Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 44 страниц)

На простой и незамысловатый вопрос:

– А что бы вы там делали, если даже всё это доморощенное сопротивление, как таковое, в драке не участвовало?

Мне с пафосом ответили, что, мол «уж как‑нибудь бы пригодились!» И, ещё и пани София туда же. Вроде как, меня могли ранить, и уж тут‑то она бы… На справедливое замечание, что не ранили же, меня строго попросили не искушать судьбу без нужды.

Дойчи мать их, во всей красе!

– Ну хорошо. Раз уж вы хотите быть полезными, – я глянул на младших Мюллеров, – отвечайте: водить броневик, который на хуторе, доводилось?

– Точно такой нет, но там ничего сложного, я смотрел, – сразу заявил младший Отто. – Трактором управлял. Всё похоже.

В принципе, прав он. У нас тоже в мехводы трактористов старались набирать – минимум отличий.

– А я стрелять могу. Я умею стрелять именно из такого пулемёта, – аж вскочил Тобиас. – На службе довелось три ленты расстрелять. Только там другой станок был, пехотный. Но не вижу особой разницы.

– Правильно! – сделал одобрительный круг под потолком герр Мюллер‑старший. – Защита фатерлянда есть долг каждого настоящего мужчины!

– Хо‑ро‑шо! Тогда вопрос – что у нас есть для того, чтобы быстро накормить много народу?

– Если дать мне час, то будет два ведра каши, – чётко ответила маленькая хозяйка большого хутора.

– И три ящика тушёнки! И ящик консервированной рыбы! – добавил Тобиас.

– Это мы одобряем! – обрадовался я. – Отец Бенедикт, помогите Агнессе быстрее воду согреть.

– Безусловно! – оба они удалились в кухню.

Я повернулся к пани Морачевской:

– Дети готовы?

– Да. За последнее время они… Они научились быть готовыми ко всему.

– А вы?

– Но я же…

– Что? Собирались партизанить в австрийских лесах? Не дурите мне голову! Вы не представляете, что происходит в прифронтовых госпиталях, и насколько бесценна там может быть ваша помощь! Не говоря уже о том, что опасно отправлять ваших воспитанников без попечения, они могут затеряться в толпе, остаться без помощи… Да мало ли что.

А ещё мне очень не хотелось, чтобы рядом со мной беспрерывно отиралась эта язва.

– Н‑ну, хорошо… – нерешительно протянула пани София, – я… действительно…

– Тобиас и Отто‑младший, раз уж вы вызвались, прошу отправиться на хутор и пригнать ползуна к воротам мельницы. Коля – сопровождающим на случай непредвиденных обстоятельств.

– Яволь! – подорвались братцы, а Коля кивнул многозначительно:

– Пригляжу! – и вышагнул прямо в стену.

– Вы можете идти с ними, пани Морачевская, – сказал я, опускаясь на диван и устало прикрывая глаза, – дирижабль будет через сутки, у вас будет время собраться.

– Мне нет смысла бегать туда‑сюда, – немедленно возразила целительница. – Все наши вещи при нас. И их прискорбно немного. Впрочем, это дело наживное. А прямо сейчас мне кажется, что вам нужна моя помощь.

– Я не ранен, – пробормотал я, не в силах поднять веки.

– Нет, конечно. Всего лишь чуть более глубокий целительный сон, – это были последние слова, которые я услышал.

* * *

– Ваш‑сият‑ство! Ваш‑сият‑ство! – Коля тряс меня за плечо. – Пора!

В итоге мы ехали в броневике следующим составом – за рулем Отто, за пулемётом гордо напялив найденную на полу в салоне каску – Тобиас, в кузове – Агнесса с котлом каши, закутанным одеялом, а также Коля, я и отец Бенедикт. Зачем отправился последний? Сказал, что его священнический долг – поддержать несчастных в час испытаний.

Ну, пусть. Спасибо, хоть пани Морачевскую с детьми отговорили заранее ехать.

– Там и так народу набито, что селёдок в бочке, – заявил Коля, – куда вы с детками? Спокойно в доме ночь переночуйте, – и этим, на удивление, её убедил.

У заднего борта ползуна высились три ящика с консервами – из запасов истреблённой деревни. Хоть кому‑то помогут выжить.

Я после целительного сна чувствовал удивительную бодрость и имел твёрдое намерение найти на лесопилке тихий угол и записать‑таки свои некромантские наблюдения. Тетради для этого (из старых запасов герра Мюллера) лежали в сумке с дневниками из лаборатории, и я надеялся изрядно их заполнить.

Глава 11
ХЛОПОТНАЯ НОЧЬ

ЛЕСОПИЛКА, ПРИБЫТИЕ ВТОРОЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера – лесопилка Бауэра

16 января 1948 года, ночь

Аркадий

Признаться, всем нам не хотелось напороться на какой‑нибудь отряд цивилизаторов, поэтому катили кругалями, глухими просёлками, больше смахивающими на тропы – благо этому ползуну было практически всё равно, где ехать. Просто долго выходило. Пришлось из Клостервальда объехать по дуге Хёрерсдорф, потом краем‑краем Ладер‑Бруннер‑Вальда выехать к лесной дорожке на Кюбрунвальд. Вот же мудрёные названия. Звучит, как будто мы целых три вальда (сиречь леса) проехали. А на деле там того вальда – с гулькин х… хм… нос.

Вот бы этих бравых дойчей в наши леса. Там (даже на таком броневике полугусеничном) встрять по самые помидоры – просто на раз‑два. Даже зимой. А учитывая, что у этого бронированного недоразумения ещё и крыши нет – так зимой у нас особенно. Чисто чтоб прямо за рулём дуба врезать.

Но по европейским меркам – ещё ничего.

Пока ехали, от нечего делать разговаривали, и тут я, к удивлению своему, понял, что отец Бенедикт разговаривает с Агнессой как старые знакомцы.

– Странно, – высказался я, – я думал, хутор Лизелотты относится к приходу Хёрерсдорфа. Неужели вы ходили так далеко, в Зибенхиртен?

– А мы знакомы вовсе не по приходу, – улыбнулась Агнесса.

– Да, герр Аркадий, я давно знаком с фрау Агнессой, ещё с Мюнхена. Видите ли, иногда я, как приглашенный преподаватель, читаю курс лекций в Мюнхене. Так, по старой памяти. И фрау Агнесса училась там, ещё до замужества. И весьма неплохо. Только не окончила. Кстати, почему, Агнесса?

– У нашей семьи закончились деньги, – развела она руками. – Причина, как вы видите, банальна.

– И это прискорбно. Поскольку магический потенциал как мага‑лекаря у вас достаточно велик. И это совершенно не комплимент, а скорее сожаление о упущенных для страны возможностях.

– О, вы тоже целитель? – обрадовался я.

Если Агнесса хоть немного способна лечить, тем легче мне будет расстаться с вредной пани Софией.

– Я далеко не такой блестящий лекарь, как госпожа Морачевская, – словно услышав мои мысли, испугалась Агнесса.

– Зато она проходила подготовку медсестёр, – возразил прислушивающийся к нашему разговору Тобиас, – и может оказывать медицинскую помощь, когда магического фона нет вообще.

– Это безусловно ценно! – согласились мы с отцом Бенедиктом.

В условиях наведённых безмагических бурь простые навыки приобретали особую значимость. А с учётом того, что проявлялись эти бури в том числе в изрядно отдалённых от городов и деревень местах, было у меня подозрение, что помимо стационарных будок существовали и какие‑то передвижные… подстанции, что ли, или как уж назвать эти агрегаты – что‑то же глушило нас в тех окопах, где мы с разведкой сидели.

В общем, потихоньку за разговорами добрались мы до места.

Лесопилка носила следы деятельного благоустройства. Нет, скорее – подготовки ко всяким неожиданностям.

Перед пушечным броневиком выложили бруствер из брёвен. Одна только башня осталась торчать. Вообще молодцы дойчи. Невзирая на почти безвыходное положение и отдающее сумасшествием обещание эвакуации (ну действительно – дирижабль! сюда! за ними? бред же!) они к обороне лесопилки подошли со свойственной этому народу обстоятельностью.

Я ещё раз оглянулся. С северо‑запада нас прикрывала гора, поросшая лесом. Значит, оттуда никакой техники ожидать не приходится. А вот с северо‑востока, вдоль по железной дороге…

Нас встретил один из участников Бауэровской группы – тот невысокий, который радовался, что я русский и рассказывал остальным про русских оборотней.

– Доброй ночи, господа, святой отец! Герр Ландграф! Как здорово, что вы вернулись! А то некоторые начали уже сомневаться.

– Опять? – как же меня это нервировало. – Кто‑то конкретный воду мутит? Может, ему голову откусить? – Я спрыгнул на землю. – Шучу, не пугайтесь так.

– Есть тут несколько склочных типов, – согласился он. – Рихард с парнями пошёл утихомирить их. Они расположились вон там, в железнодорожном тупике, в последнем вагоне.

– А остальные? Сколько всего людей? Как их разместили? Простите, я не запомнил вашего имени.

– Аккерман, ваше сиятельство, – слегка поклонился он, приподнимая шляпу. – Всего получилось семьдесят шесть женщин, двести четырнадцать детей и восемьдесят пять мужчин.

Охренеть как много. Сможет ли борт забрать всех?

– Женщин и детей постарались разместить в помещениях, где можно растопить печки. Очень тесно, очень. Все мужчины и часть их семей ушли спасть в поезд, там есть нары, а в вагонах охраны – печки, туда тоже поселили в основном женщин с детьми.

– Мы привезли немного еды.

– Это очень кстати! Некоторые не ели уже по два‑три дня.

– Тогда много сразу нельзя! – на правах медички вмешалась Агнесса. – Здесь есть что‑то вроде столовой?

– Вот она, прямо напротив. Там открыто, мы грели воду, чтоб у людей был хотя бы кипяток.

– Помогите лучше выгрузить продукты. И нужно организовать очередь. Вряд ли здесь много посуды.

– Вы правы. Количество мисок и приборов, действительно, рассчитано только на рабочую бригаду.

– Я могу посмотреть? – она оглянулась на меня, словно спрашивая разрешения.

– Да, герр Аккерман, возьмите на себя организацию кормёжки, – для большей увесистости своих слов я снял из кузова и вручил ему ящик тушёнки.

– Конечно, герр ландграф! Идёмте, фрау…

– Агнесса! – чинно кивнула она.

– Тобиас, Отто, присмотрите здесь за порядком, – велел я. – Коля, остаёшься с ними связным. А я пойду Бауэра найду.

– А я, если вы не возражаете, герр ландграф, осмотрю состояние этих страдальцев, – мягко, но решительно заявил отец Бенедикт.

– Хорошо.

В конце концов, для этого он сюда и приехал.

СКАНДАЛИСТЫ

Пройдя чуть в направлении, заданном рельсами, я понял, что уже не ошибусь. Бауэра легко можно было бы найти и безо всяких рельс. По крикам.

В этот раз с ним была все остальные члены его боевой группы, и это меня радовало.

А вот не радовало то, что, похоже, во временном лагере беженцев назревал раскол, который Бауэр безуспешно пытался нейтрализовать. Он стоял в группе спасённых и громко вещал:

– С чего вы решили, что вас обманут? Граф Коршунов обещал мне помочь с вашим освобождением, и он выполнил своё слово. Он обещал привести военную помощь и глядите у нас есть шагоход и броневик! Вы подумайте! Ещё вчера вы сидели на моём складе и мёрзли без еды и обогрева.

– Еды и сейчас нет! – заорали из напирающей на толпы.

– Дети и самые слабые накормлены! – отрезал Бауэр.

Вообще красавчик!

– А тебе, Шмидт, должно быть очень стыдно! – повысил голос тот рослый из повстанцев Бауэра, который всё меня подозревал. – Есть он хочет! Ты ни одного бревна не поднял, не перенёс! Ты даже воду не помог из колодца достать! Думаешь, я не видел? Я всё замечаю! И делаю выводы, будь уверен! Места на дирижабле нужно ещё заслужить!

– Если он будет, дирижабль твой! С чего бы русским посылать его, сюда, в тыл? Нас спасать? Не смеши!

– Смотрю я на тебя, Шмидт, и удивляюсь, – вступил в разговор седой. – Всё тебе не так, всё тебе не то… А ты сам‑то что сделал для собственного спасения? Да ладно бы для своего, а кто твоих родных спас? Ты? Нет!

– Моих родных спасли сумасшедшие италийцы! – выкрикнул невысокий крепыш. Видимо, тот самый Шмидт.

– А ты не подумал, кто же их свёл с ума? – сердито, как уставший учитель бестолковому ученику, возразил Бауэр.

– Ну те ты, точно!

– Именно. Не я. А граф Аркадий! И, к сведению всех тут собравшихся недовольных, он не свёл их с ума. Он их убил! А потом поднял в виде умертвий!

Толпа отшатнулась.

– Так он – некромант?

– Именно, – подтвердил я, вступая в круг одинокого фонаря, под которым шла перебранка. – Я, господа, некромант. И я недоволен этим сборищем! И вашими сомнениями! Я сказал, что дирижабль будет! Значит – он будет! Далее. Рихард, я привёз немного еды, броневик стоит у столовой.

– Ещё броневик? – удивился рослый.

– Этот гораздо слабее вооружен. Только пулемёт.

– Но откуда?.. – спросил рослый.

– Цивилизаторы поделились, – нехорошо улыбнулся я. И с этой же улыбкой обернулся к скандалистам: – Немедленно пройдите в свой вагон!

– То есть… – начал главный зачинщик брожений.

Я положил лапу ему на плечо. Да, лапу, оборачиваясь и тут же поднимаясь над толпой:

– Ты – стоять. Остальные – в вагон! Я сказал ЖИВО !

Не знаю, что думал этот дебошир, но подбородок у него затрясся.

– Ты думаешь, я приложил столько сил к спасению всех этих людей, чтобы выслушивать твой свинячий бред? – спросил я его голосом дяди Пети Витгенштейна, заглядывая в глаза. – Герр Бауэр, есть здесь какая‑нибудь кладовка с надёжным замком?

– Есть, герр ландграф, – кивнул тот, тоже ёжась под моим взглядом.

– Запереть. Любые попытки разговоров с кем бы то ни было пресекать. Этих, в вагоне, запереть до завтрашнего утра. Мне не нужны фокусы ночью на территории.

– А как же еда? – спросил кто‑то из бузотёров.

– Еда для тех, кто не нарушает порядок и дисциплину.

О! Священная корова «орднунг унд дисциплин»! Против этого ни у кого возражений не нашлось.

ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ВОПРОСЫ

Зарубив возможный хаос в зародыше, я шёл за Бауэром по территории лесопилки.

– Показывайте, что вы тут уже сделали?

– Немного, но ведь завтра ночью за нами прилетят?

– Вы сами слышали наш разговор с вашим штабом, – развёл я руками, – со своей стороны я сделал всё, что смог.

– К вам, ваше сиятельство, у меня никаких претензий нет. Да и не может быть. Только шляпу снять. Если ваш дорогой батюшка хотя бы в половину так же результативен… Тогда я совершенно солидарен с кайзером.

– Эх, – я улыбнулся уже вполне доброжелательно. – Я вынужден вас разочаровать. И, возможно, удивить. – Бауэр встревожено посмотрел мне в глаза. – Это я – максимум половина герцога Коршунова. Если б он был тут лично, все эти цивилизаторы ссались бы по ночам, а днём дрожали мелкой дрожью. Видите вон тот штабель? – я указал на уложенные в углу пилорамы брёвна.

Дойч кивнул.

– Вот он примерно такого размера. Когда оборотень.

– Ма‑а‑атерь Божья! Тогда почему он сам не пришёл, а вас прислал?..

– На то есть веские причины. А теперь расскажите, как вы планируете погрузку?

И пока мы шли по лесопилке Бауэр мне рассказал и показал… С его слов выходило, что всё упирается в конструкцию дирижабля.

– И сможет ли он опуститься достаточно низко, чтобы опустить грузовую аппарель. Потому как десантным модулем мы будем грузиться очень долго. Всё‑таки триста семьдесят пять человек. Поймите, ваше сиятельство. Не взирая на природную дисциплину… Люди измучены. Они устали, голодны и замёрзли. Частично мы решили все эти проблемы, но если завтра над нами в образе ангела спасения появится ваш дирижабль, то… я… я не знаю…

– Будем решать проблемы по мере их поступления, фрайгерр. Пока то, что я вижу, меня радует. Сделайте вот что. Составьте новые списки. В них вы разобьёте людей на группы в том порядке, в котором они будут грузиться. По двенадцать‑пятнадцать человек. Первыми пойдут матери с детьми… – Я вдруг запнулся: – Есть дети без матерей?

– Я не знаю, мы успели только пересчитать всех… по головам, так скажем.

– Это надо немедленно выяснить. В кухне командует Аккерман. Они как раз начнут раздавать людям питание.

– Да, к сожалению, у нас не так много посуды…

– Ничего, зато он будет успевать всех записывать. Дайте ему задание, чтобы у вас появились чёткие списки: дети без матерей, матери с детьми, одинокие женщины и мужчины.

– А если у ребёнка только отец?

– Неважно. Все мужчины будут грузиться в последнюю очередь. Делайте пометку, что отец здесь, но пойдут эти дети в первой группе.

– Я понял.

– И ещё, герр Бауэр, в первой группе пойдут пять особо ценных пассажиров. Фрау Морачевская с четверыми своими воспитанниками. Это…

– Неужели сама Морачевская⁈ – перебил меня Бауэр. – Целительница⁈

– Вы слышали о ней?

– Конечно! Кто же не знает пани Софию!

То‑то она всё время фыркает. Германская звезда…

Тем более выпроводить её надо.

– А каким образом она прибудет? – встревожился Бауэр.

– Я как раз хотел спросить: где ваша машина? Не хотелось бы мне гонять за ней ползуна, лишний шум…

– Да‑да, я поддерживаю вас, герр Аркадий! Я могу сам за ней съездить, только скажите куда.

– На мельницу Мюллера.

– На проклятую мельницу? – слегка сбавил энтузиазм он.

– Не переживайте. Скажете герру Мюллеру, что вы от меня. Да я вам и записку дам, он не будет ворчать.

– Ворчать?.. – слегка зачарованно повторил Бауэр.

– Послушайте, Рихард, если вы… – я не стал говорить «боитесь», чтоб его не обидеть, – если вам неловко, можем отправить Тобиаса.

– Нет‑нет, всё хорошо. Я съезжу сам.

– Вот и прекрасно. А пока отправляйтесь на кухню и приступайте к записям. Нам нужны чёткие списки.

Бауэр кивнул и быстрым шагом удалился. А я залез в ползуна, достал свои тетради, засветил небольшого светляка и углубился в записи. Со всех сторон меня видать, если кому‑то понадоблюсь – искать не придётся. А наблюдения зафиксировать стоит, другого времени может и не представиться.

* * *

Благодаря целительному сну пани Морачевской, спать мне совершенно не хотелось. Я чувствовал необычайную бодрость и прилив сил, словно и не было предыдущих ужасных суток. А перед ними ещё таких же суток. И ещё… В общем, я строчил как пулемёт, советуясь иногда с внутренним Зверем, а иногда с Николаем – с момента моего погружения в поезд он был свидетелем множества эпизодов и наблюдений, и пару раз здорово мне помог, напомнив детали, которые замылились в общей суете.

Часа через три я закончил записи, закончилась также и раздача пиши. Агнесса разговаривала о чём‑то с Бауэром и, судя по всему, у них не очень складывалось.

– Что такое? – спросил я, выпрыгивая из кузова ползуна.

– Герр бауэр сказал, что он поедет на фрау Софией, – Агнесса хмурилась, пытаясь решить сложную задачу. – Здесь оказалось гораздо больше людей, чем мы думали. На хуторе есть ещё продукты, из тех , – многозначительно понизила она голос.

– И что же? – поощрительно поторопил её я.

– Там были крупы. Можно привезти достаточно, чтобы накормить обедом всех, но у нас дилемма. Без меня герр Бауэр не попадёт на хутор.

– А если взять фрау Анну сверх остальных пассажиров, да ещё продукты, я боюсь, что будет перегруз.

– Да и тесно будет, – вслух прикинул я. Заднее сиденье у швиммвагена совсем узкое и тесное. Там четверо детей‑то будут сидеть, как сардинки в банке, а ещё и Агнесса…

– А Агнесса пусть на хуторе останется, – сказал вдруг Коля, заставив вздрогнуть всех, кто его не видел. – Зачем ей возвращаться? Выдаст крупы, масла там – и ладно. Неужто никто из баб похлёбку на тушёнке не сможет сварить? Да это даже я смогу.

– Действительно! – обрадовался Бауэр. – Это решает проблему! А если вы проедете со мной до мельницы и засвидетельствуете герру Мюллеру мою лояльность…

– А списки?

– Аккерман как раз заканчивает с ними, – Бауэр показал на светящееся окно столовой. Как только я вернусь, мы всё объявим людям.

Глава 12
ИНИЦИАТИВА БЫВАЕТ РАЗНАЯ

ХВОСТИК НОЧИ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра – мельница Мюллера

16 января 1948 года, ночь и раннее утро

Аркадий

Конечно, Агнесса не хотела возвращаться домой, а хотела наоборот – геройствовать. Но я заявил, что не готов рисковать двумя целителями сразу (сильно я опасался, что нагрянут на лесопилку, чуйка прям вопила), а раз уж пани София улетает, выбор у нас небольшой.

– Вы так уверены, что сюда придёт отряд коалиции, – спросил Бауэр перед тем, как сесть в автомобиль, – почему?

– Слишком сильно мы дёрнули тигра за хвост, герр Бауэр. Сами подумайте – крошечные городки, едва ли не посёлки – и вдруг раз за разом происходят необъяснимые вещи. Вы полагаете, начальство спокойно примет и сегодняшнюю пропажу техники тоже? Особенно шагохода первого поколения, которые чуть ни не на вес золота.

– Н‑да, действительно, – закусил он губу. – А я‑то, пустая голова, радовался, что всё получилось так легко.

– Переживайте лучше вот о чём. Двести беглецов рассеяно по округе. Кого‑то из них неизбежно задержат, хотя бы для проверки документов. И допросят.

– Но мы ведь просили их молчать!

– Когда начнут угрожать вашим детям, долго ли вы сможете проявлять стойкость?

Я посмотрел поочерёдно на окружающий нас «ближний круг» повстанцев – и все они хмурились и опускали глаза.

– Достаточно будет того, что вы собирались ехать на поезде. Поезд не появился ни севернее, ни южнее по ветке. Много ли в округе отворотов и тупиков, куда его можно загнать?

Все подавленно молчали. Если мне не изменяла память, судя по карте Мюллера, сворот на лесопилку был единственным.

– Я страстно надеюсь только на одно, – признался я, – что коалиция не успеет перебросить сюда достаточно большие силы.

– Может быть, они будут действовать со свойственной италийцам неторопливостью? – мрачно предположил седой дойч (из разговоров повстанцев меж собой я успел понять, что его фамилия Хольцер). – Тогда мы успели бы отправить детей в тыл.

– Учитывая некоторые обстоятельства, – сказал я (в частности, например, англские мозоли, которые были оттоптаны при разгроме лаборатории), – я бы предположил явление карательного отряда не позднее, чем к двум часам дня. Так что поезжайте скорее, герр Бауэр. Как бы вам не столкнуться с ищейками коалиции. На всякий случай попросите фрау Морачевскую наложить на машину отвод глаз. Это очень энергозатратно, но оправдано. Она сможет. И Николая с собой возьмите. Места он не занимает вовсе, зато может выступить отличным разведчиком и отвлекающим фактором.

Коля от такой характеристики важно надулся и уселся на заднее сиденье – никому кроме меня не видимый, но страшно довольный порученной миссией.

Бауэр укатил в ночную черноту, как раз. Когда потирающий лоб Аккерман вышел из кухни:

– О! Вы здесь, ваше сиятельство!

– Ещё раз прошу всех: давайте просто «герр Аркадий».

Повстанцы вежливо покивали.

– У меня готовы списки по группам, как вы просили, – Аккерман показал мне несколько листов. – Наверное, отложим ознакомление с ними до утра?

– Конечно. Смысла нет прямо сейчас будить людей. Пусть выспятся.

– Нам бы тоже не мешало прикорнуть хоть немного, – осторожно предложил рослый Эггер.

– Ложитесь, – предложил Хольцер, – я покараулю. Моё колено всё равно не даст мне сейчас задремать, а оставлять территорию без присмотра рискованно. Так что я пригляжу.

– Кричи, если что, – выдал очевидный совет Эггер.

А я с удивлением понял, что прямо сейчас – да, могу лечь и часа три‑четыре морду поплющить. Тобиасу с Отто предложили места в кухне на лавках, где они и устроились (благо там с вечера топилась печь и было сравнительно тепло), а я, помня о переполненности всех помещений, улёгся прямо в кузове, накинув шкуру.

Хорошо, температура приятная и воздух свежий.

Полностью согласен.

Я едва успел найти пару знакомых созвездий в чёрном окне неба, обрамлённом верхушками высоченных елей и сосен, как провалился в сон.

НЕПРИЯТНОЕ УТРО

Звук глухого удара, сопровождённый болезненным вздохом, вырвал меня из сна. Первое, что сделал я на наработанных за последние дни рефлексах – максимально усилил щиты. Второе – вскочил.

– Вон он!!! – заорали сбоку сразу несколько голосов.

Грохнуло.

Одинокая пуля, направленная в меня почти в упор, взвизгнула о щит так, что у меня зубы заломило.

Рявкнув, я выскочил из кузова, занося лапу, чтобы шваркнуть стрелявшего в меня мерзавца… и с удивлением понял, что – всё. Выпущенная им же пуля отрикошетила от щита и пробила ему лоб, оставив аккуратную круглую дыру.

Стрелок рухнул навзничь. Бегущие за ним приятели, вооружённые какими‑то ломами и железками, шарахнулись назад.

– Стоять!  – рявкнул я.

В этот момент, прямо им навстречу из столовой выскочил Отто с винтовкой, вопящий:

– Держитесь, герр Аркадий!

В ответ заорал десяток глоток – увидели нестрашного противника!

В мыслях мелькнула картинка: я рассказываю старшему Мюллеру, как его правнука забили ломами какие‑то идиоты. Потому что мальчишка с винтовкой против толпы…

Ужас окатил меня столь леденящей волной, что… я сам не понял, что я сделал.

Все бегущие разом упали. По земле двора с металлическим стуком покатилось их «вооружение».

– Герр Аркадий! – из столовой выскочил Тобиас.

Несколько секунд всего прошло.

Ага.

Тоже, кстати, с винтовкой – оба перед сном выбрали себе в шагоходе что получше.

Со всех сторон бежали люди.

– Что⁈ Что случилось⁈

Я заглянул в лицо застреленного (или правильно говорить 'застрелившегося?):

– Это тот тип, что пытался отнять винтовку у Хольцера!

– Шмидт! – обличающе воскликнул рослый Эггер. – Это и есть винтовка Хольцера! Герр Хольцер! – Сам эггер, а за ним с десяток людей бросились в отнорок за складами, где был укрыт поезд. Оттуда послышались возбуждённые крики, сливающиеся в гул, и вскоре показалась процессия, бегом в несколько пар рук волокущая обмякшее тело.

Ядрёна колупайка, башку деду пробили, ироды!

А бегут прямо ко мне.

Испугавшись, что сейчас старика положат прямо на грязную землю, я крикнул:

– В столовую, в столовую несите! Отто! Приготовь лавку!

Отто, которого явно подбрасывало на адреналине, лающе выкрикнул:

– Так точно! – и побежал внутрь.

Кто‑то зажёг свет.

Внутри столовой стало тесно от народа, и я потребовал:

– На улицу! Все на улицу, живо! Остаются Мюллеры, Эггер и Аккерман!

Старик Хольцер был ещё жив, хотя и очень плох. Пульс почти не ощущался.

Чё делать будем? Лечить сиренью?

Ну нет уж, это на крайний случай. Пока зелёная есть – буду пробовать вливать…

– Герр Аркадий, – с испугом в глазах спросил Эггер, – что вы собираетесь делать? Не думаю, чтоб старина Хольцер хотел стать неупокоенным умертвием…

– Ну что вы! Всё же я обучался и классической магии тоже. Я плохой лекарь, господа. Но попробую продержать раненого до прибытия пани Софии. Они ведь должны вскоре подъехать.

Это сообщение вызвало вздох облегчения среди присутствующих. А я сформировал столь сильное целительное заклинание, сколько мог. И ещё. И ещё…

Что‑то слабовато у нас получается.

Потому что мы не целители. Не бухти давай под руку.

– Дети мои, что случилось⁈

Тревожный голос отца Бенедикта вызвал у меня невыразимый восторг! Я и забыл про него!

– Идите сюда, скорее! Отец Бенедикт, я в сторону леса пронесусь, немного энергии собрать, ваша задача: поддерживать раненого до прибытия госпожи Морачевской.

– Святые угодники… – священник забормотал молитву, но я уже видел формирующийся меж его растопыренными пальцами конструкт и с чистым сердцем бросился к лесу. Под деревьями всегда «зелёнки» побольше, а я изрядно просадил свой запас. Через некоторое время меня окликнули:

– Герр Аркадий!

– Я здесь, Тобиас!

– С вами всё в порядке? – он сделал несколько шагов на голос, пытаясь разглядеть меня за деревьями. – Приехали герр Бауэр и фрау София.

А я и не услышал за гвалтом разбуженного лагеря

– Да, я уже иду.

Пани Морачевская сразу же принялась командовать. Впрочем, мне её явление было только на руку. Увидев в столовой уже вполне здорового, хоть и немного растерянного Хольцера, я порадовался за старика, а фрау лейбмедика с номером, если мне не изменяет память, два решил сразу пригрузить заданием. Иначе она сама нам тут дел насочиняет, с неё станется:

– Пани София, мне нужно, чтобы вы тщательным образом осмотрели пострадавших и произвели необходимые целительные манипуляции.

– Прямо сейчас? – удивилась она.

– А когда? Семь утра, нормальное время. Или вы предпочитаете, чтобы они начали падать в обморок при погрузке?

– О, Господи… Конечно же нет. Но как… Голова кругом. Дайте мне хоть список!

– Списки вам предоставит герр Аккерман, – я жестом подозвал крепыша, который уже смотрел в нашу сторону, услыхав своё имя. – Герр Аккерман, отличная возможность ознакомить людей со своими группами. Обращайте особое внимание: пусть они запоминают свой номер и соседей по группе. Сейчас госпожа лейбмедик проведёт общий медосмотр и окажет при необходимости целительную помощь. В таком же порядке будем приглашать на принятие пищи. Объявите всем?

– Да, конечно!

– Кстати, в первую же группу впишите герра Бауэра.

– А он?..

– Он ещё не знает об этом, но я ему скажу. Герр Бауэр сопровождает тот ценнейший груз, без которого беглецов не примут на борт.

– Я понял, герр Аркадий. Изменения в списки будут внесены незамедлительно.

– Можете приглашать первую группу.

– Но, наверное, не здесь? Иначе как же варить еду? И посуда…

– Да, конечно. Спросите у герра Бауэра, наверняка у него здесь есть что‑то вроде кабинета управляющего.

– Да, мы там ночевали!

– Вот туда и перенесём медосмотр.

Пани Морачевская, поражённая стремительностью разворачивающихся событий, проследовала за Аккерманом молча, без единого возражения, чем страшно меня поразила. Четверо воспитанников прошли за ней гуськом, с любопытством стреляя глазами во все стороны.

ЖАЛЬ, ЧТО У НАС НЕТ КОМАНДЫ…

– Герр Аркадий! – позвал меня здоровяк Эггер. – Если вы освободились, то можно вас?

У дверей столовой в ряд лежали девять тел. Восемь – тех, с которыми я что‑то сделал, и чуть в сторонке – девятый, Шмидт с простреленной головой.

– Нас наверняка будут спрашивать, – начал Бауэр.

– В таком случае вам нужно опросить Отто и Тобиаса, они появились на месте происшествия первыми, но остаются здесь, как вы понимаете. Со своей стороны, – я описал события так, как их запомнил до момента общего появления.

– Вы всегда спите в щитах? – с любопытством спросил Хольцер, уже отмывший кровавые потёки с волос.

– Конечно!Особенно если возможно появление врагов. Я и прыгнул на этого Шмидта так смело, потому что знал, что даже десять винтовочных выстрелов разом мою защиту не пробьют. Но… чтоб человек сам себя застрелил об щит рикошетом – признаться, такое я вижу впервые.

– А те восемь?

– Об этом, господа, я, к сожалению, говорить не могу. Это секретная информация. Единственное – если бы они не бросились на парнишку, остались бы живы.

На самом деле, я не вполне понимал сам, что сделал с ними. Похоже, разом вытянул жизненные силы.

Мы так с экипажами бронекоробок  разбирались, – вспомнил Зверь, – на том поле.

Да… Похоже, для такого действия мне нужно быть на грани эмоционального взрыва. Ужас. Ярость. Такое.

Надо это записать в тетрадку.

Надо. Прямо сейчас и запишем.

И тут я обратил внимание, что один из трупов в итальянской шинели.

– А этот откуда?

– Похоже, Шмидт задурил головы не только своим приятелям, – мрачно хмыкнул Эггер, – но и столковался с паровозной командой. Это машинист. Вон тот – помощник.

– А вон тот – кочегар, – кивнул я. – Узнаю. Но надо же, какое скотство! Если они не хотели лететь с нами – почему сразу спокойно не ушли? Зачем мутили воду здесь? Если выбрались ночью из вагона – почему просто  не ушли, а начали нападать?..