Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 44 страниц)

И потом, когда все худо‑бедно расселись вокруг угощения и устроили, наверное, самое странное чаепитие на этой войне, староста рассказал лисе историю беглецов с хутора Лизелотты, что в австрийском лесу Клостервальд. И про то, что было у них с собой подложное письмо, которое чудесным образом прикрывало их почти до самой деревни Жданице. А не доходя до конечной точки (где их, естественно, никто не ждал), они свернули на лесной просёлок и понадеялись проскочить линию фронта – но тут попались в лапы загонной команды, только эти полосатые были ещё страшнее тех, обыкновенных, которые разорили хутор пять дней назад.

– В прошлый‑то раз нас тоже говорящий зверь спас, – кивнула женщина, подливающая всем желающим чай в разномастные чашки. – Мы спервоначалу тоже думали, что Белый Волк, но он обернулся человеком и сказал, что не волк он, а медведь. Только белый, как снег.

Хотару застыла, забыв дышать, а в следующий миг перекинулась в человеческую форму и зашарила онемевшими руками по складке на поясе…

– Так вы девушка⁈ – ахнули сразу несколько голосов. Но она их не слышала.

Дрожащими пальцами вытащила она уже слегка подзатёртую фотографию и молча протянула старосте. Говорить пока не могла – боялась, что голос сорвётся.

Через плечо старосты в карточку заглянули ещё несколько человек, и разом воскликнули:

– Это он!.. Тот парень!.. Он это!.. Он нам велел через линию фронта бежать!

Хотару вскочила на ноги:

– Аркадий⁉

– Он не назвал нам имя, благородная госпожа, – осторожно сказал староста. – Но тот человек был очень похож на этот снимок.

– Белый медведь! Это он, должен быть он!!! Не числилось здесь других белых медведей!!! – она заметалась в воздухе над поляной, словно ошалевший мотылёк, заставляя поражённых людей задирать головы. – Так! Раз он велел… Раз он велел, я провожу вас через линию фронта! А потом вы мне чётко расскажете, где этот ваш Клостервальд!

ВРАГИ ТОЖЕ СОБИРАЮТ ФАКТЫ

Южная Моравия, городок Зноймо

17 января 1948 года, около девяти часов утра

Несколько серьёзных джентльменов

В этот раз они встретились не за чаем с выпечкой, а прямо в кабинете у лорда фельдмаршала. И то, что господин фельдмаршал до сих пор не произнёс ни одной фразы, за исключением стандартного приветствия, говорил о многом.

– Итак, подведем краткий итог наших изысканий, – тот, кого на встрече в Славков‑у‑Брна называли мистером Брауном, переложил несколько листков на столе перед собой. – Предлагаю не кидаться обвинениями, а трезво взглянуть на факты. Господа, нас переиграли. Просто и изящно. И это не может не вызывать определённого восхищения. Я изложу сведения со своей стороны, и если у вас будет что добавить, прошу не стесняться.

Глава 17
СЛОЖНЫЕ ВОПРОСЫ

ЗАСЕДАНИЕ СОЮЗНИКОВ

Южная Моравия, городок Зноймо

17 января 1948 года, около девяти часов утра

Несколько серьёзных джентльменов

Поскольку все молчали, мистер Браун продолжил:

– Первое прямое боевое столкновение с нашим противником – это нападение на совместную франко‑итальянскую группу «собирателей» двенадцатого января возле городка Хёрерсдорф. Как утверждают эксперты, под магическим воздействием противника солдаты перебили друг друга, офицер, командовавший отрядом – помешался. Пропали все личные жетоны и солдатские книжки.

– И какого рода помешательство? – с отстранённым любопытством спросил лорд фельдмаршал.

Браун только плечами пожал, но Тейлор слегка поднял ладонь и по кивку фельдмаршала отчитался:

– Я интересовался этим вопросом. Лейтенант Гастон Фуко был переведён в гражданский госпиталь в Удине…

– Позвольте! – вскочил присутствующий майор франков, худощавый и остроносый субъект. – Почему в италийский госпиталь? Почему пострадавшего не доставили в Тулон⁈

Сегодня к благородным английским джентльменам присоединилось несколько лиц из офицеров иных стран Коалиции, и не все присутствующие считали это очень удачным решением.

– Насколько я могу судить, это был ближайший цивилизованный госпиталь, где имелось психиатрическое отделение, – холодно посмотрел на него Тейлор, так что франк тихо сел на своё место. – Я отправил туда запрос. Согласно письму от лечащего врача, речевой контакт покуда наладить не удалось – лейтенант говорит очень тихо и невнятно. При этом он боится пациентов с остановившимся взглядом (не могу комментировать, поскольку доктор не удосужился подробностями кроме тех, что, похоже, Фуко принимает их за мертвецов). Рисунки лейтенанта изобилуют изображениями когтистых лап и оскаленных звериных пастей.

– Рисунки? – позволил себе удивиться лорд фельдмаршал.

– Насколько ясно из письма, они входят в часть терапии.

– Хм. Ещё что‑то интересное?

– Нет, это всё, сэр.

– Хорошо. Продолжайте, Браун.

– Спасибо, сэр. Далее, в тот же день, двенадцатого января, в соседнем городке Зибенхиртен произошло странное убийство солдата караульного поста. Труп найден в центре поля, просматривающегося со всех сторон. Снята шинель и шапка. Свидетелей нет. Следов преступников нет. Однако на теле в затылочной части шеи имеются следы крупных котей.

– Снова когтей! – поднял брови лорд фельдмаршал.

– Я продолжу, – кивнул мистер Браун. – Дополнения и мысли можно будет изложить позже, по совокупности данных. Итак, тринадцатое января, снова городок Хёрерсдорф. Нападение на лабораторию. Уничтожена критически важная часть исследований профессора Н. Документы сожжены или украдены. Эксперты склоняются к последнему. Тело профессора не найдено. Выдержки из экспертных выводов: персонал лаборатории взят под внешнее магическое воздействие и сам уничтожил лабораторию. В пользу этого заявления служат доклады солдат охранного ордера, пытавшихся предотвратить уничтожение лаборатории. С их слов – именно лаборанты не давали им исполнить свой долг. И как следствие – никаких следов и свидетелей.

Лорд фельдмаршал покосился на мистера Тейлора, и тот подтверждающе прикрыл глаза.

– Следующее. Четырнадцатое января. Нападение и уничтожение трансформаторной подстанции опять же в городке Хёрерсдорф. – Казалось, мистеру Брауну приходится прилагать существенные силы, чтобы спокойно называть это наименование, и вообще удерживать спокойный тон. – Оборудование уничтожено. Охрана напала на силы цивилизационного союза. И (это уникальный случай, прошу обратить на это внимание!) на этот раз у нас есть три свидетеля. По их показаниям нападение на подстанцию было совершено магом‑одиночкой…

– Но позвольте, это же совершенный бред! Маги такого уровня… – эмоционально воскликнул франкский майор, за что заслужил три холодных взгляда.

– Я продолжу! Спасибо. – Мистер Браун подчёркнуто не смотрел в сторону лягушатника, недовольно ворочавшегося в своём кресле. – Итак. После… различных методов допроса мы можем с определённой степенью достоверности говорить о наличии в группе нападавших как минимум одного архимага. Охрана подстанции напала на гарнизон Хёрерсдорфа. Пленными из состава охраны взять опять никого не удалось. Отдельно стоит отметить единственное расхождение в показаниях выживших. Возраст мага. Двое выживших утверждают, что их допрос вёл пожилой человек чрезвычайно осведомлённый, как о именах допрашиваемых, так и о событиях их жизни. И напротив, третий выживший видел очень спокойного , подчеркну это слово, молодого человека. Что же касается нападения на промежуточный накопительный лагерь для сбора трудовой силы, здесь бы хотел передать слово моему италийскому коллеге. Прошу.

Однако, начавшего вставать вальяжного седоватого брюнета остановил сухонький, лысый как колено представитель ордена «Возрождённых Тамплиеров»:

– Прошу прощения, господа, но если мы будем исходить из хронометража произошедших событий в этом богопротивном регионе, то именно мне следует продолжить! – Поправив круглые очки в простой металлической оправе, он взял со стола кожаную папочку. – Итак, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое января одним из наших передвижных отрядов были захвачены небезызвестная всем присутствующим еретичка Морачевская София и её нынешние воспитанники. О факте пленения и начавшейся процедуре вербовки мне лично была направлена срочная депеша обер‑аббатом. Однако она же стала и последним донесением. После этого доклада группа на связь не выходила. Впоследствии было установлено, что солдаты, как уже было упомянуто здесь, просто перебили друг друга. Причём, проведение ритуала было зачтено подтверждённым. Тело обер‑аббата не найдено. Прошу особо отметить этот факт, особенно в связке с пропажей тела профессора Н. Теперь можно выслушать доклад о нападении на лагерь.

Италиец коротко кивнул и поднялся:

– Господа, продолжим хронометраж. Пятнадцатого января противник нанёс очередной удар в промежуточном накопительном лагере города Хёрерсдорф…

Его прервал оглушительный удар по столу. Звякнув, подпрыгнул графин. Офицеры испуганно замерли.

– Да что на этом сраном городишке, свет клином сошёлся⁈ – рявкнул лорд фельдмаршал. – Что в нём такого особенного? И почему именно там была лаборатория?

– Позволю себе ответить за всех, – с достоинством италийского дожа ответил оратор: – Данная область была выбрана именно за её заурядность. Рядом лагерь, который обеспечивал лабораторию расходным материалом и больше никаких важных, привлекающих внимание объектов. И предложенном расположение было одобрено на самом высоком уровне.

– И что, помогло вам это одобрение? – прорычал лорд фельдмаршал.

– Нет. Не помогло. И именно поэтому мы здесь, – величественно ответил италиец, а Браун даже приподнял бровь на эту очевидную колкость. Похоже, отступать союзникам больше некуда, оставалось только «держать лицо». – Я продолжу?

Дождавшись неохотного кивка фельдмаршала, италийский полковник продолжил доклад:

– По установленным данным, поезд с трудовой силой прибыл в лагерь согласно расписанию. После этого охрана поезда, которая находилась в двух независимых друг от друга вагонах, напала на охрану лагеря. До контингента лагеря и до прибывших на поезде было доведено, что немного позже будет произведена их эвакуация за линию фронта, способ эвакуации не был уточнён. Все не поверившие обещаниям были отпущены.

– Просто отпущены? – до глубины души изумился лорд фельдмаршал. – Но это же верх непредусмотрительности!

– Именно, господин фельдмаршал. В тот же день было задержано не менее пяти групп этих… беженцев. Благодаря грамотным действиям италийских офицеров и оперативно проведённым допросам, мы и имеем эти данные. А также некоторые уточнённые сведения о способе нападения. Мистер Тейлор, далее ваши выводы, – кивнул италиец с величественностью древнеримского патриция, и Тейлору осталось только столь же вежливо кивнуть в ответ и принять слово:

– Господа, после подведения предварительных итогов, по мнению всех опрошенных экспертов, у нас есть два варианта – это или некромант, или маг‑менталист. В пользу версии «Некромант» указывают повреждения наших солдат, после которых обычному живому человеку было бы невозможным продолжать вести бой. А показания контингента лагеря о том, что солдаты со смертельными ранами продолжали сражаться, это однозначно подтверждают.

Лица сидящих за столом сделались до крайности кислыми.

– Однако если допустить данный вариант, то получается, что жители отдельной Трансильванской автономии выступили в этой войне против нас. Но! Большинство экспертов сходится во мнении, что для поднятия такого количества неупокоенных необходимо минимум две «звезды» некромантов или, говоря прямо, вся верхушка Трансильвании во главе с самим господарем Валахии. А это, учитывая их пристрастность к автономности, чрезвычайно маловероятно.

– В последнее время меня просто окружают маловероятные события, – проворчал лорд фельдмаршал и слабо махнул рукой: – Продолжайте!

– Спасибо. Второй вариант… – Тейлор вздохнул, – для нас не лучше, а, скорее, даже хуже. Известных нам магов‑менталистов, способных на подобный уровень воздействий, всего двое. Это известный всем присутствующим индус Тирумалай Кришнамачарья и северо‑американский Дапик. За обоими ведётся пристальное наблюдение, и, по имеющимся данным, оба не покидали мест постоянного пребывания.

– Могли они запудрить мозги наблюдателям? – ворчливо уточнил лорд фельдмаршал.

– Эти могут что угодно, сэр, – чопорно кивнул Тейлор. – Стоит отметить, что в пользу мага‑менталиста служит характер ран и некоторые показания из лагеря. Был замечен огромный белый зверь. Или тигр, или волк. Описания расходятся, но общим остаётся цвет и выдающийся размер. Только этим можно объяснить характер некоторых ран на солдатах цивилизационного союза. А именно маги‑ментаты зачастую используют модифицированных зверей и химер как спутников. Кроме того, в пользу последней версии служит то, что охрана лагеря вступила в бой с подкреплением из Хёрерсдорфа, которое было уверено, что в лагере всего лишь мятеж…

Лорд фельдмаршал, мрачно выслушивавший Тейлора, вычерчивая перед собой на листке какие‑то каракули карандашом, вдруг вскинул голову:

– А поезд⁈ Куда делся поезд?

Ответил Браун:

– Утром шестнадцатого января пропавший состав врезался в эшелон с военной техникой, ожидавший ротации на станции Энцерсдорф‑Штац. Терминал и станция уничтожены. Точного подсчёта жертв и повреждённой техники пока нет. На станции до сих пор идут спасательные и восстановительные работы. Именно в связи с общей суммой этих событий было принято решение о совместной массированной операции всеми странами союза.

– И именно благодаря вам! Вам! Мы потеряли три! Вы слышите, три новейших машины! – снова вскочил представитель франков.

– Во‑первых, вам следовало бы выучиться порядку выступлений на такого рода заседаниях! – довольно резко осадил его Тейлор. – А во‑вторых, потеряна, по вашей терминологии, всего одна машина. Да и то, она может быть восстановлена.

– Но два экипажа! Два специально отбранных, лучших экипажа! Один был уничтожен этим вашим зверем, а второй, при попытке починить гусеницу, был полностью уничтожен нашими же войсками! Это что? Сопутствующий ущерб, или этот… союзный огонь⁈ Так⁈

– Не нужно кричать, – Браун, в отличие от Тейлора, был куда более спокоен. – Вас и так хорошо слышат. И обвинять союзников в нападении после прозвучавших за этим столом фактов… мягко говоря – глупо. Мы все здесь – потерпевшая сторона.

Тейлор же помолчал, собираясь с мыслями.

– Мы немного забежали вперёд, господа. В пользу версии «Ментат» служит поминутное воспроизведение событий этой провальной для нас операции. Первое. Пока основные силы ждали сигнала от двух групп окружения, эти группы были частично уничтожены зверем, частично взяты под контроль ментатом. Дальнейшие события пришлось собирать из докладов немногочисленных выживших. Первым ментальному воздействию подвергся водитель грузовика. Потом экипажи шагоходов.

– Но позвольте, – слегка задребезжавшим голосом возразил лысый представитель «Возрождённых Тамплиеров», – вся существующая практика доказывает, что стальные листы максимально эффективно экранируют от ментальных атак! Как враги воздействовали на шагоходы?

– Я всего лишь воспроизвожу последовательность событий. Не больше, – ответил ему Тейлор. – После начавшейся неразберихи был отдан приказ атаковать лагерь беженцев, расположенный на неработающей лесопилке.

– Итог! Каков итог⁈ – перебил его лорд фельдмаршал.

– Нас разбили. Абсолютное поражение. Контингент лагеря и маг‑ментат эвакуирован дирижаблем. Предположительно – русские. Есть только один приятный момент. Один из ваших экипажей, – он коротко кивнул франку, – доложил по рацио о том, что тот самый белый зверь был уничтожен прямым попаданием из башенного орудия.

– И что это была за тварь? – кисло спросил лорд фельдмаршал.

– К сожалению, убитое животное, или, возможно, химера пока не найдена. Егеря прочёсывают массив Кюбрундвальда. Это осложняется периодическими нападениями солдат групп окружения. Они продолжают вести бой даже после отбытия мага. Точную численность ментально обработанных, скрывающихся в этом лесу, установить не удалось. Во всяком случае, их не может быть больше, чем первоначально заброшенный состав. Однако, несмотря на многочисленные отчёты о попаданиях в них из огнестрельного оружия, нападения на новые группы продолжаются, хотя, казалось бы, количество ментально обработанных бойцов давно исчерпано.

– А что если это… заразно? – вдруг спросил италиец.

– Что вы имеете в виду? – нахохлился лысый тамприер.

– То что я буквально произнёс, – ответил италиец. – Что если это новая форма ментального заклинания, способная после смерти носителя перекидываться на нового носителя?

– Но такого никогда… – начал тамплиер и осёкся.

– Много чего не происходило никогда, – италиец поднял брови, словно терпеливый педагог, – возможно, мы – первые очевидцы нового магического открытия.

– И что нам с этим делать, господа? – оглядев сидящих офицеров, потерянно спросил лорд фельдмаршал. – Что мне докладывать королеве?

И ГДЕ ИСКАТЬ?

Южная Моравия, деревня Милонице

17 января 1948 года, около девяти часов утра

Хотару

Несколько часов они пробирались чигирями . Это было словечко, подхваченное Хотару у деда Лёши, и, как многие такие словечки, очень ей нравившееся. Сперва‑то она, конечно, хотела просто ломануться самой короткой дорогой, изображая злобного носорога, пронестись напрямик, через все укрепления – она могла бы, с лёгкостью. Но потом Хотару подумала, что Аригатаси всё‑таки хотел бы, чтобы эти люди перешли линию фронта живыми . Поэтому она вела их тихо, аккуратно обходя блок‑посты или на крайний случай тихо передушивая караульных коалиции. Пока они не вышли к своим.

Тут Хотару с облегчением передала беглых хуторян с рук на руки обалдевшему начальнику случайной части, потребовав в обмен показать ей карту .

– Простите, барышня, но мои карты я не имею права показывать никому, кроме своих офицеров, – решительно отказал ей усатый майор. И Хотару поняла, что он, в общем‑то, прав. И огорчилась.

– А где есть карты, которые можно всем смотреть?

Тут растерялся уже он:

– Ну… э‑э‑э… в книжной лавке какой‑нибудь. Ну или в школе?

– Спасибо! – возопила Хотару.

Домики с надписью «Школа» в деревушках Великой Германской империи встречались регулярно. А в каждой школе непременно есть карта рядом с доской! Как же она забыла! Осталась пара пустяков – найти такой домик и кого‑то из учителей. Желательно бы по географии, но сойдёт и хоть кто‑то с указкой.

Глава 18
СОКОЛ В ЯРОСТИ – ЭТО ВАМ НЕ ХУХРЫ‑МУХРЫ!

ТЕРЗАЕМЫ НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ

Иркутск, управление Третьего отделения

17 января 1948 года, около восьми часов утра

Коршунов Илья Алексеевич

О том, что Аркашка вышел на связь и затеял какую‑то игру с Третьим отделением, обещав за прибытие эвакуационного дирижабля чуть ли не манну небесную, мне по секрету Петька сообщил. И о том, что в составе огромной группы беженцев, среди которых во время посадки была куча раненых, Аркадия не оказалось – тоже. Сразу, как только этот факт выяснился.

Я ж не утерпел, к нему прибежал с утра пораньше, зная, что эвакуация (если по нашему времени) где‑то на семь утра назначена. Пока загрузятся да пока долетят… Но сидеть в училище и ожидать звонка вообще никакой мочи не было. Лучше уж я у Петьки посижу, с ним хоть поговорить можно, не боясь случайного разглашения секретов. Кроме того, как я и подозревал, некоторые данные ему начали передавать ещё когда эвакуационный борт был в воздухе. Пикнул селектор, вошёл Петькин адъютант и протянул листок с какими‑то записями. Петька забегал по нему глазами, хмурясь. Вдруг воскликнул:

– Ого! Почти четыре сотни⁈ – и следом: – Не понял…

– Вот тут… – начал адъютант, но Петя махнул рукой:

– Это‑то я разобрал. Иди, Юра. Любые новые данные – сразу.

– Конечно, Пётр Петрович.

Вот тут, выждав, пока верный Юрий выйдет, Петька мне и сказал:

– Ты, Илюха, только не волнуйся.

Сердце у меня, конечно, сразу задолбило в горле, и захотелось расстегнуть ворот мундира:

– Чё такое?

– Аркашки на борту «Князя Святослава» нет.

– А где ж он⁈

– Пока ничего не понятно. Но несколько человек показали, что подниматься на борт он и не собирался.

– А эвакуация как же?..

– Беженцев каких‑то собрал, хрен их знает. Тихо! Без паники! Ждём. Это только первая депеша. Сейчас, глядишь, уточнения начнут поступать. И вот ещё… Если меня вдруг на совещание вызывать начнут – прикинься ветошью и не отсвечивай. Вернусь – расскажу.

– Понял.

– Давай по чаю, что ли?

Петька заглянул в шкафчик, сделанный на манер сейфа, достал две кружки и вазочку с какими‑то печеньями. Сам налил в кружки воды из бутыли, парой малых ильиных огней вс кипятил, сыпанул сверху сухой заварки:

– Держи, братец.

Кивнул, хотя и понимал, что чай в меня сейчас не полезет, а уж тем более печенья.

Петька тоже сидел, задумавшись, словно грея руки о кружку.

– Ты, кстати, слышал, что Хотару твоя, похоже нашлась?

– А точно ли она?

– Больше некому. Бродит девочка в белых одеждах вдоль фронта, ищет белого медведя по имени Аркадий. Белохвостая лиса, на минуточку! Исцеляет раненых даже в безмагичных зонах. Фотку показывает. А на днях учудила…

Петя начал мне в ярких красках пересказывать повесть о проделках Хотару в Славкове‑у‑Брна, и мы даже немного отвлеклись на это, и тут – хлобысь дверь! – великий князюшко наш Иван Кириллович влетел, аки Перун‑громовержец, Сокол наш ярый.

– О! И ты здесь! – обличительно ткнул он в меня пальцем. – Отлич‑чно! Не придётся искать.

– Что такое⁈ – спросили мы с Витгенштейном хором.

Сокол метался по кабинету, чернее тучи.

– Я так полагаю, новости о дирижабле вы слышали? Точнее, об отсутствии на дирижабле именно Аркадия⁈

– Да говори толком и прекрати метаться! – прикрикнул на него я.

– Полагаю, у тебя, кроме этого, есть ещё повод для ярости? – добавил Петя.

– Есть!.. Есть! – Иван наконец остановился против нас, уперевшись руками в стол и поочерёдно переводя взгляд с одного на другого. – А ну‑ка, други мои, скажите мне, кто у нас (ну, кроме нас с вами, само собой) страшно переживал о пропаже Аркадия⁈ А⁈

– Надо полагать, настоятели Печёрской обители, – негромко, сложив руки домиком, сказал Петя.

– К бабке не ходи, они, – согласился я.

– Они! – Сокол треснул по столу так, что я начал бояться за целостность деревянной крышки. – Тоже на низком старте сидят!

– Стоят, – автоматически поправил его Петя.

– Да по мне, пусть хоть лежат! – взбеленился Сокол. – Тоже первыми информацию об отсутствии Аркашки на борту получили!

– И что? – прищурился Витгенштейн.

– Подали запрос о немедленном рассмотрении ситуации в свете вероятного дезертирства! – Иван снова забегал по кабинету, потрясая кулаками. – «Дезертирства»! Нет, это надо такое придумать!!!

А меня как к стулу приморозило. Это что же – трибунал и…

– Бред! – коротко бросил Петя. – Мы не знаем, в каком состоянии Аркадий. Причём, ни с физической стороны, ни с…

– Ты свои доказательства прибереги! – яростно выкрикнул Сокол. – Сейчас прибудем, там и изложишь!

– Куда прибудем? – не понял Петя.

– На совет этот, чтоб они были живы и здоровы!!! Портал, сказали, сформируют.

– Когда?

– Да вот, – великий князь отогнул манжет и посмотрел на циферблат модных наручных часов, – минуты через полторы!

Петя хмыкнул, ткнул в селектор и сказал:

– Юра, меня не терять, отбываю на совещание порталом.

И практически в тот же миг рядом со столом начало формироваться молочно‑туманное окно перехода.

– Коршун, ты с нами! – рыкнул Сокол и первым подтолкнул Витгенштейна: – Не тормозим!

НА СОТНЮ МАЛЕНЬКИХ МЕДВЕЖАТ

Москва, главное управление Третьего отделения

17 января 1948 года, около трёх часов ночи

Коршунов Илья Алексеевич

В просвет между шторами той приёмной, куда нас выкинуло, чернела глянцевая ночь.

– Коршун, обожди! – низким, почти медвежьим голосом сказал Иван и ткнул в кожаный диван для посетителей. – Петя, за мной!

И оба они нырнули в распахнутые двери большого заседательного кабинета, где слышалось несколько спорящих голосов. А я что? Сел. Кивнул секретарше, испуганно привставшей и хлопающей на меня глазками из‑за своей секретарской тумбы‑бюро. Она тоже кивнула и тихо‑тихо опустилась туда, как солнышко за море в детском спектакле. А я вдруг понял, что в лакированной до зеркального состояния бочине тумбы – сквозь широкие распахнутые двери кабинета! – вижу почти всех, кто сидит внутри. Много народу, как бы не больше десятка! И, конечно же, прекрасно слышу.

Великий князь, влетевший внутрь, словно бык на арену сразу к десятку тореадоров, оглядел присутствующих буквально исподлобья:

– Добр‑р‑рой ночи, господа и дамы!

А ведь действительно, среди присутствующих на этом странном совещании были две женщины в одеждах целительниц. Одна, кажется, императрица, а вторая…

– Ты неисправим, братец! – О! Сестра его, Анна Кирилловна!

Повинуясь жесту императора, Петя сел на одно из свободных мест, а Иван прошёл, но остался стоять:

– Кажется, я тут перебил кого‑то, – сейчас от него исходила такая аура гнева, что, казалось, ещё чуть‑чуть, и он расплющит неприятных себе людей, словно катком. – Но также полагаю, что заседаете вы уже давно и порядком устали. Поэтому позвольте мне подвести краткий предварительный итог текущей дискуссии.

Похоже, большинство присутствующих от этого заявления просто обалдели, но не император, откинувшийся в кресле и совершенно точно не собирающийся Ивана останавливать.

– Первое. Хотелось бы напомнить то, что некоторые стали забывать! Монастырь имени Марка Печёрского (при всей важности того, что он делает!) не является  частью Российской армии. Это структура, совершенно параллельная армейской. И если в некоторых аспектах устав предписывает подчинение приказам представителям монастыря, то не стоит считать, что это верно во всех без исключения  случаях! Я договорю! – он раздражённо треснул по столу ладонью, пресекая возражения.

Начавший приподниматься игумен‑некромант в ректорских шевронах со стуком захлопнул рот и плюхнулся на своё место. А я с некоторым ужасом понял, что глаза Ивана, которые я тоже видел в отражении, полыхают багровыми углями.

– Итак, второе. С каких это пор в отношении учащегося из моего заведения предпринимаются любые, я повторюсь – любые действия, без согласования со мной ? Я вам что ? – сейчас он буквально пёр на тройку сидящих некромантов, как носорог. – Мой титул, моя должность, как начальника Иркутского Специального Военно‑магического училища, это что – кот… начихал ?

Великий князь Иван Кириллович с огромным трудом сдерживал рвущегося наружу пилота Сокола. Но за столом сидел император и дамы, и пока мой друг терпел. Только вот терпелка‑то не вечная.

– Но… – промямлил кто‑то.

– Не сметь перебивать старшего по званию!!! – рявкнул Иван.

Ну вот и старина Сокол пожаловал. И, по‑моему, кое‑кто за столом зря возомнил себя бессмертным. Глаза великого князя огнём впились в представителей печёрцев:

– Нам предлагают поверить, что Коршунов Аркадий Ильич – некромант. Хотя в подтверждение этому есть только немногочисленные сомнительные свидетельские показания. А вот в том, что он оборотень, белый медведь, сомнений нет. Это, господа несомненный факт! Или вы хотите его оспорить?

– Никак нет, – начал игумен, – однако…

– Секунду! – остановил его Иван. – Вы тут полтора часа сухари в ступе тёрли, дайте теперь и другим! Кого вы отправили забрать моего курсанта из санитарного поезда?

– Дьякона Антипа, – сдался игумен, при этом словно стараясь прикрыть непутёвого собрата, допущенного в высокий круг исключительно ради того, что именно он так позорно прошляпил нашего Аркашку. Дьякон, кажется, багрового взгляда Сокола устрашился и предпочёл просто уткнуться взором в стол.

– Хор‑р‑рошо, – прорычал наш великий князюшко. Ох, давно я его таким не видел! Последние годы всё как‑то благодушно текли, уж и забывать стал… – Далее. Моя сестра, – Иван кивнул на Анну Кирилловну, – утверждает, что вы производили определённое магическое воздействие на моего учащегося? Так?

Печёрец затравленно кивнул.

– Прошу прощения, ваше высочество, – игумен почти совсем задвинул молодого за себя, – но это входит в стандартную процедуру…

– Вот! – Иван внезапно перешёл на шёпот, и все за столом почему‑то вздрогнули. – А вы уверены, что в отношении оборотней подобное воздействие безопасно? Нет? Тогда какого… пх‑х‑х?.. – Иван тяжело выдохнул. – А если вы нанесли рану Зверю? Звериной ипостаси Аркадия? Что если то, что он совершил – побег этот и всё, что ему инкриминируют – он совершил в невменяемом состоянии? Вы можете дать однозначный ответ? Да? Нет?

Иван, внезапно сделавшись пугающе‑спокойным сел и сцепил перед собой пальцы:

– И последнее. У меня, господа и дамы, есть для вас один вопрос, на который я бы хотел получить внятный ответ! Итак. Аркадия обвиняют в самовольном оставлении воинской части. Так? – Дождавшись кивков от немного воспрянувших некромантов, он добавил. – А где он? На пляже, коктейль попивает? Или где‑то в тылу, пользуясь высокими покровителями скрывается? Нет? Всё удивительней и удивительней! – И тут ему словно пришла в голову внезапная мысль: – Надеюсь все, здесь присутствующие имеют достаточный допуск?

Артист наш Сокол обвёл глазами присутствующих, наткнулся на Петю, тихо отрицательно мотающего головой, и аж руками развёл:

– Тогда я вообще не понимаю смысла в подобном собрании, господа, это уже за гранью! Это же банальная некомпетентность! Государь, что мы тут делаем?

– Мы решили донести до некоторых наших слуг твоё мнение о происходящих событиях. И заодно, – император усмехнулся, – побыть некоторой гарантией того, что эти лица, забывшие меру в своей некомпетентности, останутся в живых. А то знаем мы тебя, дорогой племянничек…

Император обвёл взором собравшихся:

– Мы более не задерживаем представителей печёрской обители. Передайте от меня пожелание доброго здравия его преподобию, и напомните, что я жду его во вторник с докладом. Всё.

И печёрцы исчезли. Не‑е, не в фатальном смысле. Просто отбыли – телепортом.

Император ещё раз оглядел оставшихся за столом:

– А давайте‑ка разбавим наше общество?.. – понятно, что государь не разрешения спрашивал, а просто вежливо ставил в известность. – Илья Алексеевич, что ж вы в приёмной там томитесь, идите за стол.

Вошёл:

– Ваше императорское величество, Коршунов Илья по вашему приказанию…

– Садись уже! – махнул рукой император, и мне осталось только рядом с Соколом угнездиться. – Сколько лет уж герцог, а всё как казак рапортуешь, – проворчал император, сделал ещё одно движение ладонью, и рядом со столом возникли два человека.

Главу Пятого делопроизводства Главного управления Генерального штаба мне приходилось пару раз на больших государственных мероприятиях видеть, где я по вине титула должен был бывать. Фотографироваться, а также привлекать внимание широкой общественности (а тем паче журналистов и газетчиков) начальник армейских контрразведчиков очень не любил. Даже князь Витгенштейн, хоть и по долгу службы много переписывался с ним, но в живую видел тоже от силы раза три.