Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 44 страниц)

– Кто такие?

– Экспедиционный корпус, В/Ч пятнадцать, разведка, – сбросив облик, отрапортовал Онуфриено. – Имею крайне важного пленника. Срочно необходима связь с вашим, и лучше с нашим начальством!

– Тормози, разведка. За мной следуй! – Старшина развернулся и побежал по окопу. Олег Петрович – за ним.

– Чего у вас тут, пехота? А? – а вот кому море по колено, эт Артаку. – Кофейку не найдётся? Может, трофейный есть? Если б чо, поменяемся! А то махнём не глядя, у нас много всего интересного.

Я присел в отнорке окопа и загородил своей тушей франка, подальше от праздных глаз. Ну его. Целее будет.

Пока разведка торговалась с пехотой, меняя трофейные консервы, гранаты и даже пикантные женские фотографии на жестянки с кофе, свежий хлеб и сало, прибыл командир.

– Собрались!

Мы отошли подальше от пехотинцев.

– Ребята. Дело такое. Тут, конкретно тут, просто жопа. Сразу скажу, эти вот солдаты – все поголовно добровольцы. Фактически на смерть остались.

Артак тихонько присвистнул.

– Дело дрянь, – продолжал Онуфриенко, не обращая на это внимания. – Там, – он махнул в сторону, – эвакуируют здоровенный госпиталь. А вот тут, – обвёл он рукой, – последний рубеж обороны. Полкан… наш полковник, не дойчевский, попросил меня спросить: может, кто из нас останется, всподмогнёт? Никого неволить не стану. Двое суток надо простоять, продержаться. Минимум. Я не могу. – Он яростно пнул в бок франка. – Эту тварь надо командованию доставить! С-сука! И если завтра магии действительно не будет, то я просто не знаю…

– Да ты не серчай, командир! – А вот сейчас Артак был непривычно спокоен. – Ты бери Аркадия или Степана, грузи на них урода этого и давай, донеси его к нашим. Так, братцы? А мы уж тут! Мы ж пушку приволокли и три пулемёта! Как чуяли! И патронов сколько! Да ещё барсук подходы заминирует… Заминируешь же? Вот! Упарятся цивилы тут пробиваться. Кровью умоются. Это я тебе говорю, а не собака гавкнула! Ещё и кофею вдоволь попьём, три банки наменяли! – он бесшабашно улыбнулся.

– Так что смертники не смертники, а нас хоронить не спеши! – а это уже Иванов прибавил. Веско.

– Я остаюсь, – само собой вырвалось у меня. – Извини Степан, но я всё же медведь, единица в бою более… – я помолчал, думая, подбирая слова, – более страшная. Ты уж не серчай. К тому ж, ты куда опытнее меня, ценнее как специалист в разведке.

– Да я… – взвился Степан-олень, – я…

– Аркадий прав, Стёп, – остановил его командир. – Давай без обидок. Мне самому-то тошно. Лёха, развьючивайте его, вам тут боеприпас нужнее, – закруглил он разговор, и мы начали спешно перекладываться.

По итогу они оставили нам все ящики, которые Стёпа пёр, привязали франка ему на спину, и мы обнялись на прощание. Онуфриенко в последний раз окинул взглядом наш небольшой строй:

– Командование взводом передаю ефрейтору Ещанову.

– Есть, принять командование! – вытянулся Артак.

– Держитесь, братцы. С Богом!

21. НАПРЯЖЕНИЕ НАРАСТАЕТ

ПОЕЗД НА БРАТСК

Иркутская губерния, Братский уезд, село Шестаковка

9 января 1948 года, утро

Хотару

На станции она сразу увидела нужный состав – небольшой, с пыхтящим паровозом и целой толпой молодых парней с узелками, которых распределяли по двум вагонам несколько человек в военной форме, пеняющих на суету и раннюю отправку.

А вот первый вагон, тот, что сразу после паровоза, стоял, как будто бы никому особо не интересный. Хотару скользнула за сугробами поближе к нему и принюхалась. Пахло почти так же, как на почтовом складе у дядюшки Аригатаси, Виталия. И ещё подготовленными меховыми шкурками. Хм.

Дверь вагона вдруг открылась, оттуда выскочил усатый вахмистр и пошёл в сторону посадки. Понятно, начальственную деятельность будет изображать! Хотару фыркнула. Впрочем, ей это было с руки – вход в тамбур остался приоткрыт! Она неслышной тенью пробежала от сугроба до подножки вагона, вскочила в узенький коридор тамбура и прислушалась. Никого внутри! На секунду стать девушкой, открыть дверь, войти, закрыть!

Ах, как внутри вкусно пахло! Не посылками, нет. На маленьком столике у окна вахмистр приготовил себе будущий обед – широкий термосок с супом, несколько ломтей хлеба, копчёное сало, четвертину зажаренной курицы, пяток варёных яиц и пироги в полотняном мешочке. В животе у Хотару заурчало. После стянутого целительского ужина ей больше ничем не удалось перекусить. Она была такая голодная, что слопала бы всё это за один присест, но тогда вахмистр неизбежно начнёт выяснять, кто тут шарился – а значит, доехать до Братска станет возможным разве что на крыше. И на невидимость всё ещё сил нет!

Хотару вздохнула, аккуратно открыла термос и отпила пару глотков. По животу разлилось приятное тепло. Ну ещё глоточек– и всё, а то будет сильно заметно. Теперь утянуть кусок хлеба, пару пластиков сала (тут же принявшись жевать, Хотару разложила остальное так, чтоб казалось, что всё по-прежнему, и твердя себе, что курицу трогать нельзя), пару пирожков… ну и одно яичко, сил нет на это изобилие смотреть! Будем надеяться, что вахмистр не высчитывал и не запоминал дотошно, чего и сколько ему положили. Прислушиваясь к наружным звукам и осматриваясь, Хотару съела хлеб с салом и пирожки, потом обернулась лисой и, зажав яйцо в зубах, запрыгнула на верхнюю полку одного из товарных отсеков – туда, где лежали увязанные пучками шкурки. Вытянулась вдоль стенки, сложив яичко между лапами. Это на потом.

Вскоре затопали шаги. Вернулся вахмистр! Хотару напряглась, ожидая возмущённых криков в духе: «Кто ел из моей миски?» Но вместо этого щёлкнула открывающаяся винтовая пробка, звякнуло стекло о стекло. Забулькало. Никак, вахмистр решил отметить новый набор добровольцев?

Она осторожно высунулась с полки в проход и увидела, как усатый вахмистр с удовольствием ставит опустевший махонький стаканчик на стол, поправляет усы и сооружает себе монументальный бутерброд с салом. Щёки у дядьки уже раскраснелись, и он с задумчивостью смотрел на наполовину опустевший мерзавчик*.

*123 мл

Нет, этот пирожки подсчитывать не станет! Можно не волноваться.

ПО УМУ

Южная Моравия, русские позиции под Архлебовым

9 января 1948 года, около 4 часов утра

Аркадий

Когда Онуфриенко и Степан скрылись вдали, Артак, занявший место старшего, глянул на остатки взвода и выдал:

– Ну что, смертнички? Как умирать будем?

– Типун тебе на язык! Балабол! Иди лучше к командованию этих вот, – Иванов мотнул подбородком, обозначая русские окопы, – пусть нам место определят. Да и вообще, давай-ка рожай мне ещё сапёров. Я что – в одну каску тут минировать всё буду? Опять же, – он выглянул из окопа и оглядел будущее поле боя, – тут же не всё минировать-то надо. Да и нет у меня столько… Хотя-я…

Вот же маньяк взрывоопасный!

Я посмотрел вслед удаляющемуся кошаку и напомнил о себе:

– Так, братцы, ящики всё равно снимать придётся, а я уж задолбался, в кровище и в дерьмище. Развьючивайте меня уже, перекинуться туда-сюда хочу.

– Правильно! – одобрил Иванов. – Лучше это сделать, пока затишье. Господа волки, прошу поспособствовать!

Вот он молодец, всегда найдёт, кого припрячь. Впрочем, я был только рад. И тяжесть скинул, и сетку маскировочную. Почистился наконец. И трофейным ПП разжился. «Сильвией» как раз!

* * *

Вскоре вернулся Артак, привёл с собой трёх выделенных барсуку помощников, и… двух вспомогательных магов! Магия на этом участке фронта держалась нестабильно, как бы это сказать… рябью, что ли? Но пока была возможность – парни работали на износ. Один прикрывал группу минёров щитом, второй – маленький тунгусский шаман – изо всех сил старался навести на группу морок. Причём работал хитро: на настоящее место, где ползала группа, проецировал картинку пустой местности, а на разделяющее передние края поле – как раз образ минирующей группы. Цивилы изводились и пытались стрелять по «минёрам».

– Вот и славно, больше пуль потратят – меньше нам достанется, – сказал, глядя на это, волчок Лёха.

Пока минёры ползали по полю и болоту, к нашей группе подошёл лейтенант Снегирёв, командир заслона.

– Ну, разведка, чем порадуешь? – а голос-то уставший, прям до бесцветности.

– Имеем три пулемёта, – отрапортовал Артак, – один можем легко передать вашим, ещё боезапас к каждому, и патронами можем поделиться. Также гранат пару ящиков выделить… Вообще, гранат уже много раздали…

– Ого! – удивлённо крякнул капитан. – А вы точно разведка, а не снабженцы?

– Ещё имеем пушку, лёгкую пехотную, калибр пятьдесят миллиметров, и два ящика снарядов к ней, двадцать две штуки, – продолжил доклад кот.

– Шагохода или дирижабля боевого у вас собой нету? Так, чисто случайно? – с усмешкой поинтересовался лейтенант.

Но я-то видел, что он просто до крайности удивлён. Ещё бы, маленькая группа разведки, а вооружения – да не у каждой роты столько найдётся!

– Вот чего нету – того нету. Как-то не получилось встретить, – развёл руками Артак. – Только это, господин лейтенант, среди нас пушкарей-то нет. Степан ещё чего-то понимал, так ушёл с командиром.

– Артиллеристов найдём, а так жаль, что не наткнулись… – протянул лейтенант, вглядываясь в туманную дымку над полем, за которой тоже наверняка шла активная подготовка к наступлению. И непонятно было, шутит он сейчас или нет.

ПЕРЕД БОЕМ

– Разрешите просьбу, господин лейтенант, – отвлёк Снегирёва от размышлений Артак. – Вы б определили нам место. Хорошо б нам друг к дружке поближе как-нибудь, раз уж так сложилось.

Лейтенант на короткое время сильно зажмурился, слегка тряхнул головой:

– Добро. Решим этот вопрос.

– И ещё господин лейтенант, не знаю, успели ли до вас довести, но имею данные, что конкретно на данном участке фронта завтра не будет действовать магия.

– Так! С этого места подробнее! – лейтенант сразу стал предельно собран.

– Подробностей, к сожалению, нет. Информация от пленного, того, что командир наш в тыл уволок. Щас его там вдумчиво поспрошают, глядишь, больше узнаем. А пока только сведения с полевого допроса. По-хорошему, слоит это учесть в планировании обороны.

– Я-яс-с-сно! – прошипел лейтенант. – Про госпиталь вам уже сказали?

– Так точно, сказали, – подтвердил Артак, мы синхронно кивнули.

– Минимум два дня держаться надо.

– Дак мы с пониманием! Надо держаться – будем держаться.

– Добро. Караулов! – крикнул он куда-то нам за спины.

К нам подбежал давешний молодой старшина.

– Слушаю, господин лейтенант!

– Определишь разведку в отдельный окоп. Примешь у них пулемёт, патроны и гранаты. Они, правда, ещё пушку обещали, но тут я прям не знаю…

– Есть, есть пушка! – выпучивая глаза, подтвердил Караулов. – Вон там стоит. Как её теперь из окопа выволакивать, понятия не имею.

Я встал во весь рост. В Облике, конечно:

– Давай помогу.

– Ого! – он посмотрел на меня, запрокинув голову и придерживая каску. – Да-а, с такой тягловой силой мы быстро справимся!

Пока ворочали пушку, пока я помог парням перекинуть ящики патронные да гранатные, наши уже устроились на левом фланге. И даже окоп подновили.

Таки есть среди наших геомаг, к бабке не ходи! Стенки вон какие уплотнённые у окопов, словно камень. Хотя, может, и перестарались ребята, вот залетит сюда что взрывчатое, огребём осколков. Видя, как я задумчиво колупаю стенку окопа, Лёха-волк рассмеялся:

– Не ссы! Всё учтено могучим ураганом. Небось, подумал про каменные осколки? Так вот, это специальная обработка, она навроде каучука глину делает. Никаких осколков, и даже взрывную волну частично гасит. Я бы вообще по всем окопам прошёлся, да сдулся уже. Силов магических не хватает.

– А ты от других брать можешь?

– Это как? Не слыхал про такое, академиев не заканчивал.

– Так и я тож, но поделиться могу. Бабуля меня научила. Надо силой, как водой плеснуть. – То, что этот магический приём великокняжескому детскому кружку показала тётя Айко, я естественно, распространяться не стал. – Только немного сил у меня, но уж чем могу.

– А давай! – Лёха подошёл поближе. – Что от меня требуется?

– Да просто стой где стоишь, да и всё.

Я развёл руки собирая свои невеликие ресурсы и с удивлением обнаружил, что сил-то непривычно больше. Я бы даже сказал, весомее! И ещё странное наблюдение. Сила моя словно делилась по цвету. Зелёная и фиолетовая. Или сиреневая? Вроде того странного тумана, который кроме меня никто не видел. И почему-то Зверь категорически не хотел делиться этой сиреневой силой с Лёхой. У меня в голове аж диалог организовался:

Не надо это ему!

Сильно ты меня удивил. Ты ж обычно в такие дела не лезешь?

Не надо, навредишь только!

Э-э-э, алё! Если знаешь что конкретное – так делись, так-то мы – одно!

Непременно. Окончательно пойму, что происходит – сообщу!

Охренеть, ты заговорил!

Я – это Ты. И всё, что умеешь и знаешь ты, знаю я. И, к слову, я не согласен, что ты из стаи убежал! Наша стая самая…

Зато я не очень получился.

А вот и неправда! Я меняюсь. Мы меняемся!

– Ты чего застыл? Не получается? – неуверенно спросил Лёха.

– Почему не получается? Щас. Сосредоточиться только надо.

Я прекратил внутренние беседы и выплеснул в волка-Лёху всю зелёную часть силы. На это действие Зверь не возражал.

– Ох, ты! Ох, ты ж! Работает! – обрадовался волчок. – Научишь потом, а? Да я!.. Я ж теперь метров двести укреплю! Ребята, я щас!

– Стоять! – затормозил его Артак. – Ты не везде подряд укрепляй! Сначала пулемётные гнёзда и окоп для пушки! Понял?

– Ну не дурней паровоза-то! Понятно ж. – И подпрыгивающий от переизбытка сил волк унёсся по окопам.

А я сел, прямо где стоял. Такая слабость во всём теле образовалась…

– Мне б теперь хоть часа два дремануть, – сказал я, с трудом ворочая языком.

– Спи! – то ли разрешил, то ли велел Артак. – Ты ток это, спать мишкой ложись, мы ж всё тёплое пораздали.

– Да уж, не дурнее некоторых! – Я обернулся и прикорнул в ячейке для стрелка, чтоб тушей своей не мешать остальным по окопу ходить. – Всё! Не будить, не кантовать, при пожаре выносить первым! – проворчал я с трудом устраиваясь в углублении. Не рассчитаны окопы на медведёв. Совсем.

Последнее, что слышал – как товарищи по взводу ржали:

– Тебя теперь проще закопать, чем разбудить…

ПРИБЫТИЕ В БРАТСК

Иркутская губерния, Братский уезд, вербовочный поезд

9 января 1948 года, день

Хотару

Вахмистр храпел. Он храпел уже часа три, употребив свой мерзавчик и заев его жареной курицей. Хотару, не вытерпев, тогда же съела единственное стянутое яйцо и теперь изводилась, вдыхая одуряющий аромат курятины. Наконец она не выдержала и спустилась вниз, надеясь, что от шикарного обеда что-нибудь осталось. Поди, проснувшись, вахмистр не вспомнит, что он съел, а что нет?

Реальность оказалась приятнее всех ожиданий! Во-первых, от четвертины курицы была оторвана лишь ножка, а на промасленной бумаге лежало совсем целое бёдрышко, которое Хотару сразу ухватила и впилась в него зубками, с трудом удерживаясь, чтобы не урчать. Съев курицу, лиса успокоилась и уселась за стол уже обстоятельно. А ведь он даже не открывал тот чудный супчик! Она бесшумно отвинтила крышку и принялась прихлёбывать из термоска через широкий край, покачиваясь в такт движениям поезда. Потом в ход пошёл ещё бутерброд с салом, пара яиц, пирожок. Жаль, чаю не было.

Едва подумав о питье, Хотару нечаянно икнула. И поняла, что храп замолк. Обернулась к полке на которой спал… нет, уже сидел вахмистр с удивлённо выпученными глазами.

– Ты откуда взялась? – спросил он.

– Привет! – мило улыбнулась Хотару. – Ты разве не знаешь, что пить на службе вредно?

– Ч-чего? – растерянно переспросил вахмистр, зажмурился и помотал головой. А когда он через секунду открыл глаза, никакой девушки за столом, конечно же, не было. Хотару уже лежала на полке со шкурками и хихикала, уткнувшись в лапы.

На удивление, эта безобидная шалость здорово прибавила ей бодрости. Кроме того, теперь она была сыта и довольна, а это тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Между тем, поезд начал заметно замедляться и вскоре подкатил к какому-то, кажется, городу… Да, определённо, это был город, хоть и больше похожий на сильно разросшуюся деревню с парой каменных домов посредине (для солидности).

Поезд пошёл совсем уж медленно, дёрнулся и остановился. Хотару перескочила на вторую полку и выглянула в окно. Большой огороженный двор, какие-то люди с плакатами на палочках и двухэтажный дом. Да что ж вы там столпились-то?

Она с досадой поморщилась, но тут парни в полушубках вошли в здание, и она смогла прочитать надпись: «Передислокационный пункт Уездного Братского по воинской повинности присутствия». То, что нужно!

Вахмистр, топая сапожищами, пошёл на выход, а Хотару…

Это было тонкое место её плана. Как попасть в здание через наполненный людьми двор, если невидимость не работает? Мелькнула следующая тревожная мысль: а если сейчас вахмистр закроет двери на замок? Окна-то тут тоже все запечатанные да в решётках!

Хотару пулей мелькнула на выход и выскользнула на платформу позади вахмистра, пока он грузно спускался по ступенькам. Бежать!

Она почти достигла входа, когда дорогу ей перегородил рослый офицер-оборотень, которого она даже в человеческом виде смогла определить как волкодава:

– Эй, лис! Ты куда? Ваши вон там записываются!

От неожиданности Хотару отпрянула и перекинулась в человеческий вид. Единственное, что успела сообразить – платье накинула то, синее. И сапожки зимние.

Офицер, однако, расплылся в улыбке:

– Прощенья просим! Женское отделение на втором этаже, двадцать первый кабинет, прошу! – он даже двери перед ней распахнул, вот это да!

– Спасибо, – скромно потупившись, Хотару прошла внутрь, уже не стесняясь своего вида. Внутри было полно мужчин. Собственно, тут практически одни мужчины и были. Старые, средних лет и совсем молодые. И все они глазели на неё, как на двухголовую. Видать, женщина на вербовочном пункте – совсем редкость.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж Хотару вдруг пришёл в голову совершенно новый план, показавшийся её лучше, чем найти начальника этой конторы, запугать его до колик и вытрясти всю информацию об Аригатаси. Она свернула в двадцать первый кабинет.

Внутри сидела женщина в форме, со скучающим видом перебирающая какие-то папки.

– Здравствуйте!

Женщина (ефрейтор, судя по погонам) страшно обрадовалась:

– Здравствуй, милая! Желаешь завербоваться? Какая специализация? Присаживайся!

– Я оборотень. Целительница, – Хотару села за стол, сложив перед собой руки. – Но есть проблема.

– Слушаю? – подалась вперёд женщина.

– Я хотела бы служить вместе с женихом.

– В одну часть? – понимающе покивала женщина. – Понимаю такое желание. Сейчас и приказ пришёл, родственников не рекомендуют разделять, а вы почти родственники, правильно? – Хотару кивнула. – Это можно устроить. Номер части знаешь?

– Нет. Он завербовался ровно неделю назад.

– Уже легче. Фамилия?

Хотару вздохнула:

– Да он без паспорта из дома сбежал. Наверное, под чужой записался.

– Хм. Ну хоть категория какая-то особая есть?

– Есть! Он белый медведь!

– Пошли! – решительно встала ефрейтор и пошагала из кабинета.

22. ПЕРВАЯ ПОПЫТКА

ПОМОЩЬ АРХИВА

Иркутская губерния, город Братск. Пункт передислокации

9 января 1948 года, около полудня

Хотару

Боясь спугнуть удачу, Хотару ничего не стала спрашивать у вербовщицы и заторопилась следом. Прошли они буквально две двери – до кабинета с табличкой «АРХИВ». Там за столом с высокой тумбой сидела тоже женщина, которая при виде их сказала:

– Привет, Люб. Чего тебе?

– Слушай, Свет, не в службу, а в дружбу, дай личные дела медведей от второго января. Дело срочное.

Светлана хмыкнула и пошла куда-то за многочисленные стеллажи. И спустя короткое время вернулась с пятью тоненькими папочками в руках:

– Ну, смотри.

– Смотри, – велела Люба Хотару.

Та быстро перебрала папки, вглядываясь в казённые фотографии, кажущиеся такими одинаковыми.

– Вот!

– Точно он? Вот этот, смотри, похож как.

– Нет, точно – этот. Аркадий Коркин. И день рождения его.

– Вот и славно! – обрадовалась Люба и раскрыла дело. – Куда он тут направлен? Военная часть номер двенадцать, город Йиглава. Вот туда мы тебя и направим…

– Ты что? – сказала вдруг Света. – Куда ты её направишь? Разбились ведь они!

– Как⁈ – Хотару вцепилась в тумбу так, что на лакированной поверхности остались царапины.

– Света! – с чувством сказала Люба. – Это ж жених её!

– Ой, извините, я не знала! – Архивистка сбегала куда-то в закуток и принесла воды в алюминиевой кружке. – На, на, попей… Там, говорят, не все разбились. Много раненых в госпиталь увезли…

– Где⁈ – Хотару воспряла духом. Аригатаси не мог, не должен был разбиться! – Где они находятся, эти раненые?

– Я не знаю… – растерянно сказала архивистка, но под укоризненным взглядом Любы согласилась: – Ладно, я узна́ю! Ждите тут.

– С начальником у неё шуры-муры, – доверительно сказала Люба, когда дверь за Светланой захлопнулась. – Ей что – пришла, полюбопытствовала, а мне пришлось бы запросы по форме писать.

Хотару слушала вполуха, мысли скакали, как кузнечики. Узнать место. Добраться – максимально быстро! Исцелить! И дальше прикрывать, как велит долг и честь…

Легонько стукнула дверь.

– Ой, девочки… Я вот записала, чтоб не забыть, – она протянула Любе бумажку.

– Славков-у-Брна, В/Ч №15 – прочитала та. – А точно узнать… – В воздухе повисло «жив ли?»

– Нету пока списков, грузовым транспортом почта идёт. Будет через дня два-три, и то только первые. Что там за это время… – она осеклась, махнула рукой и спряталась за тумбу.

– Пошли! – Люба потрепала Хотару по плечу. – Сейчас решим.

Они вернулись в двадцать первый кабинет. Ефрейтор Люба налила горячего чаю из термоса в две большие эмалированные кружки с ромашками по бокам.

– Пей. Сладкий, с брусникой. От избытка чувств полезно.

Хотару автоматически взяла кружку, сделала несколько глотков.

– Мне туда нужно. Может, он жив.

– Понимаю… – Люба побарабанила по столешнице. – Как баба – понимаю. Как сделать вот, не знаю. Даже если вольнонаёмной подпишешься, нет контракта меньше, чем на месяц.

– Когда можно будет улететь? – быстро спросила Хотару.

– Да через два часа курьер пойдёт на Западный фронт. С ним и можно. Целителей всех отправляют срочными рейсами.

– До этой… В/Ч пятнадцать?

– Это будет не первая остановка, но всё же быстрее, чем обычным транспортником.

– Давайте на месяц! – кивнула Хотару. В конце концов, если Аригатаси погиб, ей будет уже всё равно.

– Давай паспорт.

Хотару вздохнула:

– Нет у меня паспорта. Я же тоже из дома сбежала, никому не сказавшись.

Люба посмотрела на неё долгим взглядом:

– Вот что с вами, дураками, делать, а?

УТРО ТУМАННОЕ

Южная Моравия, русские позиции под Архлебовым

9 января 1948 года, около семи утра

Аркадий

Эти гады не будили меня до самого рассвета.

И ещё бы не разбудили, заботливые наши! Так бы и спал я, если б не услышал разговор.

Шаман-тунгус по имени Тыманча́разговаривал с барсуком Ивановым.

– Однако, не пойму я, что происходит. Магия включится – магия отключится. Почему вдруг? Природная причина где? Не видать, однако.

– Я вот тоже пытался закономерности найти. С бурями сравнивал, с грозами, – удивил меня барсук. – Не вижу совпадений.

– Нету бури! – возмущённо сказал Тыманча. – Неделя вперёд, неделя назад – стабильный погода, никакой изменений! Как прибитый стоит.

– Может, на солнце вспышка? – сонно предположил я.

– О! Большой медведь проснулся, однако! – усмехнулся шаман. – Умную мысль во сне увидел.

– Да какой там большой, – отмахнулся я. – А мысль – так, в порядке бреда.

Я от души потянулся, разминая суставы.

– Что у нас нового?

– Шибко землю минами утыкали, – похвалился Тыманча. – Мала-мала, как картошку. Правый бок, левый бок – всё засадили.

– Чтоб, значицца, не обошли нас, – важно подняв палец вверх, пояснял барсук. – Натурально, оба фланга густо заминировали. А то, до соседней части далековато, могут пехотой прорваться. За технику я не беспокоюсь, топко там, засядут, хоть шагоходами, хоть ползунами. А вот супротив пехоты мы нужные действия предприняли. Полезут – там и останутся. Теперь вот что, – он обернулся ко мне. – Лёха мне тут диво-дивное про тебя порассказал. Ценнейшее умение, всем полезно! После научишь. И на специальной бумажке напиши, чего ещё умеешь. А то ишь, какой ценный кадр образовался, а мы ни сном ни духом! Непорядок!

– Как скажешь.

Ох, палишься, Аркашка. А с другой стороны – как своим не помочь? Да и будь, что будет! Я решил не заморачиваться, найдут меня пастухи Третьего отделения – да и пусть. С фронта не попрут, поди?

Но то, что все были чем-то заняты, пока я так долго бессовестно дрых, было неловко.

– Чё ж меня пораньше не разбудили? – буркнул я волкам, на что Иванов резковато ответил:

– А ты в курсе, что под твоими силами Лёха за эти часы вообще все окопы, у всей роты укрепил? Не так, как наш, чутка послабже, но зато все! И что, будешь говорить, что ты за пять часов сна вот совсем восстановился? Мы тут вообще-то все кой-чем владеем. И понимание имеем. И если медведь наш сильнополезный посреди боя в обморок рухаться начнёт, кто виноват будет? Голову-то на плечах иметь надо? Благо она у тебя есть пока…

– Понял, принял, осознал! – усмехнулся я. – Проникся ценностью, больше не гундю.

– Ты не думай, мы тож прикорнули. По очереди, – заверил меня Артак.

– Один я спать последний устроился, всё подбрасывало! – усмехнулся Лёха. – И нахрена ты в меня столько вбухал, а? «Силы мои маленькие!» – Он порывисто покрутил головой. – Ты ври, да не завирайся.

– Ты пойми, Аркаша, у нас как устроено, – более спокойно и обстоятельно подхватил Иванов, – если можешь – хорошо, а если нет, так сразу и говори, мол не могу, не умею или не знаю. Без преувеличений и преуменьшений. Все тут взрослые, всё понимаем. Но – возможности твои должны знать. На что в крайнем случае рассчитывать можно, соображаешь? Разведка – оно дело такое.

Вот в дурацкой ситуации я оказался. Не разъяснять же им, что для меня самого такой объём резерва оказался неожиданным? Решил не мудрить и ответил просто:

– Понял.

– Ну и отлично.

И словно дождавшись этих последних слов, над полем взвилась красная ракета.

ПОД ПРИКРЫТИЕМ

– Началось, – уже совсем без улыбки произнёс Лёха.

Из глубины вражеских позиций раздался слаженный многократный грохот, словно мощная гроза прокатилась по фронту. Секунда – и небо наполнилось характерными приближающимся воем. Раньше мне эти звуки только с другого конца слушать приходилось, когда на учениях рядом с гаубицей стояли. Мелькнула мысль: похоже, недорогие противнички подтащили гаубичную батарею. А организм на чистых рефлексах поставил щиты.

На удивление, получились они сразу, и довольно приличные. Но разум удивляться щитам отказывался, сосредоточась на стремительно приближающемся, заполняющем небо шелестящем звуке. Вот он придвинулся совсем близко… с резким «щ-щ-ща-х-х-х!» пронёсся мимо – громыхнуло сильно позади позиций, ещё и ещё, так что земля отозвалась мелкой дрожью.

Гаубицы рявкнули снова – и снова этот приближающийся шелест. Почему-то, если закрыть глаза, настойчиво вспоминалось детство и безумные ледяные горы в Железногорске, когда на обледенелой шкуре-катушке разнёсся уже до предела, и слышен такой же шелест-свист.

Слаженно грохнули взрывы – снова далеко за второй линией окопов.

– Куда бьют-то? – с недоумением спросил я, перекрикивая грохот разрывов. – Там же, вроде, никого нет?

– Маскировка! – Дождавшись перерыва в грохоте почти нормально сказал Артак. Тут загрохотало и завыло снова, и он закричал: – Лейтенант Снегирёв – мастер маскировки, вообще многое в этом превзошёл! Его поэтому сюда и назначили! Ещё шаман у него в помощниках! Ну этот, который минёрам помогать ходил. Они все эти дни маскировку непрерывно по очереди держали. Так что лупят цивилы в белый свет как в копеечку! И прекрасно! Будет уродам сюрприз!

Ежели так, то, конечно, здорово.

Полтора часа гаубицы коалиции утюжили пустырь. Мы уж ждать устали. С другой стороны – нам меньше достанется, да и госпиталю дополнительное время. Так что я согласен был и сутки так просидеть, но внезапно после очередных разрывов наступила прямо-таки звенящая тишина. Я аж из ниши высунулся.

– Всё, что ль?

Тут же, натурально мне в ответ, с той стороны дружно захлопало, и поле перед нами покрылось миномётными разрывами. Что примечательно, гарь и взвесь не торопились оседать.

– Дымы́ставят! – авторитетно высказался барсук. – Ну давай-давай, сами же в мины забредёте!

Все приникли к брустверу.

Местность перед нами из монотонного серого-чёрного вида моравской зимы превращалась вообще в мутную хмарь. Будто в тяжком сне. Серая дымка висела кисеёй, сверху сыпал мелкий дождик, а в колеблющихся клубах словно ворочались какие-то огромные фигуры. Жутковато.

Я оскалился. Врёшь, вражина! Не напугать тебе нас. Пострашней штуки видали! Да хоть батяню в боевом облике – это ж обосратушки! Или тётю Айко. Там обосратушки вдвойне.

А сам сказал:

– Идут. – Нужно было что-то сказать. А ещё лучше бы – сделать, чтоб успокоить внутренний мандраж.

Из дымки проступили высокие, угловатые силуэты шагоходов. Франки! Снова средние шагоходы, разные, конкретно на нас пёр, если я не ошибаюсь, «Мортье». Уж больно обводы у него характерные.

– Раз, два, три, четыре… чёт дохрена их… – пробормотал кто-то из волков.

– А ты не считай, ты их на ноль помножь, да на землю положь! – ответил ему Артак. – Иль не знаешь? Волков бояться – в лес не ходить?

Волки захмыкали, а Артак спросил Иванова:

– Ну, что у тебя там?

– Нормально. Трубы дойчевские, «Панцерфаусты», пехоте раздал. Дождёмся и сможем цивилов оченно неприятно удивить.

– Значицца, братцы, без отмашки не стреляем! Сперва барсук выступит.

– А пушка? – снова спросили с дальнего волчьего края.

– А пушка теперь не в нашей компетенции. Там свои командиры есть. Раз молчит, значит, её время ещё не настало.

– Ты прям как гауптман из канцелярии! – фыркнул Лёха.

– Стараюсь соответствовать начальственной должности! – картинно надулся Артак.

– Барсук, так там же учить, как этой твоей трубой пользоваться надо. Справятся? – спросил я Иванова.

– Да там чего учить-то? Дойчи – они ж специально для самой тупой пехоты её изобрели. Снимаешь с предохранителя, на плечо положил, наводишь на цель – и стреляешь, – обстоятельно ответил Иванов. – Тупо и просто, как по мне. Совсем-то идиотов тут нету.

– Хорошо, ежели так, – с сомнением протянул Артак. – Штука новая…

– Да ты сам смотри, один-то в нашу сторону направился, щас я его угощу! – внимательно вглядываясь в шагающую на нас машину противника негромко проговорил сапёр.

– Никак, себе тоже закуркулил? – рассмеялся Лёха.

– Не закуркулил, а значительно усилил наш участок обороны, понимать надо! – коротко хохотнул барсук. – Ща-а-ас-щас, поближе подойдёт… Ну-ну, цып-цып, иди к папочке!