Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 44 страниц)

– Мой барак приспособлен для жилья, – рассуждал Бауэр, – и даже в ангаре есть печи, небольшая аптечка…

– А дальше? – перебил я его.

– Дальше?

– Куда такую прорву людей дальше? В вашей Европе куда ни плюнь, в кого‑нибудь попадёшь. Если в таких промышленных масштабах «заготавливают» людей, то это происходит повсюду. Вы не спрячетесь.

– У нас есть оружие! – воинственно воскликнул невысокий заговорщик. – Мы будем сражаться!

– Это даже не смешно, – сердито оборвал его я. – Достаточно пары самолётов… Да что там «пары»! Достаточно одного самолёта с бомбами, пулемётом и камерой, чтобы размолотить ваше убежище, расстрелять оставшихся и снять всё это в назидание остальным! Прославитесь на весь мир!

Мелькнула мысль привезти спасённых на «скрытый» Миллеровский хутор, но опять же, это всё промежуточное решение, это ненадолго. Да и не вместится триста человек в дома!

Там и еды на всех не наберёшь, совсем не вариант.

Верно. Спасённых надо за линию фронта. Всех разом. И как?

Австрийцы смотрели на меня, насупившись.

Глава 25
РАДИ ОБЩЕЙ ЦЕЛИ

ПОМОЖЕМ ЛИ МЫ ДРУГ ДРУГУ?

Нижняя Австрия, окрестности Хёрерсдорфа

14 января 1948 года, вечер

Аркадий

Но если есть связь – это решит разом и мою проблему, и их! Стопудово!

– У вас есть какая‑то связь с вашими военными? – требовательно спросил я всех разом. – Или, что было бы лучше – с командованием русского экспедиционного корпуса?

Я думал, что мне ответит рослый, но сказал Бауэр:

– Даже если бы была возможность, – он помялся, – вы думаете, кто‑то пришлёт помощь? Спасательный отряд, так глубоко в тыл? Мне кажется, это крайне маловероятно.

Я криво улыбнулся:

– На ваше счастье, у меня найдётся, что им предложить. Уж поверьте, они не то что дирижабль пришлют, они фронтовую операцию постараются сделать! Но для этого мне нужно связаться с русскими. Нам нужно, – поправился я. – И прежде всего – вам.

Бауэр – это было по глазам видно – сомневался.

– Рихард, – тронул его за плечо самый старший из группы, седой бюргер, – он – наша единственная надежда. Броситься на пулемёты мы всегда успеем, но если у русского ландграфа получится…

– Слишком вовремя он появился! – сердито буркнул рослый. – Вы о этом не думали?

– А по‑моему, это вы слишком вовремя! Иду, никого не трогаю – а тут вы, – зло улыбнулся я, принимая внутреннее решение, что если они сейчас упрутся рогом, я ночью вскрою сетку и выведу детей. – Могу и дальше пройти. Разбирайтесь со своими проблемами сами.

Если верно то воспоминание, как я когтями танковую броню рвал, то и с заграждением из колючей проволоки у меня выйти должно! Нужен только правильный настрой, а не вот эти дурацкие сомнения. И выведу.

На хутор или на мельницу. На мельницу даже надёжнее. А там уж будем думать, что дальше.

След, правда, получится, как от колонны на марше.

А что, бросить их⁈

Судя по перекосившимся рожам заговорщиков, последнее я снова выкрикнул вслух.

– Да я всё понимаю! – Бауэр потёр лоб. – Поймите, осталось всего двенадцать часов! Всего! И если что‑то пойдёт не так…

– Мы должны сделать всё, что в наших силах, – сурово сказал старик, – а остальное в руках Божьих.

Господи, почему они такие тугие⁈

Но остальной пятёрке, как ни странно, похоже, именно этих слов не хватало. Подтянулись. В глазах огонь! Герои, ядрёна колупайка, хёрерсдорфовского разлива!

Язык сломаешь…

– Хорошо, ландграф, я постараюсь обеспечить вам связь, – кивнул Бауэр, но придётся проехать. Идёмте со мной, я оставил машину с другой стороны склона, – тут он повернулся и пошёл куда‑то в лес.

Неочевидная какая тропиночка, я её за кустами сразу и не заприметил! Пойдём, чего не пойти. Только вот зверем удобнее будет…

Я оглянулся на повстанцев:

– А сейчас, господа, прошу не стрелять с испугу.

А смешно на русский слух звучит дойчевское «господа», да?  – вдруг ехидно спросил Зверь. – «Херы»!

Господа, меж тем, на меня уставились с подозрением. Даже местный богатей обернулся.

Тоже хер!

Господа гусары, не ржать! Главное, чтоб они в нас щас со всех стволов не шмальнули с перепугу.

На всякий случай усилил щиты и принял Облик. Мда, хорошо, что я их предупредил. Все дружно за ружья схватились. Все, кроме Бауэра. Молодца, фрайгерр! Тот вообще непонять чему обрадовался – улыбка во весь рот.

Подозрительно .

Разберёмся.

Подхватил я пастью сумку и потрюхал за дойчем. Прочие остались наблюдать за складом.

Минут через пять, спустившись с горки вниз, мы вышли к просёлочной дороге. На обочине, притёртая к двум высоким ёлкам, нас ожидала машинка – маленькая и смешная, словно большую ванну посадили на зубастые колёса и организовали ей брезентовый верх. Не очень по зиме удобная, да уж.

– Купил на охоту ездить, на уток, – словно извиняясь, сказал Бауэр указывая мне на агрегат приглашающим жестом. – Какая теперь охота? Вы действительно ландграф Коршунов? – Тут он уставился на меня цепко, пристально даже.

И ведь совершенно не боится! Перед ним белый медведь стоит, а он разговоры разговаривает! Вот это выдержка!

Я положил сумку на снег.

– Да, я действительно граф. И действительно – Коршунов. Зачем спрашиваете? Не доверяете?

– Нет. Теперь, увидев, какой вы оборотень… я имею ввиду ледяного медведя…

– Урсус маритимус. Морской медведь, если по‑латыни, – усмехнулся я.

И, ты гляди, Бауэр от моей дружеской улыбки почти не отшатнулся. А когда в полутора метрах белый медведь зубы показывает, это, знаете…

– Да, спасибо, за уточнение, – кивнул он. – Просто я вспомнил политический скандал лет пятнадцать назад. О пленении принца и присвоении кайзером герцогского титула русскому казаку…

– Это казак – мой отец, – ответил я.

Бауэр снова кивнул:

– Я так и подумал. Это к его помощи вы собираетесь прибегнуть?

– Нет.

– Жаль, очень жаль. Я надеялся, что вы воспользуетесь… Но тогда как?..

– Поверьте, и без отцовской помощи у меня есть пара тузов. Вам понравится. Но для начала, вы обещали связь.

– Да! – Он встряхнулся. – Да! Связь! У меня есть командный «Телефункен‑8». Применялся для связи между шагоходами. Сейчас новые стоят, но этот вполне рабочий!

– Ничего себе! Это как же вам такое чудо досталось?

Дойч смутился. Погладил рукой борт автомобиля и ответил:

– Брат работает на складах списания, под Берлином. И иногда…

А‑а‑а, судя по всему, машина тоже с тех складов…

– Да, оттуда, – смутился Бауэр.

Да что такое! Опять болтаем вслух!

– Прошу прощения, если я вас невольно обидел.

– Нет, что вы. Этот экземпляр, как и рация, были честно куплены у германской армии. Единственное, чем я воспользовался – информацией об их, собственно, наличии.

– Уверяю вас, фрайгерр. Когда (именно «когда», а не «если») война закончится, я обязательно куплю через вас что‑нибудь этакое. Она же плавает? – я кивнул на машину.

– Да, это амфибия. Для охоты на уток незаменимая вещь!

И он ещё раз погладил свой смешной автомобиль. А что, если не нужно с собой лодку тащить – удобная машинка! Уверен, деду точно понравится!

Пока я размышлял о перспективах семейной охоты, Рихард Бауэр залез в автомобиль. Мотор, чихнув, завёлся.

– Присаживайтесь, граф! Только, прошу, не в виде медведя. Боюсь, подвеска швиммвагена* не выдержит…

*Буквально: «Плавающий автомобиль» (нем.)

– Это понятно.

Я снял Облик и забросил поклажу в ноги, рядом с сиденьем.

– Простите, можно поинтересоваться содержимым сумки? – оглянулся на меня Бауэр.

– Ради Бога. Гранаты и ещё кое‑какая мелочь. Вам гранат не надо? – достал я из сумки подсумок с гранатами. – Могу одолжить.

– Э‑э‑э, заманчиво, но я, пожалуй, откажусь.

– Ваше право. – Под сиденьем было пространство, и я ногой задвинул сумку туда, чтоб не мешалась. – Мы куда‑то едем?

– Да, нам необходимо занять удобную позицию для связи. Видите ли, окружающие горы…

– Я понимаю.

– Поэтому придётся проехать в Клостервальд.

Я усмехнулся. Как удачно! Туда‑то мне и надо.

ЕДЕМ В КЛОСТЕРВАЛЬД

Машинка покатила по шоссе, и Бауэр, словно испытывая неловкость, сказал:

– Я не предполагал, что сегодня мне придётся ехать в том направлении и не очень удачно оставил машину. Поскольку спустились мы по западной стороне горы, двигаться в сторону Клостервальда, к сожалению, нам предстоит кружным путём.

– С другой стороны, оно даже и лучше, – отозвался я, – в Хёрерсдорфе до сих пор пальба и не утихают крики. Сейчас двигаться через него было бы крайне некомфортно.

– Верно! – согласился Бауэр и приободрился.

Мне страшно хотелось узнать у него – что за связной примет наше сообщение на той стороне, а заодно – в каком статусе сам Бауэр находится здесь? Но я понимал, что он не ответит ни на один из вопросов

Мы проехали несколько крошечных сонных городков и деревушек, где у Бауэра пару раз проверяли документы, и мы катили дальше. Что хочу ещё раз сказать – расстояния в Европе лилипутские. Это только звучало значительно – «кружным путём». На самом деле вся дорога составила километров десять, ну от силы двенадцать.

А я ехал и думал – что ж тут удивляться, что со всех сторон вражины на Русскую империю лезут, что с запада, что с востока. Покоя им не дают наши просторы. Уж насколько в Европе тесно, а в Япониях (довелось в обеих побывать) и вовсе друг на друге в три этажа сидят.

За этими мыслями доехали почти до самого «спрятанного» хутора. Бауэр припарковал автомобиль около леса и выбрался из машины. Я за ним. Он залез на высокий задний бампер и что‑то кряхтя вытаскивал. Потом передал мне фанерный ящик с военными, немецкими литерами:

– Ставьте его прямо на снег, ваше сиятельство.

– Давайте без титулов. Достаточно будет имени.

– Хорошо. Аркадий, правильно? Ставьте на снег, я сейчас.

СЕАНС СВЯЗИ

Бауэр спрыгнул на землю с бухтой провода на маленькой металлической бобине, оглядываясь и прислушиваясь:

– Так хорошо, что сейчас ночь. Просто прекрасно!

Чего он нервничает?

– Сейчас мы присоединим… так… ага…

Он достал из ящика непонятный резиновый мешок, потом маленький металлический баллон… И через три минуты у нас был небольшой шарльер*! Быстро присоединив к нему провод и аккуратно стравливая его, Бауэр отпустил аэростат в небо.

*А эростат, наполняемый водородом, гелием или другими газами легче воздуха.

– С такой радиоантенной, – приговаривал он, – мы можем километров на сто пятьдесят достать… если повезёт.

– Может быть, вам помочь?

– А вы умеете?

– Приходилось несколько раз в училище.

– Это было бы очень кстати! – Он передал мне управление аэростатом. – Давайте, Аркадий, аккуратно его поднимайте. А я рацию включу. Как хорошо, что сейчас ночь и ветра нет. Словно специально!

Нет. Реально, чего он разволновался?

Я медленно стравливал провод, который так прилично подтягивало вверх. А хорошее решение. Всего‑то сила увлекаемых вверх газов…

Вскоре запас провода закончился.

– Фрайгер Бауэр, у меня всё.

– Цепляйте за машину вот сюда, – высунувшись из‑под брезентовой крыши, показал он рукой на крюк, приделанный к машине.

Смотри‑ка, как всё продумано!

– Есть.

– Всё. Начинаем передачу.

Рация шипела, Бауэр методично повторял:

– Я Мастер, приём. Я Мастер, приём.

И когда спустя пару минут в эфире пробилось:

– Крафт слушает, приём. Крафт на связи, приём! – он сунул мне гарнитуру и скороговоркой произнёс:

– Теперь быстрее, как можно быстрее!

Уговаривать меня не пришлось.

– Записывайте! Чрезвычайно важно! Чрезвычайно важно! Сообщение от разведчика Дерунова, для командования Русского экспедиционного корпуса. Сообщение от разведчика Дерунова, Русскому экспедиционному корпусу. Проверочные данные, – я принялся надиктовывать кодовые цифры. – Подтвердите. Подтвердите.

После подтверждения я произнёс главное:

– Имею точные данные и материальное подтверждение искусственной природы истощения магического фона. Подтвердите!

Походу с той стороны обалдели. Поскольку вместо положенной фразы «Подтверждаю» мне выдали:

– Вы сейчас серьёзно?

И ладно бы девочка какая на связи была. Так мужской же голос!

Пришлось надавить на него:

– Сведения абсолютно надёжные. Ещё раз подтвердите коды доступа! – получив в ответ свои цифры я продолжил: – Необходима срочная эвакуация разведданных!

– Подождите! Ждите на связи!

И, похоже, выключился.

Я осторожно положил гарнитуру, мысленно уговаривая сам себя.

Надеюсь, что прошлое моё сообщение под именем Дерунова оставило заметный след в отделе имперской безопасности. Не может простой казак знать эти цифры! Должны же они были зашевелиться? Должны! А потом этот Дерунов с санитарного поезда, от монаха с Печёрского монастыря, сбегает. И вот сейчас неведомый Дерунов снова на связь выходит. Да ещё из‑за линии фронта! Должны внимания обратить? Должны! Иначе придётся мне возвращаться к первоначальному плану выноса оборудования к линии фронта на своём хребте. А перед этим ещё думать, куда толпу детей спрятать.

Воображение живо нарисовало мне партизанский отряд из сотни детей и подростков, которых благословляет отец Бенедикт. Я в ужасе потряс головой и обернулся к Бауэру:

– Теперь только ждать.

И испытал некоторую неловкость. Похоже, планида моя такая. Лица моих собеседников и вообще всех вокруг вытягивать.

– Аркадий, вы сейчас серьёзно? – почти дословно повторив вопрос «с той стороны», спросил он меня.

– Абсолютно. Подавление магического поля носит искусственный характер. Большего пока не скажу. Поймите, не могу.

– И если ваши разведданные имеют подтверждение…

– Несомненное.

– Да‑а‑а, за этим они обязательно прилетят!

– О чём я и толкую, Рихард! Даже если итальянцам удастся восстановить безмагическую зону. Дирижабль, ведь от магии мало зависит, там подъёмная сила – чистая физика. Если поднять его в самый потолок, то может даже антимагический заслон перелететь. А там упадёт вниз и заберет всех ваших пленников.

– Пленников?

– Вы чего? – я уставился на Бауэра. – Я так‑то всё это за‑ради эвакуации затеял!

– Так ваши сведения ложные? – выпучил он в ответ на меня глаза.

– Я бы попросил вас, господин фрайгерр…

– Прошу прощения, но…

– Я же не хочу, чтобы меня после войны расстреляли. Поэтому, – я посмотрел на него со значением, – командование получит только правду. А заодно – двести человек из вашего накопительного лагеря, или сколько там… Дирижбанделю‑то какая разница? Он так и так прилетит. Главное, чтобы операцию согласовали.

Бауэр потёр висок и полуприсел на крыло автомобиля:

– Слишком всё быстро. А я уже не молод. Слишком быстро всё происходит!

– Нормально всё будет! Вы, главное, вот что сообразите: лесопилка ваша на картах хоть как‑то обозначена?

– Конечно! – закивал он. – Лесопилка Бауэра, северная часть Кюбрунвальда, в трёх километрах от Хёрерсдорфа на северо‑запад. Туда идёт одноколейка, – заторопился вдруг Бауэр объяснить мне ещё раз решение своей группы. – Если бы смогли как‑то ликвидировать охрану и потом захватить поезд, то можно туда всех эвакуировать. И не сразу найдут. Следов ног‑то не будет. А поезд потом…

Что они потом планировали сделать с поездом, Бауэр договорить не успел, потому что ожила рация:

– Я Крафт, приём! Я Крафт, приём!

Бауэр схватил микрофон.

– Мастер на связи. Мастер на связи, приём!

– Дерунову. Подтвердите персональные коды. Приём. – Рихард споро уступил мне место.

Пришлось вновь диктовать длинные цепочки цифр.

– Подтвердите наличие данных.

– Дерунов, подтверждаю.

– Место эвакуации?

– Дерунов. Место эвакуации – лесопилка Бауэра, северная часть Кюбрунвальда, в трёх километрах от Хёрерсдорфа на северо‑запад. Подтвердите приём точки.

Я убедился, что связист зафиксировал адрес без ошибок и заявил:

– Дополнение! Дополнение!

– Слушаю!

– Дирижабль должен иметь возможность принять гражданских. Триста человек!

На том конце поперхнулись.

– Дерунов, вы в своём уме?

– Я – да. Дирижабль должен иметь возможность принять гражданских. Повторите. Триста гражданских! В противном случае передача невозможна.

Давить, так давить!

«Телефункен» хрюкнул и вдруг заговорил совсем другим голосом:

– Дерунов! Разведданные точные? – О! Наверное, начальника какого пригласили.

– Так точно, вашвысокбродь! Абсолютно!

– Добро! Заберём твоих людей!

– Зафиксируйте дату эвакуации, – прежним суровым голосом продолжила рация. – Дирижабль прибудет в означенную точку семнадцатого января в час тридцать пополуночи.

Тут я запнулся:

– Раньше никак?

– Произвести эвакуацию ранее означенного времени не представляется возможным.

Да едрит его в корень! Впрочем, расстраиваться рано. Надо сперва решить вопрос с охраной и людей из накопителя вывести, а потом уж думать, как полтора суток продержаться.

– Принял. Прибытие дирижабля семнадцатого января в час тридцать пополуночи. Дерунов сеанс связи закончил!

Я отошёл от рации. Чего ноги‑то так подкашиваются? Перенервничал, не иначе. Нагнулся, снега зачерпнул, протёр лицо. Во‑от, уже лучше.

Бауэр топтался около машины и вопросительно смотрел на меня. Махнул ему:

– Сворачиваемся.

Как марш‑бросок пробежал, честное слово.

Глава 26
ДОГОВОРЕННОСТИ ДЕЙСТВУЮТ

ОБРАТНАЯ ДОРОГА

Мы медленно и аккуратно тянули вниз аэростат, поднимавший в небо антенну.

– Я в первый раз сильно дёрнул – и оборвал, – бормотал Бауэр, оглядываясь. – Так что лучше медленней, аккуратнее…

Я поначалу предполагал, что он опасается патрулей итальянцев, но быстро понял, что тут что‑то другое. Интересно – что? Мне в моём лесу хотелось бы знать, чего тут люди опасаются.

По итогу я не выдержал.

– Вы чего‑то боитесь, герр Бауэр. Сильно боитесь! Не поделитесь?

Он раздражённо мотнул головой, но таки выдал:

– Если двигаться вон туда, – поскольку руки были заняты, он показал направление подбородком, – то вскоре вы выйдете на про́клятое место.

Удивительный лес, что ни говори! И тебе мельница с призраком, и зачарованные тропинки, и явления Белого волка ожидают со дня на день, а теперь ещё и проклятое место! И всё внутри не такого уж большого Клостервальда.

– Да вы что! Расскажите, пожалуйста. Я в некотором роде коллекционирую здешние достопримечательности.

– Эта достопримечательность свежая, – нехотя поделился Бауэр, – недели нет. Автобус. – И, видя моё недоумение, пояснил: – Вампиры автобус контрабандистов прокляли. Там вокруг такая аура тяжелая, страх давит. И скелет…

– Который за рулём сидит? – уточнил я.

– Да, а вы откуда?.. – медленно спросил дойч.

– Это… некоторым образом, моих рук дело. С автобусом этим. Я, кстати, никого там не проклинал! – поспешил добавить я, не совсем понимая странное выражение лица Бауэра. – Ну, сидит себе за рулём скелет, и что? По нашим временам это вообще никого не должно удивлять. Подумаешь – скелет…

Дойч продолжал молча на меня смотреть, так что я любезно добавил:

– Кстати, если вам нужен Блитц, могу убрать всяческие останки. И ещё раз – уверяю! – я никого и ничего там не проклинал. Обычный автобус…

– Со скелетом за рулём! – нервно рассмеялся Рихард.

– Ну, подумаешь – скелет. Скажем ему – вылезет.

Бауэр, складывавший в этот момент ящик с рацией, чуть не уронил его, поэтому я поспешил сменить тему:

– Кстати, Рихард, вы в окрестностях нормально ориентируетесь?

– Я же местный, конечно!

– Отлично. Я что спросить хотел… Тут есть неподалёку небольшой хутор…

– О, да‑да! Хутор Лизелотты, прекрасно знаю, мы покупали там сыры.

– Вот и славно! – обрадовался я. – Подъедем туда, если не затруднит? Проверим кое‑что. У вас же проходимая машина?

– Без проблем. Мы же рядом. И вам не стоит переживать о проходимости, там вполне приличная дорога. Хотя машина вправду хороша, если надумаете брать. – Бауэр вполне оправился и отвлёкся от размышлений о проклятом автобусе. – О да, очень! Мне ещё ни разу не довелось её выталкивать!

Слушая рассуждения дойча о непроходимых местах и об охотах и с трудом сдерживаясь, чтоб не пуститься в рассказы о по‑настоящему  непроходимых сибирских местах, я примечал, что мы всё ближе к месту, которое должно быть уже зачаровано.

Дорога и впрямь была для полноприводной машинки не проблемой. Пока мы не подъехали непосредственно к свороту на хутор.

Я знал, что он «вот тут». Я же тут был! И Бауэр знал.

А вот хутора не было!

Не успел я отследить момент начала работы заклинания, как машинка вдруг оказалась среди какой‑то поросли, еле‑еле проскреблась по кустам, колдобинам, между деревьями… и вновь выехала на нормальную дорогу.

– Не понял! – Бауэр заглушил машину, грузно вылез, три раза обошёл её кругом. – Как мы здесь очутились? Я прошу прощения, герр Аркадий, наверное, я не там свернул. Сейчас ещё раз проедем. Хотя, убей – не пойму, где я умудрился… – последнее он уже больше для себя говорил.

А я думал – да‑а‑а! Сильна магия «скрыта» у призрачного мельника!

В три приёма мы развернулись, двинули в обратную сторону… и продирание между деревьев со штурмом кустов повторились. И ещё раз…

– Ничего не понимаю! Словно кобольды кружат! – возмущался Бауэр. – Или тролли? Хотя где тут мосты… Не понимаю!

– Не нужно беспокоиться, герр Рихард. Всё в порядке. Проверка пройдена на отлично.

– Это опять вы! – сделал внезапный вывод дойч.

– Уверяю вас, в этот раз я совершенно не при чём! Осталось ещё одно небольшое дело. Вы же сейчас направляетесь в Хёрерсдорф?

– Да, так и есть.

– Тогда воспользуемся этой дорогой, нам по пути.

Мы покатили вперёд, хотя у Бауэра явно остались вопросы, и на отворот к хутору он покосился с большим подозрением. Но меня уже волновали другие вопросы:

– Ещё раз напомните мне, пожалуйста, во сколько завтра прибудет поезд в этот… накопительный лагерь для рабской силы?

– Ближе к вечеру. Если по расписанию, то со стороны Вены в семнадцать часов.

– Хорошо, я буду.

– Очень на вас надеюсь, ваше Сиятельство.

– Не начинайте без меня. И вот ещё что. Я дам вам очень… даже крайне  ответственное поручение, герр Бауэр. Я передам вам то, ради чего за вашими близкими прибудет спасительный дирижабль. Первоначально распоряжаясь этими предметами, я не предполагал, что завтра мне придётся участвовать в спасательной операции. Вы заберёте их сейчас и доставите туда, где мы с вами впервые встретились. Спрячете в лесу неподалёку от тропы, по которой мы шли к машине, чтобы завтра мы могли их забрать вместе с людьми.

Он бросил на меня короткий взгляд:

– Вы почти не знаете меня и так доверяете?

– Речь идёт о жизнях ваших близких. А кроме того… Случись что, я ведь приду за вами . Остановите пожалуйста.

– Здесь? – удивился Бауэр, тормозя.

Действительно, вокруг не было ничего примечательного, за исключением того, что это было примерно то место, которое я указал кадаврам для затаивания.

– Да. Мне нужно проверить…

Не выходя из машины, я взял немного сирени и отправил по лесу поисковый импульс. Ага! Вон они!

– Эй, итальянцы! Идите сюда.

Появившиеся из леса окровавленные кадавры заставили дойча крепче вцепиться в руль.

– Ставьте сумки на обочину. Аккуратно! – Я обернулся к Бауэру и спросил: – Как вы думаете, не стоит доверять им грузить оборудование в багажник? Кадавры неуклюжи, могут повредить рацию или груз.

– Да‑да, действительно, – прошептал он побледневшими губами.

– Идите туда, – указал я кадаврам направление в лес, – пройдите два километра и умрите окончательной смертью.

Смрадные фигуры обошли машину с двух сторон и удалились.

– Займёмся оборудованием.

– А! Да‑да… – вздрогнул Бауэр. – Давайте.

Мы пыхтя загрузили объёмистые сумки. Таки для человека – тяжеловато. Особенно через высокий борт амфибии.

– До завтра, герр Бауэр. И помните. В них – жизнь вас и ваших близких. Не ударять. И категорически не вскрывать!

– Я понял. Не беспокойтесь на этот счёт! Лишь бы… – Бауэр озадаченно затоптался, тревожно вглядываясь в обе стороны дороги. – Может быть, мне стоит отправиться в объезд? Также, как мы приехали сюда?

– Не нужно. Начнут проверять, что это вы туда‑сюда ездите, заглянут в багажник. А в Хёрерсдорфе уже тихо.

– Вы слышите отсюда?

– Конечно! Здесь же едва километр. Полагаю, все выжившие сидят, запершись за тяжёлыми дверями. Впрочем, на всякий случай избегайте итальянских солдат. Особенно подозрительных.

Бауэр посмотрел в сторону удалившихся кадавров и медленно кивнул:

– Я понял.

– До завтра, герр Рихард. Дальше я сам, ножками… – принял Облик, прихватил сумку с гранатами и пошёл лесом в сторону мельницы. Уж по пути туда я заплутать не должен!

ПРИЗРАЧНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Добрался до мельницы нормально. А в щели меж полуприкрытыми занавесками столовой свет пробивается. Чего ж они так неосторожно? Тут в округе не только я могу шастать!

Никого в радиусе километра нет.

Это я так, к примеру говорю!

А, тогда правильно! Ишь они!

Вот именно! А запахи, ты чуешь⁈

Как не чуять! Это же просто слюнями истечь можно!

Со стороны дома пахло густым мясным гуляшом. И тушёными овощами! И свежим хлебом! Это я вовремя, очень вовремя!

Предвкушение вкусного и сытного ужина привело меня в приподнятое настроение, я вбежал через длинный входной коридор в кухню, выпустил из пасти сумку с гранатами (торопливо сунул в угол) и радостно распахнул дверь столовой:

– А вот и я!

Так. Нужно отучиться пугать людей! Оно нормально, если ты человек. А когда в дверь ломится белый медведь с криками «вот он я!» – это не здоровая ситуёвина. Потому как встретила меня ледяная сосулька от отца Бенедикта. Допустим, её я отбил автоматически. А если бы нет? Неприятственно. И герр Мюллер вон занесённый было тяжёлый табурет с неловкостью за спину прячет (затея бесполезная, поскольку спина, как и всё остальное, у мельника прозрачное) – некомильфо получилось.

– Привет, честной компании! – стремясь сгладить конфуз, бодро объявил я, скинул Облик и плюхнулся на ближайший стул. – Приношу свои извинения, за то, что напугал. Просто был рад вернуться. День… вечер!.. – поправился я, – выдался суматошный, но познавательный. А какие у вас новости?

– Ну вы, ваше сиятельство, даёте… – первым разморозился Николай, замерший с ложкой у плиты. Точнее, голова его с полочки для кастрюль сказала. А тело деловито вернулось к помешиванию. – Этак людей до разрыва сердца довести можно! Ты им «Здрассьте!» – а они кирдык, и привет! Инфаркт микарда, вот такой рубец!

– Не удержались! – с укоризной посмотрел я на Мюллера и Бенедикта.

Священник покаянно вздохнул, а мельник прижал руки к груди:

– Оно случайно вышло! Честное слово, ваше сиятельство! Вы не представляете, как тяжело хранить тайну в доме, где есть призраки! – Кто бы говорил! – Мы просто разговаривали, а Николай…

– Ну откуда ж я знал, что у вас тут секреты! – сердито насупился Коля. – Зашёл просто, как обычно, через стенку. А они сидят, заливаются глухарями – «господин граф» да «господин граф»! Я слушал‑слушал – да и спроси: какой такой граф? Вы бы видели, как они друг на друга глаза пучили, как две жабы. Думал, лопнут.

– Я бы попросил! – запыхтел герр Мюллер.

– Простите нас, Аркадий, – расстроенно сказал отец Бенедикт.

– Да ладно уж, хватит! Действительно, от призрака хрен что спрячешь. Зато, вижу, у Николая каков прогресс! Хвалю!

Коля тут же перестал дуться, довольно расплылся и принялся шустро бегать туда‑сюда тушкой, накрывая на стол.

– А хлеб кто пёк?

– Это Агнесса, – поспешил доложить Коля. – В полотенце завернула и в шаль, он ещё тёплый был, когда я принёс.

– А где ж они сами?

– Барахлишко собирают, – Николай достал из буфета тарелку (наощупь, потому что голова продолжала стоять на полке), сообщил: – Мытая! – и отгрузил мне щедрую порцию рагу.

– М‑м‑м! – не удержался от восторженного мычания я, схватил предложенную ложку и увидел строгий и внимательный взгляд отца Бенедикта. Ах, да. Молитва перед едой! – Спасибо, Господи, что даёшь нам всего и в изобилии! Аминь!

Брови старого священника удивлённо поползли наверх от такой краткости, но я уже молотил ложкой, с трудом сдерживаясь, чтоб по‑медвежьи не урчать. Господь слышит. И точно видит, как я благодарен. Коля тем временем подсунул мне щедрый ломоть хлеба, густо смазанный маслом, и подложил ещё рагу. И все трое смотрели с умилением, как я ем, словно три нянюшки. Впрочем, возражать у меня моральных сил не было.

Наконец я сыто откинулся на спинку стула и принял кружку кофе (именно кружку, основательную такую, не то что эти крохотусьные чашечки).

– Так, ещё раз: что за барахло они собирают?

– Так вещички! – удивился Коля. – Припасы, инструменты. Кур, опять же.

– Они что – с вещами собрались сюда перебираться? Вот инициативная команда!

– А как же? – теперь все трое смотрели на меня изумлённо.

– Да так. Если эта мельница будет, как я планирую, использоваться для связи, то переезжать никому никуда не надо. Тот хутор теперь скрыт, я это лично проверил, и для жительства он более приспособлен, чем мельница. А, пожалуй, и более безопасен. Первоначально ж ни о каком переселении речи не шло.

– Да вот не шло, – согласился Коля, – а как до хутора дошли – там и зашло. Чево теперь делать‑то?

– Не вижу особенной проблемы, – высказался отец Бенедикт. – У нас есть прекрасный посыльный – герр Николай. Напишем письмо, и он сейчас же его отнесёт. Вряд ли молодые люди решат ехать в ночь, он успеет.

– Если они полдня собирали поклажу, так они её всю ночь обратно разбирать будут! – фыркнул мельник.

– А пусть и не торопятся, – сказал я. – Завтра у нас с Колей день сложный. Мало ли что. Пусть ребята лучше на спрятанном хуторе сидят. Отец Бенедикт, напишете записку?

– А почему не вы? – удивился он.

– А мы с герром Мюллером сейчас займёмся чрезвычайно важным делом. Давно оно у меня в голове крутилось, да только сейчас оформилось.

– Так‑так, – Мюллер слетел из‑под потолка вниз. Но обратился я к сапёру:

– Коля, а что у тебя в подсумках? Дядька ты хозяйственный, не всё ж у тебя там патроны да гранаты, вон и табачок есть…

– А как же! Мыльно‑рыльное, – принялся перечислять Коля, – огниво с кресалом, вакса, щётка сапожная, тряпица с нитками‑иголками да кусок полотна на подшиву – ток оно ить всё сейчас мне без надобности. Болтается на ремне просто так, и не выкинешь. Пробовал. Глядишь – снова висит.

Я многозначительно посмотрел на Мюллера, но тот только растерянно пожал плечами, мотая головой.

– Нитки, – сказал я. – Нитки и иголки. Призрачные. Ну, не понимаете? Вот у нашего Николая куда ленточка делась, которой он лоб повязывал? А, не заметили! А она, скорее всего, там и валяется, где он первый раз сквозь предмет прошёл. Сам прошёл, а ленточка нет. Также будет и с натуральными нитками.

– А зачем нам нитки, я не пойму, ваше сиятельство… – недоумённо спросил отец Бенедикт.

– Как «зачем»? Голову Николаю пришьём, чтоб он её в руках не таскал. Для нашего партизанского дела все руки важны, а не только некоторые. Так что, если мы обычными нитками воспользуемся – это будет до первой стены. Да и видеть их будут все. А призрачные – навсегда.

Во всяком случае, я надеюсь.

– Гениально! – прошептал Мюллер. – Такое простое и такое гениальное решение!

– Да уж, хвалите меня, хвалите, – усмехнулся я. – Я вот ещё покушал хорошо. А вчера поспал. Давай нитки, Коля. И голову тащи.