилась вторым номером, но это, скорее, из‑за едкого характера. Очень, очень сильна!

– Ваша правда, ваше императорское величество, – кивнул Лавров. – За краткое время полёта она успела исцелить всех раненых на борту. Более того, с ней четверо воспитанников, потенциальных великих магов. Она утверждает, что Аркадий спас её и детей от чудовищной смерти. И что у него, там, во вражеском тылу, есть магически спрятанная база, и что в подчинении у него находятся несколько призраков, а в качестве помощника‑консультанта – профессор Мюнхенской магической академии некто Бенедикт фон Штайн. И один из призраков тоже, – Лавров продолжил слегка неуверенно, – некоторым образом профессор магии. Я не знаю, можно ли этому верить, но Морачевская производит впечатление здравой, хотя и несколько склочной женщины. И… Я, право, не понимаю – как?.. – Владимир Николаевич оглядел сидящих за столом. – Как он умудрился за неделю столько наворотить? Один, в глубоком тылу, без средств диверсионной работы, без связи… Я развожу руками.

– А я тебе скажу, – усмехнулся император. – Просто никто не предупредил его, что это невозможно – вот и всё. Поэтому младший Коршун воюет под стать отцу и деду, а то и похлеще. И ни о каком дезертирстве речи быть не может. Лепит он, конечно, что ему Бог на душу положит – так, похоже, Коршуновы этим и сильны.

– Да уж, – вдруг сказал старец. – Тут подумать надо, как вырулить половчее.

И государь, что удивительно, согласно кивнул:

– Теперь, господа, вернёмся к не менее важному вопросу. Всё‑таки некромант граф Коршунов или нет?

Тут старец подобрался, словно наконец‑то разговор пошёл о существенном для него:

– Хорошо бы узнать, какие в пользу этого есть свидетельские показания? Я имею в виду – вот от этих новых свидетелей, уже после того, как Аркаша от Антипки сбёг?

К ВОПРОСАМ О ПРАКТИЧЕСКОЙ НЕКРОМАНТИИ

Генерал‑майор Лавров нахмурился и просительно посмотрел на государя:

– Ваше величество, папку бы мне со стола? Коричневую такую…

– Держи, – усмехнулся Андрей Фёдорович, и на стол перед контрразведчиком легла упомянутая папка.

– Благодарю, ваше величество! – Лавров споро раскрыл её и начал перечислять. – Извольте! Упомянутая госпожа Морачевская указывает, что явившись, чтобы освободить ей, Аркадий управлял двадцатью тремя кадаврами…

– Сколько?.. – вздёрнул седые брови старец. – Сколько, вы говорите, подчинённых умертвий было?

– Двадцать три, – повторил Лавров и для убедительности ткнул пальцем в листок, – так что она сперва решила, что по своим делам в их деревню явился Великий господарь Валахии.

– Я бы тоже так решил, – пробормотал старец. – Ну, дальше. – И хоть попросил он мягко и даже по‑простому, как‑то стало ясно, что приказывать он имеет право в этой комнате почти всем – кроме, разве что, императорской четы.

– Из показаний Бауэра и его группы повстанцев. Все видели, как Аркадий поднимал трупы и выдавал им указания. И двигались кадавры чётко и бодро.

– Силён, – пробормотал старец и покивал, словно сам себе.

– Кроме того, зафиксирован случай, который сам Аркадий точно объяснить не захотел. Ночью часть беженцев объединилась с паровозной командой и организовала нападение. Чтобы спасти молодого человека, на которого они бросились, Аркадий… – лавров пошевелил бровями, – больше всего описание похоже на то, что он отнял у них жизнь на расстоянии.

– Сколько их было?

– Согласно заявлению, восемь человек. Трое из них – та самая паровозная команда – по показаниям Бауэра, повели состав для перевозки согнанных работников по северной ветке для совершения диверсии посредством столкновения поезда с составом, перевозящим технику. В качестве контролёра и подрывника с ними был направлен призрак Николай.

– Подрывника? – не понял Сокол. – Призрак?

– Говорят, он умеет переносить предметы.

– Можно дальше не перечислять, – сказал старец. – Видно – как есть некромант. Но двадцать три кадавра!

– Это не предел, ваше высокопреосвященство, – заметил Лавров. – Если в последнем бою в лесу общее количество поднятых свидетели назвать затруднились, то в поезде, который прибыл в накопительный лагерь для рабочей силы, кадаврами была обращена вся охранная команда, около сорока человек.

Я думал, дедок сейчас присвистнет, такое у него лицо стало. Но вместо этого он сказал, внезапно сменив манеру речи на практически профессорскую:

– Итак, по всем имеющимся данным мы можем стопроцентно утверждать: да, граф Коршунов – некромант. Очень сильный и, смею заметить, нестандартный. А если подтвердится, что он ещё и раны залечивать может нетипически… Лизонька, что, пришёл в себя тот паренёк?

До меня даже не сразу дошло, что обращался он к императрице!!! «Лизонька», а!

– Не пришёл ещё, Кеша. Но, по всем признакам – дело близко.

– Так‑так‑та‑а‑ак… – протянул старец Иннокентий. – А ведь не укладывается он ни в одну их ранее известных классификаций… Словно для него вообще рамок нет!

И тут я вспомнил, как на Третьей Польской, Марту спасая, жизнь у одного из мерзавцев вытянул. Лицо, видать, изменилось, потому что дедок тут же цепко спросил:

– А ну, Илья, говори, о чём подумал? Ты ж отец, правильно?

Пришлось рассказывать и про эпизод тот, и про травки маманины, которые я, почитай, всю войну принимал и только после случая с «Саранчой» полковой батюшка у меня их конфисковал на опыты.

– Так это Аркаша‑то, выходит – Евдокии‑травницы внук? – подивился старец и покачал головой: – Ну, Земля круглая…

– Думаешь, от сборов остался накопительный эффект? – спросил император.

– Да кто ж его знает… – старец Иннокентий ухватил себя за бороду с величайшим сомнением и вдруг искоса глянул на императора и задал весьма удививший меня вопрос:

– Как бы узнать у этого мальчишки – медведя он в лесу не встречал?

– Дался тебе тот медведь! – проворчал император. – Пропасти́на ведь!

– Пропастина не пропастина, – возразил старец, – а до сих пор идёт. Мы к нему динамо‑машину через колесо подключили, лампочки теперь в обители горят.

– А то раньше не горели? – засмеялся император. – Чем вам лампочки на магических накопителях не угодили?

– Экономия, – поднял палец монах.

– Я бы хотел вернуться к вопросу о статусе моего курсанта, – настырно сказал Сокол.

– Ох‑хо‑хо… – усмехнулся старец. – Вот так раз – и с небес на грешную землю нас, а? да не пыхти, не пыхти. Претензии обители я отзываю. Властью данной мне, и как там дальше по протоколу положено – сами запишите. А дальше что – государь пусть решает.

Петя деликатно покашлял, дождался императорского кивка и осторожно сказал:

– Если Аркадий Коршунов остался во вражеском тылу, возможно, у него есть на это какие‑то резоны?

– Не исключено, – согласился Лавров. – Во всяком случае, пока он действует с поразительной эффективностью.

– Вот и вмените ему в обязанность нашим императорским указом организовать на подконтрольной врагу территории партизанский отряд, – легко прихлопнул по столу государь.

– Со свободой действия! – быстро сказал Иван. – А то знаю я штабных! Тут же назначат какого‑нибудь дурогона куратором, и начнёт от сверху идиотские приказы выдавать.

– С приказами сложность, – тут же возразил Лавров. – Связи с Аркадием нет. У Бауэра был аппарат, но сможет ли граф Коршунов найти его и воспользоваться…

– Да не надо ему приказов! – хмыкнул император. – Коршуновым приказывать – только портить. Хотя связиста закинуть в тыл было бы неплохо. Вдруг он ещё что ценное раздобудет.

Господи Боже… Я сидел, слушал, и голова у меня от всего услышанного шла кру́гом. От обвинений в измене Аркадия освободили. Дезертиром не считают. Но оставляют в тылу. Чего он там ещё один наворотит⁈ И что будет, когда ему вдруг перестанет везти, а опереться не на кого – не на призрака же бестелесного, в конце концов!

От реплик чувство было такое, словно я, как тот дурак из сказки, прыгаю из котла с кипятком – в ледяной – и обратно. Хорошо ли это будет? Плохо ли? Хорошо – плохо – хорошо…

Глава 20
Я ЖЕ ВАС НЕ ТРОГАЛА! ПОЧТИ…

РАЗГОВОРЫ ВО ТЬМЕ

Аркадий

Я лежал в обнимающей меня темноте (или висел?). Тела определённо не было. Зато были мысли. Много мыслей, весьма сумбурных. Меня снова терзало: вправе ли я?

Если конкретнее: вправе ли я столь вольно распоряжаться чужими жизнями?

Из тьмы проступали бегущие фигуры. Иногда они были окровавленными или изломанными, но у всех без исключения лица казались стёртыми, словно старые вышерканные маски. Никаких черт, сплошное папье‑маше.

Они приближались ко мне, останавливались и словно ждали чего‑то.

– Ваши враги – там! – говорил я. И они отвращались от меня и бежали во тьму и убивали там кого‑то, а потом приходили снова, и их становилось всё больше и больше.

Вправе ли я?..

Ты же сам говорил, что это прекрасно, когда враги сами себя убивают?

О! Я знаю этот здравый голос. Это тоже я. Зверь внутри меня, моя вторая сущность. Никаких заламываний рук, сплошной природный прагматизм.

Разве это плохо? По‑моему – отлично.

Так‑то да. Но всё равно, это именно вражья манера расчеловечивать всех, кто от них отличается. Хотим ли мы стать такими же?

Но‑но! Не путать тёплое с мягким! Для начала припомним: их звали сюда? Звали «цивилизовать» всех, не похожих на себя? Вырезать деревни, угонять людей, словно скот?

Надеюсь, это был риторический вопрос, и ты не считаешь меня настолько идиотом.

Вот и пусть лопают полной ложкой своё варево. Тем более, что полосатиков я щадить вообще не намерен! Или у тебя другие планы? Будешь непротивляться злу насилием, стоять пришибленно и смотреть, как мерзавцы расчищают для себя жизненное пространство?

Нет, конечно! Всех уродов к ногтю! – возмутился я, и тут кишащая толпа с лицами из мятого картона снова обступила меня.

Ты забыл волшебное слово , – укоризненно сказал Зверь.

Какое?

Последнее. Отпусти их. Этим мы тоже отличаемся. Получи твою силу тот профессор из лаборатории – вся Австрия бы взвыла. Поэтому…

Тут я вспомнил. И сказал этим , с картонными лицами:

– Умрите последней смертью. И Бог вам судья. – И обступающие меня фигуры рассыпались прахом.

Вот так!  – одобрил Зверь. – Так и держись. Главное – сам человеческий вид и мысли не теряй!

Постараюсь, – хмыкнул я.

Вот и ладно.

Хотя получать советы оставаться человеком от Зверя, это как минимум забавно.

А ты бы хотел на всю жизнь быть запертым в теле сумасшедшего маньяка? Я – нет.

Так и я – нет.

Вот и славно. Живём.

МНЕ НУЖНА КАРТА!

Южная Моравия, деревня с неизвестным названием

17 января 1948 года, около часа пополудни

Хотару

Указатель с названием деревни кто‑то расстрелял до полной нечитаемости, и часть домов была сожжена, но здание с вывеской «Школа» каким‑то чудом сохранилось, и из его печной трубы даже поднимался дымок, что немедленно внушило Хотару оптимизм. Вломившись в школу без стука (какой дурак стучится, заходя в школу⁈), лиса поняла, что деревенька была настолько маленькой, что в школе имелся единственный класс. Вторая комната, похоже, была отведена под жильё учителя. И ещё была кухонька, из которой тянуло супом.

– Нет, сперва карта, – сказала сама себе Хотару и устремилась в класс. – Ятта!*

*Получилось! (яп.)

На стене рядом с большой классной доской висела карта мира из двух полушарий.

– Простите… – она обернулась. В класс заглядывал привлечённый её воплями слегка взлохмаченный мужчина средних лет, сжимавший в одной руке книжку, а в другой – поварёшку. – Простите, что вы тут делаете?

– Вы учитель? – деловито осведомилась Хотару.

– Д‑да, – немного нерешительно ответил мужчина. – Хотите записать ребёнка? Я не припомню вас в числе родителей, но завтра вы уже можете…

– Идите сюда! – и поскольку мужчина не торопился, она подлетела к нему и подхватила под локоть, автоматически обнюхав поварёшку: – Куриный суп?

– Верно. А что, собственно…

– Идите‑идите! Мне нужна ваша помощь!

Она подволокла его к карте и потребовала:

– Покажите, где мы находимся?

Учитель удивлённо поднял брови, отложил книгу и, подхватив указку, ткнул в карту:

– Примерно вот здесь. Морковице‑Слижаны, Кромержиж, Злинский край.

– Но этого здесь не написано, – проницательно заметила Хотару.

– О, конечно, пани! Слишком мала наша деревня для того, чтобы быть обозначенной на этой карте.

– Ага! А где Клостервальд?

– Простите…

– Это лес в Нижней Австрии! – нетерпеливо притопнула Хотару. – Где это?

– Э‑э‑э… если мы говорим о Нижней Австрии, то, полагаю, где‑то здесь, – указка практически не сдвинулась с места.

– И он тоже не подписан?

– Увы.

– А есть у вас карта, на которой обозначены эти… Морковки и другие деревни?

– Нужно поискать в кладовке. Видите ли, меня не было несколько дней и здесь устроили ужасный переполох, но, кажется, их не особо привлекли книги…

– А потом мы с вами пообедаем! – как о деле решённом, заявила Хотару. – Вношу свою долю в трапезу апельсинами и генеральским тортом. Или, может, он был не генерал, но шибко важная шишка, хоть и с вечно кислой мордой. Несколько дней всё доесть не можем, – доверительно пояснила она, – уж больно он оказался здоровый. Хорошо, что в моём тайнике ничего не портится! Ну дава‑ай, пошли! – и она слегка подтолкнула учителя, который смотрел на неё круглыми глазами, щипая себя за руку.

* * *

Кладовка, видимо, предназначалась для хранения разных учебных материалов, потому что было здесь всякое – и набор огромных деревянных линеек разного вида, и чучело совы, и глобус, и старый скелет с оторванной головой и целый ворох смятых плакатов, по которым, похоже, кто‑то топтался. Верхний был к тому же весь в пятнах.

– Химикаты рассыпали, макаронные тупицы, – расстроенно сказал учитель. – Я, видите ли, первым делом навёл порядок в классе и не знал, что тут всё так печально.

– Вам дороги эти бумаги? – деловито спросила Хотару.

– Конечно! Тут же вся школьная программа в наглядном виде!

– Я помогу вам восстановить их, но карта с Клостервальдом – моя. Идёт?

– Идёт! – махнул рукой этот странный тип. – Извините, мне нужно выключить плитку!

– Иди‑иди, – пробормотала Хотару, – оглядывая кладовку новым взглядом. Ага! А вон и длинные штыри, торчащие из стен – не иначе, предназначенные для развешивания на них этих плакатов. Иначе зачем у каждого плаката две реечки по краям и приделанная к верхней рейке верёвочка? – Пр‑р‑р‑риступим!

Сделка оказалась не так уж и плоха. Большинству бумаг хватило лёгкого обновления, кое‑каким – возвращения целостности, и только некоторым пришлось делать капитальное восстановление. Учитель, гремевший в своей кухоньке кастрюльками и, кажется, обжигавшийся – иначе зачем ему так шипеть? – наконец появился в дверях кладовки да так и замер.

Что это от него исходит? Кажется, восторг?

– Вы волшебница?

– О, да, – Хотару внутренне усмехнулась. Восторг – это полезно. Ничто так не наполняет жемчужную сферу, как он.

Нужная карта оказалась в самом низу.

– Вот! Вот она! – воскликнул учитель. – Подробная физическая карта Великой Германской империи с указанием населённых пунктов.

– Большая! – оценила Хотару. Развёрнутая карта оказалась выше её роста! – А где Клостервальд?

– Он вон там, почти в самом низу, – учитель сунулся показать, но в тесноте кладовки это было решительно неудобно.

– Несите в класс. Повесьте там или разложите, а я тут закончу.

Всё же, она обещала.

Потом, на вывешенной у доски карте, она очень внимательно изучила путь от Морковиц до Клостервальда. Сказала себе под нос:

– Не так и далеко.

– Километров сто двадцать – сто пятьдесят, если вы будете двигаться по дорогам! – подхватил учитель.

Или ещё меньше, если просто взять направление. Да.

– Только как вы будете обходиться с такой большой кар…

Кажется, он хотел ей предложить ей вырезать кусок и даже достал из стола ножницы, но Хотару уже свернула карту рулончиком и… ловко спрятала её в место позади превращений :

– Вот так! – а взамен достала торт на серебряном подносе. – Пошли обедать, учитель. Как тебя звать‑то, кстати…

ПОЧТИ ПО ПРЯМОЙ

Хотару летела почти чётко на юго‑восток (в полном согласии с картой), и куриный суп грел ей душу. А ещё карта. Вообще, вся эта возня в школе заняла довольно много времени, потом ещё обед (или это был ужин?), и вот теперь она мчалась в синих густеющих сумерках, невидимая никому (ну, разве что вы вдруг решили использовать сверхчувствительные тепловизоры, желательно с магически усиленным контуром, и уставиться именно в точку пролёта).

Скорость она держала небольшую, опасаясь случайно врезаться в какую‑нибудь летающую штуку, расплодилось их в последнее время, куда ни плюнь – всё что‑нибудь летит. Да и в голубя на полной скорости врезаться – тоже, знаете ли, так себе удовольствие. Так что Хотару одёргивала и осаживала себя, чтобы не разгоняться. Но вскоре забывала о здравых рассуждениях и прибавляла ходу так, что ветер в ушах свистел. А потом снова вспоминала, что лучше бы аккуратно. Так и летела в рваном темпе.

Почти сразу пошёл лес – но не тот, конечно же – слишком рано. Потом поля, поля, поля… Время от времени мелькали в ночи огоньки деревень, раскиданных повсеместно с максимально возможной плотностью. О! Река! Значит, где‑то две трети пути пройдено!

К реке она спустилась и посидела немного, давая отдых неожиданно утомившемуся телу.

– Разве может устать целитель? – рассудительно спросила сама себя Хотару. – Только если он забыл о поддержании собственного самочувствия! Ай‑яй‑яй!

Чем бы таким перекусить? На торт уже глаза смотреть не хотели. Сейчас бы баб‑дусиных пирожков.

– С мясом! – вслух мечтательно сказала Хотару.

Но пирожков не было. А среди ночи пытаться сыскать хоть что‑то похожее – дурная затея. Значит – что?

– Летим дальше, – сказала она сама себе и заскользила над речной гладью, поднимаясь всё выше и выше.

Прошло ещё довольно порядочно времени, и вдалеке показался какой‑то лес. Кажется, это он, Клостервальд!

Но лес, не успев начаться, мелькнул тонким отрогом и вдруг кончился!

– Не поняла…

Хотару стремительно спикировала вниз – к каким‑то огням. Деревня! Сарайки, целый ряд. И какая‑то машина рядом с ними. Полевая кухня! И повар мясо режет!

Мясо – это хорошо. Но сейчас её терзал гораздо более важный вопрос.

К ВОПРОСУ О ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЯХ

Упав на землю рядом с обалдевшим поваром, Хотару ткнула пальцем в темнеющую лесную полосу и спросила:

– Что это за лес?

Повар, кажется, не очень проснулся, потому что на упавшую с неба девушку среагировал по‑дурацки – издал невнятное мычание, в котором можно было разобрать что‑то вроде «белла рагацца»* и интернациональное «гы‑ы‑ы…»

*прекрасная девушка (итал.)

Хотару, уставшая и снова голодная, мгновенно вышла из себя и превратилась в рычащее чудовище, встряхнувшее повара за грудки:

– Я тебе щас покажу белую рогатую! Что это за лес, я спрашиваю⁈  – рявкнула она по‑английски.

– Лес?.. Зачем лес?.. Простите, я не понимаю… – залепетал повар.

– Твою мать!!! – заорала она на чистом русском и шарахнула огненным шаром в машину, к которой крепился прицеп полевой кухни. Взорвалось громко и красиво. Повар внезапно обмочился и обмяк, а из близлежащих зданий начали выбегать люди.

– А‑а‑а‑ар‑р‑р‑р‑рх!!! – нечленораздельно прорычала Хотару, накидывая щиты – и вовремя, потому что по ней замолотили очнувшиеся пулемёты и винтовки. Со всех сторон орали, бежали.

– Это всё мне?!! – она взлетела выше и метнулась вперёд – к первому пулемёту, высунутому прямо в окно. – Н‑на!!! – В окно отправился мощный огненный шар, а пулемётчик обмяк со свёрнутой шеей.

Белой молнией к следующему солдату:

– Н‑на!!! – и ещё: – Н‑на!

Сзади в щит ударило что‑то мощное, заставив его прогнуться – аж волоски на загривке качнуло.

– Что там ещё⁈ – в ярости обернулась Хотару, игнорируя десятки свистящих и щёлкающих по щитам пуль. И поняла, что зелёные коробки, выстроенные вдоль здания – это не сараи! Это накрытые чехлами бронекоробки, только не на гусеницах, а на колёсах. С пушками! И одна из таких машин развернулась и выцеливает её, Хотару!

«Б‑БА‑АН‑Н‑Н‑НГ!!!» – сказала машина и из дула у неё вырвалось пламя, в котором лиса успела увидеть острый нос снаряда. Метнулась в сторону – закрутилась, подтолкнутая вихревым потоком. Врезалась в угол фронтона – обидно! Где‑то сбоку взрывалось и рушилось.